От Сталина до Путина. Продолжение 4

При этой мысли я даже вспотел. Вспомнил все хорошее и неприятности, произошедшие со мной в этот период.

Начальник политотдела полка.
Штаб дивизии находился в Хабаровске. Прибыв в Хабаровск, я познакомился с командиром полка, прибывшим из Москвы. В последствии, из разговоров я узнал, что командир полка был участником ввода войск в Чехословакию и по его информации зять генерального прокурора. Он получил назначение в Забайкалье для дальнейшего продвижения по службе. В часть начали поступать легковые автомобили, распределение которых командир держал в строгом секрете. Кому их продавали, мне было неизвестно. На должности заместителя командира поступали офицеры из других частей. Командир, опытный "царедворец" проводил принцип разделяй и властвую. Своими решениями он сталкивал между собой заместителей. Особую неприязнь многие выпускники военной академии им Фрунзе,  проявляли к своим политическим заместителям, которые обязаны были не давали им  совершать нарушения. Такое отношение было и ко мне. Мои права  и служебные  обязанности ущемлялись по мере возможности. Не смотря на мои попытки устанавливать нормальные служебные отношения между заместителями командира,  не всегда имели успех. После первых месяцев формирования полка, нам определили место дислокации в старой, полу сгоревшей церкви, в которой в последние годы располагался дом культуры железнодорожников. Помещение было высокое и было принято решение разделить его пополам и построить второй этаж, где должна была располагаться казарма для проживания солдат. На первом этаже  была столовая, а в подсобных помещениях расположили служебные кабинеты. Кабинет начальника политотдела состоял из двух комнат, в которых  надо было разместить партучет и      
место работы начальника. По моему решению, в ближней комнате было определено место  работы начальника, а во второй парт учет, где хранились бланки партийных и комсомольских билетов и рабочее место парт учётчицы. Получалось парадоксальное положение, когда начальник сидел как бы на месте секретаря в прихожей, а партучетщица на месте начальника. Но учитывая, что служебных помещений больше не было, приходилось мириться. Прибывший в полк начальник политотдела дивизии, посмотрел на сложившуюся ситуацию и согласился с ней. Но когда в полк приехал командир дивизии, которому я выказал неудовольствие, по его распоряжению  некоторые кабинеты тыловых служб были уплотнены и начальнику полит отдела был освобожден отдельный кабинет для работы. Мне   поручались самые трудные задачи.

Деление солдат на молодых и старослужащих было не минуемой традицией. Что бы в этом не было нарушений и злоупотреблением, мне пришлось устанавливать не писанные правила службы. Солдатам устанавливались не предусмотренные уставами положения. Старослужащие солдаты освобождались от уборки туалетов, за это они добровольно должны были отдавать молодым солдатам компот. Как ни странно, эта традиция долго оставалась на заставах.

   По штату в части было тридцать застав по охране объектов на железной дороге: мосты, подпорные стенки и туннели на участке в тысячу километров от Читы до Сковородино. Политотдел дивизии  поставил задачу создать партийные организации на каждой заставе. Но на заставе было всего два офицер, и не каждый был членом партии, а парт организация могла создаваться при наличии трех коммунистов. При выполнении указания вышестоящей организации, я пошел на нарушение дисциплины и парторганизации создавал только в батальонах и штабе полка. На первом сборе в дивизии, при подведении итогов создания парторганизаций, за невыполнение указаний по повышению руководящей роли партии в руководстве вооруженными силами, партийная комиссия дивизии  объявила мне строгий выговор с занесением в карточку. На второй год при подведении итогов работы, было выявлено развал парторганизаций в других частях, за что начальник политотдела дивизии подвергся наказанию.  На мою просьбу снять с меня партийное взыскание, так как я поступил верно, я получил ответ, что взыскание снимается не ранее как  через год. Взыскание осталось.

