10 табуреток

Глава № 1

Картина Репина "Приплыли" № 1

Иванов заходит домой, закрывает железную дверь на щеколду, поворачивается, делает три шага по коридору, протягивает руку с сумкой, наполненную продуктами, чтобы поставить её на табуретку, а её нет. Так и застыл на месте с протянутой рукой в растерянности. Когда час назад выходил из дома, табуретка была. Стояла у гардероба уже три года как вкопанная. Оторопь округлила его глаза и согнула рот в полукружье, сделав в сумраке коридора похожим на зомби. "Что за чёрт! Ерунда какая-то. Ничего не пойму! Может быть померещилось?!.."- заметались мысли в тёмных закоулках мыслящего серого вещества. На всякий случай он опустил сумку в пустоту. "Нет табуретки! Точно нет! Неужели украли?!.. Зачем?!.." Было теперь яснее ясного, что табуретки нет и ещё было понятно - пропала она не случайно и возможно нежданные визитёры всё ещё здесь. Ему стало по-настоящему страшно. Сердце бешено заколотилось, в горле пересохло. Усугубляло беду ещё и то, что в квартире было очень жарко – под тридцать. У него была южная сторона и солнечные лучи нагревали стены и стёкла окон чуть ли не до белого каления. Тут уж никакие жалюзи и занавески не помогут. Надо было скорее раздеваться и открывать окна для доступа свежего воздуха. Иванов поставил сумку на пол, в поту, не снимая кроссовок, прокрался на кухню, взял огромный нож, которым он разделял замороженную путассу, и осторожно вышел в коридор. Встал на месте пропавшей табуретки и, высунув голову в проём двери ведущей в зал, громко произнёс:

– Есть кто нибудь? Если кто есть, можете выйти… Мешать не буду...

Прислушался, напряжённо вглядываясь вглубь помещения, крепко сжимая в руке ножище. В ответ за окном раздался грохот мусоровоза на помойке и забрехала тонким голоском собака. Иванов понял, что в квартире скорее всего посторонних нет, но, на всякий случай, решил проверить жилище. Вдруг он вспомнил про железную дверь закрытую им на щеколду. Стал ругать себя: "Вот же балбес! Про дверь совсем забыл! Я же закрыл её! А что если воры всё ещё в квартире...затаились" Он отодвинул щеколду и немного приоткрыл дверь. Потом, держа наготове нож, крадучись зашёл в зал, спальню и кладовку. Всё чисто. Проверил платяной шкаф. Все ли вещи на месте, не спрятался ли там нехороший человек? Всё в норме. Не пропала и бытовая техника. Настала пора более или менее спокойно во всём разобраться. Иванов вернулся на кухню, чтобы положить нож на место, и не обнаружил там ещё одной табуретки. Она стояла под столом. Затем закрыл железную дверь, вторую-деревянную оставил открытой, чтобы был сквозняк, включил свет в коридоре и, раздеваясь, обратил внимание, что нет двух табуреток, которые стояли на полу в гардеробе и служили для складирования на них чехла от смартфона, ключницы и кошелька, когда приходил с улицы. Там же на полу на стоящей обуви, валялись придверный коврик, который лежал на этих двух табуретках, и другие предметы: лупа, очки, бахилы, складной нож, которым Иванов разрезал целлофан на упаковке с яйцами... Раздевшись до трусов он зашёл в зал. Здесь исчезла табуретка, которую использовал для отдыха ног. В перевернутом виде она стояла у дивана, между ножек которой лежало свёрнутое старое одеяло, обёрнутое в материю. Он клал на неё варикозные ноги, когда сидел на диване, чтобы они отдыхали на возвышении. "Странно, зачем они кому-то понадобились? Очень странно!.. Боже, какая духота! Надо срочно окна открыть, пусть сквознячок протянет." Иванов просунул руку через жалюзи и немного приоткрыл правую створку окна. Долгожданный поток воздуха обдал его приятной прохладой, тополиный пух заметался между жалюзи и окном. Потом под створку подсунул стопор в виде многократно сложенного молочного пакета, чтобы ветер не открыл окно шире и не повредил кактус, так называемый декабрист, стоящий на подоконнике. Тоже самое сделал в спальне, только открыл обе створки окна пошире, до самой жалюзи. Подоконник там был свободный. Затем проверил пульс на запястье, чтобы определить сильно ли подскочило давление от нервотрёпки. Вроде терпимо. Примерно 150. Принимать капотен и анаприлин не нужно. Постепенно пройдёт. Зашёл в кладовку, где были ещё табуретки. Две стояли на полу: на одной было эмалированное ведро, на другой напольные весы, остальные три с самого его заселения в разобранном виде находились на верхней полке. Их тоже не было. Итого украли десять табуреток. Четыре с мягкими сиденьями принадлежали ему, две из которых были с не вывинчивающимися ножками, а шесть с жёсткими сиденьями прежним хозяевам. У них ножки тоже можно было убрать. И по цвету они были разные. У его табуреток все сиденья были коричневыми, чужие – стального цвета.
"Украли только табуретки. Зачем? Почему? В чём смысл?"– недоумевал обокраденный, выкладывая молочные пакеты на нижнюю полку в холодильнике, – стоит ли звонить в полицию?.. Из-за каких то табуреток… Пошлют куда подальше!.."
Включил колонку. Умывшись, Иванов тщательно промыл фрукты сначала в мыльной воде, потом в проточной и пошёл на кухню готовить обед. Война войной, а обед по расписанию, как говорится. Глядь, а на холодильнике муха сидит и лапками перебирает. Залетела через открытые окна. "Чёрт бы тебя побрал, ты же обязательно на продукты будешь садиться" Достал газету из ящика трюмо, подкрался к мухе и шлёпнул её. "Извини мушка, селяви"
После обеда сел на диван и стал спокойно размышлять о произошедшем. В ушах зазвучала песня "Учкудук – три колодца" С утра привязалась. Это немного злило его. Было некомфортно сидеть. Он привык класть ноги на самодельный пуфик - табуретку с одеялом и маленькой подушкой наверху. Пришлось выходить из положения: он поставил стул перед диваном, а на него положил сложенный в несколько раз пододеяльник. "Вот теперь, Колёк, нормалёк"– расслабился Иванов, развалясь на диване с ногами на высоте. Было понятно, что табуретки украли не просто так. Маловероятно, что кому-то не хватало денег, чтобы купить эти предметы обихода в магазине и он пошёл на это нехорошее дело. "Может быть в них есть что-то ценное?" Он вспомнил, что года три назад промелькнула в СМИ информация об ограблении ювелирного магазина на десятки миллионов рублей. Вдруг его осенило: "А что если там спрятали награбленное?!" Потом у него возник естественным образом вопрос и следом тут же ответ: "А как там можно спрятать ювелирку?.. Да очень просто! Высверлить в ножках отверстия и засунуть туда разные там кольца, цепочки, кулоны… Запросто!… И эти ценные ножки с сидениями лежали на верхней полке в кладовке. Ведь на них нельзя сидеть было – могут сломаться. Но почему их не забрали при переезде?! Вот это странно… Возможно того, кто запрятал в ножки драгоценности неожиданно, например, сына или отца, заграбастали в кутузку за что-то и он не смог вовремя эвакуировать богатство, а другие члены семьи не знали про эти дела – он хотел сохранить это в тайне… Скорее всего этот хмырь говорил домочадцам, чтобы те обязательно забрали табуретки с собой, но не сообщил им о тайнике, а те, забухав, забыли про просьбу члена семьи… Может что-то другое. Остаётся только гадать… Жарко, однако… Учкудук – три колодца…"
Иванов посмотрел на китайские настольные часы с встроенным термометром, стоящие на журнальном столике. 28 градусов.
"Может быть вентилятор включить? Нет, пока не буду. Ещё терпимо… Вечером включу, когда невмоготу будет… Послушай-ка, Микола, а не связан ли денежный сон с этими табуретками?! Тираж русского лото состоится в воскресенье. Ещё два дня ждать, а тут вот оно прилетело – богатство на блюдечке с голубой каёмочкой и надо его только отобрать у бандюганов пока не поздно… Что мне подсказывает интуиция, здравый смысл? Совершенно очевидно, надо связаться с частным детективом и уговорить его взяться за это дело на условии фифти-фифти, чего уж тут мелочиться, выследить грабителей и заставить их поделиться добром или отобрать всё, пригрозив посадить в тюрьму за грабёж ювелирки…"
У Иванова дух захватило от возможного опасного предприятия, но желание быстро разбогатеть взяло верх над осторожностью. Нравственная составляющая вообще не стояла в выборе. "Я ведь не у людей отбираю честно заработанное, а у грабителей, обокравших дельца с рыльцем в пушку!" Он включил ноутбук и в поисковике браузера напечатал: "частный детектив" Вскоре он выбирал сыщика по фотографии. Искал относительно молодого с добрым лицом человека. Ему казалось, что его выбор по такому принципу верен.( Вспомнил Ломброзо.)

Ремарка

Иванову за шестьдесят. На пенсии. Он спортивный, широкоплечий, накаченный рост 182см, вес 82 кг. У него редкие зачёсанные назад русые волосы, интеллигентное лицо с небольшими аккуратно подстриженными усиками, высоким лбом, светло-карими глазами и суровой складкой на переносье греческого носа. Ходит неторопливо, слегка сутулится и приподнимает плечи, когда держит руки в карманах куртки. Слегка глуховат. Интроверт, сдержанный, немногословный, спокойный, но может вспылить, когда доведут. В приметы и верит и не верит. Иногда на всякий случай, плюёт через левое плечо и стучит по дереву трижды, когда боится сглазить. Если приходиться возвращаться домой, забыв что-то, не смотрит в зеркало… Обладает хорошим чувством юмора. Улыбается слегка, когда кто-то шутит. Вслух не смеётся, но довольно часто внутренне хихикает при виде какого-нибудь смешного прикола в жизни, по интернету или по телеку. Смотрит по ТВ в основном криминал, спорт, концерты, юмористические передачи и новости.
В детстве двоюродная сестра в шутку называла его Миколка-паровоз, Николадзе, Миклуха - Маклай, Микола Селянинович, Кольчик - балбесёнчик… Пацаны – Калян, Колька. Себя чаще всего зовёт Микола. Хвалит себя очень редко. Зато довольно часто ругает, когда совершает ошибки и глупости. В ходу: дебил, зоологический идиот, абсолютный маразм...

Про мелодии в ушах

Возникают время от времени и ни с того ни с сего… Может привязаться одна песня на несколько дней, а может в день несколько разных мелодий звучать… В таких случаях надо не злиться и мелодия постепенно исчезнет.

Про стулья

Были у Иванова, ко всему прочему, ещё и четыре востребованных стула. На стуле, что стоял у стенки рядом с коридором он складировал только что приготовленные горячие продукты для остывания: миску с творогом, кастрюлю с сывороткой, индейку, путассу и так далее. Сейчас там лежал флакон с глазными витаминами. Стул по другую сторону стенки у окна служил для того, чтобы размещать там то, что не поместилось на первом. На стул в спальне у кровати Иванов клал покрывало, когда стелил постель, а другой-возле трюмо-использовал как место, куда клал мобильник, служащий в качестве будильника, чтобы зарядить.

Ещё про табуретки

Напрашивается вопрос, почему Иванов не выбросил чужие табуретки? Да очень просто. А вдруг пригодятся. И ведь он действительно нашёл применение не только четырём своим табуреткам, но и трём чужим. А остальные пусть полежат. Мало ли что. Есть не просят же. Вдруг сломается какая-нибудь…

Про картину Репина „Приплыли“

Быстрый ответ Алисы АI

Содержимое ответа
Выражение «картина Репина „Приплыли“» стало народной идиомой, которая с иронией описывает неловкую, патовую ситуацию или конфуз. Однако на самом деле такой картины у Ильи Репина не было. 
Настоящая картина и её автор
На самом деле полотно называется «Монахи. Не туда заехали».
Его автор — художник Лев Григорьевич Соловьёв (1839–1919), выходец из Воронежской губернии. Картина была написана в 1870-х годах. 
Сюжет
На картине изображена комичная сцена: трое монахов в лодке из-за тумана случайно приплывают к месту купания обнажённых крестьянок. Все участники сцены застыли в изумлении: монахи не отводят глаз, женщины по-разному реагируют на неожиданных гостей — кто-то смущается, кто-то смеётся. Особую выразительность сцене придают двое мальчишек на берегу, которые смотрят прямо на зрителя.
Почему возникла путаница с Репиным?
Путаница возникла из-за стечения обстоятельств. В 1930-х годах картина Соловьёва экспонировалась в Сумском художественном музее рядом с работами Репина. Посетители выставки, впечатлённые остроумным сюжетом, ошибочно приписывали полотно знаменитому мастеру.
Кроме того, у Репина была другая известная картина с афористичным названием —«Не ждали». Народ, падкий на ассоциации, перенёс это название на полотно Соловьёва, и так появилось народное название «Приплыли».
Где находится картина
Сейчас полотно хранится в Сумском художественном музее имени Н. Х. Онацкого (Украина). До 1938 года его местонахождение не прослеживается.
Таким образом, выражение «картина Репина „Приплыли“» — это яркий пример того, как случайное соседство на выставке породило устойчивый культурный миф.

Глава № 2

Табуретка

И «табуретка», и «табурет» – правильные формы.
Табурет – существительное мужского рода, 2-го склонения. Означает предмет мебели для сидения одного человека в виде квадратного или круглого стула без спинки.
Табуретка – существительное женского рода, 1-го склонения. В разговорной речи означает то же, что и табурет – сиденье без спинки.
Материал из Википедии – свободной энциклопедии

Глава № 3

Где был и что делал Иванов до судьбоносного происшествия

В тот день как обычно после второго завтрака Иванов ходил по магазинам. Когда возвращался домой, вспомнил сон, который приснился ему под утро с четверга на пятницу, как он посчитал, денежным, аж с тремя компонентами, указывающими на удачу. Рано утром он идёт на рыбалку по тропинке вдоль широкой извилистой реки, текущей через густой лес, выбирая место для ловли рыбы и и впотьмах случайно наступает на нерукотворные колбаски. "Шйорт побьери,"(Именно так, буква в букву, и говорит) – злится он, употребляя вслед также несколько непечатных словосочетаний. Вытирает башмак о траву, потом о дерево и идёт дальше. Находит подходящее место для рыбалки: тихая заводь с медленным течением, песчаный берег. Слева сидит какой-то рыбак с удочкой. "Наверное, он сделал эту пакость"– думает Иванов почти не сомневаясь. Спускаясь к реке, его нога проваливается в ямку. Глядь, а там много золотых монет. "Ура, клад нашёл!" – радуется он, набивает карманы золотом и идёт дальше. Вот он забрасывает удочку и ждёт поклёвки. Решает пристыдить мужика за нехороший поступок.
– Дружок-пирожок, с вашей стороны не совсем этично и гигиенично на тропинке мину оставлять.
– Что?! Это сделал не я. Не судите по себе, сударь мой.
– Такое впечатление, что вы это сделали, сэр из СССР.
– Я что, похож на абонента, господин сковородин?
– При чём здесь абонент? Что-то я не понял юмора, дон пирамидон.
– Скорее всего в туалет сходил на тропинку какой- нибудь зверь, а не человек, сеньор помидор.
– А давайте проверим, друг мой ситцевый.
Они выбрались наверх. Стали искать источник ссоры. И тут в потёмках мужик тоже наступает на то же самое нерукотворное образование. Чертыхается, с упоминанием козлов, петухов и других представителей мира животных обычно упоминаемых в бранных словосочетаний, не направленных к каким-либо конкретным лицам. Вдруг подбегает вислоухая лохматая дворняжка – смесь бульдога с носорогом, как говорят в народе, и говорит человечьим голосом:
– Извините, господа, это мой сынок тут делов натворил, я ему, щенку безмозглому, сделаю хорошее внушение. Уж поверьте мне, многодетной маме. Наверное, съел мухомор или токсин похлеще человеческого производства и не ведал что творит. Глаз да глаз за этими юнцами нужен в наше неспокойное время. Простите великодушно.
И скрылась в зарослях.
– Ну вот видите, я же говорил, что не я. Пойду в другое место, – обиделся мужик и пошёл сматывать удочки.
– Вы уж извините меня, не разобрался, не уходите, – покаялся Иванов.
Они спустились к реке, а там переполох. Его удилище в реке плавает. Охи- ахи, суета, беготня на берегу. Мужик раздевается, бросается в воду, достаёт удилище, передаёт его Иванову и помогает ему вытащить на берег большущую рыбину, поддев её руками. Но это ещё не всё. Теперь у мужика удилище отправляется в плавание, ныряя время от времени. На этот раз Иванов пришлось лезть в воду. Они вдвоём вытаскивают не менее крупный экземпляр. И вот счастливые рыбаки идут с уловом домой.
– Слушайте, а где вы живёте? – спросил Иванов мужика и даёт ему горсть монет, – это вам на проезд.
В этот момент вдруг рыбаки взмывают вверх и летит над рекой, лесом. На этом его обнимашки с Морфеем заканчиваются.
Этот сон возник не на пустом месте. Многие годы Иванов играл по интернету в лотереи гослото, в надежде разбогатеть. Конечно же в огромном большинстве случаев он проигрывал, но иногда бывали и выигрыши. Правда по большей части небольшие. Он не был игроманом. Играл по настроению и не каждый день. Возникнет мысль испытать удачу – делает ставку или две. Тратил только суммы, не влияющие существенно на его бюджет. Утром, под влиянием удивительного сна, Петров купил по интернету два билета русского лото по 150 рублей, где на кону было 800 миллионов. Тираж должен состоятся в воскресенье. С самого утра мечты, как с цепи сорвавшиеся, носились по извилинам, ямкам и буграм его мыслящего серого вещества. Первое, что пришло в голову – заменить телевизор в зале, который замучил его тем, что после выключения часто включался самопроизвольно через несколько секунд. Приходилось возвращаться и снова его выключать, находясь, например, на кухне или в другом более неподходящем месте. Один раз телек внезапно очнулся посреди ночи. И так годами издевался над своим хозяином. Надоел ужасно. На втором месте было желание купить хороший ноутбук с белой клавой. Старый, купленный пять лет назад, был без аккумуляторов и уже на последнем издыхании. Три года назад Петров прижигал прыщик на лице муравьиным спиртом при открытом Хайере и несколько капель попали на клавиатуру. Батареи вышли из строя, вздулись. Пришлось ему их выбросить. После происшествия ноутбук замедлился и стал иногда внезапно выключался ни с того ни с сего. Кроме того его петли давно сломались. Иванов два раза склеивал их суперклеем, но они вновь выходили из строя. Тогда он проделал отверстия в корпусе крестообразной отвёрткой и соединил его с внутренней частью алюминиевой проволокой. А так как крышка с экраном не держалась из-за отсутствия петель, он установил ноутбук на небольшую старую деревянную вешалку и скрепил их скотчем. Получилось, что он больше не закрывался, отчего пылился, заставляя Иванова часто сдувать с него пыль или вытирать сухой тряпочкой. Ещё он хотел купить в случае выигрыша джибиэл колонку и поставить её на кухонном столе, чтобы принимать телефонные звонки и отвечать на них через неё во время еды, а не таскать смартфон с собой всякий раз отправляясь на кухню или ещё куда-то, чтобы не пропустить важный звонок. У него была раньше такая колонка, но она сломалась, а деньги тратить не хотелось. Много чего ещё он хотел… Иванов и раньше видел денежные сны по отдельности, как наступал на специфические кучки, как ловил рыбу, как находил монеты, которые не сбывались, но на этот раз он увидел во сне все эти три составляющие, что называется, в одном флаконе и очень надеялся на удачу. Во время похода по магазинам, то и дело перед его взором возникали эпизоды из сна и он вновь сопереживал событиям на реке. "Какой сон удивительный! Никогда ничего подобного не было. Должен выиграть на этот раз. Чует моё сердце, выиграю." – думал Иванов. Предчувствие грядущего счастья всё росло и росло в его душе. Вдруг пришла мысль: "Надо сделать скриншоты страницы с выигрышем и уникальным ключом на всякий случай… Не помешает ещё сфоткать эти страницы на телефон для надёжности. Мало ли чего. Вдруг придётся доказывать в суде, что я выиграл… А на чём добираться в Москву за выигрышем? Поеду на поезде, на самолёте боюсь… А что делать с цветами? В такую жару их надо часто поливать… 800 миллионов! Кошмар! Это 10 миллионов зелёных! Минус 13 процентов будет 8,7 миллионов. А в рублях? Это почти 900 лимонов! А если их положить в Сбер под 15%, сколько в месяц будет?.." В общем, губу раскатал мечтатель так, что дальше некуда.
Была пятница середины июля и начало первого дня. Иванов шёл по левой стороне тротуара проспекта Н в городе С, где располагаются чётные номера домов. По небу дрейфовали редкие белые зефироподобные облака, зверствовала почти тридцатиградусная жара вот уж который день и, как назло, дул слабосильный ветерок, меняющий направление как барышня перчатки. Шёл он здесь потому, что от деревьев кое – где падала тень иногда почти до половины тротуара и было где ненадолго укрыться от распоясавшегося жёлтого карлика местного разлива. Иванов нёс чёрную порядком поизносившуюся капроновую сумку с истрепавшейся ручкой, в которой находились купленные в Пятёрочке продукты: четыре пакета пискарёвского молока по 69 рублей, 410 грамм черешни по 450 рэ, 260 гр. круглой сливы по 144 рублеуса и 350 гр. крупной абрикосы по 180 рубликов. На нём были светло-синие кроссовки, лёгкие вельветовые брюки серого цвета с нейлоновым эластичным голубым плетёным ремнём, очень тонкая светло-зелёная клетчатая тенниска с двумя нагрудными карманами: в левом лежали примерно 3,5 косарей и карта Пятёрочки, в правом-расчёска и маленький пузырёк с капотеном и анаприлином. В левом кармане брюк был паспорт, обёрнутый в целлофановый мешок и узкие очки с канареечной оправой в золотистом футляре, в правом – лимонного цвета смартфон Самсунг в самодельном чёрном кожаном чехле. Иванов шёл неторопливо. Туда-сюда сновали велосипедисты, скейтбордисты, роллеры, электровелосипедисты, моноколёсники, самокатчики, и, наконец, электросамокатчики разных моделей и цветов с сиденьями и без, бесшумные, жужжащие, шелестящие… и даже, как иногда ему казалось, издающие звуки похожие на хрюканье хряка во время брачного периода. Ездоки, лавирующие между пешеходами – курьеры с ранцами за спиной и обычные люди, в основном подростки. Попадалась и малышня на трёхколёсных средствах передвижения: самокатах-малютках и велосипедиках-лилипутах. По своим делам шествовали прохожие, жмущиеся к спасительной тени, время от времени опасливо оглядываясь, чтобы не попасть под колёса какого-нибудь обнаглевшего от безнаказанности лихача. На придомовых газонах допотопных хрущёвок-пятиэтажек изредка попадались цветники с разнообразными цветами, радующие глаз, выращенные жильцами. Пока фантазировал, настала пора поворачивать направо на чётную сторону проспекта, где находился его дом. Только собрался свернуть, как мимо в нескольких сантиметров от него пулей пронёсся курьер на жёлтом электросамокате с Яндекс едой за спиной.
– Чёрт бы тебя побрал, ублюдок!, – возмутился испуганный Иванов, глядя вслед черноволосому курьеру в солнцезащитных светоотражающих очках с оранжевыми стёклами.
"Микола, надо обязательно оглядываться прежде чем поворачиваться! Сколько раз уже едва не сбивали, сволочи… Хоть бы устанавливали звонки, чтобы предупреждать пешеходов о своём приближении… Не дай Бог покалечат! Сколько ужасных случаев по России! Есть и трагические исходы!"
Пройдя дороги и аллеи в неположенном месте по протоптанной тропинке, Иванов обратил внимание на сухонькую морщинистою старушку в белом платке на голове с курносым носом и голубыми водянистыми глазами у хрущёвки, которая выдёргивала траву на газоне, вероятно напротив своих окон, и складывала её в целлофановый мешок, чтобы освободить пространство для своего цветника, на котором уже пестрели жёлтые, белые и синие цветочки. Была она одета в длинное чёрное платье с закатанными рукавами, такого же цвета штаны опять же закатанные до колен. На ногах красные носки и зелёные боты с голубой опушкой. Иванов много раз видел, как бабуля пашет в такое пекло, не разгибая спины, и поражался её железному здоровью. Она достаточно преуспела в своём творческом порыве – вырвала траву почти до самого тротуара на довольно большой площади. Но он совсем этому не радовался.
"Бедная травка!"– сочувствовал он уничтоженным живым существам, – жила себе многие годы здесь, радовалась жизни и вдруг человеку приспичило облагородить участок перед своими окнами себе на радость и людям… Вот тебе один из примеров, как делается зло ради добра и какой ценой даётся это добро… И, вообще, добро ли это?.. Интересно, как растения додумались создать цветы для опыления? Может, Бог помог?"
Дом Иванова находился за одиннадцатиэтажной высоткой. Это недавно отремонтированная жёлтенькая хрущёвка-симпатяшка. Он пересёк двор по тропинке, которая была выстлана жителями тротуарными плитками и бордюрными камнями. Слева – скошенная трава на газоне, яблоня с уже с приличными плодами, огромный тополь, справа трава не тронута, некоторые представители фауны на глаз не менее двух метров. Думает: "Повезло зверюшкам, поживут ещё как им хочется." На придомовом газоне симпатичный цветник с огромными пионами, лилиями, розами и другими чудесными яркими цветами-простяками: одуванчиками и васильками. У подъезда догнал незнакомого высокого мощного мужчину в красно-белой клетчатой рубашке, который открывал дверь контактным ключом от домофона. Тот встал в сторону и сказал зычным голосом:
– Проходите.
– Нет, вы проходите. Мне ещё почтовый ящик проверить надо.

Ремарка

Дом, в котором жил Иванов был окружён кучей магазинов. Четыре были в трёх минутах ходьбы от дома: Лента, Магнит, две Пятёрочки и Дикси. Не очень далеко – ещё одна Пятёрочка, Верный и Семишагофф. У пятиэтажек-хрущёвок, некоторые из которых были с отремонтированными фасадами, иногда встречались довольно приличные цветники с красивыми цветами. Иванов всегда любовался чудесными созданиями природы. Жалел растения когда их убивали газонокосилками. В это время в воздухе стоял устойчивый приторный, как он называл, запах смерти. Он старался не наступать на траву, когда шёл по тропине через газон. Называл растения безмолвными зверюшками и был уверен, что они хотят жить не меньше людей.
На улице тополиный пух прибит дождём. У вишни местами покраснели плоды. Сирень отцвела. Растут на цветниках у домов вербейник жёлтый, бархатцы жёлтые, гладиолусы, хризантемы и множество видов других благородных цветов и простяков.

Глава № 4

Долгожданный звонок

После обеда частный детектив Анатолий Петров сидел на диване и, подпиливая ногти на мизинцах, скучал. Работы давно не было и он порядком поиздержался. "Господи, хоть бы кто позвонил!" – взмолил он от отчаяния. Вспомнился сон, приснившийся под утро. Он сидит на берегу широкой речки и ловит рыбу на удочку. Раннее утро, туман стелется над водой. Вдруг слышит, как кто-то громко матерится. "Что там ещё случилось? – подосадовал он, – рыбу ещё распугает." Выходит из-за деревьев мужик и спускается вниз по крутому берегу. Нагибается и, бормоча что-то, ковыряется в песке. "Всё не слава богу! Опять с ним что-то случилось", – думает Петров. Наконец мужик забросил удочку и успокоился. Вдруг он обращается к нему:
– Дружок-пирожок, с вашей стороны не совсем этично и гигиенично на тропинке мину оставлять.
– Что?! Это сделал не я. Не судите по себе, сударь мой.
– Такое впечатление, что вы сделали, сэр из СССР!
– Я что, похож на абонента, господин сковородин?
– При чём здесь абонент? Что-то я не понял юмора, дон пирамидон
– Скорее всего в туалет сходил на тропинку какой- нибудь зверь, а не человек, сеньор помидор.
– А давайте проверим, друг мой ситцевый.
Они выбрались наверх. Стали искать источник ссоры. И тут впотьмах Петров тоже наступает на кучу. Чертыхается, без упоминания козлов, петухов и других представителей мира животных обычно упоминаемых в бранных словосочетаний, не направленных к каким-либо конкретным лицам. Вдруг подбегает лохматая дворняжка – помесь бульдога с носорогом, как говорят в народе, и говорит человечьим голосом:
– Извините, господа, это мой сынок навалял, я ему, щенку безмозглому, сделаю хорошее внушение. Уж поверьте мне, многодетной маме. Уж поверьте мне, многодетной маме. Наверное, съел мухомор или токсин похлеще человеческого производства и не ведал что творит. Глаз да глаз за этими юнцами нужен. Простите великодушно.
И скрылась в зарослях.
– Ну вот видите, я же говорил, что не я. Пойду в другое место, – сказал Петров и пошёл сматывать удочки.
– Вы уж извините меня, не разобрался, не уходите, – покаялся мужик.
Они спустились к реке, а там переполох. Его удилище в реке плавает. Охи- ахи, суета, беготня на берегу. Петров раздевается, бросается в воду, достаёт удилище, передаёт его мужику и помогает ему вытащить на берег большущую рыбину, поддев её руками. Но это ещё не всё. Теперь у Петрова удилище отправляется в плавание, ныряя время от времени. На этот раз мужику пришлось лезть в воду. Они вдвоём вытаскивают не менее крупный экземпляр. И вот счастливые рыбаки идут с уловом домой.
– Слушайте, а где вы живёте?– спросил мужик у Петрова и даёт ему горсть монет. – это вам на проезд.
В этот момент он с мужиком вдруг взмывает вверх и летит над рекой, городом. На этом сон кончается. "Что за дурацкий сон какой-то! Рыбалка какая-то… Я ведь не рыбак. В детстве ловил… Сколько лет уже прошло… Золотые монеты… Ещё и вляпался… Ерунда какая-то…"– недоумевает Петров. Он не верит ни в какие приметы, в вещие и прочие сны.
Потом Петров начал мечтать, как выполняет заказ олигарха на поиск должника и потом получает от него в награду за успешную операцию миллион долларов. Тут же спохватывается и добавляет ещё один лимон. Так лучше мечтается. Вот он открывает детективное агентство. Видит себя в белом кожаном кресле, ноги на столе. Вокруг суетятся сотрудники. Длинноногая секретарша-красотка стоит возле него, готовая выполнить его любой каприз. В руках у него пилка для ногтей, которой он подпиливает ногти на мизинцах. Потом воображение переносит его на Бали. Он лежит в тени пальмы с молодой симпотной смуглянкой в мини - бикини и любуется океаном, с которого веет прохладой. Рядом на столике экзотические фрукты и дорогие вина. Так стало приятно на душе, что детектив задремал. Во сне он пошёл купаться с девушкой. В океане плывут круизные лайнеры, роскошные яхты, выпрыгивают дельфины, киты хвостами шлёпают по воде. Он и красотка дурачатся недалеко от берега: хлопают ладонями по воде, направляя брызги в лица друг друга, смеются… Неожиданно к нему подплывает дельфин со звонящим смартфоном в зубах и говорит: "Чего, балбес, на звонок не не отвечаешь?!" Наконец, Петров просыпается и выходит на связь. Какой-то мужчина, просил срочно встретиться и обговорить одно очень интересное дельце. Именно так и говорил "обговорить одно очень интересное дельце" На вопрос, что это это за секретное предприятие такое. Именно так и спрашивал "что это это за секретное предприятие такое?" На что последовало: " Это не телефонный разговор." Договорились встретиться на площади возле памятника Ленину в 14-00. Оказалось, что они живут недалеко друг от друга.

