Кто придумал чертей со сковородками

Кто придумал чертей со сковородками

О том, как средневековая поэзия и греческая философия создали образ ада, которого нет в Библии, — и почему логика наказания грешников самим сатаной абсурдна

________________________________________
Картинка, которую знает каждый

Представьте себе ад. Что вы видите? Котлы с кипящей смолой, сковородки, раскалённые печи, чертей с вилами и рогами, которые с хохотом поджаривают грешников. Одних варят, других жарят, третьих протыкают трезубцами. Каждый грех — своя сковорода. Администратор этого жуткого заведения — дьявол: он сидит на троне, посматривает на пламя и командует чертями-палачами.
Эта картинка знакома каждому — от детских сказок до взрослых страшилок. Она настолько вросла в массовое сознание, что кажется извечной, словно существовала всегда. Но это не так. У этой картинки есть конкретный автор, конкретная дата и конкретный литературный источник. И главное — она не имеет почти ничего общего с тем, что говорит Библия.

________________________________________
Данте: человек, который нарисовал ад

Тот самый ад с кругами, котлами, кипящей кровью, чертями-стражниками и Люцифером, вмороженным в лёд, — это художественное произведение итальянского поэта Данте Алигьери. «Божественная комедия» была написана в первой трети XIV века, примерно с 1308 по 1321 год. Это поэма, не богословский трактат. Данте опирался не только на христианскую традицию, но и на «Этику» Аристотеля, на языческую мифологию, на античную географию загробного мира.
У Данте ад — это воронка из девяти кругов, сужающаяся к центру Земли. На каждом круге — свой тип грешников и своё наказание. Чревоугодники страдают от дождя и града, скупцы катят камни, тираны и убийцы плавают в кипящей крови, самоубийцы превращены в деревья, богохульники лежат под огненным дождём на раскалённом песке. В центре — Люцифер, трёхликий, вмороженный в лёд, жующий Иуду, Брута и Кассия.
Стражи кругов — языческие чудовища: Харон, Минотавр, кентавры, гарпии, Цербер, Плутос. Данте «переселяет» языческих существ в христианский ад, превращая их в адских бесов. Реки загробного мира — Ахерон, Стикс, Флегетон — текут по карте дантовского ада, как настоящие географические объекты.
Именно после Данте в массовом сознании закрепилось представление об аде как о многоуровневой пыточной камере, где дьявол — начальник тюрьмы, а черти — его надзиратели. Как отмечает православный журнал «Фома», «народное сознание с первых веков христианства и до сих пор нередко дорисовывает котлы и сковородки, заполненные грешниками». Но «для каждой группы грехов — своё наказание, "своя сковорода", свой "этаж" ада» — это схема, придуманная Данте, а не взятая из Писания.
Данте был не богослов, а поэт. Его «Божественная комедия» — художественный синтез средневековой культуры, где христианская эсхатология сплавлена с античной философией и личными политическими счётами поэта (он расселил в аде своих врагов). Галилео Галилей позже всерьёз обсуждал физику дантовского ада — замерзает ли лёд от взмахов крыльев Люцифера. Это не библейский текст. Это литература.

________________________________________
Логический абсурд: сатана как исполнитель воли Бога

Задумайтесь на минуту о логике привычной картинки. Сатана — враг Бога, восставший против Него, сброшенный с неба на землю. Чертями он руководит, грешников жарит и варит. Но для кого он это делает? Получается, для Бога. Сатана выступает как начальник исправительного учреждения, исполняющий Божий приговор. Он — палач на службе у Того, с кем воюет.
Это абсурд. Если сатана и Бог — враги, то сатана не должен наказывать тех, кто нарушал заповеди Бога в его, сатаны, угоду. Грешники — это люди, которые делали то, чего хотел сатана: лгали, убивали, крали, прелюбодействовали. По логике вещей, черти должны встречать их как героев, как новобранцев, пополняющих армию тьмы. Накрывать праздничные столы, давать почётные места, говорить: «Молодец, хорошо поработал на нашей стороне». Но вместо этого — сковородки и котлы.
Этот парадокс не раз отмечался. Православный журнал «Фома» формулирует его так: «Если в аду грешники будут вместе с диаволом, почему бы им там не поддержать друг друга?» И отвечает: «Обыденное сознание может представлять ад как место, где правят бал сатана и бесы. Но это представление спотыкается о тот факт, что в мире есть только один Правитель — Господь Бог. И "править бал" помимо Него невозможно. Даже в аду».
Писание говорит прямо: сатана — не правитель ада, а его главный узник. В Откровении 20:10: «А диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь во веки веков». Дьявол не сидит на троне и не командует чертями-палачами. Он сам брошен в огонь. Он — наказываемый, а не наказывающий.
Если дьявол — узник, а не начальник ада, то вся картинка с чертями-стражниками, сковородками и котлами рассыпается. Кто будет жарить грешников, если сами черти — на сковородке?