   После принятия постановления ЦК КПСС и советского правительства о формировании дивизии по охране объектов на железной дороге, начались выдаваться поручения институтам на проведение выбора мест под строительство штаба полка и застав. Сроки выполнения на это были ограничены одним месяцем. Это было не реально, так как за месяц нужно было определить место дислокации четырем полкам, одному батальону и несколько сот застав. Команда, выполнявшая эту задачу, просто проехало на поезде по железной дороге и из окон вагонов «сажала» подразделение на «ровные» площадки. Таким образом многие заставы оказывались на болотах. Место для размещение нашего полка, было отведено на участке города Читы, где в недалёком прошлом было болото и плавали утки Изыскательские работы были поручены провести тбилисскому институту, который пробурил две скважины и, наткнувшись на линзы вечной мерзлоты, сделал заключение о глубине  её залегания. Томский институт получил задание спроектировать  сооружения штаба полка. По его проекту планировалось построить пятиэтажное здание штаба полка и мед часть на прогрессивных шестиугольных сваях. Но когда проекты были утверждены, было выяснено, что шестиугольные свои  еще не изготовляются заводами. Как выход, сваи начали забивать четырехугольные. Первую сваю начали забивать с помпой, торжественно.  Но свая под ударами дизель молота, ушла вглубь на два метра и сломалась. Вторая свая при первом ударе молота, полностью провалилась в болото. Долго не думали и продолжали бить сваи по плану через каждые метр два. Одни сваи уходили полностью в болото, другие застревали в линзах вечной мерзлоты на разных уровнях. Под ростверк сваи надо было выравнивать на одном уровне, для чего их приходилось рубить. Чтобы срубить сваю, надо было отбить  бетон от  железной арматуры, перерезать арматуру и  разрубить бетонную сердцевину сваи. Работа была трудоемкая, выполняемая вручную с использованием сварочного аппарата. Но солдаты успешно справились с этой задачей. На срубленных  сваях сделали опалубку и бетоном залили ростверк, на котором  начали строить здание. К этому времени начали поступать железобетонные изделия из Находки. В своевременной поставке изделий с завода огромную роль сыграла поездка командира полка на завод для согласования сроков поставки материалов. Завод в Находке изготовлял железобетонные изделия для всей дивизии. Каждая воинская часть заказывала продукцию с расчетом сначала первый этаж, потом следующие этажи. Но завод выпускал продукцию одновременно на все этажи. Заказов на первые этажи было много, а на остальные их не было, а завод их выпускал. Командир нашей части заказал продукцию сразу на все этажи, и она начала к нам поступать.

    Отопление городка планировалось от городской котельной. Теплоноситель по проекту должен был поступать по трубам, проложенным под землей на глубине двух метров. Но когда по трубам пустили горячую воду, теплом была  разморожена вечная мерзлота и трубы оказались в воде.  Было принято решение о подъёме труб на один метр. Положение не изменилось. Повторный подъем труб по каким то причинам был не возможен или не целесообразен, трубопровод был заброшен и вместо его проложили новые трубы по поверхности, как были  по всему городу. Почему была такая бесхозяйственность, мне выяснить не удалось. Огромные средства были успешно похоронены, за что никто не понёс ответственности.

   По штату на каждой заставе планировалась киноустановка для демонстрации фильмов. С целью более быстрого освоения денег, покупались киноустановки  дорогие широкоформатные на зал в 800 человек с обслуживанием двумя киномеханиками с категорией и стажем в два года. Такие условия  для нас были  не выполнимыми, так как на заставе было всего двадцать пять человек. Исходя из условий, я запросил узкопленочные киноустановки Украина стоимостью 250 рублей. Киномехаников готовил на учебном пункте по  два человека на заставу. Киноленты передавались с заставы на заставу после демонстрации. Полк был единственным, где довольствие солдат по кинообслуживанию не нарушалось. За успешное решение этого вопроса, молодой начальник клуба получил повышение и был назначен на вышестоящую должность в дивизии.

  Сверху было указание - все для солдат. Об офицерах и их семьях указаний не было. Имея в наличии  средства на строительство жилого дома, мы с командиром  полка сформировали бригаду солдат из числа специалистов строителей. Солдатам дали обещание   демобилизовать в первую очередь. Сто квартирный дом был построен на вечной мерзлоте за два года. Но не было сантехники. Для решения этой проблемы по согласования с обкомом партии, на доме были запланированы областные соревнования сантехников, в которых принимали участие лучшие  бригады со всей области. Мероприятие было обеспечено материалами, и  за неделю сантехника была установлена во всех пяти подъездах дома, и дом раньше срока на два месяца был сдан. Все офицеры, военнослужащие сверхсрочной службы и гражданский персонал получили квартиры и 50 квартир сдали в распоряжение управления железной дороги. При распределении квартир произошел смешной случай. Наши военнослужащие  получали квартиры на втором и третьем этажах. Один военнослужащий сверхсрочной службы, принятый недавно на службу, в беседе со мной, высказал неудовлетворение  квартирой на третьем этаже. Я ради шутки, дал ему совет обратиться к председателю квартирной комиссии не с пустыми руками. Наутро заместитель командира полка по тех части, которому было поручено распределить квартиры, рассказал мне, что к нему  пришел сверхсрочнослужащий с бутылкой коньяка и просьбой поменять этаж. Для меня этот случай стал уроком. Я стал ценить каждое сказанное слово и в дальнейшем не давал шуточные советы подчиненным.
               
   Командир  дивизии  принял решение перевести нашу бригаду строителей в Хабаровск на строительство там жилого дома. Результаты такого решения мне неизвестны, хотя я  убеждал комдива не делать этого. Солдат, строителей дома, мы оставили в части и выполнили данное им обещание, а вместо них откомандировали штатную заставу, где жили строители. Для комдива, видимо не имело значение, какой будет результат перевода солдат, главное у него был ответ о принятых мерах по ускорению строительства жилого дома.
               
