АнжеЗина - история успеха

Тяжёлые рыдания сотрясают силиконовую грудь. Из-под наклеенных ресниц по губам, надутым ботоксом, которые, содрогаясь, обнажают вставные зубы, потекла слеза, оставившая глубокую дорожку в толстом слое макияжа.

Зина с отвращением отвернулась от зеркала.

— Ох, горе мне, горе! — между всхлипываниями подвывала она. — Хлипкая конструкция… Жёсткий удар по инвестициям Суренчика в красоту.

***

А ведь как же это, а? Я только хотела откинуть волосы — они у меня шикарные, наращённые, китайские, но от этого не менее шикарные — и сделать красивый жест для «Инсты»! А ноготь, мой хороший, за три тысячи рублей, если не больше, как зацепится за прядь! И — крак! — обломился. Всё. Капитализация моего лица рухнула. Вместо красивого кадра — жест отчаяния. Ужас!

Суренчик так старался, вкладывал в меня свои «честно заработанные». Он мне всё время твердит: «Зина, ты — лицо нашего бизнеса! Твоя красота — это ликвидный актив!» А я вкладываю! Постоянно! И вот такой облом… Даже не знаю, что ему сказать. Расстроится ведь. Решит, что я несерьёзно отношусь к нашим инвестициям. А я серьёзно! Очень даже серьёзно!

Когда я полгода назад в Москву приехала, думала — город больших возможностей. Оказалось — город больших расходов. Суренчик сразу сказал: «Тебе, Зина, надо апгрейд!» Я сначала не поняла, испугалась — думала, это угроза и мне «капут». А он объяснил: апгрейд — это когда внешность улучшаешь, чтобы быть как все нормальные люди в Москве. И что мне, как его женщине, без апгрейда никак нельзя.

И началось. Сначала губы. Суренчик уверял, что филлеры — это очень модно, а без них я просто деревенщина. Обидно было, но я потерпела. Зато теперь губы — загляденье, как у настоящей Анджелины. Правда, надули их так, что шаурму в рот засунуть можно, а вот откусить — уже никак. Но красота требует!

Потом Сурен сказал: «Зин, эти твои провинциальные заборы надо менять на голливудскую улыбку». Теперь я блистаю белоснежной улыбкой, правда, вся эта конструкция предательски клацает от любого вздоха — будто внутри меня щёлкает замок.

Дальше пошли реснички — целую грядку посадили, «оптовая закупка», выгоднее. А ещё волосы, грудь, ногти… Всё это, говорит Суренчик, нужно, чтобы мне не стыдно было выходить с ним на «светские мероприятия».

Я-то думала, светские — это театр или концерт. А у нас это рестораны сети «Шаурма Чебуречная». Суренчик говорит, там все олигархи обедают. И правда, сидит такой важный, с партнёрами. Партнёры у него, конечно, специфические — «бабло обналичивают». Я не очень понимаю, что это значит, но раз у Сурена всегда есть кэш на мою красоту — значит, очень выгодный бизнес.

Ещё он водит меня на Садовод — говорит, это главный бизнес-центр Москвы, где собираются все сливки общества. Я сначала удивлялась: Садовод?! Да там же народу — как на вокзале в пятницу, а запахи… ну, точно не «Шанель».

«Суренчик, — говорю, — ты что, решил бизнес на саженцах делать? Или лопаты оптом закупать?» А он терпеливо объясняет: «Зиночка, это не про грядки на даче и не про тяпки-мяпки, это центр оптовой торговли! Тут все серьёзные люди крутятся! Вон через дорогу „Мега Белая Дача“ — вот там для плебеев: дорого и в розницу. А у нас тут — оптовые обороты, маржинальность, кэш!»

И я верю. Он у меня такой образованный, настоящий иностранный инвестор — из Еревана! Ну, заграница же.

