Амнезия в Малаге. Маша и Хорхе

Короткий рассказ с длинными смыслами.

Конечно же, Маша начала задумываться об очередной поездке в тёплые края почти сразу, как вернулась из Милана. Пару недель она злилась и на себя, и на Хорхе, но постепенно тёплые воспоминания о двух предыдущих поездках вытеснили почти весь негатив. Хорхе тоже, после небольшого перерыва в общении, вёл себя в переписке и созвонах очень внимательно и вежливо. В конце лета он написал, что заключил полугодовой договор на работу в Малаге. Фото и видео этого небольшого города на самом юге Испании будоражили воображение Марии. А она, как назло, устроилась на работу в вуз. Откуда было не так-то легко отпроситься в незапланированный отпуск. Ей вообще было сложно свыкнуться с мыслью, что у неё на работе теперь всё очень строго: иерархия, субординация, отчётность. Совсем не так, как в центре изучения языков, где работа была и более творческой, и не на полный день, и начальников было поменьше. Маша попробовала совмещать обе работы, но подработка в языковом центре свелась к рабочим субботам, а среди недели приходилось с утра до вечера быть в университете. На самом деле ей там очень понравилось всё, кроме бумажной работы: её было так много, что ни коллектив, ни студенты, ни близость к научной сфере так и не смогли это перевесить. Терпения хватило на два месяца, и после увольнения из дорогого ей вуза Маша попросилась обратно в центр изучения языков: «Вы блудных дев обратно принимаете?» «Принимаем», — ответил ей начальник, не скрывая радости в голосе: они отлично сработались за прошлый год, и приглашать кого-то ещё он не торопился. Так, собственно, и разрешилась одна проблема: с отпуском. На этой работе её без проблем отпустили на две недели. Оставалось согласовать с Хорхе даты, забронировать гостиницу и купить билеты на самолёт. Решили, что конец ноября и начало декабря будут хороши и с точки зрения загруженности Хорхе на его работе, и с точки зрения досуга Марии. В Малаге уже с начала декабря планировались и предпраздничные распродажи, и мероприятия на центральных улицах, и украшения домов, витрин, площадей. Если уж ехать, сказал ей Хорхе, то надо обязательно застать всё это! В начале ноября всё было забронировано! И ни ноябрьские морозы, ни характерные для этого времени года ОРВИ, ни долгие тёмные вечера не могли испортить Маше настроение. Даже увольнение, которое она всегда тяжело переживала, прошло довольно легко на фоне предвкушения ещё одного волнительного путешествия в ещё одно прекрасное и, главное, тёплое место. Но! Примерно за неделю до отъезда Хорхе написал ей, что на работе у него сейчас всё как-то напряжённо… И, возможно, это не лучшие даты и не лучшее время, чтобы ей приезжать… Где-то глубоко в памяти Марии, очень глубоко, так сразу и не вытащишь, сидела похожая ситуация. Очень для неё болезненная. Маша отмахнулась от воспоминаний: тогда и она была моложе, и финансово ей было сложнее. А сейчас, подумала она: я поеду как и собиралась, просто, возможно, придётся реже обедать в поездке. Вот, чтобы ни случилось, путешествие отменять не стану, но приму тот факт, что у меня не будет компании и щедрого кавалера. Правда, перед этим она решила немного отомстить своему компаньону. Она сообщила Хорхе, что сдала билеты и отменила бронь. Это было волнительно: сначала он написал, что да, так будет удобнее. А через три дня, как и ожидалось, начал писать, как он скучает, как зря они (ОНИ) всё отменили… Маша ответила что-то в похожей теме, погрустила, помолчала. И, надо же, Хорхе написал, как здорово было бы, если б она всё-таки приехала. Маша ответила, что попытается найти билеты и отель. Хорхе тут же сказал, что отель берёт на себя. И правда нашёл, забронировал и сбросил ей координаты. Тёплые волны удовольствия растеклись по Машиному телу. Она всегда боялась манипулировать вот так на грани, а тут получилось абсолютно естественно. Ведь она была согласна ехать и без его «участия». А то, что не приедет, — ну, шутка, с огромной долей правды. Маша быстро заставила себя отказаться от прелестей манипулирования, хотя бы потому, что это не совсем честно (но как же приятно), а ещё потому, что если ты действительно манипулируешь