   На прошедших партийных выборах, меня по статусу  избрали членом районного  комитета  КПСС. К этому времени командир полка получил повышение по службе и был назначен начальником штаба формировавшейся дивизии по охране БАМА, а на освободившуюся должность прибыл офицер из Москвы, который вселился в освобожденную бывшим командиром квартиру. В стране проходили выборы в советы депутатов. По статусу, командир части должен был баллотироваться в депутаты районного совета. Но на проходившей предварительной проверке кандидатов в депутаты, сотрудниками милиции было выявлено нарушение, сделанное новым командиром. Он отремонтировал полученную квартиру за счет средств, выделенных на строительство военного городка. Его кандидатуру в депутаты не утвердили и за неимением времени искать и проверять нового кандидата, меня включили в этот список. Так  я  случайно был избран еще и депутатом районного совета. Это конечно не понравилось новому командиру части, и наши отношения не улучшились.

   Начальник войск лично проводил контроль хода строительства военных городков. Перед его приездом, по негласному указанию «сверху», начальнику готовили презенты. Мне было поручено подготовить медвежью шкуру, добытую  неизвестно кем и когда. Пришлось искать мастерскую, где выделывали шкуры, и отвезти ее на предприятие. Получив  информацию о готовности шкуры, я поехал на предприятие, рассчитался личными деньгами, к счастью не большими, забрал продукцию и привез в часть. Перед передачей шкуры по назначению, решили посмотреть на товар. И когда развернули,  остолбенели. Шкура была добыта ранней весной, имела много дефектов, под лапами шерсти вовсе не было. Дарить такой товар не решились и её судьба мне неизвестна. Было принято решение  подарить начальнику его портрет, изготовленный в художественной мастерской. Но за изготовление портрета надо было платить не малую сумму, а платить из своего кармана не хотелось. В мастерской был заказан портрет члена политбюро, чей возраст был критичен, с учетом того, что потом портрет можно будет списать с учета. Вместо фотографии члена политбюро для образца была подана фотография начальника войск. Портрет получился на зависть удачным. Стоял вопрос, как его вручать, не зная возможной реакции начальника. В конечном итоге портрет повесили над выходом из столовой, который можно было увидеть при выходе. Начальник оценил подарок положительно, после чего подарок был упакован и отправлен по назначению. Перед приездом начальника войск, в лесу были спилены четыре лиственницы, установлены для красоты при входе в штаб и приморожены.
 
  Был и еще один  эпизод в моей службе. Однажды в день моего ухода в очередной отпуск, один из молодых заместителей командира батальона, принес мне пять листов  объяснительных о нарушениях, допущенных одним из офицеров. Мне разбираться в этом было некогда, а по плану на эту заставу должен был ехать командир полка, я все пять объяснительных передал командиру  для проведения на месте расследования нарушения. Через неделю меня отозвали из отпуска и вызвали в штаб дивизии, где предъявили обвинения в сокрытии преступления, совершенного офицером.  В качестве доказательства моей вины, вызвали заместителя командира батальона, передавшего мне бумаги. Мои объяснения, что в переданных мне бумагах не просматривалось уголовное преступление, во внимание не принимались, а бумаг в деле было значительно больше пяти.  Обладая зрительной памятью на документы, я спросил обвиняемого меня офицера, сколько документов он мне представлял и получив ответ, что листов было пять, я попросил показать мне по очереди все документы из папки, а я укажу, не читая на те, которые мне передавались, после чего можно было изучить указанные мной объяснительные с целью выявления есть ли в них  признаки   совершения преступления. После прочтения указанных мной документов и не выявления моей вины, я задал вопрос обвиняемому меня офицеру, почему он так поступил. Не получив ответа, я сам сделал заключение, что ему пообещали  дать возможность  поступить на учебу в академию, если он обвинит меня в сокрытии преступления. На что я сказал, что дорога по службе ему будет закрыта за предательство своего начальника. Предателей никто не любит. Так и произошло. При первом значительном нарушении, допущенном его подчиненными, моего   обвинителя освободили от должности без моего участия, так как я в это время служил в другом месте.

  В Забайкалье весной часто случались пожары в лесах. Причиной этих палов были всем известны. Население сжигало сухую прошлогоднюю траву, которая  мешала заготавливать сено для скота. В советское время такое ведение хозяйство не приветствовалось, но и действенных мер для борьбы с этим явлением не было. Как то в выходной день мы с командиром полка поехали собирать грибы, которых в окрестных лесах было   много. Маслята чаще других грибов росли почти под каждой сосной. Лесная дорога петляла между обугленными деревьями. Впечатление было не забываемое. Мрачные черные деревья окружали нас. Стояла  зловещая тишина, не было слышно пения птиц. Кроны деревьев после верхового пала раскачивались на ветру, как приведения. Мы долго ехали по тайге, в надежде выбраться из этого ада. Наконец дорога привела нас к речке, на берегу которой мы увидели много больших белых грибов. Грибы были огромных размеров, в ведро входило только три таких гиганта. Но посмотрев под шляпки боровиков, мы разочаровались. Грибы все были червивые. Дальше ехать было некуда, дорога упиралась в речку и мы, расстроенные,  поехали обратно.