А познакомились мы на вокзале. Я с двумя чемоданами так неуклюже выпорхнула из вагона, что буквально рухнула прямо на проходившего мимо Сурена, который крутился там по своим «бизнес-вопросам». Убилась бы, но он благородно меня спас от грандиозного конфуза, невольно приняв на себя моё вступление на московскую землю. И всё так быстро закрутилось, что через десять минут мы уже ехали к нему в элитный район Москвы — в Люберцы. Не зря моя одноклассница, уехавшая два года назад в Питер, говорила: перед нашей самобытной, деревенской красотой ни один мужчина устоять не сможет!

Мой Суренчик, мой красавчик. Ну, как красавчик… Он у меня маленький, с огромным пузом и ножками кривыми, как у меня когда-то были (только у меня они исправились, а у него нет, видимо, не инвестировал в себя, всё в меня!). И лысина у него на всю голову! Вообще-то не на всю: над ушами два маленьких пушка остались. Я ему как-то сказала: «Суренчик, а тебе бы тоже апгрейд сделать, волосы нарастить», а он мне: «Зина, я — инвестор, мне не нужно, у меня красота в голове!»

Ну, я, конечно, смеялась, но он прав: у него в голове точно что-то есть! Благодаря ему столько умных слов узнала из сферы экономики. Чувствую себя прожжённой бизнес-леди! Маржа, ликвидность, кэш-флоу — это вам не коз в Козловке пасти. У меня от этого словарного запаса иногда даже голова кружится, такая я теперь деловая колбаса.

А в «Инстаграме» я теперь «Анжелина». Суренчик сказал, что «Зина» — это для кого-то простого, а «Анжелина» звучит. И я теперь «блогИр» — так он говорит, ударение строго на «и», очень модно. Подписчиков у меня всего восемь. Я профиль вела закрытый, чтобы мама с папой в Козловке не видели, чем их дочь занимается. А толку? Подписчики всё равно не растут, только боты пишут. Они, наверное, то ли завидуют, то ли смеются — я не поняла. Но у меня мечта: миллион подписчиков и огромная популярность. А Суренчик мечтает, чтобы я была его «лицом бизнеса»: он вкладывает, я «красивею», а он на этом зарабатывает. Я не очень понимаю, как это работает, но он умный, он знает.

Вот сижу, плачу, смотрю на этот сломанный ноготь и понимаю: без него я не «Анжелина», не ликвидный актив, а просто Зина из Козловки. Но Суренчик меня не бросит — он меня не за ноготь любит, он меня за чистую душу любит. А если я ноготь сейчас приклею… Ой, то есть интегрирую обратно в портфель активов… снова буду лицом!

Сейчас главное — не звонить ему, а самой всё исправить. У меня же есть клей для ногтей и блёстки! Приклею, скажу, что это новый дизайн — «минимализм». Суренчик говорил, что это очень модно! А если клей не возьмёт, скажу, что это «асимметричный портфель». И кадры надо успеть снять, пока свет из окна падает: вечерний контент — самый ценный, Сурен так говорит. А то кадры пропадут, подписчики разбегутся к конкурентам.

Так, вдох! Выдох! Слёзы утереть! Губы на место заправить, челюсть придержать, чтобы не лязгала на камеру, реснички отклеить, где слиплись, волосы поправить — и вперёд! К красоте и миллионам подписчиков! Губы-то у меня ого-го, любой ноготь перекроют!

Эх, Козловка, Козловка… Ты там картошку копаешь, а я тут капитал наращиваю. Теперь я «Анжелина», и я обязательно покорю эту Москву. Если, конечно, Сурен денег даст. На этой неделе у нас «кассовый разрыв», так что с забюджетированными бровями придётся пока потерпеть. Но ничего, я терпеливая. Суренчик всегда говорит: «Терпи, Зина, инвестиции — это долгосрок!». Я же в Москву ехала, думая о банальном замужестве, о белом платье и шумном, весёлом торжестве в ресторане, а не вот это всё… Хотя Сурен говорит, замуж — это не масштабируемо. И не франшиза.

Ладно, хватит страдать! Надо бежать. Мне срочно нужен новый ноготь! А то весь вечерний план летит под откос. Побежала!