Ремарка

Петрову за сорок. Он высокий, мощный ; 90 кг., с отличным чувством юмора, экстраверт, рисковый, находчивый, говорливый, симпатичный, весёлый, неунывающий шатен. Глаза тёмно-карие, причёска – полубокс. Держит спину прямо, ходит быстро, размахивая руками. Обладает очень громким слегка скрипучим голосом. Работал раньше полицейским. Почему ушёл можно только догадываться. Себя не ругал в отличии Иванова. Сделал ошибку-ничего страшного. Не переживает особо. Назад ведь уже не вернёшь. Живи дальше и радуйся, а про неудачу забудь. Собой в основном доволен. Чувствовал себя не хуже других. Не склонен к размышлениям и философствованиям. В детстве пацаны называли его Талян, Толь, Рубероид, Анатоль, Толик- нолик
Звал себя Толя или Анатолий.
Почему Петров подпиливает ногти на мизинцах? Чтобы было удобнее ковыряться в носу. В такую жару образуются корки в ноздрях и мешают дышать, поэтому их необходимо регулярно удалять. Ничего в этом постыдного нет. Ковыряются в носу не только дети и простые смертные, но и писанные красавицы, политики, президенты, короли и королевы, пророки, святые… Возможно даже, прости меня, неразумного, Господи, сам Господь Бог этим занимается.

Глава № 5

Соседи

Идти до места встречи минут двадцать. Пора собираться. Иванов оделся в ту же одежду, в которой ходил по магазинам Перед выходом на улицу проверил помещения, чтобы всё было в порядке: отключён ли ноутбук от сети, выключены ли газовые краны… Причесался перед зеркалом в санузле, используя маленькое зеркало, чтобы прикрыть проплешину на затылке. Потом надел кроссовки, сел на стул в зале, посидел немного, как это делают люди перед дальней дорогой, чтобы всё было нормально. Перед самым выходом произнёс в уме: "Дай Бог, чтобы всё было хорошо и не дай Бог наоборот", постучал костяшкой среднего пальца правой руки по наличнику двери три раза, одновременно сплёвывая столько же раз через левое плечо, и отправился на встречу.
"Счастливые, никаких забот у них," – подумал он о подростках играющих в настольный теннис, проходя через спортивную площадку с тренажёрами. Мысли были тревожные. Возьмётся ли детектив за это странное дело? Что он за человек: нормальный или нет? Не слишком опасное ли это дело? Ведь придётся иметь дело с уголовниками. Не кинет ли он меня, когда драгоценности будут добыты? С самого начала Иванов решил в случае успеха поделить доход по палам с детективом. Он думал, что это справедливо. В размышлениях на эту тему, волнуясь, Иванов пришёл к месту встречи.
В этом году власти превратили площадь в невероятно красивый цветник. Установили много переносных клумб с цветами и деревьями, а между ними скамейки. Сиди – не хочу. Красивейших цветов великое разнообразие. Даже ковыль есть. На подходе к памятнику Ленину сделал несколько фотографий чудесных растений. Потом встал у сооружения и стал смотреть в сторону подземного перехода. На часах 13-55. Палило светило во всю свою мощь. Думал в данный момент о том, чтобы детектив поскорее пришёл и они зашли в тень за Владимира Ильича. На площади действовал один фонтан, другой был на ремонте. Порывы ветра сносили мельчайшие капельки воды на прохожих, доставали и до него. Ровно в 14-00 из подземного перехода метро показался высокий мужчина в клетчатой рубашке и джинсах. "Неужели мой сосед детектив?" – подумал Иванов, когда тот с улыбкой стал приближаться к нему.
– Сосед!.. Вот тебе раз! – воскликнул детектив.
– Надо же такому случиться! – откликнулся Иванов.
– Толя, – протянул руку детектив.
– Коля, – представился Иванов в тон соседу, хотя был лет на двадцать старше.
– Что, так и называть?– засомневался детектив.
– А почему бы и нет. Меня это нисколько не задевает. Так даже прикольно получится. Вы – Толя, Я – Коля. Всё нормально, – давайте встанем в тень и поговорим, а то зажаримся на солнце, – предложил Иванов.
– Хорошо, – согласился детектив.
Они переместились за памятник, где образовалась приличная тень от вождя мирового пролетариата.
– Ну что, Коля-Николай, рассказывайте, – сощурился в улыбке детектив.
– Три года назад, Толя – Анатолий, я купил двухкомнатную квартиру у алкашей. С собой привёз четыре табуретки. Когда вселился, обнаружил ещё шесть табуреток – прежних хозяев, три из которых в разобранном виде лежали на верхней полке в кладовке. Всего десять табуреток. И вот сегодня прихожу домой после магазинов, а табуреток нет. Ни одной. И моих нет и чужих, включая тех, что лежали в кладовке разобранные. Никаких! Что за ерунда! Зачем воровать табуретки?!
– Действительно, интересный случай, – живо прокомментировал детектив с блеснувшим в глазах интересом.
– Ничего другого не украли. Позже, успокоившись, после обеда я вспомнил, что около трёх лет назад был ограблен ювелирный магазин на десятки миллионов. И я подумал, а не в табуретках ли эти изделия? Грабанули, спрятали, залегли на дно, чтобы всё поутихло.
– А куда их можно туда впихнуть? – тут же усомнился детектив.
– В ножки, запросто. Просверлить отверстия толстым сверлом и туда спрятать. Я думаю, что табуретки с сокровищами как раз и лежали на верхней полке. Вернее ножки с золотишком отдельно от сидений. Ведь на них в собранном виде опасно было сидеть. Могут сломаются…
Детектив задумался. Иванов заволновался: неужели детектив откажется от этого дела.
– А что они раньше их не забрали? Пришли бы и попросили, мол, забыли.
– Я думал об этом. Возможно тот, кто прятал ювелирку неожиданно загремел в тюрьму и не смог по каким-то причинам сообщить домочадцам забрать… А может быть он им не рассказывал о тайнике, чтобы те не проболтались или не своровали. Они же алкаши были…
– А может они отправились в мир иной от пьянок или тоже сели в тюрягу? Поэтому и не забрали.
– Может быть и так. Всё может быть.
– Вы в полицию обращались?
– Нет, конечно! Из-за табуреток?! Кто этой ерундой будет заниматься. Да дело даже не в этом, а в том, что это не их дело, а наше. Мы можем прижать бандюганов тем, что мы в курсе их криминальных дел, пусть делятся или мы их посадим, сообщим правоохранителям.
– Мне тоже припоминается нераскрытое дело с ограблением ювелирного магазина. Я тогда ещё в полиции работал… Дельце, конечно, заманчивое.
– Деньги пополам. Что скажете?
– Давайте попробуем. Риск – благородное дело. Думаю, договор мы не будем составлять. Сами знаете почему. Поработаем на честном слове.
– Ну что, по рукам?
– По рукам!
Они пожали руки друг другу. У Иванова отлегло от сердца. Ему показалось, что детектив вполне нормальный человек. Уверенный в себе, с юмором. К тому же ещё и крепкий физически. На такого можно положиться.
– Начнём прямо сейчас делом заниматься. Будем смотреть видео с домофона нашего подъезда через Дом.ру. – взял быка за рога детектив.
Он достал смартфон и спросил Иванова:
– В какой период времени вы отсутствовали дома?
– С 11-30-ти до 12-30-ти, примерно так.
– Смотрим.
Детектив быстро нашёл, сказался профессионализм работника полиции, двух подозрительных типов в бейсболках надвинутых на глаза, вошедших в подъезд в 11-40 и вышедших через пятнадцать минут уже с добычей: один тащил баул – большую клетчатую сумку – с грузом, другой две табуретки с коричневыми сиденьями и синюю сумку поменьше, чем у его подельника. Они сразу свернули направо, как только вышли.
– Он несёт мои табуретки. У них ножки не вывинчиваются, – пояснил Иванов.
– Теперь нам надо узнать одну простую вещь. Куда переехали прежние хозяева. Скорее всего туда и пошли эти хмыри. Они, без сомнения, действовали по заказу, так так для надёжности спёрли все табуретки и пошли к заказчику, а это тот, скорее всего, кто раньше жил в вашей квартире. Номер квартиры какой у вас?
Иванов сказал:
– Позвоню своему товарищу. Он узнает, где они сейчас обитают… Раньше в полиции с ним работал.
Вокруг памятника кое-где на лавочках сидели жаростойкие люди. Каталась девочка в джинсах лет 12-ти на чёрном скейте, гремя жёлтыми колёсиками. У действующего фонтана крутились люди, некоторые из которых делали селфи на фоне взмывающих вверх многочисленных фонтанчиков с проглядывающейся сквозь них миниатюрной радугой. После разговора детектива со знакомым, Иванову захотелось поделиться с ним денежным сном приснившимся ему накануне, чтобы уверить его успешном завершении начатого дела. Во время его рассказа детектив недоумённо поглядывал на него, едва слышно посмеивался и говорил время от времени:
– Невероятно! Этого не может быть! Невероятно!..
Иванову было не совсем понятно, почему тот так эмоционально реагирует. Когда он дошёл места, где им пришлось лезть в воду за рыбой, детектив спросил:
– А какую рыбу вы поймали, сударь мой? Помните?
Иванов уставился на него, как баран на новые ворота.
– Кажется, сома поймал, сэр из СССР. А вы?
– Невероятно!.. Неужели такое возможно?!.. Дон пирамидон...Сазан, вроде... Мистика какая-то...
Стали строить догадки, как совершенно незнакомым людям мог присниться один и тот же сон. Сошлись на том, что это не что иное как вмешательство высших сил в их жизнь и что само проведение благоволит им в этом деле. А значит этот двойной денежный сон приведёт их к богатству.
Подоспела нужная информация. Оказалось, воровская малина совсем недалеко от их жилья – всего через две улицы. Решили добираться на транспорте.
– Ну что, Коля, друг мой ситцевый, погнали дело делать. Надо ковать железо пока оно горячо, как любил говорить мой любимый дядя Витя, – призвал детектив.
– Погнали, Толя, дружок-пирожок. Сделал дело – гуляй смело, как учил мой незабвенный дядя Вася, – поддержал Иванов.

Ремарка

Пошли к остановке поверху. Обоим неохота было идти по ступенькам вниз и вверх в подземном переходе. В автобусе детектив проинструктировал Иванова, как себя вести при встрече с криминалом. Главное, не лезть поперёд батьке в пекло, то есть не вмешиваться в действия более опытного в таких делах партнёра. Во время беседы мелькали шуточные обращения друг к другу: месье, сэр, пан, мон шер и другие. Это веселило их и не довало лезть в голову тревожным мыслям. Впечатление от детектива у Иванова было в целом положительное. Однако, так как Иванов был интровертом да ещё с известной долей скепсиса, он не спешил пускать к сердцу малознакомого человека. Он приглядывался к детективу, оценивал его. Такова была его природа. Ему импонировала открытость, весёлость детектива чего не было у него – довольно скрытного и сдержанного человека. Кроме того у Иванова возник вопрос, почему Петров стал детективом. Может быть его выперли из полиции за какие-то тёмные дела?

Глава № 6

Гонки по горизонтали на своих двоих и двухколёсных средствах передвижения по чётной стороне проспекта

Доехали до своей остановки. До нужного места идти всего 10 минут. Маршрут пролегал мимо хрущёвок-пятиэтажек, первые этажи которых сплошь были заняты магазинами, аптеками, пунктами выдачи товаров... Носился как обычно вездесущий двухколёсный транспорт по тротуарам, заставляя прохожих опасливо коситься по сторонам. По почти безоблачному небу исчерченному инверсионными следами низко летел тарахтящий вертолёт, вынуждая прохожих невольно задирать потные головы. На проспекте, проходя мимо Петросбыта, Иванов обратил внимание на большую пёструю очередь на оплату квитанций в основном состоящую из пенсионеров, хвост которой извивался метрой тридцать от двери заведения.
– Какой кошмар! Я давным-давно оплачиваю квитанции по интернету. И не надо в жарищу в очереди стоять бог знает сколько, – отреагировал Иванов.
– Я тоже по интернету плачу за квартиру, – отозвался Петров.
Разговаривать было больше не о чём. Сказывалась скованность подельников из-за предстоящего опасного дела, требующего изрядного напряжения духовных и физических сил.
По мере приближения к дому бандюганов у Иванова начала нарастать тревога. Невесёлые мысли потекли по извилистой реке обоих полушарий его мышиного цвета мыслящего вещества. Ведь идут они не на дружескую встречу. Там наверняка не ждут их с распростёртыми объятиями. Что будет?Драка, поножовщина…, а вдруг стрельба? Опасно, очень опасно. У детектива нет оружия. Чем защищаться? Правда у него крепкие кулаки, да и он в неплохой физической форме. Но всё-таки они имеют дело с лихими людьми, а не с кам-то дворовым хулиганьём. Может быть отказаться пока не поздно от этой опасной затеи?… А если всё закончится быстро и без особых проблем? Тогда миллионы достанутся только детективу. А ему, в лучшем случае, вернут украденные табуретки. И всё.
– Сир, вы пробовали хоть раз плоды черёмухи?– прервал его капитулянтские размышления детектив, размахивая руками, как скандинавоходцы на прогулке. Они проходили мимо дерева по короткой асфальтовой дорожке, которая была в чёрных пятнах от раздавленных ягод. Осталось совсем чуть-чуть.
– Нет, сэр, не пробовал, говорят кисленькая. Запах замечательный, обожаю, – воспрял духом Иванов, причёсываясь – порыв ветра испортил его причёску.
Услышав бодрый голос детектива, он решил рискнуть. Они вышли на придомовую дорогу, ведущей к дому, где жили разбойники. Вот страдающие от пекла авантюристы уже у нужной обшарпанной серо-буро-малиновой хрущёвки. Лицо детектива стало серьёзным. Видно был настроен на нешуточное столкновение. По домофону он позвонил в наугад выбранную квартиру и, представившись почтальоном, попросил открыть дверь. Первый этаж. У входа стоят две коляски. Лестница и площадка в белых следах обуви, ведущих на второй этаж. У кого-то гастарбайтеры делают капитальный ремонт. Примитивная деревянная дверь справа, окрашенная светло-коричневой краской несколько десятилетий назад, вместо верхнего замка – дырка, заткнутая квитанцией об оплате. Детектив остановился, соображая, что делать дальше. В это время в подъезд зашла упитанная круглощёкая черноволосая девочка с косичками лет десяти.
– Барышня, вот вам сто рублей, позвоните в эту дверь и дождитесь когда откроют, – обратился он к ребёнку с вежливой улыбкой.
Она взяла деньги, сделала книксет, сказав: "Мерси", и нажала на кнопку звонка. Охотники за ювелиркой отошли вниз по лестнице немного назад и встали у стены, чтобы не попасть в зону видимости дверного глазка. Открылась немного дверь и лупоглазая взлохмаченная красноволосая упитанная женщина в белой сорочке лет сорока, просунув голову в щель, грубо спросила девочку:
– Чего тебе?
Детектив выскочил из засады и, резко потянув на себя дверь, заорал так, что задрожали стены и поджилки присутствующих:
– Открывайте немедленно, мадам.
Женщина завизжала как поросёнок, которого схватили за хвост. Она встала широкой конопатой спиной к пришельцам и, раскинув мощные руки, загородила собой вход, как телохранитель боса. Комбинация задралась донельзя, обнажив большущий атласно-белый персикообразный курдюк с весьма выразительной разделительной линией, который так ярко заблестел в сумраке коридора, что ослепил непрошенных гостей, как зайчики электросварки. Зардевшийся детектив, зажмурившись, нырнул у неё подмышкой, сунул удостоверение прямо ей в нос и продолжил напористо атаковать:
– Полиция, чёрт бы вас всех побрал. Где табуретки, сеньорита? Щас всех перестреляю!
Иванов тоже протиснулся в коридор, стыдливо закрыв глаза ладонью правой руки. Девочка отошла в сторону и с любопытством наблюдала за происходящим. Ошеломлённая таким напором, к тому же ещё и оглушённая мощным ором детектива, новоявленная итальянка опустила руки и с отрытым ртом тупо уставилась на него.
А табуретки были в комнате. Две табуретки Иванова стояли, а остальные валялись на полу в разобранном виде.
– Где пахан, маркиза?– напирал детектив, продолжая дезориентировать толстогузлую аристократку своим нехилым голоском в сотню децибел.
Вдруг из кухни выскочил невысокий мужичок в трусах до колен, пулей рванул в комнату, схватил синий пакет и к окну.
Незваные гости за ним. Бандюган распахнул створку окна шире и выпрыгнул во двор, прямо на цветник. Любители лёгкой наживы последовали за ним, стараясь не наступать на красивое разноцветье.
– Стойте, сеньор помидор, буду стрелять, – стращал босоногого беглеца безоружный детектив.
Но тот не думал останавливаться. Бандит был худощавым парнишкой за тридцать с неплохой дыхалкой и быстро бегал. Его огромные семейные трусеусы с цветочками, кажется гортензиями, развевались на ветру, как флаг на пиратском корабле. Прохожие с любопытством глазели на троицу устроившую спринтерский забег в такой лютый зной. Испуганные голуби у помойки шарахнулись в разные стороны, воробьи от страха громко чирикали в кустах сирени.
– Отдайте ножки, месье, и мы отстанем от вас, – наседал детектив.
– Не то тебе придётся отвечать по закону, – вторил компаньону Иванов.
– Да пошли вы.., господа! Как же я без своих ножек ходить буду? – съюморил татуированный бегун, скосив глаза в их сторону, и свернул налево, гремя содержимым пакета.
Преследователи добежали до угла дома и увидели, как спринтер рывком стащил с велосипеда чернявого коммунальщика в оранжевом жилете, который катил по своим делам, и помчал на нём в сторону проспекта. Ошеломлённый ценный специалист поднялся с дороги и долго смотрел в сторону стремительно удаляющегося наглеца, с недвусмысленным немым вопросом во взгляде.
– Погнали, там электросамокаты есть, – воззвал детектив, указывая кивком, куда надо направить свои стопы, на ходу доставая из кармана смартфон.
Они добежали до трёх жёлтых электросамокатов, стоящих на тротуаре. Детектив быстро отсканировал QR-код на руле и они вдвоём устремились за беглецом. Тот мчал на всех парах по тротуару время от времени оглядываясь назад. Старушка в это время рыхлила почву для посадки новых цветов. Она разогнула спину и, проводив испытующим суровым взглядом очередных гонщиков, погрозила им ножом. Несмотря на то, что лиходей изо всех сил крутил педали, они стали нагонять его, лавируя между прохожими. Мелькали рекламные стенды с изображением известных исполнителей и датой начала их гастролей, вывески на магазинах, припаркованные автомобили, кусты, деревья и прохожие, испуганно жмущиеся к краям тротуара. Голуби на проводах с любопытством глазели на несущихся бог знает куда людей.
– Милорд, – кричал вслед велосипедисту детектив, – не соблаговолите ли вы остановиться, милорд…
Гонщик периодически оборачивался и показывал им язык, как какой-то озорной пацанёнок. На его спине шевелились татуировки со звериными мордами, крестами, куполами и другими знаками отличия сидельца, на икрах ног синели звёзды и извивались змеи. Сумка с ножками болталась на руле, мешая маневрировать. Иванов крепко держался за талию сотоварища, всякий раз замирая от страха, когда тот совершал рискованные манёвры. "Ну и вляпался в историю! - думал он невесело.
– Монсеньор, вам от нас не скрыться, пожалуйста, сдавайтесь, – вопил детектив и уже вполголоса, – вот же урод, когда же ты выдохнешься.
Иванов молил Бога, чтобы попутные пешеходы не дай бог неожиданно не свернули им под колёса. Когда до отчаянного ездока осталось совсем ничего, он неожиданно завернул во дворы. Экипаж преследователей проскочил проулок, а когда вернулся, беглец исчез из вида. Они спешились и, шагая вперёд, стали сканировать взглядами видимое пространство двора. В их поле зрения оказались две хрущёвки, окрашенные в светло-коричневый цвет, перпендикулярно расположенные друг к другу. Справа была детская игровая площадка, слева 2-х этажный детсад с детишками и воспитателями во дворе, а так же помойка с тремя маленькими контейнерами и одним большим, обнесённые бетонными плитами сзади и с боков, стилизованные под кирпичную стену. Дальше располагалась станция скорой помощи. Было ясно, что он где-то спрятался неподалёку. Но куда? Они дошли садика и остановились, оглядывая ближайшие окрестности. Тут они заметили, что все дети с любопытством смотрят за забор мусорки.
– Он там, – уверенно заявил детектив
Компаньоны осторожно стали подкрадываться к помойке. Небольшая стайка голубей клевала хлеб, а один крутился возле них, распушив крылья и громко воркуя.
– Я слева, вы справа, – скомандовал детектив.
Когда преследователи подошли совсем близко, голуби, испугавшись, вдруг все разом взмыли вверх и разлетелись кто куда. Уголовник с сумкой выскочил из схрона и побежал вглубь двора. Преследователи за ним.
Надо сказать, дворы спальных районов города представляют собой настоящие джунгли: полно деревьев, кустов, цветов, травы с человеческий рост и выше и плюс к этому ещё и масса автомобилей, стоящих у домов и помоек. Поэтому спрятаться человеку в таком буреломе из растений и машин проще простого.
Несмотря на то, что охотники за бандитским добром были в отличной физической форме, они стали отставать от петляющего босоногого молодого бегуна в труселях, хотя тот был с довольно весомой сумкой. Всё это время детектив громовым голосом увещевал сидельца остановиться и сдаться в руки правосудия, обращаясь к нему исключительно на вы и называя его то паном, то сиром, то мистером и даже трудно произносимым эсквайром. Настал момент, когда они и вовсе потеряли его из вида. Расстроенные новоявленные друзья сбавили темп, потом перешли на шаг и брели куда глаза глядят, шныряя ими по сторонам.
– Вот же невезуха, – посетовал детектив и остановился, – наверное, когда-то этот гусь бегом занимался. Надо успокоиться и немного логически поразмыслить, куда он может пойти.
– Возможно, эта водоплавающая скотина решит возвратиться в свою малину дворами, чтобы одеться и взять телефон для созвона с подельниками, – предположил Иванов.
– У вас не голова, а Дом Советов, Коля, – похвалил детектив подельника. Давайте немного вернёмся назад и будем караулить этого лапчатого скорохода.
Они вернулись к садику, где у помойки спугнули беглеца. Там всё ещё играли детки под присмотром воспитателей. Крутились голуби на мусорке, вернувшиеся в родные пенаты после небольшого шухера. Ходили редкие прохожие по своим делам. Они встали за углом хрущёвки, расположенной перпендикулярно садику и стали обозревать окрестности спереди и сзади. В торце дома на втором этаже курили полураздетые женщина и мужчина средних лет, видимо, супруги. Чувствовался запах дыма ароматизированного табака. В тени деревьев и кустов росших возле здания и приятного ветерка, снующего между строениями и растениями, было более или менее сносно.
– Вы, Коля-Николай, сэр, сир, пан смотрите туда, а я сюда, чтобы не прошляпить его, - показал кивком головы детектив направления слежения.
В зону ответственности Иванова попала часть территории прилегающая к проспекту. "Прикольно выглядят его обращения к урке... Ну и голосок у него! Оглохнуть можно..." - думал он в засаде. Симпатия и доверие к детективу нарастала. Он решил рассказать один из своих любимых анекдотов:
— Сидит рыбак на берегу, ждёт поклёвки. Раннее утро. Солнце ещё не взошло. Тихо. Туман стелется над водой. Вдруг слышит рыбак, как вдалеке вроде кто-то кого-то посылает. Проходит ещё время. Уже ближе рыбак отчётливо слышит крик: «Пошёл на ...!» «Интересно, за что он посылает?» — думает рыбак. Проходит ещё немного времени. Слышится шорох, из-за камышей показывается лодка. Видит рыбак: сидит в лодке мужик и гребёт вилками. Говорит ему: «Мужик, ты чё вилками гребёшь, греби ложками!» — «Пошёл на ...!»
Детектив громко расхохотался:
- Какая прелесть! Ни разу не слышал этот анекдот. Откуда, сэр, вы его выкопали?
- Вот именно, выкопал. Этот анекдот тридцатилетней давности.
- Что-то не приходит на ум ничего путного... А вот вспомнил:
- Идет горбатый мужик через кладбище ночью. Вдруг голос: — Мужик, ты горбатый? — Да, я горбатый. — Нет мужик, ты не горбатый. Приходит мужик домой, поворачивается к зеркалу, а горба как не бывало. Звонит своему хромому другу и рассказывает, как было дело. Хромой встает на костыли, ковыляет на кладбище. А там голос — Мужик, ты горбатый? — Нет не горбатый, я хромой. — Нет, мужик, ты горбатый.
– Этот анекдот помню. Никулин его рассказывал, - улыбнулся Иванов.
Через минут пятнадцать детектив заметил мужика ростом и комплекции ножконоса идущего мимо станции скорой помощи с противоположной стороны. Он подал знак Иванову. Несмотря на то, что беглец приоделся: на нём была голубая бейсболка, надвинутая на глаза, коричневые брюки не по размеру и белая мятая футболка не первой свежести, видимо, взятое с соседней помойки, двоица узнала его.
– Пусть скроется из вида, тогда и будем действовать, – дал команду детектив.
Когда переодевшийся беглец скрылся, преследователи мелкой рысью последовали за ним. Асфальтированная дорожка, на которую они вышли, пролегала за станцией скорой помощи. Справа был забор с колючей проволокой наверху, за которым находилась авторемонтная мастерская. Впереди замаячила фигура противника со свёрнутой сумкой под мышкой, обёрнутой чёрной рубашкой с помойки.
– Побежали! – призвал детектив.
Только они перешли на бег, урка оглянулся и тоже дал стрекоча. Он завернул налево и побежал вдоль забора, ограждающего станцию скорой помощи, мимо детской стоматологии и двухэтажки, где ютились мировые судьи и ателье. Затем чёрт его дёрнул перебежать на нечётную сторону проспекта.
Он беспрепятственно пересёк, тротуар, дорогу примыкающую к домам и первую аллею проспекта, но потом у него возникли проблемы. К радости преследователей в это время по центральной дороге потянулась нескончаемая вереница автомобилей в ту и другую стороны, которая затормозила беглеца. Когда догоняющая сторона была готова вот-вот схватить мечущегося туда-сюда, попутанного чёртом бегуна, он в отчаянии рванул через дорогу, чуть не попав под колёса Лады Приоры и Ниссана, едущих в разных направлениях. Затем он пересёк вторую аллею и третью дорогу перед самым носом отчаянно пибикающего Рено Мегана, который даже, кажется, слегка зацепил его пятку. Маскировочная рубашка слетела с сумки и облепила капот автомобиля, вынудив водителя громко выплеснуть трёхэтажное кипение в своей душе и показать средний палец нарушителю ПДД. Преследователи не отставали.