   Когда президентом страны был избран Ельцин Б.П. и народ получил избыток свобод, в тайге начали «трудиться» черные лесорубы. Большие массивы  тайги отдавались лесным дельцам для вырубки и продажи за границу. Сплошные вырубки хвойных пород производились сначала вблизи крупных городов, а потом передвигались в глубь тайги, все дальше и дальше. Лесному хозяйству наносился не поправимый ущерб. Вместе с вековыми деревьями, техникой уничтожался и подлесок. 

   Были и такие случаи. Офицеры, проходившие службу в Монголии, обменивали хромовые сапоги, пользующиеся особым спросом за границей, на ковры, которые с  дипломатической почтой перевозили через кордон.
В части были вакантные должности сверхсрочнослужащих. На должность начальника вещевого склада был назначен демобилизованный и оставшийся служить солдат. Через некоторое время на складе произошла недостача хромовых сапог. Заместитель командира полка по тылу, при проведении расследования недостачи, умышленно делал пересортицу сапог путем перекладывания  в коробки сапог разных размеров. Всю пересортицу «повесили», как недостача, на начальника склада и удержали убыток из его денежного содержания. Командир полка договорился с друзьями по учебе в академии, проходящими службу в Монголии, о передаче им пары сапог для обмена на ковер. Сапоги были взяты со склада и с почтой генерала отправлены в Монголию, где было выявлена пересортица. Один сапог был размера малого, пользующийся спросом, а второй большого размера. Сделка не состоялась и вызвала большие неприятности исполнителям.

  Иногда в воинских частях случались чрезвычайные происшествия с гибелью и травмами военнослужащих. Однажды при оформлении ленинской комнаты, обязательным атрибутом в каждой роте, солдат последнего года службы при  нарезке букв из пенопласта, случайно прикоснулся к  струне, находящейся под током, и получил серьёзную травму руки. После лечения в госпитале, командование приняло решение о досрочной демобилизации пострадавшего солдата. Когда все документы были оформлены и солдата сняли со всех видов довольствия с выпиской проездных документов к месту жительства, солдат отказался уезжать домой. Начальнику заставы своё решение объяснил тем, что не хочет досрочно приезжать домой по болезни, так как будут проблемы с созданием семьи. Нормальные девушки не выйдут за него замуж.  Командование полка пошло солдату на встречу и разрешило ему проживать   на заставе до момента демобилизации  других односельчан.
   Был и другой более серьёзный случай. На строящуюся заставу, расположенную в трёх километров от штаба батальона, где проживали солдаты , ежедневно направляли команду в составе шести человек ,для  выполнения строительных работ. Во главе такой группы должен был быть офицер.   Но нехватка офицерского состава иногда приводило к тому, что солдаты ходили на стройку самостоятельно. В одну солнечную субботу отделение солдат с секретарём комсомольской организации в составе шести человек, после окончания работы возвращалось в казармы. Один из группы солдат, в рассказах о своей гражданской жизни, поведал сослуживцам о том, как они ложили на рельсы трамвайных путей монеты и потом смотрели, что с ними происходило. Кто то из солдат  предложил положить пятак на рельсы. Дорога,  по которой шла группу, проходила у подножья сопки, заросшей багульником. На склоне сопке были проложены рельсы на высоте более 20 метров выше дороги. Вся группа поднялась к путям, положили на рельс пятак. Места для ожидания не было, и солдаты перешли  через рельсы на другую сторону, где возвышался выступ от скалы и стали ожидать поезд. Проходящий поезд прогромыхал по рельсам, и пять человек дружно шагнули на пути в поисках пятака. В это время из-за поворота выехал встречный состав и на рельсах остались лежать пять трупов. Оставшийся в живых солдат  рассказал причину их выхода на рельсы. Был найден и злополучный пятак, расплющенный колёсами поезда.  Проведенное расследование происшествия, показало отсутствия у солдат в крови наличия алкогольных напитков, и было квалифицировано как несчастный случай. За ненадлежащую организацию контроля над подчинёнными, командира батальона и начальника заставы понизили в должности и перевели в другие места службы.