ради желаемого результата, надо быть готовым проявлять выдержку, надо быть готовым и к фиаско. Это всегда риск. Так что, признав умышленные манипуляции действием скорее неполезным, Мария договорилась с собой, что осознанно это делать не будет (ну, почти не будет). И наконец-то долгожданная поездка началась. Мария даже работала в день отъезда: в офис с дорожной сумкой, а после работы на вокзал. Поездом до Москвы всего одну ночь, потом утром самолёт до Малаги. С очень быстрой пересадкой во Франкфурте. Хорошо, что авиакомпания одна и та же, это важно для стыковочных рейсов с маленьким зазором времени между самолётами. В этот раз она попробовала купить более дорогие билеты на поезд, чтобы ехать в купе одной, но не получилось. Пассажирам, которые покупали билеты в кассе вокзала, конечно же продавали места в купе, где уже кто-то был. Ну да ладно, ради одной ночи можно было послушать чужой храп. С самолётами всё было без каких-то задержек или неожиданностей. И к обеду следующего дня Мария слушала испанскую речь, грелась в лучах яркого ноябрьского! солнца, пила крепчайший кофе и закусывала пармезаном с хамоном. Прямо со всеми своими сумками она, как уже бывалая путешественница, пошла в кафе, а не в отель. Хотя Маша быстро нашла его и на карте, и на местности, она решила не терять времени и перекусить, не обращая внимания на багаж. Первое, что она захотела сделать в аэропорту Малаги сразу после приземления, — это переобуться: ведь она прилетела из ;10 (в её городе конец ноября бывает и осенним, но тогда это был по-настоящему зимний месяц). В общем, тёплые вещи заняли довольно много места, но всё равно чувство, что, приехав, можно никуда не торопиться, даже в номер, даже в душ, а просто с дороги посидеть и раствориться в этой фиесте, замедлившись, помечтать о встрече с другом, пусть и со сложным характером, — так вот, чувство это было волшебным. И Маша, поймав момент, на несколько секунд оказалась в точке, где все желания сбылись и новые ещё не появились. По дороге от метро она уже успела полюбоваться симпатичными домами, милыми переулками и уютными летниками всевозможных закусочных. И это она ещё даже не дошла до набережной! А уже влюбилась. Не торопясь дойдя до отеля, она поздоровалась и заселилась. Конечно же, она, как прилетела, написала Хорхе. Он ответил, что приедет вечером после работы, и они пойдут ужинать. До того времени она была абсолютно свободна. Приняв душ и переодевшись почти в летнее, она отправилась исследовать этот для неё новый и красивый город. Когда она проходила мимо администратора, он напомнил, что сегодня до конца его смены было бы неплохо оплатить всю стоимость проживания в отеле. Маша сказала: без проблем, достала карту (с Хорхе был уговор, что проживание оплачивает он, поэтому в любом случае он вернул бы ей деньги) и собиралась оплатить, как вдруг… Поняла, что напрочь забыла пин-код от своей карты. То есть ещё вчера она ей пользовалась и помнила, а сегодня не помнила. Даже намёков на сочетание цифр. Ошарашенно от собственных способностей посмотрела она на администратора. Симпатичный мачо широко улыбнулся и сказал, что если её друг, который бронировал, прибудет сегодня до полуночи, то всё ок, он и рассчитается. Мария поблагодарила его за понимание, удивилась себе и отправилась гулять, надеясь, что прогулка вернёт ей память. Ведь ладно гостиница, это и так на Хорхе. Но теперь она должна будет думать о сумме покупки: всё, что меньше 2000 рублей, она сможет оплатить без пин-кода, а всё, что больше, — нет. Придётся дробить дорогие покупки на разные чеки. Объяснять это продавцам — те ещё хлопоты. Или просить Хорхе, если вдруг ей что-то понравится. Такая вот незапланированная амнезия. Случайность? Маша так и не вспомнила код от карты: ни в Малаге, ни после возвращения. Пришлось поменять его. В поездке это было сделать сложнее, она боялась, что карту заблокируют совсем. Так что одно приключение можно было считать состоявшимся. Было и другое интересное для неё переживание. Маша в то время училась в магистратуре, и одна из её преподавателей читала лекции онлайн. Несколько лекций пришлись на поездку. Это было вау-переживанием: возможность учиться вместе со