Глава № 7

Картина Репина "Приплыли"№ 2

Хорошо подготовленный детектив настиг побежанца на тротуаре напротив шавермы, на лестнице которой, сидя на корточках, курила рыжая работница общепита, сделал ему подсечку и повалил лицом вниз прямо на свежеоплёванный раскалённый асфальт. Подоспел Иванов. Вместе они стали выкручивать ему руки. Брюки с цветастыми семейными трусами бандюгана сползли почти до неприличного положения, обнажив морду оскалившегося синеполосого тигра. Рыжуха привстала и одела очки, чтобы получше рассмотреть зверя.
– Дайте, Коля, свой ремень, надо связать буйному господину руки, – обратился детектив к напарнику и следом к татуированному:
– Сударь мой незабвенный, сопротивление бесполезно. Не соблаговолите ли вы добровольно отдать нам ножки?
– От мёртвого осла вам уши, а не ножки, барины мои, – хрипел разукрашенный, скрепя зубами.
Иванов стал возиться с ремнём, который, как назло, не хотел покидать брюки. Прохожие с любопытством глазели на происходящее. Некоторые из них стали снимать потасовку на телефоны, чтобы опубликовать потом видео в соцсетях. Самокатчики всех мастей, моноколёсники, велосипедисты, скейтбордисты, роллеры… проносились мимо, рискуя наскочить на кучу – малу. И даже был замечен в этой вакханалии ездунов малыш лет четырёх на трёхколёсном малютке-самокате.
– Помогите, люди добрые, убивают! На помощь! Помогите!… – вдруг завопил сударь-уркаган, извиваясь, словно гадюка в руках змеелова, мелькая своими синими куполами, крестами, зубастыми хищниками и другими представителями фауны.
Рядом проходили два здоровенных парня. Они стали разнимать, как им показалось, драчунов, растаскивая их в разные стороны.
– Ребятки, вы чо тут не поделили? Надо жить дружно, – басил один из них, который был широкоплечим блондином под два метра.
– В такую жару разве можно устраивать соревнования по борьбе. Дождитесь вечера. – шутил второй – мускулистый брюнет под метр девяноста.
Тут ещё некстати стал сигналить синий трактор с оранжевой бочкой, прицепленной сзади, поливающий тротуар.
Воспользовавшись случаем вельможа в наколках вырвался из рук детектива и с сумкой метнулся во дворы. Там в это время вёлся капитальный ремонт фасада хрущёвки. Пятиэтажка была вся в лесах и окутана мелкоячеистой капроновой сеткой белого цвета. У подъездов, некоторые из которых, были открытыми, валялись мешки со строительным мусором, металлические конструкции и настилы для работы на высоте. За придомовой дорогой на газоне стоял строительный вагончик из гофрированных оцинкованных листов железа с туалетом внутри. Рядом находились штабеля с пакетами со строительными смесями. Так как было жарко, все брюнетистые незаменимые специалисты работали без спецодежды. Она была и на настилах и на земле вперемежку с оранжевыми шлемами. Пока преследователи метались по двору, оглядывая окрестности, сиделец схватил первую попавшеюся робу, по-быстрому переоделся в подъезде, а пакет с табуреточными ножками спрятал там же под мешками с мусором у открытого подвала. Затем он как ни в чём не бывало вышел из подъезда, взобрался на второй этаж по лесам и стал изображать кипучую деятельность. Преследователи, порядком намаявшись, бегая по близлежащим кустам, пришли к выводу, что этот гусь лапчатый не мог так быстро скрыться далеко. Он где-то здесь спрятался, совсем рядом. Может быть на стройке? Детектив, как опытный следак, обратил внимание на то, все отделочники работают без курток и шлемов из-за жары, а один вовсю пашет в полной экипировке да ещё и с надвинутом на глаза апельсиновом головном уборе.
– Месье в шлеме, не скажите ли вы где пакет с ножками? – задал он этому работяге-мерзляку незатейливый вопрос.
Тот сбросил пластиковый мандарин с головы и дёру вверх по лесам как обезьяна.
– Пусть бегает, если ему это нравится. Пакет где-то здесь. Поищем, – спокойно заявил детектив.
Они стали обследовать придомовой газон, заваленный всяким хламом: поднимали щиты, ворошили завалы и, наконец, нашли пакет среди мусорных мешков в подъезде у подвала. Радостные они пошли вглубь двора к детской площадке. Лица их светились от счастья. Жёлто-белая вислоухая лохматая дворняга, пробегавшая мимо по своим делам, даже остановилась, уставясь на них, удивлённая искренними, яркими эмоциями людей.
– Слушайте, пан Толя, а как превратить золото в наличку? – поинтересовался Иванов в полной уверенности, что дело сделано.
– Не беспокойтесь, сеньор Коля, это не проблема для меня, – в предвкушении чуда небрежно бросил детектив.
Возбуждённые они сели на лавочку. Никого кроме них здесь не было. Только сидел чёрный кот с белыми мордочкой и лапками у бетонной урны напротив и настороженно смотрел на них. Вдалеке шевелил ногой траву высокий парень в серых шортах и белой футболке, разговаривая по телефону.
– Ну что, Коля, открываем дверь в пещеру Сезам?
– Сезам, откройся!, – торжественно произнёс Иванов.
Детектив открыл пакет и впился взглядам внутрь. В его зенках забушевал огонь неукротимой алчности. За компанию и у Иванова взыгрался аппетит.
– Вот она, рыба моей мечты! Вот она! Язь! Здоровенный язь! – завопил на всю ивановскую детектив, перед глазами которого поплыли круизные лайнеры, яхты с загорелыми девушками в мини-бикини, дельфины, выпрыгивающие из воды…
Испуганный воплем кот мгновенно скрылся в зарослях. Ворона, сидевшая на ветке соседнего дерева, истошно закаркав, вспорхнула и подалась в более спокойные края. Поисковик в шортах пригнул голову и стал озираться по сторонам. Но только этим детектив не ограничился. Вскочил со скамейки и в пляс. Трудно было понять, что за танец он исполнял. И топал ногами по земле, посыпанной гранитной крошкой, и крутил бёдрами, и размахивал руками хаотично… Присоединился к дрыгоножеству и рукомашеству и Иванов, правда, лишь ограничившись перебором ног на месте. Скоро настало время заглянуть в пакет и ему.
– Что за хрень! Это не те ножки! – воскликнул он, уставясь на пляшущего танцора.
– Что?! Что значит не те ножки?! – спустился на землю, а потом и на лавочку потускневший детектив.
– Эти ножки тонкие, а драгоценные потолще и другого цвета – светло – коричневого. Я видел их, когда лазил на вторую полку в кладовке. Да и к тому же здесь восемь ножек, а должно быть двенадцать. Наверху было три сиденья и от них ножки. Три умножить на четыре будет равно двенадцать.
Детектив снова, но уже другим взглядом, поглядел на составные части табуреток.
– Вот гады! – возмутился он, – кинули как младенцев. Пахан, оказывается, не дурак. Предвидел такой ход событий и придумал отвлекающий манёвр… Молодец… Сволочь!
– И, скорее всего, пахан остался в квартире, а сбежал с пакетом шестёрка, чтобы мы за ним погнались.
– Да, блин, наверное, на кухне был… Мы ведь туда не заглядывали…
Иванов прочистил горло:
– Ну и что будем делать, сеньор Толя?
– Посидим, покумекаем, мон шер Коля. Возвращаться назад не имеет смысла. Там, скорее всего, никого нет… Щас товарищу позвоню, пусть по камерам пробьёт, куда почапал товарищ с золотыми ножками пока мы, как дураки, бегали по городу в такое пекло…

Ремарка

Парень в шортах искал не клад и не ключ от квартиры, где сейф с деньгами стоит...

Глава № 8

Ещё не вечер

– Ещё не вечер, Коля. Пора брать телёнка за рожки! Погнали! – призвал неунывающий детектив после звонка корефана, который сообщил, куда отправился коварный противник.
– Да, Толя, до вечера далеко! Покатили! – бодро отозвался Иванов.
И, действительно, был далеко не вечер. Всего-то около 16-ти часов. Желтотелый лилипут всё ещё продолжал немилосердно пороть людей своими лучами-розгами, как будто те провинились перед ним. К пахану с ценными ножками компаньоны решили ехать не на эл.самокате, а на автобусе. Там есть защита от разбушевавшегося солнышка - кондиционер. Сначала они зашли домой. Иванов занёс к себе ножки от табуреток, в надежде вернуть остальное, когда они освободятся от ратных дел. Детектив сказал, что захватит электрошокер на всякий случай. Дома Иванов снова думал о детективе: "Какой эмоциональный товарищ, однако… Настоящий артист, покрасоваться любит… Посмотрим как он будет вести себя дальше..."
Детектив уже ждал его на улице с двумя банками пива.
- Ну что, Коля - Николай, не пора ли нам взбодриться?- сказал он и протянул ему алкоголь.
- Я не пью, - вздохнул Иванов. Не думал он, что партнёр вздумает делать это в такое ответственное время и был разочарован.
- А что так?
- Аллергия на спиртное.
- Жаль. Немного не помешает, - сказал тот и сделал хороший глоток, почти опустошив банку.
Идти до остановки всего ничего-примерно пять минут. А ехать четыре остановки. Не очень - то и далеко.
– Вспомнил анекдот произнёс повеселевший и без того весёлый детектив когда они проходили мимо Магнита:
– Одна женщина приходит на работу с подбитым глазом. Ее спрашивают: «Кто это вас так?» — «Муж.» — «А мы думали, что он в командировке.» — «Я тоже так думала.»
Пришлось погрустневшему Иванову улыбаться и отвечать той же монетой:
– Приходит мужик к проктологу, говорит: «Доктор, что-то у меня в попе зудит». – «Снимайте брюки, посмотрим». Мужик снял брюки, нагнулся. Проктолог: «Так там же роза!» – «С днём рожденья, доктор!»...
Детектив искренне громко рассмеялся и похвалил анекдот...
– Хорошо, прохладно. Немного отдохнём от жары и беготни, – сказал он Иванову, сидя с ним на заднем сидении автобуса. Что будете делать с миллионами? С машины начнёте?
– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь. Когда будут деньги, тогда и буду думать.
– Вы пессимист, Коля. Надо мыслить позитивно, тогда и будет успех. Я всегда нацелен на победу.
– А вы с чего начнёте, Толя?
– Поеду на Бали. Покайфую на всю катушку.
Почти все пассажиры уткнулись в свои гаджеты. Вдруг послышался громкий голос. Мужчина лет 40 лет, глядя на пожилую женщину, с которой только что зашёл в автобус, не совсем в дружеском ключе высказывался в её адрес:
– Будь ты проклята, тварь! Чтоб ты подохла!
Женщина крестилась, приговаривая:
– Господи, спаси его душу грешную…
– Чтоб ты подохла!
– Господи, спаси его душу грешную…
Мужик уселся на переднее сиденье и затих.
На этом конфликт закончился. Оставалось только гадать из-за чего они поссорились. С этими пассажирами зашёл ещё и парень с недельной щетиной в синей футболке и такого же цвета бейсболке, одетой задом наперёд. За спиной у него в оранжевом ранце сидел мопс с высунутым языком. Передние лапки находились на спине хозяина. Выглядел этот лупоглазый малыш так мило, что развеселил искателей приключений. Детектив поднял руку и стал крутить кистью, чтобы привлечь внимание собачки. Мопс скосил лупоглазки в его сторону словно спрашивая: "Какого чёрта дурака валяешь?", чем ещё больше потешил компаньонов…
Они у огромного 14-ти этажного дома, куда прибыли золотоносные ножки. Вот только где они конкретно, неизвестно. Придётся выяснять у консьержки. Перед тем как зайти в подъезд детектив выпил вторую банку пива. "Вряд ли на такого здоровяка алкоголь подействует негативно", - подумал Иванов. Он уже не так сильно волновался, как раньше. Он видел как уверенно и смело ведёт себя детектив. С таким не пропадёшь.
– Добрый день, мадам, вам не жарко?– любезно поинтересовался детектив у дамы лет 70-ти, заглянув в открытое окошко.
– Здравствуйте, нормально. Вентилятор работает, – доброжелательно ответила светловолосая женщина с накрашенными губами и подведёнными бровями, улыбаясь. Конский хвост сзади и чёлка до самых бровей спереди делали её похожей на подростка. Она сидела в тесном помещении на стуле у стола. Была одета в синее платье с вырезом, обнажающем верх морщинистой тощей груди.
Детектив показал ей своё удостоверение и следом фото бандюгана на своём смартфоне, присланное ему знакомым полицейским.
– Вот этот гусь лапчатый – Герасим Чернила – зашёл в подъезд после трёх часов. Вы, случайно, не знаете к кому он пришёл?
Женщина внимательно посмотрела на фото. На неё пристально смотрел коротко стриженный седой мужчина лет пятидесяти с обычным незапоминающимся лицом.
– Знаю. Он вчера приходил вместе с Ольгой из 61-ой квартиры. И сегодня был недавно. А что он натворил?
– Пока это секрет, сеньорита. Спасибо большое.
Консьержка была очень любопытной. Она вышла из комнатушки.
– Он мне сразу не понравился. Взгляд какой-то холодный, жёсткий. А эта Олька ещё та штучка. Меняет кавалеров как перчатки. Оргии устраивает…
– Вы нас извините, пани, сейчас нам некогда. На обратном пути мы вам всё подробно расскажем – отшил детектив надоеду.
– Как мы будем выманивать этого нувориша?– обратился Иванов к напарнику, когда они подошли к лифту.
– Прикинусь соседом снизу, которого они затопили.
– С шестого этажа он вряд ли будет прыгать, – заметил Иванов.
– Надо приготовиться к потасовке. Паренёк довольно крепкий.
Иванов снова стал волноваться. Сердце учащённо заколотилось. Опять засомневался в верности избранного пути.
– Держите хвост пистолетом, сэр из СССР! Всё будет путём! – подбодрил поблекшего товарища рубаха-парень.
Добравшись на лифте до места, детектив позвонил в дверь. К их удивлению Ольга тут же открыла дверь, как будто ждала их.
– Мальчики, вам чего? Заходите, – ласково произнесла она.
Была она фигуристая, пышнотелая с крутыми бёдрами русоволосая девица под сорок и метр восемьдесят.
Они зашли с чувством какого-то подвоха. Ольга была спокойна, даже слишком. Ирония сквозила не только в её взгляде, но и в выдающемся бюсте.
– А где Герасим, мамзель? – спросил детектив.
– Да он туалете. Вы проходите, я вас чаем угощу или кофе. Кому что нравится.
Детектив открыл туалет, а там пусто. Затем, под ухмылку Ольги, он проверил комнаты. Никого…
Стали уходить, но упитанная барышня перегородила им дорогу. Её большое тело, казалось, заполнило не менее трёх четвертей коридора.
– Хотите я вам танец живота сбацаю?.. А ты – милый паренёк, – потрепала она по щёке детектива, – ребятки, куда же вы?..
– В следующий раз, сударыня. У нас много дел. Вечером позвоню. Руссо детективо облико морале. Адью.
Она схватила руку Иванова, касаясь коленом его междуножья:
– Может быть тебе сделать эротический массаж, дядечка?..
– Он выходил, мадам? – спросил детектив консьержку?
– Совсем недавно вышел с чёрной сумкой. Мужчинки, ну что он там натворил, скажите пожалуйста?! – взмолилась любопытная женщина, выскочив из комнатушки.
– Он преступил закон, фрау – статья 162 ук рф. Больше сказать не могу. Тайна следствия. Передайте от меня привет дяде Васе. Гуд бай. Ариведерчи.
– Какому ещё дяде Васи?..
– Камера домофона в Дом.ру сделала своё чёрное дело. Он по её смартфону увидел, как мы зашли в подъезд и пока поднимались на лифте, по лестнице спустился вниз и тю-тю, – сделал простой вывод детектив, когда они оказались на улице, – придётся снова звонить корешу…

Глава № 9

Ожидание

После звонка они пошли в сквер рядом с домом, нашли свободную скамейку в тени клёна с густой листвой.
– Подождём немного, отдохнём заодно. Бог знает сколько ещё придётся бегать, – сказал детектив.
Здесь было более или менее сносно. Дул средний ветер, взлохмачивая волосы Иванова, и он, злясь, причёсывался время от времени, стараясь повернуться к потоку воздуха лицом, чтобы ветер не портил причёску. Ходили немногочисленные прохожие. Все скамейки в тени были заняты. Выпитое пиво заметно не повлияло на детектива.
– Слушайте, Коля, а чем вы занимаетесь? – спросил он у Иванова.
– На пенсии кукую, Толя.
– Хватает на жизнь?
– Хватает в основном. Было совсем хорошо, если бы Газпром ещё и дивиденды выплачивал.
– Кем работали раньше?
– Инженером в газовой промышленности.
– Женаты?
– Нет. На сайте знакомств торчу. Иногда встречаюсь с женщинами.
– У меня тоже самое. Не скучно? Чем занимаешься в свободное время?
– Телевизор смотрю. Новости, спорт, криминал в основном. Больше всего по "Удару" мордобой смотрю. А вы что смотрите?
– Я тоже "Удар" предпочитаю. Детективы ещё…
– Я фильмы почти не смотрю. Ничего интересного нет. Актёры не те, фильмы не те… Зато с удовольствием смотрю комедии Гайдая, Данелии…
Вдруг у детектива раздался звонок.
– Слушаю.
– Это Анатолий Павлович.
– Да.
– Вам звонят из администрации города.
– Очень мило. Из администрации какого города? Почему номер телефона начинается с тройки? Откуда ты звонишь ублюдок бандеровский? Из Киева или Харькова?
Связь на этом закончилась.
Мне тоже эти твари почти каждый день звонят. То они с МТС. Якобы договор закончился и надо его немедленно перезаключить. То звонит участковый, то из банка…
– В этом году уже шесть миллиардов зелёных выманили у людей. Почему власти не защищают людей от мошенников? Просто удивительно.
– Надо наносить удары не только по оборонке, но и по этим колцентрам чёртовым… Скорей бы добили этих тупых западных шестёрок…
– Хоть бы их Бог наказал.
– Кстати о Боге. Недавно понял, кто по национальности Иисус Христос.
– Да неужели?!
– Раньше я думал, что Иисус еврей. И это меня коробило. Почему выбор Бога пал именно на евреев, а не на другую национальность? Например, итальянцев, англичан или нас в конце концов. Что-то тут не то, думал я. И вот недавно вдруг возникла такая мысль. Люди наивно не учитывают, что Бог всемогущ, что он обладает совершенно невероятными возможностями. Бог есть Бог. Он может всё. Я думаю, что он ввёл уже готовую, оплодотворённую яйцеклетку в матку Девы Марии и она родила не еврея, а настоящего Сына Божьего безо всяких там примесей. По-современному это называется экстракорпоральным оплодотворением или сокращённо ЭКО. Дева Мария является лишь суррогатной матерью. Правда, это никак не умаляет её заслуг. Она была хорошей матерью и заботилась о своём, как ей казалось, сыночке как любая  любящая мать. А разговоры про непорочное зачатие зачастую вызывают нехорошие ассоциации и наводят на мысль, что он согрешила. Безбожник Лев Толстой прямо заявлял, что она грешница, чем вызвал бурю негативных эмоций у церковных служителей и был отлучён от Церкви. Никакая она не грешница, а добропорядочная суррогатная мать, выбранная Господом по только известным ему причинам. Ну что, разве я не прав?..
– Гладко получилось. Вполне возможно, что так и было, если принять во внимание, что Бог существует и вся эта история не является веками отредактированной богословами легендой.
– С Богом, конечно, много интересного. Кто природу создал и нас людей? Он или жизнь возникла случайно, а может быть по каким-то неизвестным ещё нам законам? А кто Бога создал? Как он выглядит? В моём представлении Бог это бесконечная вселенная с её законами развития. Правда, законы эти ещё тёмный лес.
– Да, сложный вопрос. Чёрт ногу сломит. Лучше анекдот расскажу:
- Заходит баба к врачу. Он ей: "Что-то вы мне не нравитесь" Она: " Вы тоже не красавец"
Иванов не полез за словом в карман, сдержанно похихикав для приличия:
- Собирается девка на дискотеку. Нагнулась, чтобы туфли надеть. Мать заметила, что та без трусов. Говорит ей: "Ты что, шизанулась? Трусы надень!" – "Сама ты шизанулась! Когда на свою долбанную оперу идёшь, уши ватой затыкаешь?"
В отличие от Иванова детектив громко залился смехом, вынудив прохожих обратить внимание на себя...
Прошла мимо них девочка с большой собакой на поводке без намордника.
Иванов прокомментировал:
– Что если этому псу взбредёт в голову напасть на человека? Ведь девочка не удержит его. Намордник надо обязательно надевать на такого мощного зверя.
– Боитесь собак?
– Боюсь. Два раза отбиваться пришлось. Один раз шёл через пустырь, а одна сволочь прогуливала огромного дога без поводка и намордника. Этот монстр напал на меня. Пришлось отбиваться зонтом от него. Второй раз свора бездомных собак чуть не загрызла. Камни пришлось пулять в них. А один раз такса укусила за ногу в магазине. Чем-то не понравился ей.
Пронеслись два подростка на электросамокате и, не снижая скорости, пересекли автодорогу.
– А если бы там машина ехала?! – воскликнул Иванов.
– Вот так и живём.
По дорожке прошёл мужик в белой футболке. Спереди было написано: "Наше дело правое! С нами Бог", а сзади: "Победа будет за нами!"

Глава № 10

На развалинах заброшки

Звонок от помощника детектива. Адрес, куда скрылся пахан с сокровищами стал известен. Это одно из заброшенных предприятий города.
– Ну что, Коля, погнали на объект?
– Погнали, Толя!
– Придётся на метро ехать. Заброшка в четырёх остановках отсюда.
И вот они у когда-то востребованного предприятия. Красные кирпичные многоэтажные здания с разбитыми стёклами, обшарпанными фасадами, кругом строительный мусор, осколки стёкол…
Они вошли во двор. Вдоль стен зданий растут буйным цветом разнообразные растения. Выделялись могучие лопухи с листьями размером с хорошую сковороду. Тянутся вверх небольшие деревца из щелей в стенах зданий и крышах пристроек.
– Камер здесь нет, поэтому будем искать свидетелей. Они наверняка здесь есть. Без них помощи найти уркагана невозможно. Развалины привлекают много народа, особенно подростков, – заключил детектив, пнув ногой стаканчик из под йогурта.
Скоро вышли из здания две девочки и пацанёнок. Девочка постарше была на белых роликах. Ей лет 13-ть, одета в жёлтую футболку и светло-синие джинсы. Другой, в светлом юбке и чёрной футболке – лет 10-ть. Она держала старшую за руку. Мальчику в джинсах было столько же лет что и младшей.
– Молодые люди, можно вас спросить?– подчёркнуто вежливо обратился ним детектив.
Те остановились.
– Вы, случайно, не видели седого дядю с чёрной сумкой?
– Видели, – ответила старшая девочка, он сюда зашёл и указала рукой на проём в здании с выбитыми по краям кирпичами.
Они вошли туда. Запах сырости, плесени, аммиака устроил их носам хорошую взбучку. Кругом страшный хаос: на полу горы разнообразного мусора, обгоревшие головешки у стены рядом с лестницей, толстые бухгалтерские книги, табели с фамилиями и пожелтевшими от времени листами… Со сморщенными носами и перекошенными физиономиями остановились, прислушались. Показалось, что справа сверху какой-то подозрительный шорох. Детектив приложил палец к губам и кивнул в сторону звуков, мол, пошли. Осторожно прошли по повреждённой лестнице без перил на второй этаж. Снова замерли в ожидании каких-то звуков. В одной из комнат слабое шуршание. Пошли по коридору, в конце которого был свет от окна. Нашли откуда исходит звук. Заглянули. Полумрак. Сидит мужик на корточках и роется в куче мусора. Подкрались сзади, детектив ткнул в его спину пальцем и тихо скомандовал:
– Руки за голову, сэр. Малейшее движение, получите пулю в затылок.
Испуганный мужик поднял руки согнутые в локтях:
– Вы чё, что я такого сделал?!
– А что ищете, милорд, клад?
– Ага, сокровище Агры.
– Седого мужика с чёрной сумкой видели?
– Нее, не видел.
– Ну давайте ищите, ара, но помните – употребление белых продуктов вредит вашему здоровью.
Не тот мужичок оказался. Возможно, портмоне случайно обронил. Пошли дальше на свет. Вроде кто-то есть. Приблизились, а это подростки шашни разводят у окна.
– Им не до чего нет дела. Так мы ничего не добьёмся. Территория очень большая. Неделю надо ходить, чтобы всё разведать, – сказал детектив, – давайте наудачу поднимемся ещё выше.
Поднялись по лестнице, дышащей на ладан, на третий этаж. И там разруха не менее страшная чем внизу: зияющие технические проёмы, шаткие перегородки, завалы из кирпичей, штукатурки, железяк… Вдруг из дыры в потолке на них падает бетонный ошмёток. Еле увернулись. Побежали по шаткой лестнице наверх. Увидели Герасима, рвущего когти с увесистой сумкой.
– Отдайте, уважаемый, ножки и мы отстанем от вас! – потребовал детектив.
– Ты в тюрягу загремишь, если не отдашь! – вторил Иванов.
– Кожуру вам, паразиты, от банана, а не ножки! – сулил кровососам дырку от бублика Герасим.
– Вам не снится по ночам Муму, сударь?– стыдил его детектив на ходу.
– Мне люля – кебаб с собачатиной снится по ночам, – кощунствовал Герасим, улепётывая.
Время от времени он хватал с пола всё что попадалось под руки и бросал в преследователей, сопровождая метание мусора нецензурными словами и предложениями с запятыми и без. Те уворачивались и платили той же монетой в словесном и вещественном эквиваленте. Герасим с вывалившимся языком тяжело добежал до лестницы и стал спускаться вниз. Преследователи не отставали. Как только они покинули её, та со страшным грохотом обрушилась вниз. Чуть было не снесла их всех к чёртям собачьим. Клубы пыли заволокли всё видимое пространство. В этом едком тумане, почти на ощупь, спотыкаясь о хлам под ногами, охотники за сокровищами стали догонять отягощённого грузом Герасима. Тот добежал до молодой парочки, схватил сзади девушку и, приставив к её горлу нож, закричал:
– Только подойдите, падлы легавые, прирежу девку!
Ухажёр опасливо отошёл в сторону, с ужасом наблюдая за происходящим. Догоняльщики остановились в 5-ти метрах от них.
– Пацаны, кто вы такие и что вам надо? – спросил Герасим.
– Я частный детектив, а он хозяин табуреток. Отдайте украденные табуретки, сударь, вернее ножки от табуреток и вы свободны.
– Зачем вам ножки?
– Какие же табуретки без ножек, сэр? Одни сиденья нам не нужны.
– Я вам возмещу ущерб в полном объёме за утраченные табуретки и сверху ещё за моральный ущерб накину столько же.
– Не пойдёт, сеньор, эти табуретки дороги хозяину как память о любимой бабушки недавно ушедшей в мир иной.
Парень и девушка были не только сильно напуганы, но и, вероятно, удивлены таким странным диалогом-торгом.
– Я дам вам пятьсот тысяч. И на свечку бабушке ещё сотенку добавлю от моего щедрого сердца.
– Мало, эфенди. Тридцать лямов и по рукам.
– А не слишком ли жирно, маркиз де Сад? Я добыл, рисковал, а вы на всём готовеньком.
– Такова селяви, друг мой ситцевый. Надо было раньше о своих табуретках позаботится.
– Много, дружок мой. Тут и десяти лимонов не будет.
– Будет, генацвали. Мы знакомы с материалами одного интересного дела.
– Без ножа режете, пацаны. Давай так: всем по четыре ножки и расходимся. Годиться?
– Это игра вслепую, сэр. Не пойдёт. Неизвестно сколько чего в каждой ножке находится. Отпустите девушку и спокойно поговорим по этому делу.
Урка убрал нож и они пошли вглубь помещения. Перепуганные девушка и парень быстренько куда-то испарились. Стали торговаться.
– Давайте, уважаемый, выясним, что находится в ножках, оценим и всё честно поделим на троих, – предложил детектив.
– А не слишком ли жирно? Мне ещё с корешами делиться надо, – возразил Герасим.
– У вас, дружище, нет другого выхода. Или делим по-честному или мы сдаём вас полиции. Сами понимаете, вам светит много лет за решёткой. И вещественных доказательств более чем достаточно.
Герасим немного призадумался. Затем его лицо просветлело, появилась хитрая улыбка:
– Ладно, пацаны. Пошли.
Они решили найти в здании стол или нечто на возвышении с ровной поверхностью, где можно было разложить украшения. Было душно. Сумку с ценностями несли двое: уголовник и детектив, каждый за свою ручку. После недолгих поисков они нашли тесное захламлённое помещение с облупленными стенами, у окна которого валялся на боку ржавый металлический шкаф с открытой нижней створкой. На нём валялись запылённые какие-то бланки с фамилиями работников. У небольшого окна с целыми окнами был довольно большой подоконник, но на нём было столько пыли и хлама, что решили делить сокровища на шкафу. Они перенесли ненужную бумагу на подоконник, кое-как очистили от пыли участок, на котором можно была разместить предметы роскоши. Герасим выложил из сумки ножки на шкаф, расстелил сумку на свободном месте и стал вытаскивать винты из них. Потом вытряхнул ювелирку из ножек на сумку. Напарники, как заворожённые, не могли оторвать взгляд от большущей кучи драгоценностей, которая вызывающе сверкала даже в тусклом свете окна.
– Давайте начнём с цепочек, – предложил детектив и взял дело в свои руки.
Он, на глаз, выбирал цепочки примерно одинаковые по весу и раскладывал их по трём кучкам. Потом пошли кулоны, серьги, клипсы, кольца без драгоценных камней… Когда было закончено с бескаменным золотом, стали оценивать изделия с драгоценными камнями, чтобы цена была примерно одинаковая у всех троих. Были споры с Герасимом, которому всё время казалось, что его хотят обделить. На что детектив под конец строго отчитал его:
– Не судите по себе, сеньор-помидор! Здесь всё по-честному, не то что в вашем фауническом мирке. ( так и сказал презрительно буква в букву) Иванов всё время молчал. Наверное, мечтал о новом телевизоре без заскоков… Наконец, делёжка была завершена. Три объёмистые поблёскивающие в мерклом свете жёлтые кучки красовались на чёрном материале сумки, ожидая отправки в карманы недобросовестных приобретателей, которые в полном молчании никак не могли налюбоваться своим добром. Каркнула за окном ворона, как бы подав сигнал к их дальнейшим действиям. Очнувшись от сладкого оцепенения, детектив и Иванов сложили своих жёлтых дьяволят в пакеты, которые у них были. Герасим для складирования своего драгимущества использовал чёрную сумку. Кстати, он первым заграбастал свою часть ювелирки. Рванул к кучке, как голодный к столу. Она показалось ему наиболее дорогой. Двенадцать выпотрошенных ножек остались невостребованными и остались пылиться в этом мрачном месте на много – много лет.

Глава № 11

Семь табуреток снова на своих местах.