   Как то в полк неожиданно приехал начальник штаба войск генерал майор   и на совещании с командованием полка сообщил о скрытом преступлении, совершенном на одной из застав. По утверждению генерала, на заставе были  издевательства над молодыми солдатами, в результате которых один из военнослужащих попал в госпиталь, где проходит  лечение более полугода. Не делая расследования, генерал приказал отправить донесение о произошедшем случае, по которому полку сразу приписывалось два преступления. Одно издевательство над молодым солдатом и второе сокрытие преступления. На все  утверждения командования части  об отсутствии таких происшествий в части,  объяснения  не принимались по той причине, что в  министерство обороны поступило письмо   матери солдата с просьбой разобраться о причинах полугодового нахождения ее сына в госпитале.         
Добившись выполнение своего приказа о донесении о двух происшествиях, генерал не выезжая на заставу и не проводя расследования, благополучно уехал к месту службы, довольный выполненной миссией. При нахождении в полку, генерал, отвечающий за организацию боевой службы в войсках, не поинтересовался, как несут службу солдаты в караулах, не сходил ни на  один охраняемый объект и не изучил систему его охраны, не обратил внимания на инженерное оборудованием подступов  к ним. Но с упоением, и кажется со злорадством и получением морального удовольствия, явно видное не вооруженным взглядом, проверил состояние походных кухонь, стоящих на консервации, за которые отвечал начальник тыла и, найдя ржавчину на одном колесе, устроил разнос командиру полка и начальнику тыл.   

Не согласившись с выводами генерала, я поехал в госпиталь, где проходил долгое лечение солдат и в беседе с ним, выяснил все обстоятельства случившегося. По утверждения солдата, его после отбоя  избили беспричинно сослуживцы, в результате которого он попал в госпиталь. Солдат не мог утвердительно ответить, кто его избивал, так как по его утверждению, в казарме было темно, и он не видел своего обидчика. Получив ответ от солдата о времени происшествия, проходившего сразу после отбоя, я поехал на заставу с целью проведении расследования. На заставе были получены письменные объяснения командира отделения о том, что  в подразделении  не было  неуставных  взаимоотношений между военнослужащими. Санинструктор показал журнал учета больных, в котором была зафиксирована жалоба  солдата на боли в сердце, с чем он был направлен в госпиталь для обследования. Кроме этого командир отделения показал, что после отбоя в казарме было светло, так как в  это время года солнце  освещает местность до половины  двенадцатого ночи. Получив указанные сведения, я вновь поехал в госпиталь, предъявил "больному" факты, подтверждающие симуляцию

  Отпираться солдату было бессмысленно и он поведал следующее. Прибыв на заставу, солдат, начал тяготиться службой. Ему не нравилось ходить утром на физзарядку,  не нравилось стоять  на посту в карауле.  Он решил воспользоваться лояльным отношением к молодым солдатам. С этой целью заявил санинструктору, что у него болит сердце.  Получив заявление  солдата, санинструктор доложил о жалобе  начальнику заставы, после чего "больного" направили в госпиталь  на обследование. Но по пути в госпиталь на поезде, солдат начал понимать, что его версия о болезни сердца не пройдет, и  в госпитале заявил, что его избили сослуживцы. Взятые анализы мочи показали наличие в ней крови, которую он капал из пальца, проколотого булавкой. В ходе долгого  лечения, повторные анализы давали такие же результаты. Заподозрив неладное, лечащий врач распорядился  взять анализы мочи в присутствии медсестры. Но ссылаясь на стыд, солдат отворачивался и вновь прокалывал палец и капал кровь в мочу. Медсестра симпатизировала солдату и своим халатным или умышленным отношением к исполнению служебных обязанностей,  способствовала симуляции солдата. Лечение в госпитале длилось не один месяц и солдат  об этом начал писать письма матери, сообщая ей о своем  диагнозе. Мать, беспокоясь о здоровье сына, долгое время находящегося в госпитале, написала жалобу министру обороны о творящихся в армии неуставных взаимоотношений, которое для расследования, поступило к начальнику штаба войск. Начальник штаба войск генерал, находившийся  в недружественных отношениях с начальником тыла, поехал в полк для расследования случившегося. После получения чистосердечного признания, солдата выписали из госпиталя и вернули на службу, но уже на другую заставу без возбуждения уголовного дела. Зафиксированное двойное происшествие было с полка снято.

  Трагичной была гибель начальника медицинской службы. Находясь в командировке на одной из застав, он получил информацию о болезни солдата на соседней заставе, находящейся в трех километрах. Транспорта кроме поездов не было и молодой лейтенант, окончивший военную медицинскую академию с отличием, пошел пешком по путям, по которым шли встречные поезда. При приближении поезда лейтенант перешел на другой путь и не слышал  поезд, шедший сзади. Машинист поезда показал потом, что он видел пешехода на путях, подавал сигнал, включил экстренное торможение, но не смог предотвратить гибель человека.

