Деревенская история

Расскажу я тебе одну историю внучка. Твоя воля – верить ей или нет, но только всё это настоящая правда.

Ухаживал по молодости за мной один учитель. Красивый был, статный, немногословный. И я его полюбила. Всё бы хорошо у нас было, кабы не моя гордость. Придёт ко мне, а я нос от него ворочу, как будто смотреть не хочу. А у самой сердце бьётся часто-часто. Вот и доотворачивалась. Дали ему место в другом селе далеко от нашего. Пришел проститься ко мне, а я даже к нему не вышла. Скажешь, дурёха я была, и будешь права. Так и уехал, не простившись.

Затосковала я без него, себя корила, да что уж тут поделаешь.

Жил в нашем селе Вася – гармонист. Весёлый был парень, работящий. Маруська за ним бегала. А он – и не поймешь то ли с ней, то ли нет. Тут я одна осталась. Сижу как-то вечером дома, рукодельными делами занимаюсь. Тут он.

– Катька! А Катька! Выходи!
– Васька, ты что ли? Что пришёл?
– Пойдем на беседу?
– Некогда мне с тобой ходить. Окно затворила, не пошла.

А он так и пристал ко мне с того вечера, куда я туда и он. В любви мне признавался:
– Жить без тебя, Катька, не могу! Я же раньше, что… думал – его любишь. А теперь уехал он. Судьба, видно, вместе нам быть.

Так и привыкла я к нему. Любовь, не любовь, а какое-то чувство появилось.
Про Маруську забыли мы совсем. Стали о свадьбе задумываться.

Однажды приходит она ко мне. Разговор завела:
– По-хорошему прошу, Катя. Забудь о нем. Мой он, только мой. И ничьим больше не будет.
– Что ты, Маруся, какие слова говоришь? Мы к свадьбе готовимся уже. Любит он меня, не тебя.
Посмотрела на меня тогда с ненавистью и ушла.

А скажу я тебе, внученька, не простая эта Маруська была. Говорили, что мать её – ведьма, и дочку кое-чему научила. Ты смотришь на меня, улыбаешься. И я в те времена не верила. Страну на ноги поднимали, трудились, по совести. Некогда о таких вещах думать было, да и незачем. Бога забыть не все могли, но в колдовство не верили. Тебе прямо об этом говорю.

Поженились мы. В дом к нему я переехала. Жить стали. Все как у людей было. И опять Маруська как-то приходит, когда Васи дома не было. Только одно сказала:
– Моим не стал и тебе не достанется. Так и знай. И ушла.

Ничего я тогда на это не ответила, да и внимания не обратила. А сейчас вспоминаю те слова, как будто вчера это было. Ведь так, милая моя внученька, и произошло всё на самом деле. Отвадила она его от меня. Тогда я проблемы наши на что угодно списывала, но не колдовство. Точно теперь понимаю, Маруська, нашу жизнь поломала.
Ведь недолго он меня в своей любви купал. Пропадать стал часто вечерами, к ней ходил. Пошла его искать как-то по селу, не знала ещё где время проводит. Встретила председателя нашего сельсовета. Спрашиваю его:

– Васька то мой где? Не видел ли, Анатолий Степанович?
А он глаза так отводит:
– Не видел, – говорит и прочь от меня.

Походила я походила, замёрзла, домой уж ворочаюсь, соседку встретила.
– Да у Маруськи он, не ищи. Мужик он и есть мужик. Одной бабы мало ему всегда.

Проплакала я тогда весь вечер, себя жалела. Но время шло, дитяток двое народилось, ими и стала жить. Василий мой уважаемым человеком был – агрономом. А я учительницей стала. Детей учила. Жить бы и жить нам, пусть и знаю я про Маруську, что с того. Но мало того, что к ней ходил. Так стал пьяненьким от неё возвращаться.

Я тогда же ещё на войну все наши невзгоды списывала. Ведь в плену дед твой был. Рассказывал, что немцы спирт чистый наливали, без этого и не выжить там было. Но до Маруськи всё ладно у нас как-то было, и про плен не вспоминал и меня любил. А как пить начал, то совсем разлад наступил. Меня по селу топором гонял, дети под кроватями прятались.

А трезвый – опять работящий и ко мне с прощением идет. Прощала. Богу молилась, помогал он мне в жизни. Так и жили.

Потом его из агрономов выгнали, из-за плена этого все. На допросы вызывали. Совсем плохая жизнь стала. Но пережили, внучка, всё пережили.

Детей на ноги подняли. Видишь, папка, умный у тебя какой! Потом вы родились. На вас теперь не налюбуемся.

А про Маруську эту так тебе скажу. Есть в жизни люди со злым сердцем. Колдуны ли, или как их не назови, плохие люди. Ты держись от них подальше, внученька. Могут такое зло сотворить, что за всю жизнь не расхлебаешь. Зло оно ведь как снежный ком. ЧЕМ ДАЛЬШЕ КАТИТЬСЯ, ТЕМ БОЛЬШЕ УВЯЗАЕШЬ. Чёрное сердце у таких людей. Сами не любят истинно и отпускать не умеют. Так вот и привязала эта Маруська деда твоего, моего Васеньку. И сохло так его сердечко всю жизнь. Ко мне рвалось и к ней было силой какой привязано. Так и сохло, пока совсем не высохло. Упокой, Господи, его душу.