С драгоценностями, спрятанных в карманах брюк, не святая троица направились к метро. Было начало седьмого вечера, если можно было так выразится, потому, что всё ещё вовсю трудился наш родной желтокоподобный лилипут, не желая отправляться за горизонт для отдыха, вынуждая людей всё ещё обливаться потом в каменных кушерях. Уголовник вовсе не выглядел несчастным несмотря на потерю трети богатств, а новоявленные нувориши с оттопыренными карманами буквально светились от счастья.
– Не переживайте, эсквайр, вся жизнь у вас впереди, ещё богачества добудете себе немерено, – успокаивал неудачника детектив.
– А я и не переживаю. Что случилось, то и случилось. Назад уже не вернёшь, – отвечал нарочито весело и доброжелательно ещё недавно готовый их убить Герасим.
– А ловко вы, сир, придумали ход с ножками-обманками, – похвалил его детектив.
– Контора веников не вяжет. А вы ребята тоже не промах. Своего не упустите, – в ответ отдифирамбил Герасим.
– А что, представился случай - грех не воспользоваться, месье.
– Я бы с удовольствие взял вас в свою команду.
– Нет уж, спасибо, сэр. А вот связь держать можно. Мало ли чего. Вдруг ещё пригодимся друг другу.
– Согласен. Останемся друзьями.
– Не будем держать зла друг на друга, сударь.
– Да будет так!
Они пожали руки друг другу на ходу.
По дороге они вспоминали, как преследовали бандюгана, который бегал от них с не теми ножками. Весело смеялся вместе с ними и Герасим, который оказался тем ещё рубахой-парнем с неплохим чувством юмором.
– Вот же балбес, – ругал он Лёху за то, что переоделся в рабочую робу на стройке. – Мог бы что-нибудь получше придумать.
– В спешке человек плохо соображает, – заметил молчун Иванов.
На мгновенье в его голове промелькнула мысль о неискренности Герасима, но тут же бесследно исчезла.
Приехав в родные края, зашли домой к бандюгану. Иванов забрал назад все украденные табуретки. Расстались с Герасимом как лучшие друзья. Он даже приобнял их на прощание, как им показалось, совершенно искренне. На приглашение выпить, они отказались.
– Пацаны, никогда больше я не причиню вам зла! Можете спать спокойно. Даже можете держать двери открытыми круглые сутки. Гарантирую вам, что ни одна сволочь не залезет в ваши квартиры! Клянусь мамой! Век воли не видать, пацаны! – сказал вслед своим новым друзьям, как им снова показалось, от чистого сердца растроганный Герасим.
Иванов тащил две свои табуретки с несменяемыми ножками, а детектив, как более молодой и выносливый, нёс в сумке остальные пять в разобранном виде. По дороге детектив сказал, что дома позвонит знакомому южанину, который поможет в одной из стран ближнего зарубежья реализовать товар. Настала пора прощаться и компаньонам. В подъезде на площадке пятого этажа у квартиры Иванова они крепко пожали друг другу руки и уставшие разошлись по домам. У себя дома Иванов прежде всего открыл окна в комнатах и искупался под душем, напевая: "Учкудук – три колодца… " После водных процедур стало немного полегче. В квартире 30-ть. Полдня беготни со стрессом далась пенсионеру нелегко. Болели ноги и ныла спина. Он включил вентилятор, стоящий на столе-книжке в зале, вывалил ювелирку на журнальный столик, поставил перед диваном табуретку, положил на неё маленькую подушку, сел, закинул ноги на импровизированный пуфик, скосил глаза на золотишко, чтобы полюбоваться, но так сильно устал, что прикрыл глаза и расслабился. Ветерок от вентилятора приятно ласкал измученное тело любителя лёгкой наживы. Более получаса сидел неподвижно. Перед глазами мелькали картинки из сегодняшнего суматошного дня. То он видел, как на яву, ослепившую его необъятную персикообразную часть тела красноволосой женщины в белой сорочке, то развивающиеся по ветру цветастые трусы обильно татуированного Лёхи со Сталиным на груди, удирающего от них, то Герасима с высунувшимся изо рта языком, бросающего в них кирпичи на развалинах заброшенного предприятия… После отдыха занялся табуретками. Привёл их всех в божеский вид и расставил в местах, где они стояли до апокалипсиса местного значения. В 19-30 поужинал. Наконец пришла очередь обратить внимание на драгоценности. Иванов брал в руки то кольца с бриллиантом, то серьги с изумрудами... и внимательно рассматривал, любуясь ими. Затем он решил посмотреть на себя со стороны с этим чудесным произведением искусства. Иванов надевал кольцо на палец с бриллиантом, на шею цепочку и стал крутился перед трюмо в спальне. В 20-30 позвонил сестре по ватсапу. В это время они обменивались новостями уже многие годы. Около девяти вечера звякнул детектив и сказал, что завтра утром поедет на встречу со знакомым, чтобы решить вопрос о сбыте ювелирки. "Хоть бы Талян не запил и довёл дело до конца. Может быть его выперли за пьянки на рабочем месте?", - думал Иванов. Было ещё светло как днём. Температура в квартире снизилась до 28-ми. Включил телевизор и стал смотреть бои без правил по "Удару." В 22-45 лёг спать. В 2-35 просыпался – сводило судорогой левую ногу из-за дневной беготни.

Глава № 12

Картина Репина "Приплыли" № 3

Суббота. С утра настроение у Иванова приподнятое. Не далёк тот день, когда он, с большой долей вероятности, получит кучу денег за украшения. Детектив встречается сегодня со знакомым дельцом. А может быть сегодня удастся дельце завершить? То и дело он обозревал своё богачество. Невольно думал о детективе. Удивлялся его лёгкому, открытому характеру, замечательному юмору, решительности, находчивости. Вспоминал, как комично выглядели его высокопарные обращения к людям. Иногда проскальзывало: "Интересно за что такого отличного парня выперли из полиции? Может быть за пьянки? А может быть сам ушёл?" Было и опасение, что детектив не выдержит давление бесов и присвоит себе деньги, а ему сочинит историю какую-нибудь об утрате ювелирки. Например, что его кинули дельцы или Герасим по дороге ограбил… Иванов испытывал к нему симпатию, но в силу своего характера не торопился слишком приближать к своему сердцу. Решил сходить ненадолго в хозтовары и купить надёжный замок на железную дверь, чтобы никто больше не смог попасть в квартиру. Он надел лёгкие брюки горчичного цвета и вчерашнюю очень тонкую зелёную со светло-зелёными квадратиками тенниску. Когда обувался возникла мысль: "Микола, может взять ювелирку с собой? Мало ли чего" Но тут же вспомнил, с какой сердечностью прощался с ними Герасим, его клятву и оставил эту идею без ответа. Тем более он отлучится всего на минут пятнадцать. Бросив нежный взгляд на драгоценности, лежащие на журнальном столике, вышел из дома. Было 11-30 и 28-мь по цельсию. Хозтовары находились через дорогу в 3-х минутах ходьбы. Вместо "Учкудука – три колодца" в ушах зазвучала уже другая песенка – про ночное рандеву на бульваре роз. Иванов подошёл к магазину, который находился на 1-ом этаже одиннадцатиэтажки. На площадке перед входом, облокотившись на перила, курил татушный лысый мужик лет 50-ти уголовного типа. Иванов поднялся по лестнице наверх. Внутри тесного помещения была черноволосая худенькая продавщица лет 60-ти в сиреневом платье с короткими рукавами и посетитель – мужик с пивным животом. Справа у двери в большом пластмассовом ведре стояло несколько щёток с длинными ручками щётками вверх, на стене висели смесители, гибкие шланги для подводки воды в металлической оплётке… Слева был прилавок, под стёклами которого размещались разнообразные хозяйственные товары: мыло, средства от тараканов, шайбы, гайки, болты, замки и множество других предметов. На стене на полках стояли банки с краской, растворители… И на потолке весело много всякой всячины: удлинители, малярные кисти, занавески для душа… Иванов нашёл отсек на витрине, где лежали замки и стал рассматривать, определяя какой из них самый надёжный. Цены его совершенно не волновали – ведь он без пяти минут миллионер. Подошла продавец и поинтересовалась, не нужна ли ему помощь. Иванов отказался, так как был уверен, что женщины плохо разбираются в технических вопросах. Зашёл второй продавец, воняющий табаком. Иванов не любил его за его угрюмость и злой взгляд. Посмотрев на этого злюку, решил завтра съездить в крупный магазин с гораздо большим ассортиментом замков. По пути домой посмотрел на цены в частном ларьке с брюнетистыми торговцами. Черешня – 800-1000 рублей и всё остальное в том же духе. Как обычно сновал разнообразный двухколёсный транспорт по тротуару, маневрируя среди изнывающих от жары пешеходов.
Сворачивая во двор, увидел, как старушка поливала из литровой кружки свои цветы с балкона четвёртого этажа. Вода по пути к земле распадалась на крупные капли похожие на дождевые. "Учкудук – три колодца…" запела Ялла ни с того ни с сего. Открыл дверь в подъезд и мимо него, как ошпаренный, пробежал мужик в бейсболке надвинутой на самые глаза. Сердце ёкнуло. "Куда это он так торопиться, Микола? Неужели?.." Иванов зашёл домой с тревогой в душе и сразу же взглянул на журнальный столик, где лежало золотишко с камушками. Как вкопанный с расширенными от ужаса с примесью удивления глазами он застыл на месте. Драгоценности бесследно исчезли. "Опять залезли! Мистика какая- то! Неужели мужик-торопыга свистнул…Герасим, тварь..", – забегали мыслишки по извилинам его обоих полушарий, путая нейронные связи и нарушая душевный покой.
"Микола, может быть я где-то в другом месте положил" Со слабой надеждой обшарил всю квартиру. Даже бачок от унитаза снимал. Пусто. "Проклятый ублюдок! Какими же надо быть дебилами, чтобы поверить уголовнику! Вот же идиоты!" – ругал Иванов себя и детектива. Позвонил своему подельнику. Скоро тот приехал и… его тоже обокрали. Всего за пятнадцать минут обоих обчистили! А ведь он уже договорился о встрече с дельцом на воскресенье. По телефону обсудили, что делать дальше. Детектив решил не отменять встречу в надежде вернуть украденное сегодня. Иванов пал духом, а напарник был полон оптимизма как всегда.

Глава № 13

Поездка за город

Снова пришлось детективу просить знакомого, чтобы тот попытался отследить по камерам коварную редиску. Пока ждали звонка, пообедали каждый у себя. Выяснилось, что подлый вероломный вор поехал в деревню Р недалеко от города. Видимо, там у него жили родственники или знакомые. И вот они едут на электричке в деревню. Жарища неимоверная. Замелькали за окнами столбы, поплыли городские многоэтажки вперемежку с деревьями, полосатые трубы котельных, похожие на жезл регулировщика… Зависли в небе ватоподобные облака. Они почти в конце вагона. Воздух из открытых окон обдувает людей, принося им долгожданное облегчение. Пассажиры сразу же уткнулись в свои гаджеты, не обращая внимание на замечательные природные пейзажи. Зашёл в вагон лохматый белобрысый скрипач в очках лет 17-ти и без предисловий стал остервенело водить смычком по струнам, издавая ужасающие стонущие звуки, от которых хотелось бежать куда-нибудь без оглядки или закрыть уши и залезть под сиденья. После циничных издевательств над пассажирами юнец прошёлся по вагону с протянутой рукой. Никто не подал. Как только предприниматель ушёл, пожилая тётка-шатенка в очках, сидящая напротив искателей приключений, запрокинула голову и стала мерно посапывать с открытым огромным ртом на пол лица, являя всему честному народу длинный малиновый язык, повёрнутый на правый бок, и мелкие, сточенные до дёсен, жёлтые щучьи зубки. Рядом с ней сидел полный седой старик с такого же цвета недельной щетиной с пузом, чуть ли не отрывающим пуговицы на белой рубашке, пристально с прищуром смотрящий в окно. В вагоне едут в основном пёстро одетые женщины молодые и в летах. Мужички тоже встречаются. Как же без них. Детектив как всегда весел и оптимистичен. Иванову показалось, что тот слегка навеселе. Он время от времени толкал в бок и обращал внимание на людей, которые выглядели комично с его точки зрения. Вот сидит мужичок с утиным носом в чёрной футболке и камуфляжной панамке с застывшей на широком смуглом лице улыбкой. Рот полумесяцем рогами вверх. И на щёчных складках – вогнутые полумесяцы теперь уже рогами внутрь. Глазки добрые-предобрые. Прямо какой-то ангелок в летах.
– Какой улыбчивый парнишка! Вылитый Карлсон, который живёт на крыше, – шепчет детектив, сотрясаясь от беззвучного смеха, поглядывая на это чудо природы.
Иванов заулыбался для приличия.
Через некоторое время детектив снова толкает в бок товарища. Коротко стриженный пухлощёкий мужик с круглыми навыкате маленькими глазками направленными в никуда лет сорока ест пирожки и запивает апельсиновой газировкой. Шкодно жуёт, как будто корова пережёвывающая траву, двигая челюстями в различных плоскостях.
– А этот бутуз объелся груш.
Детективу так смешно, что аж покраснел от напряжения, едва сдерживая хохот. Иванов тоже за компанию похихикал. Пришла его очередь смешить. Он толкнул детектива в бок и обратил его внимание на полную женщину без шеи с широченными плечами с суровым лицом грушевидной формы росший прямо из плеч. На голове копна коричневых волос чуть не ли до самого потолка. Мощный нос-аэродром навис над ртом с плотно сжатыми губами в форме полумесяца рогами вниз. Её вид буквально кричал людям "Только попробуй!.."
– Тётя с причесоном "Я у мамы дурочка,"– шепнул детектив и затрясся в припадке веселья.
За подобными развлечениями не заметили, как прибыли к месту назначения. Поезд стал притормаживать. Пейзажи за окном приобрели более ясные очертания. Коровы дружелюбно махали хвостами, поглядывая на туктукающего красномордного многоколёсного монстра. Проглядывались неказистые домики среди деревьев. Проехала будка стрелочника цвета морской волны с печной трубой. Показался вокзал – небольшое здание больше похожее на сельский универсам сплошь белого цвета включая черепицу и четырьмя огромными полукруглыми зарешётчатыми сверху окнами. Позади него дома, деревья и асфальтированная дорога, делающая крутой поворот налево недалеко от своего начала. Они сошли на недавно отремонтированную платформу. Детектив не унывает, весел несмотря ни на что. Иванов страдает. Он выбит из привычной спокойной, размеренной жизни. Время 15 часов с хвостиком. На платформе сидят женщины, торгуют кто чем: семечками, фруктами, овощами… Они спросили их про человека в чёрной футболке и серых брюках с синей сумкой. "Нет, не видели" – говорят. Пошли дальше.
Недалеко от вокзала на дороге увидели мальчишек, катающихся на скейтбордах. У них решили узнать. Нулевой результат. Пошли по пустынной дороге в надежде увидеть какую нибудь живую душу. Заметили 2-х старушек в белых платках и цветастых платьях, сидящих на лавочке у дома-хибары дореволюционной постройки. Спросили их. Бабуля, что была справа, прошамкала беззубым ртом, что это Герасим, двоюродный брат Люськи Сидоровой. Назвала адрес. Подельники пошли туда. Это был частный деревянный тёмно-зелёный дом, огороженный глухим деревянным забором такого же цвета, вдоль которого вольно росла высокая трава вперемешку с подорожником и одуванчиками. Детектив нажал на кнопку звонка на калитке. Залаял лениво пёс, гремя цепью. По глухому басу было понятно, что это крупный экземпляр. Выглянула взбудораженная русоволосая женщина за 40-к с мешками под глазами, конским хвостом на затылке и бегающими гляделками:
– Какого чёрта? – грубо спросила она, проигнорировав "Здрасте, мадам." детектива, – выставив в дверную щель голову с курносым носом и огромную висящую до самого пупка правую грудь.
– Герасима надо, сеньора.
– Он ушёл куда-то с Му-му.
– Очень, очень мило, мадмуазель. А куда пошёл? Не топить ли собачку?
– Не знаю, не сказал, – отрубила она и стала закрывать калитку.
– А мы знаем, – вставил в щель ногу детектив, – он пошёл прятать золото, которое своровал. Мы из полиции. Герасим наверняка будет вам звонить перед возвращением. Не вздумайте предупреждать его, что мы здесь. Не то сядете в тюрьму на пять лет за соучастие в преступлении. Даю стопроцентную гарантию. Всё ли вы поняли?
– Да. А что он сделал? – потускнела двоюродная сестрёнка.
– Ограбил ювелирный магазин.
– Боже правый!
– В какую сторону он пошёл?
– В лесок наш с лопатой.
– А когда?
– Час назад.
– Хорошо. Значит он скоро придёт. Будем здесь ждать, – обратился детектив к Иванову. – А вы помните о том, что скажите ему, что всё нормально, когда он позвонит и потом придёт сюда. Смотрите, не шутите с законом! Не то тюрьма…
Они зашли во двор, встали у калитки и стали ждать. Люська пошла в дом, виляя мощными подрагивающими при каждом шаге мясистыми шарами и одёргивая прилипшее к телу ситцевое платье с мелкими цветочками.
– Шпокен зе блюмен?– спросил детектив Иванова, провожая взглядом шутницу до двери.
– Блюмен, блюмен.
Огромный пёс, кажется алабай, с жёлтой короткой шерстью улёгся у будки и стал наблюдать за незнакомцами. По двору чинно ходили куры под присмотром бравого петуха. Через минут пятнадцать послышались шаги, потом звонок. Люська вышла из дома и открыла калитку. Только Герасим сделал шаг вперёд детектив схватил его за левую руку и заломил её, как это делают полицейские при задержании преступников. Иванов для подстраховки крепко сжал его правую руку. Собака вскочила и стала истово брехать и кидаться на людей. Люська цыкнула на кобеля и он замолчал. Герасим в полусогнутом положении захрипел, задёргался, но захват был железным. Надели на него наручники.
– Ну что, кацо, теперь пойдёмте в лес по дрова, – скомандовал детектив.
И пошли. По дороге провели с ним воспитательную беседу про совесть, честь, гражданскую позицию порядочного человека. Друг навек извинялся, клялся, что никогда больше не подведёт своих корешей. Небеса засвидетельствовали примерно такой диалог в сокращённом варианте:
– Ля буду, больше буду, пацаны, бес попутал, – канючил он.
– Что ж вы не сопротивлялись парнокопытному искусителю, месье?– совестил его детектив.
– Проявил минутную слабость и он овладел мой, – оправдывался слабак.
– Надеюсь, не в прямом смысле.
– Что?
– Что, что! Хорошая погода.
– Пацаны, простите мою душу грешную! Я руки на себя наложу!
– Нет вам больше веры, редиска вы немытая.
– Чёрт бы тебя побрал вместе с твоим бесом искусителем. Аминь!" – подытожил Иванов и на этом нравоучительная беседа с ним закончилась.
Дальше детектив подробно и ясно буквально на трёх пальцах объяснил уркагану, что в случае отказа они всё равно без его помощи найдут сокровище или с помощью металлоискателя или служебной собаки, а ему впаяют внушительный срок. А если он отдаст ворованное, то его отпустят с миром на все четыре стороны. Детектив предложил ещё отобрать и долю Герасима, которую он хранил у себя дома, но тот молил своих благодетелей не отбирать у его добро потом заработанное, истово клянясь мамой, бабушкой и своими детьми, заверяя, что искупит свою вину перед ними любой ценой, что больше никогда не предаст их ни в жизнь несмотря на давление бесов и другой нечести. Те нехотя согласились, сказав соответственно: "Чёрт с вами, сеньор!" и "Хрен с тобой!"
Герасим вздохнул облегчённо, пряча кривую улыбку в рукав, сузив свои бесчестные плутовские глазки.
За разговорами дошли до места, где Герасим зарыл золотишко. Это были такие дебри, что не дай тебе Господи. Настоящий бурелом. Даже птиц не было слышно. В тени елей, дубов, клёнов и других местных деревянных жителей леса под кучей из сухих веток и прошлогодних листьев глубоко под землёй лежала злосчастная вожделенная ювелирка. Пришлось Герасиму немало потрудиться, чтобы достать пакет. Расставаясь у Люськиного дома интеллигентный детектив едва удержался, чтобы не отвесить ему щелбаны по ушам со словами "На тебе, аспид, на тебе!" за змеиную подлость и коварство. Но ограничился лишь свойственной ему фразой: " Надеюсь, милорд, вы больше не будете совершать глупости." Иванову тоже очень хотелось намылить шею подлой змеюке, но в силу своей сдержанности ограничился лишь безобидной фразой: "Мы с вами никогда больше не будем иметь никаких дел"
– Мы больше никогда не будем хранить дома ценности, эфенди, учтите это и запомните! – крикнул вдогонку детектив неисправимому мерзопакостному мерзавцу, когда тот скрылся за калиткой.
– А я завтра поставлю квартиру на сигнализацию. Только попробуйте залезть ещё, отберём вашу долю! – поставил окончательную точку Иванов.
Герасим молча, хитро улыбаясь, шёл к дому Люськи.
У себя в подъезде перед тем как расстаться детектив сказал Иванову, что, так как драгметалл перемешан в одну кучу, то для удобства он возьмёт его с собой, а завтра утром отвезёт знакомому и обменяет на дензнаки. Иванов согласился. Он почти доверял детективу. А если быть точнее, у него не было другого выбора. Оба очень устали. Особенно Иванов. Срочно нужен был отдых. На том и расстались. Было 18-30 и по-прежнему жарко. Дома Иванов принял душ с чуть тёплой водой и на диван. Закинув ноги на табуретку с подушкой, отключился на часик. Шумел вентилятор на столе-книжке, обдувая его измученное тело. Придя немного в себя, Иванов поужинал и снова на диван. Невольно вспоминались события непростого дня. Не закрывая глаз видел то огромную гавкающую басом псину на цепи, то Люську, одёргивающую платье, то Герасима, выкапывающего золото в дремучем лесу. Вдруг возникла мысль: "А что если Талян напьётся и не выдержит напора змея искусителя?!" Пришлось срочно трижды стучать костяшкой среднего пальца правой руки по деревянному подлокотнику дивана и столько же раз плевать через левое плечо, чтобы не сглазить.

Глава № 14

Картина Репина "Приплыли" № 4

Воскресенье. После завтрака Иванов полил гортензию, герань и звездчатку, которые росли в одном горшке и трилистник в зале, а на кухне – трилистник и траву. С утра снова возникла мысль о том, а не кинет ли его детектив на деньги? Может быть он умело скрывает свою истинную сущность?.. Прикидывается парнем хоть куда. А ведь он непростой человек. Как никак с криминалом связан… А вдруг напьётся и сделка сорвётся? Но он отгонял эти мысли. Думал, что это маловероятно исходя из поведения детектива. Не очень-то верилось ему в такой вариант развития событий, но он всё же допускал, что это возможно. В 10-30 Иванов поехал в большой строительный магазин возле рынка. Погода всё та же. Не даёт людям расслабиться и всё тут. Всплыла после автобуса нехорошая мысль, что пока они в разъезде в их квартиры снова залезли, но тут же отмахнулся от её. Не может этого быть. Иванов вспомнил, как общались с Герасимом при расставании, как говорили ему, что не будут больше хранить ценности дома, как предупреждали его, что отберут у него драгоценности, если он снова залезет к ним. Надо быть совсем идиотами, чтобы после всех пакостей Герасима оставлять ценности дома. Он ведь тоже это должен понимать. Иванов немного успокоился.
"Может быть действительно поставить квартиру на сигнализацию? – думал он, рассматривая замки на витрине. Подошёл продавец – парень лет 30-ти в серых брюках и белой рубашке – предложил помощь. Иванов сказал, что ищет замок, который невозможно взломать, открыть отмычкой. Продавец начал рассказывать, перечисляя достоинства и недостатки замков. Оказалось, подходит относительно недорогой замок Барьер-Премьер за 10 тыс. Продавец хвалил его. Были ещё электронные замки от 15 до 60 тыс. Дорогие замочки. Иванов сказал, что подумает и стал бродить по магазину, размышляя какой замок купить. Вдруг в мозгу щёлкнуло, как обухом по голове: "Ёлки-палки, надо было снять размеры старого замка! А ещё лучше надо было взять замок с собой, чтобы купить такой же по размерам. Вот же балбес! Почему я не подумал об этом?!" Пришлось ехать назад. Мысли в автобусе: как там дела у детектива с обменом? Договорился или нет? Не залезли ли в квартиру? Когда приехал, зашёл в Пятёрочку, купил сыр тофу за 117 руб., две пачки белёвской пастилы без сахара по той же цене, две 70% шоколадки российских по 76 руб. Всё по скидке. На выходе привязался алкаш с просьбой дать ему 25 рублей. Не отказал. Зашёл домой, напевая "Если в кране нет воды, значит выпили жиды. Евреи, евреи, кругом одни евреи…" Привязалась новая песенка из прошлого. Включил свет в коридоре. " Что это! Опять?!.." – забурлили мысли в в нервных клетках серого вещества. Перед его взором возникла весьма неприглядная картина. В квартире раскардаш: кругом валяются вещи, открыты ящики в шкафу и стенке… "Сволочь уголовная! Только могила его исправит! Наверняка и у Толика устроили обыск. Сволота поганая. Не буду ему звонить, чтобы не расстраивать его и не мешать делу, которым он занимается." Пришлось наводить порядок. И на этот раз ничего не украли. Видно искали только золотишко. Потом домашние дела, интернет, новости на НТВ, "Чрезвычайное происшествие" там же… В 13-00 сел обедать. После прикорнул с полчасика, сидя на диване перед работающем телевизором с включённым вентилятором. Затем думал, сколько привезёт денег детектив. 50 лимонов, а может 100?.. Слонялся по квартире от нечего делать в ожидании новостей. Страхи по поводу кинет или не кинет его детектив усилились. "А что делать, если Талян обманет меня?.. Идти в полицию? У него там связи есть… Искушение, конечно, большое у него… Единственное, что мне осталось – ждать и надеяться на его порядочность… Кажется, всё-таки, он нормальный человек…" - терзался он. Решил измерить ширину и высоту полки в стенке, куда планировал поставить новый смарт телевизор после получения миллионов. Выдвинул ящик в стенке, достал белую линейку и стал производить замеры. Получилось 80Х50 сантиметров. Он решил, что если всё будет нормально, то в понедельник положит деньги на счёт, а во вторник уже будет заниматься покупками. В первую очередь купит телек и хороший ноутбук с белой или серебристой клавиатурой тысяч за сто. Потом уже будет покупать телевизор на кухню, джибиэл колонку, смартфон и другие вещи. В начале седьмого позвонил детектив и бодрым голосом пригласил Иванова к себе. От сердца сразу отлегло как будто гора с плеч сошла. "Молодец, Толя, не подвёл! Зря я его подозревал в нечистоплотности... Неужели я миллионер?! А сколько получилось? Сон оказался в руку!.. Не обманул, не кинул, молодец. А я ещё в нём сомневался, балбес!.. Наверное, и у него рылись бандюганы." – роились мысли, как пчёлы в улье. Пошёл к детективу как был: в лёгких спортивных брюках и футболке, спереди которой было напечатаны четыре серых волка с надписью "Finland", прихватив с собой тапочки.

Ремарка.

Про траву и молодое алоэ.

Цветы на кухне. Алоэ слева досталось от прежних хозяев. Очень старое. Жалко было выбрасывать. Алоэ справа – молодое, 3 года. История рождения его такова. Однажды во время полива столетника отломился листок и упал на подоконник. Лежал с неделю, уже начал засыхать. У Иванова возникла мысль: а что если посадить его в землю, прорастёт или нет? Выжил без проблем и вымахал за эти годы довольно прилично. Почти догнал родителя, если этот термин уместен в данном случае.
Трава раньше росла в горшке с гортензией. Когда родители умерли, Иванов перенёс цветы к себе. Жалко было оставлять их на произвол судьбы и, скорее всего, смерть. И траву решил не убивать, пересадил её в отдельный горшок. Захотелось для неё стать своеобразным Богом. Живёт себе теперь, как у Христа за пазухой, и радуется жизни.