________________________________________
Что Библия говорит о смерти: сон, а не муки

Если убрать Данте и средневековые фантазии, что останется? Останется то, что говорит Библия. И Библия описывает смерть совершенно иначе — не как переход в место мучений или наград, а как сон.
Екклесиаст 9:5, 10:
«Живые знают, что умрут, а мёртвые ничего не знают, и уже нет им воздаяния, потому что и память о них предана забвению... Всё, что может рука твоя делать, по силам делай; потому что в могиле, куда ты пойдёшь, нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости».
Мёртвые «ничего не знают». В могиле нет ни работы, ни размышления, ни знания, ни мудрости. Это не описание кипящих котлов. Это описание бессознательного состояния. Толковая Библия Лопухина поясняет: «Все проявления духовной жизни человека — любовь, ненависть, знание, мудрость, размышление — Екклезиаст ставит в неразрывную связь с условиями земного существования... с разрушением тела прекращаются и жизненные проявления, наступает состояние глубокого сна».
Псалом 145:4:
«Выходит дух его, и он возвращается в землю свою: в тот день исчезают все помышления его».
Дух выходит — помышления исчезают. Не «душа отправляется в ад на сковородку» или «в рай на облако». Помышления исчезают. Человек спит.
Бытие 3:19:
«В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься».
Бог не сказал Адаму: «Ты будешь вечно гореть в огне». Он сказал: «Ты возвратишься в землю». Смерть — возвращение в прах, прекращение жизни, а не бессмертное существование в мучениях.
Иов 14:10–12:
«А человек умирает и распадается; отошёл, и где он?.. Так человек ляжет и не встанет; до скончания неба он не пробудится и не воспрянет от сна своего».
Иов называет смерть сном. Не муками — сном. Человек «ляжет и не встанет» — до скончания неба, то есть до конца этого мироздания, до дня воскресения. Иов не описывает посмертного сознательного существования, а бессознательное ожидание пробуждения.
Иисус и Лазарь: смерть как сон
Иисус Христос Сам называл смерть сном. Когда Лазарь умер, Он сказал ученикам:
«Лазарь, друг наш, уснул; но Я иду разбудить его... Тогда Иисус сказал им прямо: Лазарь умер» (Ин. 11:11, 14).
Ученики не поняли — подумали, речь об обычном сне. Иисус уточнил: «Лазарь умер». Но Само слово, которое Он выбрал для описания смерти — «уснул». Сон. Не «ушёл в ад», не «отправился в чистилище» — уснул.

________________________________________
Шеол: общая могила, а не пыточная

Ветхий Завет использует для обозначения обиталища мёртвых слово шеол. Оно встречается в тексте более шестидесяти раз. И нигде — ни в одном случае — шеол не описывается как место наказания грешников.
В шеол идут все — и праведные, и нечестивые. Иаков, узнав о смерти сына, говорит: «С печалью сойду к сыну моему в преисподнюю» (Быт. 37:35). Он не говорит «в ад», он говорит — в шеол, общую могилу. Когда земля поглотила Корея и его сообщников, они «живыми сошли в преисподнюю» (Чис. 16:30) — снова шеол.
Толкователи подчёркивают: «В Ветхом Завете "шеол" встречается более шестидесяти раз, но нигде под ним не подразумевается место наказания после смерти. Позднее эта идея была привязана к слову "геенна", но не к слову "гадес"».
Состояние мёртвых в шеоле — бессознательное, бездеятельное, подобное сну. «Поскольку смерть есть прекращение жизни и всякой деятельности, состояние мёртвых в шеоле противопоставляется концепции жизни. Жизнь означает энергию и активность; смерть подразумевает немощь и бездействие. Это относится ко всем — и к праведным, и к нечестивым».