   В части был и другой трагический случай, показавший большие просчеты в кадровой политике в войсках. В полк для прохождения дальнейшей службы прибыл офицер из военного училища на должность помощника начальника штаба по боевой подготовке. Офицер был активным военнослужащим, исполнительным и оперативным в исполнении своих  решений. Присматриваясь к новому  служащему, я  стал замечать  его грубость в отношении военнослужащих срочной службы, нетерпимость к мелким нарушениям. Через полгода службы, начальник штаба полка  решил выдвинут прибывшего офицера на освободившуюся должность командира батальона. Начальник политотдела, чья подпись под документами была необходима, не давал своего согласия. Чтобы  его обойти,  начальника политотдела  отправили в очередной отпуск, подпись под документами была поставлена  его заместителем, временно исполняющим обязанности и офицер начал командовать батальоном. В батальон к новому командиру был направлен на службу солдат, который часто допускал нарушения. При знакомстве с прибывшим военнослужащим, командир батальона, изучив служебную карточку и найдя в ней несколько взысканий за нарушение дисциплины, предупредил солдата, что при очередном нарушении  его ждет  военный трибунал. Однажды в зимнее время, когда мороз доходил до -40С  градусов, солдат, назначенный в наряд , нес службу на улице, где стояла будка радиостанции с дежурным радистом. Солдат зашел в будку погреться. Это нарушение заметил дежурный прапорщик и пригрозил солдату тем, что расскажет о проступке командиру батальона, что было им сделано утром. Командир батальона, узнав о допущенном нарушении, объявил тревогу, выстроил батальон с оружием на плацу и объявил солдатам. что отдаст нарушителя по суд военного трибунала. Это сообщение  нарушитель, находящийся в наряде, слушал не в строю  и за всем происходящим наблюдал из коридора казармы, держа автомат на плече. Услышав решение командира, солдат поднялся на второй этаж, зашел в комнату для хранения оружия, где дежурный прапорщик  вместе с дежурным сержантом оформлял книгу выдачи оружия, и из автомата  сделал одиночный выстрел в голову прапорщика. Рядом находился сержант, пуля  прошла через ладонь его руки  и  щеку прапорщика, выбив ему зубы. Солдат с оружием выбежал на плац и выстрелом  в голову, застрелил командира батальона. Стоящий рядом без оружия заместитель командира батальона, побежал с плаца в сторону казармы. Солдат выстрелил в его сторону, но промахнулся,  направил автомат на строй солдат и не производя выстрелов, пошел, а затем и побежал от городка в тайгу, находящуюся вокруг казармы. Один из прапорщиков батальона, вооружился автоматом, стал преследовать беглеца и в ответ на его стрельбу, ликвидировал нарушителя.

    Эти события происходили во время проведения учебных сборов командиров полков и начальников политотделов в Хабаровске, где присутствовал начальник политотдела войск. При подготовки к сборам в Хабаровске, я вспомнил свою таблицу, придуманную мной еще работая в роте. Такую таблицу я сделал и перед командировкой. В первой колонке внес  название подразделений, начиная с полка и кончая последней заставой. Во второй и последующих колонках внес данные, отражающие нужные мне сведения. Количество офицеров, сержантов, солдат, гражданских служащих, автоматов, пистолетов, гранат, собак, машин, катеров, вертолетов, грубых нарушений и прочее. Еще до внедрения компьютера, картинка о состоянии  полка мне была видна. Эта таблица сильно мне пригодилась при докладе комиссии, проводившей анализ причин чрезвычайного происшествия.
    На оперативном совещании было принято решение об освобождении от должности командира полка, а  начальника политотдела, чьей подписи под выдвижением офицера на должность комбата не было, было принято решение вызвать на военный совет в Москву и там решить его судьбу. После получения сообщения о происшествии, из Хабаровска в Читу на самолете вылетела большая комиссия для проведения расследования, в ходе которого был  установлен служебный путь погибшего комбата. Оказалось, что  он проходил службу в военном училище помощником начальника политотдела по комсомольской работе, с курсантами был груб, допускал рукоприкладство и был отстранен от работы с припиской  «без допуска  в дальнейшем к работе с личным составом». При откомандировании в Забайкалье, указанные документы остались в вышестоящем штабе,  в полк офицер прибыл чистым, как стеклышко.

На военный совет в Москву вызывались командир дивизии с начальником политотдела и меня.  Военный совет проводился в конференц-зале войск. Командир дивизии перед заседанием предупредил меня о том, что бы я не поднимал вопросы о штатной структуре полка, о снегоочистителе, который в Чите не нужен был из за отсутствия снежного покрова и о сваебойном комплексе, находящемся в штате, но не имевшем применений по условиям службы. На военном совете присутствовал заместитель министра, зять генсека генерал Чурбанов. Объяснившись о состоянии  дел в части, я не прислушался к запретам комдива и поднял вопрос о штате полка. Дело было в том, что в штате полка было четыре отдельных взвода, не имеющих общего руководства. Главный упор я делал на то обстоятельство, что члены КПСС, командиры взводов были прикреплены к партийной организации управления полка и на партийных собраниях слушали отчеты своих начальников, не всегда приятные. В результате было принято решение о вводе рот обеспечения в штат всех полков в дивизии. Чтобы не дать мне возможности поднимать и другие  проблемы, меня  «обвинили» в незнании обстановки, не дали дальше говорить, внесли  в приказ  не полное служебное соответствие и отпустили продолжать дальше службу с новым командиром полка. Спасло меня, видимо то обстоятельство, что при расследовании происшествия в полку, все заместители командира по разным причинам отсутствовали на службе и об обстановке в части докладывать пришлось мне. На военном совете я не «дрожал» от страха, достойно и убедительно отвечал на поставленные вопросы, смело отстаивал свою позицию, не смотря на запрет комдива говорить о некоторых проблемах. Генерал Чурбанов в этот раз молчал и вопросов мне не задавал.