Глава № 15

Делёжка бабла

Иванов жил на пятом этаже, а детектив на третьем. И хотя он приобрёл квартиру три года назад, а сотоварищ всего лишь минувшим летом, они ни разу не встречались до известных событий. И ничего удивительного в этом нет. С некоторыми соседями за все это время он не пересекался вообще ни разу. У детектива тоже были табуретки, но всего лишь две и стояли они на кухне под столом. И стульями он не был богат. Тоже две единицы. Один был в зале, другой в спальне. Обстановка не отличалась оригинальностью. Всё как у людей. Диван, кресла, стол-книжка, стенка и так далее. Единственное, что бросилось в глаза – искусственная ёлка в углу у окна в зале. Он ждал соседа в белых шортах с голым торсом. Окна были приоткрыты. Ветер шевелил шторы, прикрывающие окна от солнца. И у него было жарко. Детектив в избытке чувств обнял Иванова, как только тот переступил порог. Дал ему переобуться в тапочки. Потом закрыл ладонью его глаза и повёл зал:
– А сейчас, Коля-Николай, будет сюрприз! Заходим, заходим… и открываем глазки…, – заговорщески зашептал он .
Перед Ивановым предстал раздвинутый во всю длину стол, а на нём гора пачек пятитысячек, обтянутых разноцветными канцелярскими резинками. Многоцветье на красном фоне купюр приятно зарябило в его глазах, вперемежку с новым телевизором и ноутом с белой клавой, сунувшихся туда же.
– Вот она, вот она, рыба моей мечты! Язь, здоровенный язь, – сдержанно вполголоса проговорил сдержанный по природе Иванов, вспомнив возглас товарища на детской площадке.
– Вот она, вот она, рыба моей мечты! Язь, здоровенный язь, – завопил вслед во всё горло жизнерадостный детектив и, схватив оглушённого Иванова за руки, стал выплясывать какую-то танцевальную абракадабру. Пришлось тому тоже изображать из себя плясуна.
Покуражившись, детектив, посерьёзнев, заявил:
– Все деньги на столе, Коля. Ничего не припрятал. Клянусь мамой!
– А я и не сомневаюсь, Толя. Могли бы и не говорить об этом.
– Спасибо. Слава богу дело, наконец-то, сделано. Правда, пришлось отдать перекупщику четверть суммы. Тут уж ничего не поделаешь.
– Я понимаю, чего уж тут. Слушайте, Толя, эти сволочи устроили сегодня у меня погром в квартире, а у вас всё ли нормально?
– А у меня накуролесили, – радостно поделился Петров, – но всё это мелочи жизни, главное, операция 10 табуреток завершена и пора собирать камни.
– Аминь! – провозгласил Иванов и они пошли к столу делить непосильным трудом нажитые средства сбережения и накопления.
– Это вам, это мне. Это вам, это мне… – забормотал детектив, беря пачки из кучи и перекладывая их то на правую сторону стола, то на левую.
Скоро из одной большой кучи бабла образовались две поменьше, но довольно приличные. В каждой из кучек было по 31 пачки пятитысячек. Осталась одна пачка неразделённой. Детектив покрутил её перед своим лицом, понюхал, изображая на лице блаженство, и со словами "Как хорошо пахнет, зараза. А говорят, что деньги не пахнут" разделался и с нею.
– Сумку принёсли? – спросил делитель Иванова, заворожённо наблюдающего за происходящим.
– Нет. Как-то не подумал.
– Ладно, щас принесу.
Он достал из шкафа пакет с ручками со снеговиком под фонарём на фоне новогоднего фейерверка на обоих сторонах.
– Нате, складывайте свои тугрики.
Иванов сложил свою долю в пакет и сказал:
– Завтра надо все деньги на счёт положить, а то эти сволочи снова залезут в квартиру. Для них это не проблема.
– Да, завтра вдвоём сходим в сбербанк. Сдадим знакомой, чтобы избежать вопросов о происхождении денег.
– Наверное, надо на сигнализацию двери поставить.
– Возможно. Это потом…
Почувствовался запах жаренного лука. Кому-то приспичило на ночь глядя заниматься готовкой. Сели на диван. По телевизору с выключенным звуком показывали, как бородатый и гладколицый лупили друг друга по мордасам и другим многострадальным частям тела.
– Слушайте, Коля, а чем вы занимаетесь? Не скучно на пенсии? – спросил детектив
– Занимаюсь, Толя, писаниной от нечего делать.
– Да вы чё! Скиньте мне на Телеграм свои бессмертные произведения. Запишите адрес.
– Хорошо. Пришлю два рассказа с разными вариантами концовки. Потом скажете, какой лучше.
– Лады. О чём там речь идёт?
– О плохих людях, их жизни.
– Плохие люди – понятие растяжимое. Есть законченные мерзавцы, есть с серединки на половинку…
– А есть потенциальные. Небольшой толчок и человек отправляется в самый низ человеческого сообщества. Но это всё мелочи. Больше всего на свете я ненавижу злодеев-душегубов и законы, которые их защищают. Один ублюдок спланировал и убил старика за квартиру и получил всего 11 лет. Два любовника гея изнасиловали и убили пятилетнюю девочку, а им дали всего лишь пожизненное заключение. И эти мрази ещё будут жить: жрать, спать, рукоблудить, вспоминая как насиловали малютку, и строчить жалобы на то, что им дают чай не сладкий или кашу с недостаточным количеством сливочного масла и будут ещё надеяться на условно – досрочное освобождение. И множество подобных случаев по стране. Эти злодеи выходят не досидев положенного и снова убивают, насилуют, калечат, а государству-добряку хоть бы хны. Сколько нелюди приносят горя! Самому потерпевшему – раз, его родным, близким, друзьям, а это десятки, если не сотни людей – два. Множество людей страдает от одного ублюдка. Почему бы для этих выродков не ужесточить наказание? Если вина стопроцентно доказана и ошибка исключена, почему бы этих нелюдей не этапировать в преисподню? Или сделать адовым их пребывание в тюрьмах, чтобы и они и другие боялись как огня тюряги. Подвергать надо их химической кастрации, давать невкусную еду и муштровать с утра до вечера, как новобранцев в армии. А у нас курорты, а не тюрьмы. Сидят там выродки, как у Христа за пазухой. Вот что меня расстраивает и бесит. Это не касается тех, чья вина не доказана полностью и тех, кто сидит не за откровенные злодеяния… Науку надо двигать, чтобы изобличать выродков со стопроцентным попаданием… Почему я так неравнодушен к этой проблеме? Потому что, в отличии от бессердечных чиновников, представляю как совершаются эти злодеяния, сопереживаю жертвам злодеев. Лично я собственноручно убивал бы этих мразей и нисколько не жалел бы об этом.
– О как наболело! Мясников говорит, что надо отгородиться от проблем, телевизора, чтобы быть здоровым. А так можно и язву нажить и инсульт заработать. Всех не обогреешь.
– Да знаю я! Ругаю себя, за то, что слишком близко к сердцу принимаю всё это. Держусь, креплюсь, но часто срываюсь. Таким чувствительным уродился… Ладно, Толя, лучше о хорошем. Как вы думаете, есть ли загробная жизнь?
– Опять вас, Коля, потянуло к не очень радостным вещам.
– А о чём говорить ещё, подскажите тему.
– По-моему, нет там ничего.
– Я тоже так думаю. Природа слишком рациональна, чтобы сохранять отработанный материал. Ушёл в мир иной и с концами. Природа любит ясность, законченность, а тут всё запутанно. Какие -то души, да ещё с переселением. А тела где? Без тела, что за существо такое? Живое существо должно быть с головой прежде всего, ногами, руками и прочими необходимыми органами. А телесные удовольствия по боку что ли? Что за жизнь без них. Но я допускаю одну интересную вещь. Вот человечество достигло невероятных высот развития. Почему бы ему не научиться к этому времени воскрешать людей? Такое я допускаю, а почему бы и нет. Человечество найдёт новые места для жительства. Всем места хватит, включая и воскрешённых. И люди будут жить вечно, как боги. Вернее, вечно бороться с неживой природой, стихией за выживание. Вот жизнь интересная настанет. Возникнет у людей вопрос, кого воскрешать? Конечно великих людей надо в первую очередь воскрешать. А Гитлера надо воскресить? Для чего? Чтобы злодея наказать? Или указать ему на его ошибки и снова отправить навечно в безмолвие. А может быть простить ему и другим злодеям? В общем, есть где разгуляться воображению. Что думаете на этот счёт, Толя?
– Я в такие дебри не лезу, Коля.
– Ну и правильно. Вы ещё молодой, чтобы думать об этом.
– Надо сначала выползти из нынешней непростой международной ситуации, а потом уже думать о таких вещах.
– И то верно. Обнуление нам не нужно.
- Жаль, Коля, что вы не пьёте. Щас бы выпили по паре банок пивка. Я в завязке, пью только лёгкие напитки. Может быть поужинаем у меня?
- Я на диете, Толя. Увы. Гастрит. Долгие годы приходиться ограничивать себя в еде.
- Какой вы скучный, Коля. Ни выпить, ни поесть с вами. Разве что рассказики ваши почитать.
- Как приду домой, вышлю...

Глава № 16

Марабу

В конце июля на исходе двадцатого столетия Леонид Кузьмич, как обычно, проснулся в полвосьмого утра. Он всегда вставал в одно и то же время без будильника – как штык. Достал из-под подушки любимую мухобойку и пошёл в туалет, по пути оглядывая стены и двери: не сидит ли где сонная муха или, на худой конец, тощий комаришка. Под журчание ниспадающей, искрящейся в свете лампочки струи, старательно направляя её в самый центр, чтобы не летели брызги на стену, вспомнил дурацкий сон. Он стоит на коленях у свежевырытой могилы на городском кладбище, а огромная муха с короной на голове бьёт его мухобойкой по макушке, приговаривая:
– Когда ж ты, злодей, насытишься нашей кровушкой!.. Ты, бессердечный урод, создавал нас, чтобы лишать жизни? Разве мы виноваты, что есть хотим? Мы не хуже, а лучше людей… Не убиваем, как вы, тварей божьих. Думаешь, не отомстим тебе, проклятый садист? Ещё как отомстим… Нашёл себе удовольствие – убивать. Подлый человечишка… Не убий!.. Не убий!.. Не убий!..
Леонид Кузьмич прикрывается руками, как может, от тяжёлых, болезненных ударов. Вокруг столпились крылатые подданные царицы, они кричат хором:
– Не место на земле злодею! Не место садисту на земле! Не место! Не место…
«Ну и ну! Какая только ерунда не приснится, – ухмыльнулся Леонид Кузьмич. – Мы не хуже, а лучше людей… Мы не убиваем, как вы… Ну и бред».
Зашёл на кухню, поставил чайник на плиту. Внимательно всё вокруг оглядел. На подоконнике в углу засохшая муха – хлопнул мухобойкой. Сдул оставшуюся пыль, открыл окно и, держа наготове орудие убийства, стал ждать, когда залетит какой-нибудь шальной летун. Но ни одного насекомого не было. «Чёрт, куда они подевались?» – подосадовал Леонид Кузьмич. Ежедневно до завтрака он отправлял на тот свет несколько, как он их называл, безмозглых тварей.
Его жена, Мария Степановна, всегда вставала минут на пять позже, чтобы не путаться у него под ногами. Вот и сейчас послышалось её шарканье в коридоре. Была она маленькой, худенькой и невыразительной, с жидкими русыми волосами. Работала, где и муж, в плановом отделе, простым экономистом. Некоторые злые на жизнь женщины называли её пигалицей, хотя она никого не унижала и не была высокомерна – в отличие от супруга. Дома Мария Степановна звала суженого на французский манер – Лео. Ему это нравилось. Про себя же беззлобно называла Чиканутиком за его шебутной характер. Иногда во время постельных утех и некоторое время спустя нежно шептала «Леончик-пупончик», перебирая густые волосы на его голове. Мария Степановна очень гордилась Лео: он большой начальник, у него сильный характер, все его боятся. А главное, он не гулял. Она по-своему любила его.
Леонид Кузьмич спрятался за кухонной дверью, чтобы испугать жену и взять саечку за испуг. От этого ритуала никуда. Мария Степановна давно уже не пугалась, только делала вид, что ей страшно. Когда она зашла на кухню, Леонид Кузьмич выскочил из засады и с криком «У-у-у!» замахнулся мухобойкой. Мария Степановна вскрикнула «Ай!», пригнула голову. Довольный Леонид Кузьмич засмеялся и взял у жены саечку за испуг, легонько поддев подбородок пальцем.
Мария Степановна принялась разогревать еду. Много еды. Хотя Леонид Кузьмич был маленьким и щупленьким, ел он очень много – но, несмотря на зверский аппетит, даже на миллиграмм не поправлялся. Видимо, обмен веществ был своеобразный. Наблюдая, как муж с удовольствием поглощает гречневую кашу со сливочным маслом, пирожки с капустой и мясом, да ещё и жареную картошку со свининой, она не смогла удержаться, чтобы не подумать, наверное, в миллионный раз: «Куда всё это влезает в Чиканутика?»
После завтрака Леонид Кузьмич стал просматривать деловые бумаги, соображая, что сегодня делать, кого казнить, а кого миловать. Встала дочь Наташа, пятнадцатилетняя маленькая, худенькая, невзрачная русоволосая девочка с грустными глазами. Леонид Кузьмич специально оторвался от бумаг, чтобы поприветствовать дочь. Подошёл к туалету. Когда она вышла, слегка шлёпнул мухобойкой по попе и весело пробасил:
– Здорово, корова! Привет от быка!
Наташа посмотрела на отца как на больного из дурдома и ничего не ответила.
Без двадцати девять Леонид Кузьмич с женой сели в служебный внедорожник «Тойоту Лэнд Крузер» и поехали на работу.
У малорослого, худощавого и узкоплечего Леонида Кузьмича была большая голова с низким, скошенным, как у неандертальца, лбом, маленькие круглые глазки с недобрым прищуром, чёрные, как смоль, зачёсанные назад волосы, большие и жёлтые, как у лошади, наезжающие друг на друга зубы и огромный нос, занимающий чуть ли не треть лица.
Работал Леонид Кузьмич в большом производственном объединении на Севере, и не абы кем, а главным инженером. Не халам-балам, знаете ли. Второй человек на таком мощном производстве. Характер имел прескверный. Был грубым и невоспитанным, хотя, само собой разумеется, окончил высшее учебное заведение. Мало того, даже осилил промышленную академию. Из-за гадкого характера Леонида Кузьмича никогда не поставили бы на такую высокую должность, если б не одно важное обстоятельство: его другом был сам генеральный директор объединения. С детства они шагали по жизни рука об руку, но его товарищ – всегда чуть впереди. В школе друг был старостой, он – его помощником, в институте другана выбрали комсоргом, его – заместителем. Через семь лет после института товарищ работал главным инженером на одном небольшом заводе, он – главным механиком там же. Потом они попали в объединение и шли рядышком по служебной лестнице уже здесь. И не только по должности друг был на шаг впереди, но и во всём остальном: друг симпатичный и высокий – он низкорослый и плюгавый, у друга жена – статная красавица, у него маленькая и невзрачная. И дочери отличались. У кореша дочка хорошо училась и была милашкой, а у него, наоборот, и училась так себе, и внешность обыкновенная. Слава богу, не носатая, как отец. Если б не друг, Леонид Кузьмич так и прозябал бы где-нибудь на периферии рядовым инженером. А тот всячески заботился о нём и поддерживал на плаву. Но и сам товарищ был не один на белом свете. Говорили, у него мохнатая лапа в самом министерстве, что в свои щенячьи тридцать семь без покровительства он никогда в жизни не стал бы генеральным директором такого огромного производственного объединения.
Хотя главному инженеру объединения было за сорок, он всё еще переживал по поводу своего маленького роста и хлипкого сложения. Чтобы казаться выше и мощнее, носил обувь на очень высоких каблуках и пиджаки на два размера больше – в любую жару, а для сокрытия каблуков надевал длинные брюки, низ которых собирал всю грязь с пола. Ходил, ссутулившись и приподняв плечи, походя на приблатнённого. Чтобы не выглядеть карликом на фоне рослых посетителей, поставил в кабинете специальное чёрное кожаное кресло на длиннющих ножках, которое сделали по заказу на дочернем предприятии, выпускающем мебель. В этом кресле он чувствовал себя очень даже неплохо перед более высокими подчинёнными – они-то сидели на обычных стульях. А когда перед ним находились такие же недоростки, как и он сам, и вовсе балдел, взирая на них свысока.
Леонид Кузьмич много чего любил, но особенно обожал унижать людей, которые были выше него. Над теми, кто возвышался над ним на голову, он глумился более-менее по-божески, кто был выше на полторы-две кумекалки, тех унижал по полной программе, немилосердно и цинично, а кто имел несчастье обскакать его на два с половинной скворечника и больше, о тех и говорить нечего. Соответственно, и удовольствие всегда было разное. Если втаптывал в грязь человека всего лишь на голову выше себя, и удовольствие было так себе. Когда унижал субъекта на полторы-две соображалки выше, радовался по-настоящему, до восторга, а измывался над мужиком выше на три головы и более – радость испытывал несказанную, даже иногда мочился в штаны от блаженства. К низкорослым же людям вроде себя Леонид Кузьмич относился благосклонно и почти не унижал их, к совсем маленьким – ниже себя – даже питал нежные чувства и не издевался вовсе.
Ещё Леонид Кузьмич очень любил шутить. Однако шутки его были довольно своеобразны. Главной забавой было пугать людей. Он неожиданно замахивался на человека рукой или делал движение ногой, как будто хотел ударить ему между ног, и, если тот пугался, брал у него саечку за испуг, то есть вставлял под подбородок испугавшемуся средний палец правой руки, остальные собирал в горсть и резко дёргал руку вверх, чтобы образовался щелчок. Если звук не получался или был слабым, шутник повторял процедуру, пока не щёлкало громко. Даже женщины не были застрахованы от этой его шутки, включая жену и дочь, правда, в облегчённом варианте: он всего лишь слегка проводил пальцем у них под подбородком. Было у Леонида Кузьмича и такое развлечение: незаметно подходил к подчинённому сзади и внешней стороной кончиков пальцев с силой по касательной бил по пятой точке. Человек испытывал жгучую боль, а Леониду Кузьмичу было хорошо и весело на душе.
Иногда он дурачился по-другому: вводил в заблуждение людей, обманывал их. Как-то подколол работника, пришедшего утром на приём, не отвечая на его приветствие, таким образом: «Ты что, Прокофьев, припёрся ко мне? У тебя ночью цех сгорел, а ты прохлаждаешься. Немедленно выезжай на пепелище и подсчитывай убытки». И бедный Прокофьев, бледный от пережитого ужаса, одной рукой хватаясь за сердце, а другой роясь в кармане в попытке найти валидол, срывался с места и ехал на свой целёхонький объект. А над другим однажды подшутил вот так: «Как тебе не стыдно, Соловьёв! На тебя пришла бумага из медвытрезвителя. Просят наказать, дать строгача. Как так можно напиваться, я не понимаю. Вот здесь пишут. Он брал со стола бумажку и как будто читал: “…едва держался на ногах, мочился на тротуар, выражался нецензурной бранью, обблевал милиционера…” Как это понимать, я тебя спрашиваю?» И потрясённый Соловьёв с широко открытыми ртом и глазами горячо оправдывался, уверяя начальника, что это форменная клевета, его не за того приняли: вчера вечером они с женой закатывали огурцы в банки.
В общем, все шутки Леонида Кузьмича были злые. В объединении никто не любил его за грубость и невоспитанность, стремление унизить, за жестокие шутки. За глаза называли его Марабу за скверный характер и длинноносость, хотя признавали, что он довольно сильный производственник. Он и впрямь был похож на эту большеголовую и носатую африканскую птицу, особенно в профиль.
Но больше всего на свете Марабу любил убивать мух. Гораздо сильнее, чем унижать людей, шутить злые шутки, кувыркание в кровати с женой и обжорство – всё, вместе взятое. Откуда взялась эта блажь, даже его мать не помнила. Вполне возможно, передалась по наследству от какого-то родственника-садиста. Марабу ненавидел мух лютой ненавистью, этих безмозглых тварей, рассадников заразы, совершенно не нужных природе существ. И был убеждён, что им не место на земле. Бил мух с малолетства, как только открыл свои маленькие круглые, уже тогда со злым прищуром, глазки. Сначала пытался шлёпать их розовой младенческой ладошкой, иногда случайно попадая по ним, потом, когда подрос, бил мух резинкой от трусов; затем, по мере взросления, размазывал по стенкам газетой, а последние пятнадцать лет убивал исключительно мухобойкой. При этом испытывал ни с чем не сравнимое, необыкновенное, неземное наслаждение, как будто в блаженстве парил над землёй в тёплых лучах утреннего ласкового солнышка. За долгие годы Марабу перебил их великое множество – многие сотни тысяч, а может, даже и миллионы. Хлопал мух, где только можно: и дома, и на работе, и на улице, и в общественных местах, даже украдкой в министерстве, куда приезжал по делам. Иногда, под настроение, ловил мух рукой, привязывал к их тельцам тонкую длинную нитку и с удовольствием наблюдал за полётом, как авиамоделист наблюдает за своим самолётиком. Когда Марабу надоедало это занятие, он отрывал насекомым крылья и отпускал на все четыре стороны, с радостью думая, как они будут мучиться без воды и пищи и умирать медленной смертью. Поздней осенью, зимой и ранней весной, когда мух не было, Марабу разводил дома дрозофил, делая для них из варенья и дрожжей брагу. Мушки эти были такие малюсенькие, что ему приходилось надевать очки или использовать лупу, чтобы не промахнуться. Удовольствие от их битья было маленькое, как и сами мушки, но всё-таки с помощью дрозофил Марабу кое-как переживал трудные для себя времена. А когда приходила весна и на смену мухам-лилипутам прилетали мухи обычных размеров, радовался, как ребёнок, и неизменно пускал слезу от избытка чувств, убивая первую весеннюю шестиногую ласточку.
В мир иной Марабу отправлял мух самодельной мухобойкой, с которой никогда не расставался. Чтобы она умещалась во внутреннем кармане пиджака, сделал компактной. Ручка мухобойки была из раздвижной телескопической антенны, а бойка – из резины от велосипедной камеры. Свою красавицу Марабу очень любил, иногда до помутнения взора от слёз. Холил её и лелеял, как самый главный и дорогой сердцу предмет в своей жизни, часто мыл и протирал специальной фланелевой тряпочкой, буквально сдувал с неё пылинки, поминутно любовался ею, приближая к глазам или отдаляя. Даже разговаривал с любимой хлопушкой как с живым разумным существом и всегда спал с ней, кладя под подушку.
На людях он старался не проявлять эту странную страсть, хотя на работе, да и в городе все про неё знали и, смеясь, говорили избитую фразу: «Что взять с больного, кроме анализов…»
Изо дня в день, из года в год хлопал Марабу мух и искренне думал, что будет услаждаться убийством до последнего вздоха.
– Здорово, корова, привет от быка! – весело поздоровался он с симпатичной секретаршей Олей, когда приехал на работу, и прошёл в свой кабинет.
Остановился посередине, достал мухобойку и оглядел стены и мебель: не сидит ли где глупая муха. Кроме кабинета, в смежном помещении у него была комната отдыха с туалетом и душевой кабиной. Не обнаружив насекомых, Марабу зашёл в комнату отдыха, держа наготове мухобойку. Там стояли чёрный кожаный диван, холодильник, буфет, стол, несколько стульев и телевизор на полке, прикреплённой к стене у входа. Он внимательно осмотрел всё вокруг – мух нигде не было. Накануне он оставил окна немного приоткрытыми, чтобы к его приходу насекомые налетели. Марабу всегда так делал летом. Он положил мухобойку на стол, достал из кармана брюк целлофановый пакет с котлетой и половинкой пирожка и разложил приманку на столе. Вчера к этому времени Марабу набил их довольно прилично, не считая комаров, а сегодня почему-то они не залетели.
«Странно, куда они подевались?» – недоумевал он, возвращаясь в кабинет.
Сел в кресло, разложил деловые бумаги, откинулся на спинку и стал в задумчивости хлопать мухобойкой по ладони.
Забот у главного инженера такого мощного объединения было более чем достаточно. Кроме дочерних предприятий и множества подразделений, он имел дело со всевозможными генподрядчиками, подрядчиками и субподрядчиками. Во все дела надо было вникать и хорошо в них разбираться. Ежедневно Марабу приходилось принимать немало посетителей и подписывать кучу всяких бумаг. То и дело, то там то сям случались происшествия, и он был вынужден выезжать на объекты, чтобы разбираться на месте, что да к чему. В общем, работёнка была не сахарная. Зато престижная. Марабу очень гордился, что занимает такую высокую должность, и считал себя далеко не последним человеком в городе. И действительно, он был известной личностью.
Довольно часто люди упоминали его прозвище в связи с очередной грубой или глупой выходкой. Однажды случилось так, что он оказался на окраине города без служебного автомобиля – тот сломался. Марабу голосовал, чтобы добраться до работы. Он искренне полагал, что его, как известную и важную персону, все знают в лицо и немедленно довезут куда надо бесплатно. Ему и в голову не могло прийти, что кто-то осмелится брать с него плату за проезд. Когда водитель попутки попросил расплатиться, возмущению Марабу не было предела. Он позеленел от злости и устроил парню такую взбучку, что мама не горюй. Наверное, до сих пор, бедный, не может без содрогания вспоминать об этом. Марабу кричал, как тот смеет требовать деньги за проезд у такой важной персоны, как он, что запишет номер его машины, узнает, где он работает и живёт, что сровняет его с землёй, сотрёт в порошок… В злобе не сдержался и стал бить мухобойкой по голове и лицу. Потом целый год город обсуждал этот случай и смеялся над Марабу.
Постучав в дверь, заглянула секретарша:
– К вам, Леонид Кузьмич, Никифоров.
Марабу махнул рукой, разрешая войти. Пришёл начальник отдела по транспорту. Поздоровался. Это был седой представительный мужчина предпенсионного возраста, чуть выше среднего роста. Петрову надо было срочно решить вопрос о поставке технологического оборудования. Марабу почти годился ему в сыновья. Он не поздоровался с Никифоровым, а стал, качая головой и осуждающе глядя на него, говорить:
– Захарыч, ты хоть знаешь, чем твой сын занимается?
– А что такое, Леонид Кузьмич? – насторожился Никифоров. Его сын работал ведущим инженером в отделе главного механика.
– Его омоновцы повязали за продажу наркоты. Он, обдолбанный, с утра у самого входа в объединение кокаином торговал. Мне только что начальник милиции звонил. Вот так-то, друг мой!
Никифоров в замешательстве внимательно посмотрел на Марабу, не нашёл в его глазах и намёка на шутку и заволновался.
– Не может быть, Леонид Кузьмич! Он даже не пьёт.
– Не пьёт, а кокаинчик нюхает. Не веришь – давай с начальником милиции соединю. – Марабу потянулся к телефону.
Видя, что Никифорову становится плохо – тот судорожно искал нитросорбид в кармане, – смягчился:
– Ну ладно тебе… Расквасился! Шуток не понимаешь?
И довольный, что хорошо разыграл человека – чуть до инфаркта не довёл, – быстро решил с ним все вопросы.
– К вам, Леонид Кузьмич, с процентовками, – сообщила Оля.
– Давай его сюда, – сказал Марабу таким тоном, будто речь шла о каком-то блюде.
Зашёл чернявый статный парень в белой рубашке, выше примерно на две головы. Поздоровался, представился и сказал, что принёс процентовку на подпись.
Марабу презрительно оглядел его с ног до головы. Сесть не пригласил. Пришедший был инженером подрядной организации. Все визы он собрал, осталась только подпись главного инженера объединения. Работал молодой человек недавно и не знал, что в начале рабочего дня у Марабу лучше не появляться: тот ещё не набил достаточно мух, чтобы быть в хорошем настроении. Стреляные воробьи ходили к нему с процентовками ближе к обеду или после, когда главный был уже относительно добрым от мушиной крови.
– Почему не застёгнут? – строго спросил Марабу.
Парень, покраснев, стал судорожно шарить рукой по ширинке, чтобы застегнуть молнию.
– Выйди из кабинета, застегни верхнюю пуговицу на рубашке, а потом снова зайди. Ты что, к бабе пришёл или в ресторан? Ты к главному инженеру объединения пришёл! Ходят тут всякие, как к себе домой!
Пришлось тому выйти в приёмную. Застегнув пуговицу, он, постучавшись, снова зашёл. Строго оглядев, Марабу велел подойти к столу, взял процентовку. Стал просматривать её. Итоговая сумма показалась слишком большой. Взглянул на парня и строго сказал:
– А ну-ка выпрями ногу и стой прямо! Чего ты тут понаписал? Откуда такие огромные суммы? Совсем ополоумел? Если будем выплачивать каждому встречному-поперечному такие деньги, по миру пойдём. Иди к главному механику, пусть он по СНиПам перепроверит обоснованность начислений.
Неопытный инженер взял процентовку и с извинениями вышел из кабинета. Марабу с минуту сидел неподвижно: блаженствовал, с улыбкой вспоминая, как отчихвостил сопляка, как тот стоял перед ним, вытянувшись в струнку. Потом подумал о мухах: наверное, уже налетели. Вытащил из кармана мухобойку, раздвинул её и, предвкушая удовольствие, поспешил в комнату отдыха. Ему не терпелось устроить кровавую баню этим безмозглым тварям. Он ворвался в помещение и стал зыркать по сторонам, но нигде мух не обнаружил. В растерянности, пожимая плечами от недоумения, Марабу стоял у стола и думал: «Странно, куда они подевались? Вчера к этому времени набил целую кучу. Удивительно!»
Стало как-то нехорошо, тревожно на душе. Он разломил котлету, понюхал: вполне аппетитно. Положил котлету на подоконник. Показалось, что мухи не учуяли запах еды из-за того, что она лежала далеко от окна. Вернулся в кабинет, сел в кресло и стал любоваться мухобойкой. Он её, красавицу, рассматривал и так и этак, подносил близко к глазам, любуясь отдельными частями, ласкал взором на расстоянии вытянутой руки, смотрел на хлопушку слева от себя, справа, снова приближал. Потом фланелевой тряпочкой стал протирать любимицу: сначала её металлическую ручку, а затем резиновую бойку. Почистив мухобойку, Марабу сдвинул её, снова полюбовался на расстоянии и, сдунув с бойки невесть откуда взявшуюся пылинку, спрятал в карман пиджака.
– Оля, давай следующего!
Заглянул директор кирпичного завода.
– Здравствуйте, Леонид Кузьмич! Можно войти?
– Можно, можно. Чего ты хотишь? Иди, садись, – сказал Марабу, развалившись в кресле и чуть заметно улыбаясь.
Директор кирпичного завода был грузным пожилым человеком с обильной проседью в густых каштановых волосах. Он пришёл просить у главного инженера денег на расширение производства, обещал за это по дешёвке продать объединению кирпичи. Хотя директор и возвышался над Марабу на голову, но был относительно большим начальником и не сильно зависел от объединения. Поэтому хозяин не унижал его и не шутил свои глупые шутки, а лишь снисходительно улыбался и говорил несколько фамильярно, давая понять, кто есть кто, не получая от общения практически никакого удовольствия – ну разве что от сознания, что он начальник большего калибра. Марабу пообещал поговорить с шефом, но гарантий благополучного исхода дела не дал, ссылаясь на материальные затруднения объединения, и пресно с ним попрощался, слегка кивнув.
Как только тот ушёл, Марабу, проорав, чтобы к нему никто не входил, пошёл в комнату отдыха. Но и теперь он не был уверен, что мухи налетели. На душе было тревожно.
Мистика какая-то!
Не было даже паршивого комаришки. Он раскрошил котлету и половинку пирожка, часть положил на подоконник, а остальное разбросал по столу. Стал смотреть на улицу через открытое окно. Но сколько ни вглядывался, ни одного насекомого не увидел. Решил осмотреть стены здания: может, сидит где какая-нибудь букашка, божья коровка или жучок какой. Лёг на подоконник животом и стал разглядывать. Показалось, что в полуметре от окна сидит нечто похожее на комара. Стал тянуть шею, подвинулся чуть вперёд. От этого движения нога Марабу скользнула по полу – и он чуть было не нырнул вниз. В последний момент удалось ухватиться за край подоконника и не вывалиться из окна. Испугался ужасно. Руки дрожали, сердце бешено колотилось. Сел на диван, отдышался немного.
«Уф… ещё немного – и мне конец! Удивительно… Куда они все подевались? Вчера к этому времени штук пятьдесят наколошматил. Экология, что ли, испортилась, или ещё что… Непонятно… Надо в обед борща из дома привезти, может, на него клюнут», – думал Марабу.
Вдруг всплыл на мгновение сон, где муха-царица бьёт его мухобойкой по голове со словами: «Нашёл себе удовольствие – убивать, проклятый садист».
– Тьфу ты, чёрт, привязалось! – прошептал Марабу.
Раздосадованный, он прошёл в кабинет, сел в кресло и в тревожной задумчивости стал пошлёпывать мухобойкой по колену. Потом посмотрел на свою радость на расстоянии вытянутой руки и, поцеловав, спрятал.
– Следующий! – заорал Марабу и добавил вполголоса: – Сказал заведующий.
Вошёл здоровенный, широкоплечий, с небольшими усиками симпатичный мужик – с процентовками. Был выше его на целых три с лишним головы. Про себя Марабу называл его Амбалом. Он очень не любил его за то, что выглядел на его фоне карликом, и ещё за то, что тот вёл себя всегда спокойно и с достоинством. Амбал был начальником одной небольшой подрядной организации, которая занималась пусконаладочными работами. Он прекрасно знал, что нельзя приходить к Марабу с утра, но обстоятельства складывались так, что надо было срочно выезжать на объект, который находился далеко от города, и он торопился. Все визы, естественно, у него были.
Марабу даже к столу его не подпустил.
– Чего ты хотишь? Обмануть меня? Я что тебе, лох, что ли?! – кричал Марабу, едва тот переступил через порог. – Сначала сделай мне вентиляцию в административном здании. Люди задыхаются от жары. Вентиляция ни хрена не работает, а он припёрся процентовки подписывать. А у меня над головой воздуховод гудит, работать не даёт.
Вентиляция работала исправно. Просто её никто не включал, забывали. А когда всё-таки включали, не закрывали окна, и горячий воздух шёл в помещения с улицы. Поэтому и было жарко.
– Это не наша вина, Леонид Кузьмич. Не надо забывать включать вентиляцию и окна закрывать, чтобы тёплый воздух не шёл с улицы, – оправдывался Амбал спокойно.
– А почему воздуховод шумит, работать не даёт? – спрашивал Марабу, глядя с ненавистью.
– Это вина проектантов. Надо было в этом месте глушитель запроектировать.
– Плевать на проектантов! Мне надо, чтобы не гудело над головой!
– Ну хорошо, мы установим глушитель на воздуховод, Леонид Кузьмич, – согласился Амбал.
– Вот когда установишь, тогда и приходи, – подвёл итог Марабу и уткнулся в бумаги.
Хотя Амбал и был маленьким начальником, но рост у него – под метр девяносто и вес больше центнера, поэтому Марабу слишком сильно его не унижал, боялся: вдруг разозлится, стукнет разок – и ему хана.
Амбал вышел из кабинета и тут же попросился на приём к генеральному директору объединения. У него, как умного и доброжелательного человека, были хорошие отношения с генеральным, и скоро он подписал процентовки там.
Марабу с минуту сидел неподвижно, с удовольствием вспоминая, как распёк этого великана. Он хотя и небольшого роста – большой человек, а тот, несмотря на внушительные габариты, – маленький, и сознание этого хорошо грело его душонку.
Но недолго. Он вспомнил о мухах. С тревогой пошёл в комнату отдыха. Мух и на этот раз не было. Марабу в раздумье постоял, недоуменно пожимая плечами и прижимая нижнюю губу к верхней, делая рот полумесяцем. Вспомнил случай, когда он был в командировке в Германии, четыре года назад. За неделю, что он там пробыл, чуть с ума не сошёл без мух. Чёртовы немцы-чистюли такой порядок сотворили, что, как он ни искал, нигде не мог найти ни одного насекомого. Пришлось за два дня до окончания командировки ехать на окраину города, чтобы утолить страсть. Не сделай он этого, точно бы спятил. Тогда со всей очевидностью осознал, что без мух долго не протянет. Либо сойдёт с ума, либо умрёт от тоски – так сильна была его потребность убивать их. Вспомнил, какой он испытал ужас тогда, и ему стало не по себе.
«Надо к замам зайти, узнать, есть ли у них мухи», – подумал Марабу, впадая в панику. Отправился к заместителям генерального директора под предлогом проверить вентиляцию. Он так был озабочен внезапным загадочным исчезновением мух, что даже забыл поздороваться с людьми в приёмной и не предупредил секретаршу, куда идёт и когда вернётся.
Кабинеты замов находились, как и его, на пятом этаже. Первым, к кому зашёл, был заместитель генерального директора по быту. Это был среднего роста пузатый человек лет сорока пяти, с землистым лицом и большой родинкой посередине лба, по прозвищу Официант – он устраивал застолья для своих и приезжих начальников, включая министерских. Он вечно что-то жрал. Когда бы к нему ни приходили, он что-нибудь да жевал, а на столе всегда находилась какая-нибудь снедь. Мусорная корзина зачастую была доверху наполнена обёртками от конфет, ореховой скорлупой, кожурой и огрызками фруктов. Едой от него несло за километр. Марабу его не уважал, часто подшучивал и называл Пентюхом.
– Здорово, Пентюх! – Марабу вошёл в кабинет без стука. – Всё жрёшь? Когда ж ты нажрёшься…
На столе у Официанта громоздилась куча грецких орехов и скорлупа от них. Он давил орехи в ладонях, один о другой. Официант очень удивился, увидев главного инженера объединения у себя в кабинете, и даже от неожиданности открыл рот, набитый орехами. Никогда прежде тот к нему не заходил. Марабу подошёл к опешившему Официанту и замахнулся на него рукой. Тот от испуга пригнул голову и быстро заморгал. Испугался не понарошку, а по-настоящему. Это обрадовало Марабу. Он поддел средним пальцем подбородок Официанта, остальные пальцы собрал в горсть и резко дёрнул руку вверх. Послышался громкий щелчок. Взяв саечку за испуг, Марабу быстро осмотрел стол и подошёл к вентиляционной решётке.
– А ну-ка, Пентюх, подойди-ка сюда, – потребовал он.
Официант, держась за рот и кривясь от боли – он прикусил себе язык, когда Марабу брал саечку, – встал с кресла и приблизился.
– У тебя, Пентюх, вентиляция работает?
– Не знаю, Леонид Кузьмич, – прошамкал Официант, всё ещё держась за рот и дожёвывая орехи.
– А ну-ка подставь руку к решётке. Дует?
– Не знаю, Леонид Кузьмич. Вроде нет.
Марабу встал сзади Официанта, ещё раз внимательно осмотрел стол и стены в надежде обнаружить мух. Их не было. Он взмахнул рукой и с силой по касательной ударил по толстой заднице.
– Ой! – вскрикнул Официант от жгучей боли.
Марабу рассмеялся:
– Ну ладно, Пентюх, жри свои орехи, а я пошёл.
Как только Марабу оказался в коридоре, настроение у него резко упало. «Куда мухи подевались? – думал он, оглядывая стены. – Даже у Пентюха нет, а ведь там настоящий рай для них. – Марабу нащупал мухобойку. – Соскучилась, родимая».
И тут же услышал голос мухи-царицы: «Когда ж ты, проклятый садист, насытишься нашей кровушкой! Нашёл удовольствие – убивать… Подлый злыдень. Нет страшнее зверя, чем человек».
«А может, они неспроста исчезли?» – подумал Марабу, холодея от ужаса.
Следующий, к кому зашёл, был замгендиректора по капитальному строительству. Звали его Петром Петровичем. Был он не выше Марабу, но не в пример тому широкоплеч и коренаст, с короткими русыми волосами, с короткой же шеей. Говорил всегда громко, почти кричал и через каждые два-три слова почти матюкался. Он не произносил матюки до конца, а говорил только одну или две начальные буквы. Вроде бы и не матерился, но, когда озвучивал первые буквы непечатного слова, всем было не только ясно, что это за матюк, но и весело. Марабу с Петром Петровичем было легко и комфортно. Он видел в нём родственную хамскую душу, прощал грубые выходки и был с ним почти на равных.
– Здорово, Петрович! Как дела? – поприветствовал Марабу.
– Как в порту, сахар в жо, х во рту. Здорово! – ответил Петрович, вставая с кресла.
Марабу, зыркая по сторонам в поисках мух, подошёл к Петровичу и пожал ему руку. После рукопожатия они одновременно замахнулись друг на друга. Марабу со словами «Ты первый испугался» стал подставлять палец под подбородок Петра Петровича, чтобы взять саечку за испуг. Тот, в свою очередь, говоря «Да иди ты в жо, Леонид Кузьмич, ты первый испугался», старался сделать то же самое. Громко смеясь – а Пётр Петрович даже повизгивал, как поросёнок, – они стали возиться, пытаясь оттолкнуть руку другого от себя, чтобы взять саечку первым. Наконец Пётр Петрович, как начальник более низкого ранга, хотя и был в два раза сильнее Марабу, поддался более высокому начальнику, и тот взял у него саечку за испуг. Довольный Марабу подошёл к вентиляционной решётке.
– Слушай, Петрович, вентиляция у тебя работает?
– А х его знает. На х она нужна, – ответил Пётр Петрович, подойдя к Марабу.
Зная, что тот будет пытаться ударить его по заднице, встал боком.
– А ну подставь руку к решётке, – попросил Марабу.
Пётр Петрович протянул руку к решётке, опасливо косясь.
Марабу ещё раз оглядел кабинет в надежде найти мух и спросил:
– Дует?
– А х его знает, Леонид Кузьмич. Кажется, нет.
Марабу хотел было ударить Петра Петровича по пятой точке, но тот, смеясь, отскочил в сторону.
– Да иди в жо, Леонид Кузьмич!
– А у меня воздуховод, падла, гудит, работать не даёт. Ну да ладно, – сказал Марабу и вышел из кабинета.
Потом он заглянул к заместителям генерального директора по экономике и транспорту, но и у них насекомых не было. Беспрестанно повторяя про себя: «Куда мухи подевались?» – Марабу прошёлся по некоторым кабинетам от четвёртого и до первого этажа всё под тем же предлогом – проверить вентиляцию. Зашёл и на кухню. Казалось бы, это наилучшее местообитание для мух: шёл вовсю процесс приготовления пищи, в воздухе носились ароматные запахи. Но и здесь их не было!
Растерянный и испуганный, Марабу поднялся на лифте к себе на пятый. Не обращая внимания на посетителей в приёмной, прошёл в кабин заглянул на всякий случай в комнату отдыха и, не обнаружив там мух, вернулся.
«Ничего не понимаю. Куда они все подевались? Мор, что ли, случился? Может, напала какая-то зараза? Вряд ли… Вчера их было море. Не может быть, чтобы вдруг ни с того ни с сего исчезли… Но куда они все подевались? Ничего не понимаю!.. – думал Марабу, поглаживая мухобойку в кармане пиджака. Тревога всё росла и росла. Опять вспомнился кошмарный сон, где мухи подвергают его экзекуции за жестокосердное отношение к ним. Возникла мысль: – Наверное, неспроста они исчезли. Может, хотят отомстить. – И тут же обругал себя: – Что ты мелешь! Двадцать первый век грядёт. Чудес на свете не бывает».
И заорал:
– Следующий!
До обеда главный инженер объединения был очень рассеян, слушал ходоков невнимательно, говорил невпопад. Он, почти не глядя, подписывал процентовки и другие бумаги, никого не унижал и не шутил свои глупые и злые шутки. Не до этого было. Посетители выходили от него с радостными лицами. Некоторые звонили знакомым, чтобы те срочно воспользовались благоприятным случаем.
Приехав вместе с женой домой на обед, Марабу первым делом тщательно обследовал квартиру в надежде найти хотя бы одну малышку-дрозофилу. Но ни мушки-лилипута, ни обычной мухи он не обнаружил. Даже тощего комарика нигде не было.
За обедом Марабу, как обычно, ел много, но без аппетита и азарта.
– Слушай, куда все мухи подевались? – спросил он в сильной задумчивости у жены, которая в этот момент думала: «И куда всё это влезает в Чиканутика?»
– А бог его знает, – ответила она рассеянно.
Пообедав, Марабу налил в термос борща, положил в целлофановый мешок котлет, пирожков и взял с собой несколько блюдец. Оказавшись в комнате отдыха, разлил борщ по блюдцам и расставил их на столе и на подоконнике. Затем разложил повсюду кусочки котлет и пирожков. В кабинете сел в кресло, достал мухобойку и, грустно глядя на неё, подумал: «Милая моя, неужели эти безмозглые твари опять не налетят?» Вспомнил, как в ужасе на грани сумасшествия бегал от одного мусорного бачка к другому на окраине города в Германии, шепча исступлённо: «Мухи! Мухи! Куда подевались мухи?» – пока не убил первую муху, потом вторую, третью…
Раздался стук в дверь. Заглянула секретарша:
– К вам, Леонид Кузьмич, можно?
– Я занят, – отрубил Марабу.
Через полчаса он снова зашёл в комнату отдыха. Разочарованию не было предела. Аж слёзы выступили на глазах… Ни единой мухи и на этот раз. Появилась слабость в ногах. Марабу присел на диван. «Да что ж это такое? А вдруг они навсегда исчезли! Как же мне жить? Кого убивать?» – думал он в прострации.
С трудом встав, на ватных ногах, пошатываясь, побрёл в кабинет. Кое-как добрался до стола и плюхнулся в кресло. Главного удовольствия в своей жизни он не получал уже несколько долгих часов! Вчера к этому времени Марабу перебил огромное количество мух. Под сотню, а то и больше. После обеда все стены и мебель в комнате отдыха были в ласкающих его взор кровавых пятнах бесполезных тварей, а пол был усеян отдельными частями их тел. Даже удовольствие, которое Марабу получал, унижая людей и шутя над ними свои злые шутки, не шло ни в какое сравнение с наслаждением, какое он испытывал, убивая мух. Опять вспомнил Германию без насекомых и муху-царицу: «Ты думаешь, мы не отомстим тебе, проклятый садист? Отомстим, ещё как отомстим…»
Ужас стал охватывать Марабу от мысли, что главному удовольствию его жизни пришёл конец. Но вдруг появилась мысль: «А может, налетели?» Надежда придала ему сил. Марабу пошёл в комнату отдыха. Робко заглянул. Мух не было.
Губы его задрожали, слеза из левого глаза скатилась на щёку, а потом на подбородок. На дрожащих от слабости ногах Марабу поплёлся к своему креслу. Сел – и представил жизнь без мух. И увидел пустоту.
Чудовищный страх охватил Марабу, проник во все клеточки его существа. Даже если вдруг исчезло бы всё человечество, вряд ли он так сильно запереживал бы. Ужас от мысли, что лишился главного удовольствия, был таким страшным, что рассудок Марабу помутился. Замелькали перед глазами и муха-царица, бьющая его мухобойкой, приговаривая: «Нашёл удовольствие – убивать. Нет страшнее зверя, чем человек», и улочки чистенького немецкого городка, и убитые им из рогатки воробьи, и обваренная кипятком кошка, и люди, им униженные и оскорблённые…
– Мухи! Мухи! Куда подевались мухи?! – заорал Марабу, глядя сквозь стену.
Секретарша, думая, что главный инженер объединения приглашает на приём, разрешила войти очередному посетителю. Это был маленький человечек из субподрядной организации, по прозвищу Гном. Его Марабу искренне любил – тот был на полторы головы ниже его и кроток. Марабу никогда не унижал его, напротив, был всегда очень ласков с ним; расспрашивал о здоровье, семье, производственных проблемах и иногда беседовал о политике.
Гном с широкой улыбкой на лице, предвкушая удовольствие от любезностей высокого начальника, вошёл в кабинет.
– Здравствуйте, Леонид Кузьмич.
– Куда мухи подевались?! – закричал Марабу, уставясь на Гнома.
– Какие мухи, Леонид Кузьмич?
Он думал, что главный инженер объединения шутит. Марабу вскочил с кресла, вытащил мухобойку из кармана и, ударив ею по столу, снова возвысил голос:
– Куда подевались мухи, подлец? Я тебя спрашиваю! Куда ты их дел? Верни мне моих мух! Я без них жить не могу!
Марабу пошёл на Гнома с поднятой над головой мухобойкой.
– Мухи! Мухи! Куда подевались мои мухи?! Ты их у меня украл! Отдай мне моих мух, негодяй! – кричал Марабу, приближаясь.
Гному стало ясно, что начальник не шутит. Он попятился и выскочил из кабинета. Продолжая кричать: «Отдай моих мух! Я без них жить не могу», – Марабу погнался за ним. Гном пулей пронёсся через приёмную, выскочил в коридор и стремглав помчался к лестнице. Марабу – за ним. Но, видя, что ему не угнаться за беглецом, вернулся в приёмную и стал всех подряд лупить мухобойкой.
– Куда подевались мухи? Отдайте моих мух! – кричал Марабу, ударяя хлопушкой по лбам, ушам, носам, щекам, затылкам и темечкам.
На шум вышел сам генеральный директор объединения.
– Леонид, ты что, на работу пьяный пришёл? Быстро домой – и хорошенько проспись! – Он не догадывался, в чём дело.
Марабу прекратил размахивать мухобойкой, посмотрел на друга безумными глазами, не узнавая его.
– Где мои мухи? Куда они все подевались? Это ты их у меня украл! Отдай мне моих мух! – закричал Марабу и, подскочив к другу, стал шлёпать его хлопушкой, норовя попасть по голове.
Посетители не могли допустить, чтобы кто-то бил начальника такого ранга, быстро скрутили буяна и оттащили в кабинет. Но Марабу вырывался, пинал всех ногами. Тогда замотали ему руки и ноги скотчем и положили на спину на диван в комнате отдыха.
– Где мои мухи? Куда они подевались? Отдайте мух, – плача, причитал присмиревший Марабу, крепко сжимая мухобойку.
Орудие убийства у него так и не смогли отобрать. Кто-то сказал, что надо вызвать скорую помощь.
– Куда подевались мухи? – спрашивал Марабу приехавшего врача, немолодую женщину с уставшими глазами, когда она поинтересовалась, как он себя чувствует.
– Надо везти в психушку, – сказала врач.
Генеральный директор объединения возмутился и стал учить доктора, что не может такой большой начальник сойти с ума, что сумасшествие – удел простых руководителей и обычных людей. Но потом, поняв, что сморозил глупость, разрешил.
– Свихнулся, – подтвердил диагноз опытный пожилой психиатр, взглянув на Марабу. Даже полсекунды не думал.
Марабу смиренно стоял перед врачом, плакал и тихо причитал:
– Мухи… Мухи… Куда вы подевались? Как жить без вас? Муха сказала, что они лучше людей. Правда, доктор?
– Это, дорогой мой, спорный вопрос, – ответил он и, повернувшись к генеральному директору объединения, объявил: – Что ж, будем лечить. Не первый и не последний. Но гарантировать полное выздоровление не рискну, уж больно случай тяжёлый. Полное расстройство психики.
– Вы уж постарайтесь, я вам за это что-нибудь построю или куплю, – сказала важная особа и уехала на работу. Дел у чиновника такого ранга было по горло.
Поместили Марабу, как большую шишку, в отдельную палату со всеми удобствами. Вечером приехали жена и дочь. Немного побыли. Он не узнавал родных и всё время, трогательно прижимая мухобойку к груди, плакал и тихо причитал:
– Мухи… Куда подевались мухи?..
Но мухи как сквозь землю провалились. Не было их и в дурдоме. До самого отбоя Марабу слонялся по палате, держа наготове мухобойку.
На ночь дали ему какие-то препараты, он успокоился и заснул.
На рассвете Марабу проснулся, вышел в коридор и, пройдя мимо спящей на посту дежурной медсестры и охранника, оказался на улице. В синих больничных штанах и куртке, с мухобойкой в руке, он стал искать мух в городе. Только-только появлялось солнце из-за горизонта, показалась половина неяркого жёлтого диска, небо окрасилось в нежно-голубой цвет. Месяц терял очертания, покрываясь лёгкой дымкой. Поднялся слабый ветерок, нежными порывами шевелил листву на деревьях. Уже вяло чирикали воробьи, кое-где каркали вороны. Марабу шёл по улице куда глаза глядят, не понимая, где находится. Он подходил к фонарным столбам, деревьям, домам и, шепча себе под нос: «Мухи… мухи… куда подевались мухи?» – искал насекомых. Но их нигде почему-то не было. Это казалось трагическим стечением обстоятельств, мухи сговорились, всевышний так подстроил – бог его знает.
Марабу заметил помойку, свернул в проулок и пошёл по направлению к ней. Солнце уже полностью вышло из-за горизонта и как раз зависло над этой мусоркой. Марабу показалось, что мух там великое множество, что они роятся над помойкой, как пчёлы над ульем. Он представил, как стоит в контейнере по колени в мушиной крови и, не переставая, бьёт их любимой мухобойкой. Улыбка счастья озарила его лицо. Марабу поцеловал мухобойку и ускорил шаг. Он так размечтался, что не заметил под ногами открытый канализационный колодец и с радостной улыбкой и слезами счастья шагнул вниз. Падая, Марабу ударился затылком о железный край колодца и мгновенно потерял сознание.
Примерно в десять часов утра его обнаружила дворничиха, внимание которой привлекло огромное количество мух, клубящихся над колодцем. Она и вызвала скорую помощь.
Насекомые вдруг снова появились, как будто и не пропадали никуда. Когда медики вытащили Марабу – с застывшей счастливой улыбкой на засиженном мухами лице, – хотели убрать мухобойку, но не тут-то было: не сумели, так крепко он сжимал её. Так и решили нести его с мухобойкой в руке.
Пока тащили его к машине мухи кружили над носилками и бесстрашно пикировали на Марабу, будто хотели успеть обгадить его как можно сильнее, мстя за своих безвременно ушедших в мир иной собратьев.
Поместили главного инженера в реанимационную палату, поставили капельницу. Приходила жена и дочь навестить. Сам гендиректор посетил друга после шести. Сделали МРТ головного мозга. Всё это время Марабу был без сознания. Глубокой ночью он вдруг очнулся. Болел затылок. "Что за чёрт? Где я? Что случилось?" – закружили мысли в серых клеточках его пришибленного производителя мыслей.
Марабу встал. Обнаружив в руках мухобойку, забросил её под кровать. Постепенно понял, что в больнице, а вот что с ним случилось выскочило из головы напрочь. Прямо в больничной одежде никем не замеченный, пользуясь безалаберностью медперсонала, вышел из больницы и направился пешком домой. Благо не очень далеко было идти. Жена была в шоке, когда он появился на пороге. Марабу попросил еды. Нажрался, как удав, и завалился спать. Проспал сутки, а потом как ни в чём не бывало, поехал на работу. Как это ни странно кажется, но в его памяти осталось абсолютно всё за исключением всего того, что было связано с мухами. Как будто при ударе затылком о край колодца вышибло начисто из его сознания этот немаловажный кусок жизни. Но не только это пропало. Бесследно исчезла и его озлобленность и грубость. Зато никуда не делась знание дела. Работники были поражены волшебным преображением начальника. Стал он спокойным и вежливым человеком. Больше не отпускал свои злые шутки и не пугал людей. И к мухам стал лучше относиться. Всего лишь беззлобно отгонял их, когда надоедали, без рукоприкладства. "Не было бы счастья, да несчастье помогло,"– говорили горожане, искренне радуясь счастливому случаю. Другие усматривали здесь божий промысел, что Творец всё подстроил. А один из них неожиданно выдал актуальную на сегодняшний день сентенцию по этому поводу: "Почаще бы бились долб..бы затылками о железяки, как было бы хорошо на земле, и мир был бы во всём мире"
А может быть в медицинских целях надо злыдней бить тяжёлыми предметами по затылку, чтобы добрее становились? Как считает? Столько их развелось, что не дай тебе Господи!..