своей группой из любой части мира для человека, родившегося ещё в XX веке, ощущалась и чудом, и счастьем, и силой. Но вернёмся в первый малагский день. Была уже вторая половина дня. Солнышко ещё было ярким, но садилось, на улицах стало появляться больше праздных прохожих. Маша пошла на набережную, прогулялась по парку, полному тропических растений, посетила местную ярмарку и к сумеркам пришла на одну из площадей, где обнаружила предновогоднее убранство и концерт под открытым небом. Огромная толпа из взрослых и детей пела и танцевала вместе с исполнителями. Очень весело и многолюдно. Успеть бы пройти обратное расстояние вовремя! Всё вокруг было так красочно, весело, тепло и позитивно, что Маше не хотелось покидать площадь. Но и опаздывать на встречу с Хорхе тоже не хотелось. Она и не опоздала. Успела прийти в номер, отдохнуть, рассмотреть фотографии и первые сувениры. И наконец-то Хорхе. Конечно, они оба были рады увидеться и обнять друг друга. Но если в Милане Маша могла и ссориться с ним, и обижаться на него, но всё же чувствовала себя влюблённой, то сейчас их первый после разлуки поцелуй был для неё скорее формальной необходимостью. Она активно гнала от себя слово «отбывание», но оно было самой точной метафорой для её отношения к нему в этот раз. Она ещё не сформулировала сама для себя чёткое понимание отношения к Хорхе, но то была уже не влюблённость и, конечно, не любовь. С ним всё ещё было интересно разговаривать, её всё ещё волновало его отношение к ней, он всё ещё нравился ей внешне, но очарование таяло… А она не хотела да и не могла его вернуть. Пока она была в Малаге, Хорхе брал выходные. И два дня подряд они, как семейная пара со стажем, смотрели и обсуждали фильмы, вкусно и много обедали и почти не гуляли. Гуляла Маша одна, когда у Хорхе были рабочие будни. И центр, и окраины Малаги были великолепны. Люди приветливы. Еда и вино по-южному вкусны. Музеи необычны. Минимум суеты, максимум удовольствия. Когда наступил последний день визита, Маша собиралась абсолютно без спешки. В этот раз она всё купила заранее: все подарки, все сувениры, все угощения. Вещи были собраны тоже заранее. Спокойный ужин с Хорхе. Конечно, они планировали, что она приедет ещё (так они оба говорили). Но конечно, без точных дат. А утром у неё даже хватило времени на кофе и любимый бутерброд в закусочной: так же с сумками, как и в день приезда. Аэропорт Малаги, как и дорога до него, — это всё было частью приключения, частью настроения, не завершением, а продолжением похода. Уже только в Москве, когда прохладный влажный воздух освежит её мысли, она почувствует сцепление с тротуаром и опустится с небес на землю во всех смыслах. Снег её родного города встретит её таким резким контрастом с тёплыми лучами Малаги, что она опять захочет открыть бутылочку ароматного мускатного, завернуться в одеяло и на несколько дней предаться воспоминаниям о тепле, вкусе и объятьях Испании.
Психологические выводы гештальт-терапевта
1. Фигура и фон: как желание поездки заслонило фигуру Хорхе.
В гештальт-подходе важно, что находится в фигуре — то, что сейчас актуально и заряжено энергией, — а что уходит в фон. У Маши в фигуре была поездка, тепло, Малага, предвкушение. Хорхе же постепенно перемещался в фон: он стал не целью, а средством — источником брони, компании, ощущения нужности. Это классический признак того, что потребность, ради которой когда-то возникли отношения, уже удовлетворена, а сами отношения ещё не завершены. Маша честно ловит это внутренним словом «отбывание» — тело и чувства уже знают то, что ум ещё не сформулировал.
2. Незавершённый гештальт из прошлого.
Когда Хорхе за неделю до отъезда написал «возможно, это не лучшие даты», у Маши всплыла похожая болезненная ситуация. Это незавершённый гештальт — старая рана, которая не была прожита и закрыта. Именно она дала энергию для реакции: не спокойного «ок, тогда не еду», а решения ехать назло, «чтобы ни случилось». Гештальт-терапевт здесь заметил бы: Маша реагировала не на Хорхе-сегодняшнего, а на фигуру из прошлого, которую он невольно воскресил. Пока этот старый гештальт не будет оплакан и завершён, он будет раз за разом окрашивать новые ситуации.