На очередных сборах командований частей в Хабаровске, мне выражали благодарность командиры всех полков за решение  вопроса о ротах обеспечения, так как  их отсутствие приносило много проблем с четырьмя отдельными взводами при штабах частей, не имеющими  общего командира.
   
   Принцип командира разделяй и властвуй, проявился на учениях в 1978 году, на которых "противником" выступал спецназ вооруженных сил СА. Офицеры всех родов войск учились в одних академиях. На учениях у "противника" была задача  взорвать объект мост или туннель. Наша задач была не допустить этого. Руководители учений заранее договорились "взорвать" только один мост, что было хорошо для обеих сторон. Практически был договорняк. Я всех политработников отдела отправил в командировку на заставы и сам уехал на один из мостов,  не оборудованный  в инженерном отношении. Учения длились две недели. За это время я лично изучил местность  вокруг моста и наметил план обороны. Как я  и предполагал , объектом для «уничтожения» был выбран именно этот мост. Я установил взаимодействие с начальником железнодорожной станции, где посадил солдата с радиостанцией. Учитывая то обстоятельство, что передвигаться по окружающим болотам практически было не возможно и "диверсанты" могли двигаться только по железнодорожному полотну, машинисты поездов получили задачу сообщать о всех гражданах, двигающихся по путям. С помощью местной милиции, установлена была связь с местным населением, рыбаками и ягодниками, которые сообщали о  нахождении  в лесах неизвестных лиц. На подступах к мосту были установлены самодельные сигнальные средства. На  привязанной к колышку  осветительную ракету, устанавливали кирпич. К кирпичу  привязывали растяжку, протянутую по траве на местах возможного продвижения "диверсантов". Такие сигнальные средства сыграли важную роль в обороне моста и выявлении на ранней стадии нарушителей. Бечевка растяжка была не видна на траве в темное время суток  и "противник" не догадывался о её наличии. При  движении по траве , нарушитель задевал  растяжку и кирпич, падая приводил в действие ракету, которая неожиданно срабатывая, освещала местность. С началом учений мост несколько раз подвергался безуспешному нападению. В последние сутки руководители учений, видя, что договоренность по "взрыву" моста не выполняется с нашей стороны, начали думать, как "взорвать" мост. Начали «давить» на нашего командира, который   принял предательское решение. С этой заставы половина солдат снималось на проверку наличия «диверсантов» в районе на расстоянии более 400  километров от моста, где был другие заставы. Да и в наши обязанности не входило проводить разведку вдали от объекта.  На мой вопрос, кто будет охранять и оборонять мост, получил сообщение о направлении нам  помощи в видя  отделения солдат спецназа ВС СА, которые выполняли роль "противника". Нарушение всех уставов было налицо. Прибывших спецназовцев, мы  встретили радушно, накормили и поставили задачу выдвинуться к  дому охотников, находящегося примерно в километре от моста и устроить там засаду с задачей, как только начнется стрельба на мосту,  с тыла подходить и обезвреживать противника. Через час после ухода спецназовцев, на заставу прибежал молодой солдат из этого отделения и, заикаясь от страха, сообщим о приближении "противника". На  вопрос, где остальные сослуживцы получили ответ, что они ушли в деревню,  а его одного оставили в засаде. Естественно, что своевременно обнаруженный "противник" был отбит. Ни одна из восьми проведенных атак на мост, не имела успеха. За успешное выполнения поставленной задачи , полку было выделено десять наручных часов для награждения отличившихся. Ни одних часов  солдаты и офицеры заставы не получили. А я получил несколько недоброжелателей, которые впоследствии, "помогли" мне  добиться  перевода по службе  в Новосибирск на равноценную должность с потерей  возможности  дальнейшего продвижения по служебной лестнице. Кроме этого меня исключили из списка номенклатурных лиц. Высказанное когда-то офицерами политотдела дивизии предложение о том, что эту «звезду» надо погасить, было выполнено.