Ремарка

Другая концовка

Хоронили Марабу с мухобойкой в руке. На похоронах было не очень много народа, зато мух – в избытке. Они кружили над гробом и бесстрашно пикировали на покойника, будто хотели успеть обгадить его как можно сильнее, мстя за своих безвременно ушедших в мир иной собратьев. Пришлось даже выделить человека, который веткой лиственницы отгонял назойливых насекомых. Улыбающийся Марабу едва на себя походил – так визажисты из морга приукрасили его: сделали покойника и круглолицым, и высоколобым, и даже, кажется, немного нос укоротили.
Лица у немногочисленных провожатых были, как и положено, с печатью скорби. Говорили о том, каким покойный был крепким и вдумчивым производственником, непосредственным, с большим чувством юмора человеком, хорошим мужем и отцом, как яростно боролся за каждую копейку объединения… Кто-то заикнулся, что не мешало бы усопшему поставить памятник в центре города. Один человек, который очень не любил Марабу, но в силу служебного положения обязан был присутствовать на похоронах, представил этот памятник. Это была пятиметровая скульптура большеголового и длинноносого Марабу с двухметровой мухобойкой в руке, занесённой для удара по огромной, отлитой из бронзы мухе, установленной у подножья гранитного постамента. На нём аршинными золотыми буквами написано: Мухобой Л К. Чувырлов. Ему так стало смешно, что едва не рассмеялся.
Пришло время прощаться с покойным. Жена Марабу поцеловала мужа в лоб и скромно отошла в сторонку. Дочка не подошла. Она смотрела на мухобойку с ползающими по ней мухами и загадочно улыбалась.
Заиграла похоронная музыка. Богатый гроб – кажется, из канадского ясеня – закрыли и опустили в могилу. Стали бросать горстями землю. Пока яму засыпали, жена Марабу, глядя на роящихся над могилой мух, подумала: «Там ему будет хорошо. Там этих паразиток – видимо-невидимо. Будет бить, сколько душа пожелает…»
Наивная! На том свете её покойный муж не будет убивать мух своей мухобойкой, и унижать людей не будет, и шутить злые шутки над ними тоже не будет. Боженька не позволит!

