Братья

«Братья»
Говорят, история эта приключилась где-то в Европе… А может, и не в Европе вовсе — мало ли что люди рассказывают? Может, слухи это, а встретились они совсем в другом месте. Мир-то большой, ой большой! И, слава Богу, нет-нет, да и мелькнёт где-нибудь в далёком уголке земли православный храм. Хоть в Индокитае, хоть в Австралии, хоть в Африке.
Вот и сошлись как-то случайно трое православных людей: немец, англичанин и француз. Сидят, беседуют. И вдруг педантичный немец и говорит:
— Наш-то батюшка — из бывших русских эмигрантов — служит в храме на немецком и всё же выдаёт себя маленьким акцентом.
— А наш настоятель — грузин, тоже из эмигрантов, — отвечает чопорный англичанин. — Мало того, что служит на английском с акцентом, так ещё и чай пьёт как-то странно — и не в урочный час.
Француз и свои наблюдения добавил:
— А наш священник — серб. Служит на французском с акцентом, чай пьёт не по-нашему, да ещё на проповеди всех удивил: нас, французов, призвал Великим постом от лягушачьих лапок воздержаться.
И тут, откуда ни возьмись, появляется чернокожий старик. По виду неместный, но одет опрятно. Услышал, видно, что все они православные христиане, обрадовался сильно, раскинул руки, будто обнять их собрался, и воскликнул радостно:
— Братья!..
Но немец, англичанин и француз так и отшатнулись.
— Какие же мы тебе братья? — удивлённо отвечали они.
— И правда, — печально сказал старик, отступая. — И правда не братья! Покуда вы, немец, помните, что вы немец; вы, англичанин, помните, что вы англичанин; а вы, француз, помните, что вы француз, — вы вовсе не христиане. Потому что быть христианами — значит быть Христовыми. Оттого вы и во мне видите только старого чернокожего старика.
Сказал — и стал для них невидим…
Удивилась ли «православная троица» случившемуся — неизвестно. Скорее всего, да. Поняли ли слова, сказанные им, — история умалчивает. Только и поныне в некоторых православных странах христиане делают упор на своё национальное происхождение и теряют нечто более значимое: дух христианский. Самого Христа.
Так и мы, друзья, подчас делим себя по национальным признакам и забываем, что главное в вере — её дух, а не национальное платье.