   При Брежневе гражданам России разрешался выезд за границу по туристическим путевкам. Но был очень тщательный отбор туристов. Кандидатов проверяли на лояльность к властям, отношению к существующему строю, наличие родственных связей, высказываний в СМИ и в быту. Граждане получали информацию, передаваемой радио "Голос Америки", "Свобода", думали, что за границей люди живут лучше и богаче. В туристические  поездки формировались группы граждан по путевкам профсоюзных организаций, В группу включался представитель правоохранительных органов с обязанностями следить за тем, что бы никто из туристов не остался за границей. Туристам за рубежом показывали положительные стороны жизни жителей. Но тщательно скрывались негативные стороны. Никто не знал о трущобах Америки, о том, что в грязное метро опасно спускаться в вечернее время. Умалчивалось о том, что за границей не будут лечить человека, если у него нет полиса мед страховки. Не знали наши граждане о наличии ночлежек под мостами. Не думали некоторые туристы о прелестях нашей жизни. Бесплатном образовании и медициной, о возможности свободно ходить по улицам населенных пунктов, не бояться за жизнь родных и близких. Некоторые граждане, не довольные жизнью в СССР, разными путями пытались покинуть страну. Так, одна семья музыкантов используя  поверхностный контроль багажа, пронесла в самолет в музыкальных инструментах оружие, с целью захватить самолета и вылета в сопредельную страну. Брежневский период впоследствии назывался периодом застоя. В верхних эшелонах власти было много лиц, использующих свое положение в корыстных целях. Дочь генерального секретаря КПСС Брежнева Л.И.  Галина, вышла замуж за неизвестного в широких кругах сотрудник исправительных организаций капитана внутренней службы Чурбанова, которому был обеспечен головокружительный подъем по служебной лестнице. Из неизвестного человека Чурбанов в короткое время достиг поста заместителя министра внутренних дел.
 В последние годы своей жизни генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев физически не мог руководить страной и партией. Но его держали на этом посту, управляя страной вместо него. У народа было недоумение, когда они слышали без связную  речь генсека  на съездах КПСС. Надежда была на смену власти, но она долго не приходила. Но когда Брежнева не стало, его заменил Черненко, который недолго сидел в этом кресле. Избранный Андропов, руководитель КГБ, начал наводить порядок в стране. В печати была опубликована статья, "Кость мамонта" рассказывающая о порядках, происходящих в МВД. Было начата   разоблачение дельцов по так называемому хлопковому делу. Но Андропов недолго занимал высокий пост. В народе прошла молва о том, что на него было совершено покушение, от которого он не оправился.

Воспоминания о прошлых днях службы в Забайкалье поднимали настроение у меня  от того, что при всех проблемах, задачи, поставленные перед полком, успешно выполнялись. Огорчало только то обстоятельство, что рядом находились карьеристы, не считавшиеся ни с чем, для достижения своих корыстных целей, и вести борьбу с которыми было опасно, так как они занимали высокие должности и имели протекцию в Москве. Приходилось лавировать для сохранения жизни.
               
 Трудные условия службы и ограниченность в выборе возможностей отдыха иногда компенсировались использованием возможностей служебного положения. На легковой автомобиль, который был закреплен за начальником политотдела и начальником тыла, как и на другие легковые автомобили, устанавливался лимит пробега, которого не хватало. Я следил за пробегом служебной машины и  не допускал  его нарушения. На работу  ездили на одном автомобиле и часто  городским транспортом. Но когда  пробег машины командира полка  заканчивался и машину ставили, как говорится на прикол, командир полка забирал нашу машину. Заместитель командира полка по технике был грамотным офицером, хотя и без высшего образования, относился ко мне  с пониманием и иногда давал мне  использовать другую технику для поездок, как компенсацию за неиспользованный мной пробег легкового автомобиля. В полку по штату  была вертолетная эскадрилья, для заправки машин топливом  в штат пришел топливозаправщик. Заместитель командира полка, зная моё пристрастие  к охоте и рыбалке, попросил меня обкатать новую технику. Я  свой отпуск ранее проводил в тайге в 80 километрах от ближайших населенных пунктов на реке Витим. Обкатывая бензозаправщик, я поехал на любимое место рыбалки. Дороги по тайге не была, двигаться приходилось по замерзшим болотам. Речку Витим  у последнего населенного пункта Романовка переехали по льду. Прибыв на место лова рыбы,  мы заехали на лед, и не найдя лунок, стали выезжать на  берег. Выезд был крутой и по колее, оставленной транспортом, бежали талые воды. Водитель не имея достаточного опыта , повел машину возле колеи, что привело к развороту техники и топливозаправщик стал поперек дороги, задними колесами в колее. Впереди оказался бугор, а сзади высокий куст. Долго не думая, домкратом начали поднимать переднюю ось машины и потом сваливать ее в сторону. Так постепенно  часа за два  машину поставили в колею. Но двигаться дальше она не могла. Талые воды бежали по льду и машина буксовало. Решили выехать в другом более пологом месте. Съехали задом на лед и на расстоянии около 20 метров от берега, лед провалился, и машина опустилась на глубину около метра. Пришлось прорубать полынью до берега и выводить топливозаправщик  на сушу. Хорошо было то, что горная река имела каменистое дно, на котором машина не буксовала.