Глава № 17

Расплата

В восемь утра будильник бесцеремонно обрушил на барабанные перепонки Бородкина ужасный звон. Взбудораженному бесчувственной железякой человеку не хотелось вставать. Вчера допоздна смотрел футбол по телевизору и не выспался как следует. Минут пять Бородкин лежал в кровати, шумно зевая, потягиваясь и почёсывая подмышки, живот и расположенные чуть ниже другие части тела. Наконец встал, подошёл к окну, широко раззявил в зевоте рот, отодвинул занавески. Лучи яркого летнего солнца, отражаясь в окнах соседнего дома, впились ему в глаза. Сощурившись, Бородкин едва слышно запел и поплёлся облегчаться.
– Ассалам алейкум, гамарджоба, мои милые таракушечки и мушмушечки! Как почивали? Какие сны вам снилися сегодня ночью? – Бородкин зашел на кухню и ласково поздоровался с домашними любимцами.
Тараканы в ответ шевелили усиками, мухи поднимали передние лапки и тёрли их друг о друга, будто приветствовали хлебосольного кормильца. Бородкин присел на корточки и начал сюсюкаться с тараканами, ползающими у газовой плиты:
– Ой какие мы холёсенькие, какие мы жирненькие! Миленькие мои, сладенькие мои. Вы мои симпатюсики-пампусики, таракушечки-лапапушечки. Папочка вас любит. Папочка вас в обиду никому не даст. Сейчас будем кушать, потерпите чуточку.
Бородкин подошёл к столу, где на посуде сидела бо;льшая часть мух, и стал нежничать с ними:
– Здоровеньки булы и вам, милые мои мушечки-мушмушечки! Какие мы толстенькие, какие мы гладенькие. Проголодалися, мои лапусики-мурдусики. Сейчас будем кушать. Папочка вас накормит хорошенько, напоит. Сладенькие мои…
После обязательного утреннего ритуала с милыми сердцу братьями меньшими Бородкин поставил чайник, отрезал полбуханки хлеба, разделил ее ещё на две части и сделал бутерброд. Со словами «Папочка не жадный. Папочка любит своих деточек. Папочка накормит таракушечек и мушичек…» Бородкин перемешал немного хлебного мякиша с маслом, разделил на мелкие кусочки и положил часть тараканам в промежуток между газовой плитой и раковиной, а другую – в блюдце – на холодильник мухам. Пока грелся чайник, решил доставить себе удовольствие – пульнуть в кого-нибудь через форточку. Взял со стола заплесневелый сухарь, поднял с пола огрызок от яблока и подошёл к окну. По дороге шёл здоровый кучерявый мужчина в белой рубашке со свёртком в руке. Бросить в него Бородкин не решился. Ещё вычислит, откуда швыряли, и надаёт по черепу. Мурлыча под нос, дожидался подходящей мишени. Закипела вода в чайнике. Бородкин заварил чай и снова встал у окна. Шли две девочки-подростки лет тринадцати в лёгких цветастых платьицах. В предвкушении удовольствия он захихикал, сощурил глаза в щёлки и приготовился бросать. Когда девочки подошли под окно, Бородкин через форточку бросил в них сначала сухарь и тут же следом – обглодок. Сухарь упал чуть впереди, а огрызок – прямо в плечо девочке, которая была ближе к дому. Дети, продолжая идти, стали озираться по сторонам и смотреть вверх. Бородкин, хихикая, спрятался за стену. Через несколько секунд осторожно выглянул. Девочки, оглядываясь, шли дальше. Бородкину стало совсем весело. Аж покраснел от хихиканья и даже два раза топнул ногой от восторга.
В прекрасном настроении сел завтракать. Ел Бородкин, как всегда, торопливо, будто опаздывал куда-то, громко чавкая. На стол выполз большущий тёмно-янтарный таракан с огромными усами – его любимец, почти ручной, которого он называл Прусачком. С умилением глядя на него, Бородкин поприветствовал усатого:
– Ассалям алейкум, дорогой! Гамарджоба! Явилися не запылилися! Иди к папочке, таракусечка моя, лапусечка. Иди, мой сладенький.
Он вытащил изо рта разжёванный кусочек хлеба с маслом и подсунул насекомому:
– Кусяй-кусяй, моя лапочка, мой Прусачок.
Таракан, шевеля огромными усами, припал к лакомству.
Позавтракав, Бородкин пошёл собираться на работу. Напевая, стал выбирать рубашку в гостиной. Поднял с пола тёмно-синюю, понюхал. Поморщившись, принялся искать другую. Чёрную рубашку нашёл за диваном. Тоже обнюхал и, скривившись, бросил на пол. Потом поднял тёмно-красную, валявшуюся у батареи центрального отопления, поднёс к носу и, передёрнув плечами, бросил на подоконник. Решил надеть первую. Она не так сильно воняла, как другие. Таким же способом Бородкин выбрал носки. Надев тёмно-серые в тонкую чёрную продольную полоску брюки, в которых ходил последние два года, смазал одеколоном рубашку, чтобы перебить запах, и вышел из дома.
Бородкин производил впечатление доброго человека. Сощуренные глаза его излучали тепло, а с губ не сходила чудесная улыбка. Глядя на гладкое, без единой морщины, лицо с добрейшими, на первый взгляд, улыбкой и глазами-щёлками, можно было подумать, что их владелец – высоконравственный сердечный человек, возможно, даже праведник. Но праведником Бородкин не был, а был тот ещё фрукт: любил пакостить людям и выискивать у них недостатки. Больше всего ему нравилось плевать исподтишка сзади на одежду и головные уборы прохожих, вызывающих у него неприязнь по каким-либо причинам. Плевал он мастерски и необычно, с силой выдавливая слюну языком в щель между передними зубами. Плевок получался далёким и точным. За долгие годы практических занятий научился делать это виртуозно, мог попасть даже в копейку с пяти метров. Особое наслаждение Бородкин получал, когда плевал недругам в напитки и еду, но, к его сожалению, удавалось это редко. Когда получалось, был на седьмом небе от счастья. Радовался, как ребёнок, которому подарили игрушечную железную дорогу или велосипед, – до порозовения щёк и помутнения взора от слёз счастья. Это так называемое удовольствие появилось у Бородкина лет с десяти. Однажды отец дал ему подзатыльник за двойку по математике, а он отомстил: плюнул тому незаметно в плов. И остаток дня ходил счастливый, вспоминая, как отец, нахваливая, уминал кушанье. Потом научился у ребят далеко плевать и при случае мстил обидчикам, оплёвывая с безопасного расстояния. Дальше – больше. Переключился на незнакомых, которые чем-то ему не нравились. С возрастом привычка никуда не делась. Непреодолимая сила тянула Бородкина харкнуть на какого-нибудь нехорошего, с его точки зрения, человека и испытать удовольствие. А в плохом настроении ему плевать было, кого оплёвывать.
Был бы Бородкин необразованным дикарём, неотёсанной деревенщиной… Нет, родился и жил он в большом городе, имел диплом о высшем инженерном образовании и искренне считал себя интеллигентом. Вот такие пироги.
Ещё обожал этот, господи прости, интеллектуал бросать из окон мусор на прохожих. Когда попадал огрызком, а ещё лучше тухлым яйцом или гнилым помидором человеку по голове, радовался не меньше, чем от плевания. Хлопал в ладоши, смеялся и топал от восторга.
Бородкин никогда громко не смеялся, только хихикал. Когда ему было смешно, он хихикал до покраснения, а если веселье плескалось через край от какой-нибудь удачной гадости – до посинения, рискуя получить апоплексический удар. Если не хихикал, обязательно что-то едва слышно напевал. Разобрать, что пел, было практически невозможно. А пел он, что придёт в голову, всё подряд: и детские песенки, и блатные, и народные. Причём мурлыкал не до конца песню или её припев, или куплет, а только одну или две строчки. Получалось примерно так: тру-ля-ля, тру-ля-ля, мы везём с собой кота, гоп со смыком, это буду я, говорите, люди, на меня, калинка-малинка моя, в саду ягодка малинка моя, гляжу в озёра синие, в полях ромашки рву, и с полей доносится налей… Какая-то бессмыслица, белиберда выходила.
Был Бородкин в разводе. Три года назад его бросила жена – ушла к любовнику. Ленивый и неряшливый Бородкин, привыкший, что стиркой и уборкой занималась она, крайне редко делал это. Месяцами не стирал исподнее и другие вещи. Некоторые носки даже стояли на полу. Чтобы скрыть грязь, Бородкин носил тёмные рубашки и стирал их, когда они покрывались плесенью. Про уборку и говорить нечего. Последний раз подметал в комнатах два года назад. Квартира была захламлена страшно. Повсюду: и на полу, и на предметах мебели в комнатах, коридоре, ванной, на кухне и даже в туалете на бачке унитаза – валялись грязные рубашки, трусы, майки и носки. Один раз Бородкин даже запахал носом в паркет, запутавшись в лежавших на полу трусах. На кухне, в раковине и на столе, неделями стояла немытая посуда. Он зачастую облизывал её, считая, что этого вполне достаточно. Кругом валялись заплесневелые куски хлеба, огрызки фруктов, целлофан от колбасы и другой хлам. По полу без страха неспешно бродили упитанные тараканы с пухлыми детками, везде сидели жирные мухи, изредка перелетавшие с места на место. Бородкин их очень любил. Это были единственные существа на земле, которые не раздражали его и были источником положительных эмоций. С ними он часто разговаривал как с разумными существами, сюсюкал, называя умильно тараканов таракушечками, таракусиками-мурдусиками, таракуньками, а мух – мушечками-лапапушечками, мушмушечками, мушуньками… Бородкин никогда не злился на них, всегда был ласков, а с одним тараканом даже дружил. Дал ему имя – Прусачок – и иногда кормил с рук, как комнатную собачку или кошку. Ещё никогда не унывающий и не испытывающий угрызений совести жизнелюбивый Бородкин любил смотреть спортивные передачи по телевизору. Уплетал всё подряд независимо от вида спорта.
…До работы идти минут пятнадцать. Погода прекрасная. Лёгкий юго-западный ветер, на небе – фигуристые облака. Бородкин шёл по обычному маршруту, напевал строчки из песен, щурил глаза, превращая их в тоненькие щёлки, и улыбался людям добрейшей улыбкой праведника, выискивая в них недостатки. В метрах двадцати от него из проулка на тротуар вышла полная пожилая женщина в розовой кофточке и джинсах, с крашенными в бордовый волосами. Она ему сразу не понравилась: терпеть не мог, когда пожилые дамы красили волосы в неестественные цвета и носили брюки, подчёркивающие отвратительную фигуру. Возникло непреодолимое желание оплевать её. Бородкин немного ускорил шаг.
«Старая вешалка! В могилу пора, а она всё молодится. Безмозглая скотина. Идиотка. Выкрасила волосы в говняный цвет и радуется. Мразь толстожопая!..» – принялся костерить Бородкин.
Когда до женщины оставалось метров пять, он огляделся по сторонам. Убедившись, что никто не обращает на него внимания, стал плевать по колышущемуся, как холодец, мягкому месту. Обгоняя жертву, посмотрел ей в лицо с такой доброй улыбкой, что она, подумав, что понравилась ему, осклабилась в ответ и поправила причёску. Бородкин захихикал и пошёл дальше.
Навстречу шли под ручку мужчина и женщина, по-видимому, муж и жена. Он сразу отметил: бабёнка худа, ноги кривоваты, а у мужичка волосы редкие. «Как этот плешивый придурок умудрился жениться на этой худосочной кривоногой скотиняке?» – подумал Бородкин, сладко улыбаясь парочке. Мужчина и женщина в ответ заулыбались.
Обогнали его две молодые симпатичные девахи. У Бородкина дух захватило. Переводил взгляд с одних нежных белых ног на другие, с одной вертящейся, как карась на сковородке, попы в виде сливы – на следующую, в форме персика. «Где мои семнадцать лет?.. Э-хе-хе, был бы я миллионером…» – страдал Бородкин, пуская слюни от вожделения. Вдруг из-за его спины выскочили трое мальчишек и загородили красоток. «Куда, сопливые вонючки, лезете?» – разозлился он и стал торопливо плевать вслед, но попал только в задник башмака одного из них.
Бородкин работал простым инженером на одном из предприятий. Никто из коллег и не догадывался, на какие подвиги способен улыбчивый любитель спорта Аркадий Константинович – с виду обычный человек, добросовестно исполняющий свои обязанности. Правда, несколько путано говорящий, неопрятный и дурно попахивающий. Но, как говорится, нет людей без изъянов. Никому и в голову не могло прийти, что в последний раз он плевал в чай коллеге Петру Ивановичу, которого недолюбливал, всего три дня назад. Что же касается мятых брюк и рубашки в пятнах и с запашком, все понимали: это связано с его холостяцкой жизнью – мужики без жён, как правило, становятся неряхами.
Бородкин не любил свою работу. Ему здесь было скучно и муторно. Гадости редко когда удавались. Оставалось только вспоминать хорошие подлости, которые он делал в прошлом. Когда Бородкин перебирал в памяти какие-нибудь пакости или мечтал о них, ему становилось легче, он светлел лицом, едва слышно хихикал, и время тогда шло быстрее и веселее. Так было и в этот раз.
По пути на обед размечтался Бородкин, будто нашёл в кустах у дороги дипломат с миллионом долларов, который, по его фантазии, потерял пьяный чиновник мэрии. И потом шикарно на них жил. Воображал, как купит себе современную квартиру с просторной кухней, дачу, шикарную машину, как заведёт несколько красивых любовниц… На подходе к дому встретил в стельку пьяного мужика. Ему как человеку, ни грамма не пьющему, данная категория людей очень не нравилась. Он этого ничего не соображающего алкаша не только оплевал сзади с ног до головы, но и спереди с головы до ног. Бородкину стало так смешно, что, хихикая, весь синий от напряжения, он присел на корточки: ноги не держали. Вдруг услышал сердитый женский голос из окна:
– Как не стыдно! Зачем плюёте на человека?
Бородкин поднял голову. Но так и не понял, откуда ему кричали.
«Стыдно, у кого видно, идиотка», – ответил он невидимой заступнице. И пошёл дальше.
До самого порога квартиры хихикал, всё никак не мог успокоиться, вспоминая, как пьяный мычал нечленораздельно: «Ты ч-ч-ё плю-ю-ёшь на ме-е-ня?.. Не плю-ю-юй на ме-е-ня…»
– Ассалям алейкум, гамарджоба, милые мои таракушечки и мушмушечки! – радостно поприветствовал Бородкин домашних любимцев.
Тараканы и мухи, зная, когда благодетель обедает, были уже в сборе. Милый сердцу таракан-великан сидел на столе и нетерпеливо шевелил усищами, предвкушая обжираловку.
– Здрасьте и вам, Прусачок! Как живёте-можете? – обратился Бородкин к любимцу, приблизив к нему лицо. – Как мы проголодалися! Сейчас папочка таракусичку покормит, напоит. Сейчас, мой сладенький.
Бородкин поставил разогревать борщ, достал из холодильника продукты. Отломил от буханки кусок, намочил в борще и дал любимцам. Прусачку готовил еду персонально. Обмакнул хлеб в банку с килькой, добавил немного яичного желтка с колбасой, перемешал: «Кусяй-кусяй, мой Прусачок, моя таракусичка-мурдусичка», – и предложил деликатес таракану. Только потом стал харчеваться сам.
В обед Бородкин ел уже основательно. Кроме борща с говядиной, готовились к отправке в его чрево колбаса, банка кильки в томатном соусе, три варёных яйца и целая буханка белого хлеба, не считая фруктов и овощей. Чавкая и шумно глотая борщ, Бородкин торопливо поглощал еду. Мухи, не обращая внимания на кушанье, которое дал им хозяин, кружили над столом, время от времени пикируя, чтобы ухватить что-нибудь повкуснее. Некоторые бесцеремонно усаживались хозяину на голову, плюхались рядом с Прусачком, объедая его. Бородкин осторожно отгонял нахальных, говоря любовно-укоризненно:
– Глупенькие мушечки-мушмушечки, я же вам дал покушать. Летите на холодильник, там ваша еда.
Но мухи не обращали на слова кормильца никакого внимания. Спустя некоторое время Бородкина осенило:
– Нет, вы не глупенькие, а умненькие: чуете запах колбаски и килечки – вот и летите. Вкусненького хотите. Не вы глупенькие, а папочка ваш глупенький. Сейчас папочка даст мушечкам-кукулюшечкам вкуснятинки.
Он перемешал хлеб, что был в блюдце, с килькой, яйцом и колбасой и положил на прежнее место. Мухи никак не отреагировали на добрый жест. По-прежнему, нудно жужжа, патрулировали воздушное пространство над столом, неожиданно стремительно приземляясь.
По дороге на работу Бородкин ни на кого не плевал. Набился в попутчики сосед по подъезду. Так с ним и прошагал почти до конца, болтая о всякой ерунде.
После службы он обычно не торопился домой. Ходил от нечего делать по магазинам: как-то надо было время убивать. Сначала зашёл в небольшой продуктовый метрах в пятидесяти от работы. У входа увидел женщину в мешковатом сером платье, чем-то похожую на бывшую жену; она стояла недалеко от двери, пересчитывая сдачу. Огляделся вокруг – никто не смотрит на него. «Скотина!» – обругал её Бородкин и пустил длинную струю слюней на низ платья. «Я плохой, неряха. А ты лучше? Проститутка…» – выговаривал он воображаемой супруге. Покрутился немного возле витрины и вышел на улицу, со злорадством вспоминая, как перед разводом неоднократно плевал жене в еду.
Дальше путь его лежал в центр города. Он миновал хлебный магазин, пересёк дорогу и вышел на короткую широкую пешеходную улицу, ведущую к центральной городской площади. Слева стоял девятиэтажный жилой дом, на первом этаже были аптека, отделение Сбербанка и магазин видеотехники, а справа – длинный двухэтажный универсам, на первом этаже которого находился продуктовый отдел, а на втором – промтовары. Бородкин каждый день приходил сюда, чтобы развлечься. Всегда начинал обход со второго этажа. Ему нравилось смотреть на дорогие красивые вещи и мечтать, как щеголяет он в них по городу или приходит на работу, поражая шикарным видом сослуживцев. Поднявшись наверх, повернул направо, там торговали сувенирами, часами и другой мелочью. Стояла приличная очередь. Рядом со стеллажом, нагнувшись, копалась в коробке продавщица. У Бородкина потекли слюнки при виде стоявшей буквой зю молодухи. Откровенно пялясь, мысленно оглаживал нежные бёдра. В самом конце магазина незаметно принялся плевать по будильникам, стоящим на полках. Попав по нескольким, довольный меткостью, похихикивая, отправился в обувной. Выбрал самые дорогие и красивые туфли. Повертел башмак в руках, любуясь, потом примерил. Прошёлся туда-сюда. Выждал, когда продавщица отвернётся, снял туфлю и, плюнув внутрь, поставил на место. Улыбнувшись девушке, Бородкин направился в отдел одежды. Взял вешалку с дорогим костюмом, зашёл в примерочную, надел и стал разглядывать себя в зеркале, представляя, как прогуливается по городу под ручку со смазливой девицей. Потом наплевал от всей души на подкладку своей несбыточной мечты и повесил назад. Потолкавшись по другим отделам с полчаса, спустился, набрал в корзину продуктов и встал в очередь в кассу. Встал очень удачно. Впереди стоял лохматый с помятой рожей мужичок, очевидно, пьянчуга, в мятом коричневом пиджаке – прекрасная мишень, плюй не хочу. И сзади никого не было. Только справа у стеллажа с чаем топталась древняя бабулька в белоснежной панамке, раздумывающая, какую выбрать коробку. Бородкин стал оплевывать пиджак алкаша, сощурив от удовольствия глазки. Он так увлёкся, что не заметил, как подошла старушка.
– Ай-яй-яй! Как не стыдно! Что ж вы делаете? Совесть у вас есть? – возмутилась старушка. – Да разве ж так можно? Ай-яй-яй!..
Это нисколько не смутило Бородкина – наоборот, вызвало агрессию. Какая-то образина, недостойная жить на земле и стоящая уже одной ногой в могиле, совестит его.
– Не твоё дело, старая обезьяна! – отреагировал он.
– Если бы вам так сделали, хорошо было бы?
– Очень хорошо, старая скотина! Падаль безмозглая!
– Сами вы скотина! Посмотрели бы на себя со стороны, узнали бы, что из себя представляете. Я сегодня господа попрошу, пусть сделает так, чтобы вы смогли на себя со стороны посмотреть. Может, совесть у вас проснётся, – пригрозила старушка.
– Лучше на себя посмотри, старая обезьяна! И заодно попроси, чтобы вернул тебе молодость! – парировал Бородкин, зло хихикая. И подумал: «Совесть… Хи-хи-хи. Там, где была совесть, … вырос».
Дома Бородкин накормил домашних любимцев, сам хорошо покушал, посмотрел спорт по телевизору и, сделав последнюю гадость на сегодня – бросив гнилым помидором в мальчика, прогуливающего собаку, – счастливый лёг спать, вспоминая, как тот растерянно озирался по сторонам, а потом, сняв рубашку, смотрел на пятно.
Утро следующего дня началось у Бородкина с неприятности. Он опять запутался в грязных трусах Потирая колено и подбородок, посюсюкался с питомцами и поставил чайник на плиту. Потом занялся любимым делом – поднял с пола огрызок груши и подошёл к окну, чтобы запузырить в кого-нибудь. Показалась женщина лет тридцати пяти – в кремовом платье, с пышной причёской. Как только она оказалась под окном, Бородкин через форточку бросил в неё обглодком. Попал на волосы. Женщина остановилась, сняла с головы огрызок, взглянула на него и потом посмотрела вверх. Хихикая, Бородкин спрятался за стену, взял с подоконника маленькое зеркальце и с его помощью, выставив из-за рамы, стал наблюдать за дамой. Та немного постояла, оглядывая окна, и, качая головой, пошла дальше.
Как только она ушла, Бородкин неожиданно увидел себя будто на экране кинотеатра. Он – толстопузый, с тонкими руками-сардельками, в майке и трусах с грязными разводами, швыряет через форточку огрызок в женщину, а потом, с хихиканьем, щуря глазки, наблюдает за ней через зеркальце. Увиденное не было похоже на воспоминание. В воспоминаниях он видел жертву, которой делал гадость, и последствия от неё. Здесь же акцент был сделан на нём. Это был своего рода мини-фильм о том, как он делает подлость, и его реакция на неё. «Надо же! Никогда такого не было. Интересное кино», – удивился Бородкин.
Погода в тот день с утра была неважнецкой. Дул прохладный, средней силы западный ветер. По молочно-белому небу бежали тёмно-серые бесформенные облака. Похоже, намечался дождь. Только вышел Бородкин из-за дома, увидел старика в лёгкой белой курточке и синей бейсболке. Он шёл, немного прихрамывая и чуть сгорбившись, – седой, как снег. Бородкин недолюбливал старых людей: их было много, они всюду путались под ногами, особенно в очередях. «Старая скотина. Давно подохнуть пора, а он всё ковыляет…» – подумал Бородкин и, хихикая, предвкушая удовольствие, ускорил шаг. Люди сзади и спереди были на приличном расстоянии, поэтому можно было без опаски плевать на деда сколько угодно. Бородкин начал оплёвывать его метров с семи, с силой выдавливая языком слюну через отверстие в зубах. Радость получил необыкновенную. В какой-то момент даже показалось, что у него крылья выросли – так было хорошо на душе. Хихикая и сощурив глаза, он обогнал старика и посмотрел ему в лицо, улыбаясь добрейшей улыбкой. Тот расплылся в ответ и сказал дрожащим голосом:
– Здравствуйте, добрый человек. Желаю вам успехов в жизни.
Это так рассмешило Бородкина, что он, хихикая, посинел и чуть было не получил инсульт.
Не успел отойти от дедули и десяти метров, как началось кино с его участием. Сначала невидимый режиссёр показал плюющего толстопузого и тонкорукого Бородкина крупным планом. Затем была показана оплёванная куртка старика с быстрым переводом изображения на лицо плевальщика. Как будто создатель ролика давал понять Бородкину: то, что он делает, – нехорошо, гадко. Потом был показан дед, говорящий добрые слова.
«Во как! – обрадовался Бородкин. – Как утром… А интересное кино, смешное».
Ему понравилось видеть себя со стороны. Мелькнула мысль: а не достучалась ли вчерашняя старуха до всевышнего? «А хоть бы и так. Плевать, – подумал Бородкин весело. Не боялся он ни бога, ни чёрта. Порадовался за себя: – А я неплохо выгляжу в свои пятьдесят три. Молодо. Лет на сорок… Лицо симпатичное, гладкое, без единой морщины. Пора бабу себе завести. Сколько можно…»
Недалеко от работы Бородкин пристроился к медленно идущей высокой худой женщине в жёлтой юбке и красной блузке. Ему захотелось снова увидеть себя со стороны. Подумав: «Неужели кто-то трахает эту швабру? Тьфу!» – три раза подряд плюнул на неё. Женщина почувствовала: что-то попало на одежду. Она обернулась и, увидев мужчину с необыкновенно добрым лицом, подумала, что вряд ли он мог сделать ей пакость. Взглянула вверх, полагая, что птицы испачкали её юбку, и пошла дальше. И снова был показан фильм, где главный герой – Бородкин. Сначала он увидел крупным планом пятна на одежде женщины, а потом своё расплывшееся в улыбке гладкое лицо с глазками-щёлками. И снова оплёванная юбка женщины, и тут же крупным планом – его лыбящаяся физиономия. Будто незримый режиссёр таким кинематографическим способом кричал ему: «Что ж ты, гад, делаешь! Совесть у тебя есть?» И так раз десять. Но Бородкину совершенно не было совестно. Напротив, стало ещё веселее. Он получил возможность много раз взглянуть на свои художества, лишний раз на себя, любимого, полюбоваться и испытать радость от содеянного.
После работы Бородкин пошёл домой по обычному своему маршруту. Зашёл в продуктовый рядом с работой. Было жутко интересно, увидит ли снова себя со стороны. Может, это случайность?
Выбрал жертву. Это был плешивый мужичок лет сорока пяти в синей рабочей робе, который глазел на витрину. Рабочих Бородкин презирал. Считал их людьми второго сорта, быдлом. Он зыркнул по сторонам и, убедившись, что никто на него не смотрит, стал плевать на одежду мужика. Плевал до тех пор, пока во рту не пересохло. Потом захихикал, подошёл к витрине, встал рядом с работягой ждать последствий. Прошло секунд пять-шесть. Киноролика не было. «Неужели не увижу?» – с досадой подумал Бородкин.
Он вышел из магазина и побрёл в центр города, напевая строчки из песен. С некоторой задержкой, но Бородкин всё же увидел кино про себя. В этом занимательном фильме было всё: крупные планы с многочисленными повторами, тоже повторы – но только лицо с приторной улыбочкой и прищуренными в щёлки добренькими глазками, оплёванный мужик – и быстрый перевод изображения на Бородкина. Как будто невидимый режиссёр изо всех сил хотел заставить Бородкина задуматься, будто пытался вдолбить в его голову мысль, что нельзя так наплевательски, в прямом и переносном смысле, относиться к людям, что совесть надо иметь. Бородкину даже послышалось, как кто-то за кадром произнёс в сердцах: «Скунс вонючий!»
У входа в универсам плюнул в собаку, привязанную к металлическому заборчику, огораживающему газон. Молчок. Кино не было. Только показалось, как кто-то тяжко вздохнул у него над ухом. Поднялся на второй этаж, повернул, как обычно, направо. Вчера он плевал в этом отделе на будильники. На этот раз было много народу, и Бородкин решил развлекаться в другом месте. Вышел в огромный зал, где слева и справа располагались многочисленные отделы. У входа слева находилась секция детских игрушек. Туда и направил свои стопы любитель поплевать, пялясь по ходу на красивых женщин. Возле огромной плюшевой собаки стоял мальчик лет пяти. Его мать чуть поодаль интересовалась игрушечными машинками. Бородкин не мог не воспользоваться благоприятной ситуацией: любил оплёвывать детишек, просто ради смеха. «Щенок», – сказал он беззлобно и пустил длинную струю слюней на малыша. Мальчик удивлённо-испуганно взглянул на странного дядьку, потом на мать, не зная, что делать. Бородкин подмигнул ему и, довольный, что нахаркал на пацанёнка, хихикая, пошёл дальше. Стал с нетерпением ждать, когда на большом экране возникнет занятное кино про него. Но не дождался. А дождался совсем другого, того чего никак не ожидал. Его догнал парень среднего роста совсем не атлетичного телосложения.
– Ты что, тварь, творишь?!
Бродкин насмешливо окинул его взглядом.
– А тебе какое дело, козёл? Вали отсюда.
И получил двоечку в подлую рожу. Сначала в левую скулу, и тут же в правую. Бородкин зашатался, нервно захихикал, ноги его подкосились. Паренёк сделал ему подсечку, поставил на колени и три раза плюнул в лицо.
– Будешь знать, тварь, как делать подлости.
И ушёл. Покупатели в недоумении наблюдали за событиями, ничего не понимая. Бородкин ошеломлённый и униженный поплёлся домой. Болели щёки и душа. Копошились мысли в его затуманенном сознании: "За что? А что я такого сделал? Вот же козёл! Хоть бы его Бог наказал!"
Но это ещё не все беды Бородкина. Когда зашёл домой споткнулся о кальсоны, валявшиеся в коридоре и запахал носом в пол, усыпанный всяким хламом. Потирая ушибленные локоть и подбородок, зашёл на кухню и стал жаловаться мухам, которые ползали на невымытой посуде в раковине: "Мушечки мои мурмушечки, с папочкой беда случилась. Вашего папочку плохой человек ударил, сделал ему больно. Сейчас папочка вас покормит и напоит. Потерпите немного" Когда ужинал вылез на стол его любимец – таракан Прусачок. Бородкин подсунул ему под самые мандибулы кусочек колбасы и стал и ему жаловаться: "Кусяй, мой Прусячок. Кусяй, моя радость. Папочка по морде лица сегодня получил ни за что. Папочку оплевали. Папочке обидно." Таракан шевелил усиками, как будто сочувствовал своему добросердечному кормильцу. Поужинав и накормив братьев своих меньших, подумал о том, чтобы бросить косточку от персика в прохожего, но не стал почему-то. Не было желания, как раньше. Сам этому удивился. Стал смотреть спорт. В постели долго не мог заснуть. В голове плыли воспоминания, как он харкал на людей, на малыша и как его за это били по пухлым щекам и плевали в лицо. Под утро приснился ему сон в довесок к неприятным событиям как Боженька грозил ему пальцем со словами: "Смотри у меня, скунс вонючий! Ещё одна подлость и я подошлю к тебе тяжеловеса." На следующий день у Бородкина так и не возникло желание в кого-то пульнуть чем-нибудь из окна или по пути на работу оплевать мимоходом прохожего. Как отрезало. Просто чудо какое-то! Видимо, почувствовал на себе, что значит быть оплёванным и униженным. Не исключено, что сам Бог постарался, подстроив встречу с пареньком, поняв, что с таким гнилым фруктом как Бородкин одними увещеваниями не обойтись для пробуждения у него совести. Но это ещё не всё. После работы он навёл в доме порядок: убрал шмотьё с пола, подмёл, вымыл посуду, постирал всё грязное бельё в стиральной машинке. Пахал как папа Карло до полуночи. Говорят, что теперь Бородкин стал чистюлей и немного погрустневшим, как будто произошло в его жизни какое-то знаковое событие. Судьба его крылатых любимцев не известна. Будем надеяться, что он дождался их естественной смерти, а не избавился от родственных душ радикально – с помощью тапка или мухобойки. Это важная часть осталось, как говориться, за кадром. Напрашивается вывод. Может быть для профилактики плохим людям надо устраивать подобные воспитательные меры, какие случились в отношении Бородкина, не дожидаясь вмешательства Господа Бога? У Создателя столько дел, что зачастую просто руки не доходят до нас, чтобы наставлять на путь истинный.