3. Манипуляция как попытка вернуть контроль и её цена.
Эпизод со «сдала билеты и отменила бронь» — это ретрофлексия и проэкция в чистом виде: Маша не говорит прямо «я хочу, чтобы ты меня хотел и добивался», а разыгрывает сценарий, где Хорхе должен сам проявить желание. Она получает желаемое — он бронирует отель, — но радость от этого с привкусом стыда («это не совсем честно»). Гештальтист сказал бы: манипуляция всегда работает против контакта. Даже когда она «удаётся», она оставляет после себя трещину — потому что подлинный контакт возможен только там, где есть прямая речь о своих желаниях. Маша это чувствует и сама решает «осознанно так не делать». Это уже шаг к зрелости.

4. Амнезия пин-кода как соматический и бессознательный сигнал.
Забыть пин-код ровно в тот момент, когда нужно заплатить за отель, который должен был оплатить Хорхе, — это не случайность в гештальт-оптике. Это телесный и символический отказ участвовать в старой договорённости, которая больше не соответствует внутренней правде. Психика «отключила» функцию, которая привязывала Машу к роли «той, кого содержат». Симптом здесь — не враг, а сообщение. Он говорит: я больше не хочу быть в этой позиции. То, что код не вернулся ни в Малаге, ни потом и его пришлось менять, — метафора того, что старый способ отношений с Хорхе действительно исчерпан и требует замены.

5. Точка «все желания сбылись, и новые ещё не появились».
Маша ловит редкое состояние — точку равновесия, где фигура пуста и фон спокоен. В гештальте это момент плодотворной пустоты, из которой может родиться новое. Она ещё не знает, чего хочет дальше, и это не потеря, а пауза перед следующим циклом контакта. Именно в такие моменты человек перестаёт «догонять» и начинает быть. Маша сумела там оказаться — это признак её психологического здоровья, способности выдерживать неопределённость.

6. Разница между влюблённостью и отбыванием.
В Милане Маша была влюблена — то есть в слиянии, когда граница между «я» и «ты» размыта. В Малаге она впервые ясно ощущает границу: ей всё ещё интересно, приятно, но она больше не растворяется. Это переход от слияния к контакту — пусть и затухающему. Гештальтист не назвал бы это «охлаждением» — он назвал бы это взрослением отношения, где другой перестаёт быть источником полноты, а становится просто другим человеком. И, возможно, именно поэтому поездка в итоге оказывается больше про Малагу, чем про Хорхе.

7. Итог: поездка как сепарация.
Маша поехала «к Хорхе», а вернулась — к себе. Она оплакивает не Хорхе, а очарование, которым она столько времени питалась. Гештальт сказал бы: задача этой поездки была не в том, чтобы удержать Хорхе, а в том, чтобы Маша наконец почувствовала себя на твёрдой земле — и метафора сцепления с тротуаром в Москве здесь буквальна. Снег, мускатное вино, одеяло — это уже её собственный способ завершить гештальт. Не через него. Через себя.