Ремарка

Другой вариант концовки

Еще не раз и не два Бородкин оплёвывал людей, но так и не увидел смешных роликов.
Дома посюсюкался с домашними любимцами, накормил их, сам плотно поужинал и стал смотреть спорт. Перед сном бросил косточку от персика в прохожего и, довольный, улёгся в кровать.
Засыпая, подумал: «Как жаль, что кино про меня больше нет, повеселился бы… Там, где была совесть, вырос… Срочно надо бабу себе найти… Срочно…»

Глава № 18

Мирумирвойне…

В 11-30 с пакетами спускаются по лестнице Иванов и Петров. В подъезде тишина и в их душах тишина и спокойствие. Выходят из подъезда. Яркое солнышко слепит глаза. Они прищуриваются. И вдруг из ниоткуда появляется Герасим и с двух рук поливает их перцовым содержимым баллончиков. Опешившие и никак не ожидающих подвоха друзья дезориентированы в пространстве, ничего не видят и плохо соображают, слёзы, слюни и сопли ручьём текут из соответствующих природных отверстий. Кто-то из них даже выпустил серию резких хлопков из известного всем безоткатного орудия. Из их незапятнанных рук пакеты с баблом почти без борьбы переходят в другие бессовестные руки. Пока они чертыхались и приходили в себя бесчестный злодей залез в ступу Бабы Яги и отправился в северную часть города. Новоявленные товарищи на инстинктах, не сговариваясь, плохо видя, размазывая сопли по лицу, рванули к стоянке электросредств передвижения, а там парил в воздухе ковёр-самолёт, словно ждал их. Они, не долго думая, отправились на нём в погоню за коварным подлецом. Скоро увидели нехорошего человека, который со сказочного летательного аппарата корчил им рожи, показывал язык и даже, прости Господи, отвратительную волосатую мягкую часть своего тела. Летят они летят и видят планету, подлетают ближе – надпись огромными буквами: "Планета Мирмирвойнеакьсипип". Подлетают ещё ближе и видят город, у въезда которого висит транспарант с надписью: "Въезд и влёт в город Клоподавск запрещён." Все спешиваются и бегом в город.
– Стойте, милорд, отдайте бабки! – кричит детектив.
– От нас не уйдёшь! – добавляет Иванов.
– От мёртвого осла вам уши, козлы вонючие! – парирует Герасим.
Город как город. Проспекты, улицы, скверы, магазины… Единственная особенность – всюду плакаты и транспаранты. Вот некоторые из них: "В чужой монастырь со своим уставом не ходят.", "Добро должно быть с кулаками," "Будьте взаимно вежливы." "Плюнул на тротуар-плюнул в душу." "Вор должен сидеть в тюрьме." "Гости с других планет, будьте людьми, а не зверьми" "Драчунам не место в нашем городе" "Ад для мерзавцев должен быть на земле, а не где-то там на небесах…"
Вдруг на фиолетовых электросамокатах появляются три парня в шортах с электрошокерами за поясами, на белых футболках у которых было написано: "Добро должно быть с кулаками" и останавливают троицу.
– Граждане, а куда это вы торопитесь? И почему вы громко ругаетесь публично, нарушая законы города?
– Вы чё, волки позорные, бочку катите?! Давно по мусалам не получали? – взъерошился Герасим и плюнул им под ноги.
– Ведите себя достойно! Ещё одна грубость и мы вас арестуем, – направили своё оружие бравые парни на дебошира.
– Да пошли вы все… со своим этим самым!.. – замахнулся на них уголовник и тут же брякнулся на землю, сражённый невидимыми электропулями.
Патрули надели на него наручники, забрали пакеты и обратились к остальным участникам шухера:
– Пройдёмте и вы с нами куда следует.
Они пошли в ближайший участковый пункт полиции. Он находился в торце двухэтажного здания из белого кирпича, в котором располагалось ЖКС. Поднялись по лестнице, зашли в кабинет участкового. Скромная обстановка: два стола, на одном стоял монитор, клавиатура и мышь, на другом принтер и стопка листов бумаги; шкаф, на полках которого находились папки с бумагами, платяной шкаф и несколько стульев. За столом с монитором интеллигентного вида черноволосый капитан лет сорока в белой рубашке с погонами и суровым взглядом. Его чёрные бездонные глаза буквально пронизывали насквозь. Патрульные доложили за что задержали троицу. Положили пакеты на стол. Участковый попросил задержанных представиться. Иванов и детектив назвали свои данные, а Герасим назвался не своим именем:
– Викентий Небаба, – промямлил он.
Полицейский заглянул внутрь пакета достал пачку и осмотрел её.
– Что за деньги, откуда, объясните мне? – обратился он к задержанным.
– Вот этот человек, если его так можно назвать, сегодня утром распылил нам в глаза газ из перцового баллончика, отобрал сумки с деньгами и пытался скрыться, – начал объяснять Иванов.
– Врёт он! – перебил Герасим. – Это они отобрали у меня сумки…
– А откуда у вас такие большие деньги? – поинтересовался участковый.
– Бабушка оставила наследство, а я хотел положить деньги на книжку. А эти… – плёл Герасим.
– Лжёт он! Это мы шли в сбербанк, чтобы деньги положить… – возмутился Иванов.
– А вы откуда деньги взяли?
– Дедушкино наследство получили, – потупился Иванов
– Это хорошо, очень хорошо! Так кто же из вас брехню разводит?
– Они!
– Он!
– Ну это мы сейчас выясним без проблем.
Капитан нацепил на голову бандюгана серебристый ободок, похожий на женский аксессуар, с маленькими приборами на концах, цыкнув на него, когда тот стал сопротивляться, и стал смотреть видео по монитору, как тот поливал из перцового баллончика противников и затем вырывал из их рук пакеты с деньгами.
– Вот смотрите, всё здесь ясно и понятно.
Патрули и троица уставились на экран.
– Да это не я, – вяло отнекивался Герасим.
– А кто, Пушкин что ли, или сеньор Помидор, батоно Небаба? В общем дело это яснее ясного, а вот насчёт происхождения таких мощных сумм в наличке пока ещё тёмный лес. Откуда дровишки, друзья мои, и из-за чего весь этот сыр-бор?.. Не слышу ответа… Хорошо, придётся повторить процедуру до желаемого результата… Это займёт некоторое время.
Инспектор начал стучать по клавиатуре, видимо настраивая программу. Потом он нацепил ободок на голову Иванова. На мониторе замелькали какие-то размытые кадры, потом появилось чёткое изображение, как Иванов пришёл домой и обнаружил пропажу 10 табуреток… Дальше была его встреча с детективом. Было слышно, как они говорили о деле… Инспектор взглянул на них вопросительно:
– По-моему, лучше вы расскажите. Так будет быстрее.
Двоица рассказала о дальнейшем развитии событий без утайки.
– Ясненько. Значит, грабь награбленное?
– Решили воспользоваться моментом, – повинился детектив.
– Захотелось лёгких денег, – покаялся Иванов.
– Будьте вы все прокляты, волки позорные, – не сдержался Герасим.
Хорошо, очень хорошо! Деньги мы конфисковываем и направляем фонд помощи больным детям и старикам. Не против?
Троица безмолвствовала.
– Что-то я не вижу чувства раскаяния, стыда в ваших глазах за содеянное.
– А чего тут стыдного! – искренне возразил Герасим. Я ограбил ювелирку владельца, который разбогател незаконным путём. Не вижу ничего в этом плохого. К тому же для него это небольшая потеря, как укус комара. Что, у вас такого нет – воровства… коррупции?
– Представьте себе нет, сеньор Небаба! Давно изжили простыми методами. Очень редко да и то по мелочам иногда бывают инциденты.
– Ну ты, фраер, и фантазёр. Быть такого не может!
– Может, может, сэр Небаба. Главное, желание должно быть у руководства и помощь неравнодушных людей. У вас же всем всё пофиг, а у нас равнодушных людей практически нет. Вот наглядный пример – общественные патрули. Все они простые люди, следящие за порядком на улицах города в свободное от работы время. Если у нас кто-то ведёт себя не по-человечески: сквернословит в общественном месте, проявляет агрессию, грубит и так далее, неравнодушные граждане сообщают об этом в полицию, те патрулю, а уже они выезжают на место происшествия и призывают к порядку нарушителей, вплоть до ареста и сопровождения куда надо. В особо сложных случаях задействуют уже полицию с оружием. Нарушителей норм общественного порядка, правил дорожного движения будь-то на самокатах или авто штрафуют на 100% от его зарплаты, а то и больше в отдельных случаях. Причём всю сумму списываем с банковских счетов немедленно, без проволочек. У нас нет должников. Зачинщиков драк, провокаторов и прочих мерзавцев сечём нещадно, как в стародавние времена, а законченным выродкам вставляем в зад фаллоимитатор и к позорному столбу. Плюс к этому делаем фото и на доску "Почёта" героев. Жёстко, но это приносит свои плоды – сейчас даже пустяковые правонарушения крайне редки… Что главное в успехе? Неравнодушие простых людей и государства. Если люди видят, как закладывают наркоту, как дебоширят, бьют жён звонят в полицию те патрульным и все дела. И никто не считает это сексотством, стукачеством. Мало того мы их даже премируем за ценные данные. Кроме того у нас на каждом шагу камеры, от которых никаким мерзавцам никуда не скрыться. Уголовников чипируем, чтобы знать, где они находятся. Рецидив – в топку его немедленно. Никаких соплежуйств. Полицию у нас боятся как огня. Малейшее неподчинение ей – тут же мордой в асфальт, нападение на неё – огонь на поражение без предупреждения. Всё это относится и к тем, кто приезжает к нам город по тем или иным причинам. А что у вас? Наказания смехотворные, равнодушие всюду и везде. Коррупция цветёт пышным цветом, на полицию плюют в прямом и переносном смысле, бьют их, унижают, а те боятся ответить достойно – посадят за превышение. У вас преступники и мерзавцы всех мастей никого и ничего не боятся. То ли дело у нас. Попался на взятке – в топку без лишних проволочек, убил человека – туда же, ударил кого-то – в тюрягу с адскими условиями. Ад для выродков должен быть на земле, а не где-то там на небесах. У вас – рай для негодяев, а у нас – ад! Люди должны бояться совершать злодеяния.
– А вдруг судебная ошибка, а вы человека в топку, – вставил реплику Иванов.
– Судебных ошибок у нас нет. Только стопроцентная доказательность. Ободок, который мы называем всезнайка, на голову и совершенно ясно кто что натворил.
– Счастливые! Против научного прогресса не попрёшь. У нас бы так!– восхитился Иванов.
Страх – главный тормоз для потенциальных преступников. Жестокость и ещё раз жестокость к ублюдкам всех мастей и калибров. У нас все чиновники как шёлковые, ни у одного нет жилища не соответствующего его дохода. А что у вас? У простых начальников, полицейских, не говоря уже о шишках, куча квартир и дворцы за городом в наличии, дорогие машины… Давайте ради интереса посетим какого-нибудь боса вашего города. Назовите деятеля.
– Мэр Евсевий Бляхомухов, – откликнулся Герасим. На этой гниде негде пробу ставить!
– А город?
– Акшакак.
– Что за дурацкое название!
– У вас не лучше.
– А ну-ка, цыц!
Герасим притих. Инспектор нацепил на его голову "всезнайку-правдорубку" и все снова уставились в монитор. Вскоре увидели человека с невыразительной внешностью в белой рубашке, проводящего совещание с подчинёнными в кабинете. Ничего особенного. Потом переместились в его роскошную квартиру, где жил слуга народа. Дорогущая обстановка, на полках в шкафу, на столике трюмо и других местах валялись пачки денег в различных валютах и рублях, золотые часы, драгоценности. В спальне стояла ёлка из долларов под самый потолок. Это то, что было на поверхности. А сколько было добра ящиках и других местах скрытых от глаз! Видно было, что хозяин даже не считал деньги. Все просто остолбенели, язык проглотили на несколько минут, глядя на денежные завалы, образовавшиеся в квартире чиновника.
– Офигеть! Вот кого надо грабануть! – первым пришёл в себя Герасим, – он точно не заявит в полицию.
– А сколько таких гнид, как сказал эфенди Небаба, по всей стране у вас!.. И на вашей планете тот же самый бардак и беззаконие. Войны, грызня, конфликты повсюду…
– А на вашей разве тишь и благодать? – сыронизировал Иванов.
– Да, у нас мир и порядок на планете.
– А как вы добились такого чуда? – спросил Иванов, усмехаясь.
– Давным – давно жители нашей планеты через социальные сети договорились все разом выйти на улицы и не расходиться до тех пор пока правители не прекратят войны и не договорятся установить прочный мир с учётом интересов всех народов. Потом люди вынудили руководство стран уничтожить всё оружие в мире. Оставили только у полицейских для борьбы с мерзавцами на местах. Все вопросы теперь между странами у нас решаются только за столом переговоров. Так что, без вмешательства простых людей этот разрушительный процесс остановить невозможно. Вот такие пироги, ребята. Наматывайте на ус. Возможно и у вас случиться такое чудо, если народы ваши, особенно на Западе, проснуться от спячки и потребуют от правителей-недоумков поумерить эгоизм вкупе со снобизмом и сесть за стол переговоров. Толчок только нужен лёгкий.
Теперь, что касается вас. Согласно статьи 20.1. из уголовного кодекса вы за недостойное поведение в общественном месте направляетесь на центральную площадь города для прохождения процедуры наказания розгами. Дона Небабу высечь за сопротивление патрулю и плевание на тротуар. Всыпать ему 25 ударов по кулусу розгами в полную силу, затем вставить фаллоимитатор куда надо и поставить его на два часа у позорного столба для осмеяния и порицания от граждан. Двум этим дать по 10 ударов по спине средней силы за шумное поведение. После вы месяц должны отработать на благо города, а потом вас депортируют туда откуда прибыли… В Ишаккак… или как там его ещё… Чёрт ногу сломит. Нам такие фрукты с гнильцой не нужны.
– А почему выносите вердикт вы, а не судья и к тому же без суда и следствия? – вежливо поинтересовался Иванов
– А потому, что в несложных случаях, когда вина нарушителей совершенно очевидна, наказание выноситься на местах, чтобы суд не занимался всякой ерундой, – парировал капитан.
Наденьте на них таблички, электронные браслеты, чтобы не сбежали, и вперёд. – обратился он к патрульным.
Те надели на шеи дельцов таблички, на которых было написано: "Сволочь", браслеты на ноги и пригласили на выход. На площади, куда их сопроводил патруль, уже были несколько бородатых брюнетов и безбородых блондинов, присобаченных к позорным столбам, с такими же табличками. Головы и руки у них находились в отверстиях щита, в кулусах торчали взрослые игрушки. Троицу подвели к трём лежакам, приказали раздеться и лечь. Секла провинившихся симпатичная силиконовая девица-киборг. После экзекуции Небабе вставили дилдо туда откуда ноги растут и пристроили к свободному позорному столбу, а Иванова и Петрова отпустили. Прохожие глазели на Герасима и других по делу униженных и оскорблённых мерзавцев и ухмылялись. А один пацан подбежал к Небабе и дал хорошего пенделя под одобрительные комментарии некоторых ротозеев: "Правильно, так и надо. В следующий раз пусть хорошо подумают, прежде чем делать гадости."
– Всех этих сволочей на виселицу надо! – вскричала одна экзальтированная старушка, грозя Небабе, блондинам и брюнетам костылём.
Появился фотограф, который начал щёлкать "героев" у позорных столбов в анфас, профиль и со спины, для размещения фото на "доске почёта". Через два часа троицу отправили на работу в ЖКС, где в том же здании ютился участковый. Им выделили комнатку на цокольном этаже организации, выдали фирменные оранжевые жилеты и специнвентарь: мётлы, лопаты… и памятки поведения, обязав завтра утром выйти на работу.
– Как будто мы малые дети. – отозвался Герасим на содержание этих листовок.
Было около четырёх дня. Жара немилосердствовала и в Клоподавске. Несвятая троица проголодалась. Было решено идти в ближайший магазин, который был через дорогу.
– Пан Небаба, у вас кулус не болит? – поинтересовался детектив, когда они шествовали за продуктами.
Молчание.
– Монсеньор, вы не обиделись на мальчугана, который дал вам пенделя, – продолжил издеваться ехида.
– Да пошли вы все!.. Вам тоже хорошо досталось, – обиделся Герасим.
Когда шли по улице, поражались порядку царившему повсюду. Самокатчики и прочие ездуны по тротуару ехали медленно. Приближаясь к прохожим звонили, предупреждая их о своём приближении. Автомобилисты не лихачили и сбавляли скорость перед пешеходными переходами, над которыми висели растяжки "Сбил пешехода на переходе, отправляйся в преисподню", у мотоциклистов не ревели моторы в отличие от наших. Всюду были плакаты с со строгими предупреждениями о недопустимости совершения правонарушений.
Набрали продуктов в магазине и в коморку на обед-ужин. Ели молча, жадно набивали утробы снедью с голодухи. Потом говорили о пережитом, о впечатлении, которая произвела правоохранительная система города. Урка был недоволен – слишком жёстко. Его бы давно превратили в пепел эти бессердечные люди. Друзья скорее склонялись к этой системе, но в некоторых местах чуток помягче хотелось бы. Главное в этой системе-нипель, как её назвали любители жёлтого дьявола, не только предупреждение, профилактика правонарушений, но и жёстокое наказание за подлости, злодейства, чтобы другим неповадно было. Тут две стороны медали одинаково важны: пропаганда и поощрение добра и порицание и наказание зла. Сбалансированное взаимодействие всем известного кнута и пряника. Во время отдыха Герасим мечтательно сказал, что обязательно грабанёт Евсевия Бляхомухова после возвращения домой. Из его головы не выходила картина, в которой пачки денег беспорядочно валялись в квартире чиновника. После этого его воровской душе не было покоя. Иванов предложил договориться с инспектором вместо работы дворниками здесь, ездить в свой город для отъёма наворованного у коррупционеров, а потом возвращаться сюда. Деньги делить с ним по палам, которые они и он будут направлять в местные благотворительные фонды для стариков и детей. Детектив сказал, что вряд ли тот согласится. Уж больно суровый был и буквоед. Но Иванов настоял на своём. Попытка не пытка. А вдруг согласится. Решили сходить к нему прямо сейчас, пока ещё рабочий день не закончился. Инспектор был на месте. Взялся блатовать полицейского Иванов, как наиболее недовольный мягкими законами у себя в стране и распоясавшимися негодяями от безнаказанности. Как только зашли к нему в кабинет, начал эмоционально ему рассказывать про несправедливость, коррупцию в его городе и как они хотят наказывать чиновников-воров, лишая налички, что деньги пойдут на благо людям обоих городов. Роль инспектора в деле – всего лишь выявлять по чудо-прибору адреса незаконных богатеев и места, где лежат деньги и ценности. Они будут забирать их у коррупционеров и отдавать ему для дальнейшего перечисления в благотворительные фонды обоих городов. Капитан, которого звали Сергеем, сначала отнекивался, а потом согласился. Ведь не себе же в карманы он и они будут класть бабло, а на благо людям. Тут встрял Герасим разговор. Он сказал, что несправедливо оставлять их труд без вознаграждения. Кроме того ему надо нанимать медвежатника Анисима для вскрытия замков, который мастерски делал это чуть ли не ногтём мизинца одной левой. А ему надо платить. Сошлись в конце концов, что троице надо отчислять один процент за труды и риски. Операцию назвали "Бляхамухам нет!", совершенно точно отражающую её сущность.

Ремарка

Про этику поведения в общественных местах
Этика поведения в общественных местах (правила этикета) включает нормы, которые регулируют поведение человека в разных ситуациях: на улице, в транспорте, в кафе и ресторанах, в театрах и кинотеатрах. Цель этикета – сделать общение понятным, комфортным и безопасным.
Нормы этикета – это унифицированные правила поведения для тех или иных ситуаций. Поведение, уместное в ночном клубе, недопустимо в театре.
На улице
Некоторые правила этики поведения на улице:
Если нужно остановиться в плотном потоке людей, сначала отойти в сторону.
Нести вещи так, чтобы не мешать шагающим навстречу.
Если случайно задели кого-либо или наступили кому-то на ногу, извиниться.
Бросать мусор в урну, даже если её нет поблизости, положить в пакет – выбросить позже, когда найдётся мусорка.
Слушать музыку в наушниках, убавить звук, чтобы не мешать окружающим.
Минимизировать телефонные разговоры – если нет возможности отложить звонок, говорить тихо и по делу.
В транспорте
Некоторые правила этики поведения в общественном транспорте:
Пропускать людей, которые выходят, и только потом заходить сам.
Снимать объёмные рюкзаки и сумки с плеч, чтобы не доставлять неудобства другим пассажирам.
Занимать свободные места, только если все пассажиры сидят. Сидячие места предназначены для пожилых людей, пассажиров с ограниченными возможностями и детей на руках, а также для беременных женщин.
Не сидеть с раздвинутыми или выдвинутыми ногами – чем больше места занимает человек, тем больше вероятность, что он отнимает пространство у других пассажиров.
Если планируется помочь пассажиру при посадке, сначала уточнить, нужно ли ему это.
В кафе и ресторанах
Некоторые правила этики поведения в кафе и ресторанах:
Мужчина всегда входит первым, женщина – за ним.
Если в зале есть свободное место, незачем занимать места там, где уже сидят другие.
Мужчина, приходящий в ресторан или кафе один, не должен подсаживаться к одиноко сидящей женщине – ему следует выбрать место, где он не будет помехой.
Женщине, которая приходит в ресторан одна, не рекомендуется садиться за стол, где находятся одни мужчины.
Если в фойе ресторана или кафе есть гардероб, туда сдают пальто, шляпы, портфели и зонты. Там, где гардероба нет, одежду и другие вещи не кладут на стол и стулья, а вешают на вешалку.
В театрах и кинотеатрах
Некоторые правила этики поведения в театрах и кинотеатрах:
Приходить к началу спектакля или сеанса вовремя, без опозданий.
Воздержаться от употребления пищи и напитков в зрительном зале.
Выключить или перевести гаджеты в беззвучный режим на время киносеанса или спектакля.
Сидеть спокойно, не наклоняться вправо-влево и вперёд-назад, чтобы не мешать соседям и сидящим сзади.
Пришедшим вдвоём нельзя сидеть, положив голову на плечо спутника, или наклонив голову в направлении друг к другу, – это мешает сидящим сзади зрителям.
В антракте перемещаться на выход вдоль ряда лицом к сидящим, а не спиной.
Не стоит беседовать во время сеанса или спектакля – следует дождаться окончания или антракта.
Не следует жестикулировать, подпевать или отбивать такт ногой, если по ходу фильма или спектакля заиграла музыка.

Глава № 19

Экспроприация

Утром с помощью супер-прибора Серёги, как стала его любовно называть троица, они попали в хоромы Евсевия Бляхамухова и стали наблюдать за ним. Он был с любовницей Машей. Жена уехала с детьми отдыхать на Бали. После завтрака нувориш зажёг пятитысячку и дал прикурить Машуле. Потом они с хохотом стали играть в футбол, пиная пачки с деньгами по всей квартире, а затем бросали друг в друга пачкенциями, приводя в восторг Гарасима. Перед отъездом в мэрию, после отправления естественных надобностей по-большому, Евсевий Бляхомухов использовал пятитысячку в качестве туалетной бумаги. В восемь часов он уехал на работу, а Маша в салон красоты делать маникюр. Серёга снял с не святой троицы браслеты и отпустил на дело. Они сели в свои летательные аппараты – ступу и ковёр-самолёт – и отправилась на родину. По дороге устроили соревнование, кто первым прилетит в город. Ковёр-самолёт оказался шустрее. Евсевий Бляхамухов был самым обычным чиновником с обыкновенной внешностью. Круглолицый, русоволосый, кареглазый, нос картошкой. Он прошёл обычный путь такого рода представителей человечества: институт, производство и так далее, приправленное лестью начальству, взяткодательству, подлогам, очковтирательству, махинаторству и другим вещам, способствующим карьерному росту. В общем, типичный чиновник, каких пруд пруди в бескрайном водоёме-государстве с мутной водой. В толпе никто не обратил бы на него внимания, разве что промоутер-человек с рекламками, сующих их всем кому ни попадя. Всё время думал, где бы что украсть и с кого взять взятку. В городе предприниматели называли его "Наш кровосос" Иногда для прикола некоторые из них величали его ненасытным комариком, болотной пиявкой, вампиром, шприцом, клопом… Обложил данью буквально всех. Даже старушек торгующих зеленью у магазинов. Владел он десятками квартир, дач, дорогими иномарками…, записанных на родственников и друзей, не считая налички, которой было не счесть. Квартира, где валялись повсюду пачки денег, была обставлен с царским шиком. Все комнаты были в канареечных тонах: диваны, кресла, стулья с золотистой обивкой, портьеры, обои – золотого цвета, на потолках хрустальные люстры с лимонным каркасом. Даже унитаз и стульчак слепили глаза жёлтым сиянием. На столе, подоконниках, под зеркалом трюмо, на полу валялись как попало пачки пятисоток евро, соток долларов. Видимо, для того, чтобы, зайдя в квартиру, сразу окунаться в атмосферу богатства. У туалета на полу пылились несколько пачек нашенских пятитысячек, как будто подчёркивался статус этой валюты. Он иногда наступал на их ради удовольствия, будто давил тараканов. Один раз даже запахал носом в паркет, подвернув ногу о пачку. Иногда от нечего делать развлекался, жонглируя дензнаками, кидал их в другие пачки…
Скоро благородные воры прибыли к дому Евсевия Бляхамухова. Герасим вызвал по телефону Анисима. Когда тот пришёл, пошли на дело. Было около десяти дня. Вот они у двери богача-чиновника. Анисим быстренько вскрывает мощную железную дверь и уходит на улицу. Троица заходит в квартиру и начинают набивать бабло в огромную дорожную сумку. Потом в других комнатах без особой спешки набивают ещё два баула пачками денег. Распихивают драгоценности по карманам. Но, оказывается, осталось ещё очень много денег. Пришлось покупать ещё четыре сумки, чтобы забрать остальную наличку. Напоследок Герасим с ухмылкой вылил на кухонные плиту и обеденный стол чиновника содержимое своего мочевого пузыря, сопровождая процесс звонками залпами из всем известного специально созданного для этого природой органа. Оставил напоследок, так сказать, своеобразную чёрную метку. А Иванов с детективом подбросили записку с подписью: "Евсевушка, уворованные тобой у народа деньги найдут достойное применение. Группа товарищей" Возвращались в Клоподавск гружёными под завязку. Капусту транспортировали на ковре-самолёте, а самим пришлось лететь в ступе.

Глава№ 20

Раскулачивание

И вот они вернулись с добычей в Клоподавск. Серёга был очень рад. Считали деньги чуть ли не до самого вечера – так их было много. В пересчёте с евро около 100 млд. рублей. Инспектор выделил, как и положено, добытчикам 1 миллиард. Все были очень довольны. Особенно Герасим. Станцевал даже смесь гопака и ламбады на радостях. Потом у Иванова возникла идея понаблюдать за реакцией Евсевия Бляхомухова на ограбление. Стали смотреть кино под рабочим названием "Приплыли" Вот заходит зарвавшийся чинуша домой, а денег нет. Что за хрень?! Кто спёр? Машка? Зять Мишка?.. Высокопоставленный вор потрясён. Бегает по квартире в поисках бабла. Ничего нет… Все ржали как необъезженные жеребцы перед кобылами-девицами, включая сурового Серёгу.
Затем составили длинный список тех, кто подлежал раскулачиванию. Кто только туда не попал! Ни за что никто не подумал бы… И стали новоявленные зорро шерстить обнаглевших, ненасытных паразитов всех мастей и калибров, присосавшихся к упитанному телу государства. Вывозили сначала наличку в Клоподавск на ковре-самолёте, но тот стал чахнуть от непосильных нагрузок. Пришлось использовать грузовой космический корабль. Специально для этого построили вместительный космический летательный аппарат с надписью большими буквами: "Деньги воров на благие дела!" Им всякий раз устраивали торжественную встречу с хлебом-солью. Серёге власти дали орден, а грозе воров присвоили звание почётных жителей Клоподавска. Само собой разумеется у себя в Акшкакаке они остались безымянными благотворителями, благодаря которым построили много школ, детсадов, домов престарелых и была оказана помощь многим больным детям, для которых закупались дорогостоящие лекарства.

Ремарка

Сон этот, приснившийся Иванову, утром он не вспомнил
Медвежатник Анисим. В сандалиях на босу ногу худой, невзрачный, невысокий, сутулый, мрачный, голубоглазый блондин в джинсах и белой рубашке. Работодатели дали ему пару пачек пятитысячек за работу. Он сказал: "Мерси" и исчез.

Про коррупцию

Воруют...

Глава № 21

Барматуха, полная Шопа и Бобо Г

Понедельник. В 11-38 мойщик посуды тридцатилетний Филимон Барматуха с лицом похожим на морду шимпанзе живущей во влажных лесах Демократической Республики Конго в розовых трусах и домашних тапочках спускался по лестнице на улицу. Он спешил в кофейню, откуда ему позвонили, чтобы тот немедленно приехал и вымыл гору посуды, накопившейся за время его отсутствия на рабочем месте. После вчерашней попойки и под воздействием токсичных веществ Филимон Барматуха был в изменённом сознании и очень плохо соображал. В голове стелился туман, в котором едва просматривались прыгающие по деревьям белочки и другие мелкие обитатели лесов, вырисовывались очертания чертей и кикимор, корчивших ему рожи. От них всех пахло колбасой с чесноком. Он так спешил, что забыл одеться и закрыть квартиру, которую снимал с двумя такими же любителями повеселиться. Распахнутая дверь радушно представляла всем кому не лень оценить её внутреннее содержание. Начиная с коридора повсюду валялся всякий хлам: какие-то бумажки, пузырьки, объедки, огрызки фруктов… На кухонном столе завалы из бутылок, пузырьков, шприцов, чайных ложек… В комнате с мусором по колено и ободранными обоями на диване в трусах валялись валетом два невменяемых субъекта. Коротко стриженный с полуторасантиметровой высоты лбом шатен Филимон Барматуха сел в ржавый Вольво доисторического производства и поехал на работу. Перед затуманенными глазами среди белок и дурно пахнущей чесноком нечести замелькали ещё и немытые тарелки, мыльная пена, дорожные знаки с кирпичами и без, машины… что существенно усугубило и без того неважное положение дел водилы...
Стокилограммовая стопятидесятисантиметровая кудрявая блондинка предпенсионного возраста Матильда Шопа в чём мать родила сидела на диване с ноутбуком в руках и просматривала переписку с кавалерами на Мамбе – сайте знакомств. Ей нравились несколько парней за шестьдесят и она решала с кем встретиться. "Мужчины такие вруны! – думала она, – пишут в анкете, что рост метр восемьдесят, а приходит на пятнадцать сантиметров ниже. И возраст занижают сплошь и рядом, и фото двадцатилетней давности выставляют… Надо перед встречей обязательно созваниваться по видеосвязи, чтобы поговорить и понять подходит человек или нет." В квартире порядок, кругом чистота. Матильда Шопа была в разводе. Муж ушёл к стройной женщине. Подрабатывала няней. Скоро она должна забрать десятилетнюю девочку из музыкальной школы. В 11-39 в просторных сиреневых брюках и молочной рубашке свободного кроя она вышла из квартиры, села в белый Дэу Матиз и поехала за ребёнком, повторяя про себя: "Слева – тормоз, справа – газ…"
Черноволосый двадцатипятилетний курьер Бобо Г. стоял у служебного входа Перекрёстка со своим двуногим желточным полутора сильным железным жеребцом и, поглаживая окладистую бороду, ждал когда соберут заказ. Рядом томились ещё несколько доставщиков товаров общего потребления. Он молил Аллаха, чтобы скорее телились с заказом работники магазина. Ведь, как говорится, время – деньги. Бобо рассчитывал заработать сегодня 3 косаря. Он уже обслужил двух клиентов. Сначала отвёз лысому худосочному мужику в трусах с фигурой в форме вопросительного знака две бутылки пива и донского полукилограммового леща, который трясся с похмелюги, как паркинсонщик у врача. Потом вручил пожилой толстой как бочка тётке в шортах с утиной походкой пакет с картошкой, кефиром и туалетной бумагой. Ей лень было сделать даже два шага. Бобо вспоминал свой дом, вкусный плов и лепёшки из тандыра, жену и двух малолетних детишек. Сожалел, что сегодня придётся ночевать в душном подвале в числе десятков сородичей и спать на втором ярусе. Наконец, его землячка вынесла пакет с продуктами и в 11-40 Бобо помчал на всех парах к своему очередному клиенту. Зазвучала песня в его больших смуглых ушах: "В Намангане яблоки зреют ароматные…"

Глава № 22

Картина Репина "Приплыли" № 5

Понедельник. В 11-30 с пакетами спускаются по лестнице Иванов и Петров. В подъезде тишина и в их душах тишина и спокойствие. Выходят из подъезда. Яркое солнышко слепит глаза. Они прищуриваются. И вдруг из ниоткуда появляется патлатый паренёк и просит закурить. Они невольно напряглись и оглядели окружающие заросли. Мало ли чего. Пока они крутили головами со словами: "Мы не курим" мальчик исчез.
– А был ли мальчик? – задумчиво произнёс Иванов.
Они решили идти к Сберу пешком. Всего лишь 20-ть минут топать...