________________________________________
Нет бессмертия — нет и вечных мук

Вся конструкция ада с вечными мучениями держится на одном фундаменте: учении о бессмертии души. Если душа бессмертна, то после смерти тела она должна куда-то отправиться — в рай или в ад. Если же она смертна — то некому мучиться в котлах.
Библия говорит: бессмертен только Бог.
«Единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может» (1 Тим. 6:16).
Человек бессмертия не имеет. Бог лишил Адама доступа к дереву жизни именно для того, чтобы он не стал жить вечно — в грехе. «И теперь, как бы не простёр он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Быт. 3:22). Если бы человек был бессмертен по природе, дерево жизни было бы не нужно.
Сатана в Эдеме сказал Еве: «Нет, не умрёте» (Быт. 3:4). Это была первая ложь — и именно из неё выросло учение о бессмертии души. Бог сказал: «Смертью умрёшь». Сатана сказал: «Не умрёшь». Кто оказался прав? Адам умер. Все умерли. «Как смерть перешла во всех человеков, потому что в нём все согрешили» (Рим. 5:12).
Бессмертие — не врождённое свойство человека, а дар, который будет дан при воскресении: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему — облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:53). Если в бессмертие нужно «облечься», значит, его у человека пока нет.

________________________________________
Откуда взялось бессмертие души: Платон, а не Моисей

Учение о том, что душа человека бессмертна по природе и живёт после смерти тела, пришло не из Библии. Оно пришло из древнегреческой философии — прежде всего от Платона.
В диалоге «Федон» Платон (через уста Сократа) доказывает, что душа проста и неделима, а значит, не может разрушиться — следовательно, бессмертна. Душа, по Платону, существует до рождения тела и продолжает существовать после смерти. В «Федре» он описывает душу как крылатую колесницу: пока у неё есть крылья, она парит в мире идей; потеряв крылья — падает в тело.
Именно Платон заложил основы учения о бессмертии души. Как отмечают исследователи, «Ницше связывает веру в бессмертие души в её истоках с философией Платона». Христианские богословы — Климент Александрийский, Иустин Мученик — пытались показать, что Платон заимствовал свои идеи из Ветхого Завета, но это сомнительно: Платон не знал древнееврейского, а первые переводы Танаха на греческий появились после его смерти.
Ветхий Завет не знает платоновского понятия «бессмертной души» как отдельной от тела субстанции. Еврейское слово «нефеш» — душа — никогда не означает в Библии бессмертной сущности. «В Ветхом Завете "нефеш" никогда не обозначает "бессмертную душу" в смысле отдельной от тела субстанции».
Идея бессмертия души проникла в христианское богословие через отцов Церкви, воспитанных на платонизме. Как отмечают исследователи, «христианское богословие представляет собой развёрнутую платоновскую топику, наложенную на мессианскую эсхатологическую канву иудаизма». Но библейская традиция — иная: человек целостен, душа и тело — единое существо, и смерть есть прекращение жизни целого человека, а не отделение бессмертной души от смертного тела.

________________________________________
Воскресение, а не переход

Если после смерти нет ни ада, ни рая, то что есть? Библия даёт чёткий ответ: воскресение из мёртвых в конце времён. Не переход души в другое состояние, а воскрешение целого человека — тела и духа.
«Ибо, как в Адаме все умирают, так и во Христе все оживут» (1 Кор. 15:22). Не «души отправляются в рай» — а «все оживут», при воскресении. «Сам Господь при возвещении, при гласе Архангела, при трубе Божией, сойдёт с неба, и мёртвые во Христе воскреснут прежде» (1 Фес. 4:16). Воскреснут — то есть будут подняты из сна смерти, как Лазарь был поднят из гроба.
Сам Иисус говорит: «Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрёт, оживёт» (Ин. 11:25). Не «перейдёт в другой мир» — а «оживёт». Воскресение — это акт творения заново, а не продолжение существования.

________________________________________
Что произойдёт в конце: озеро огненное

Но прежде чем перейти к финальной картине Откровения, нужно разобраться с одним из самых разрушительных недоразумений в истории библейских переводов. Речь о слове «ад».
В русском Синодальном переводе Библии слово «ад» встречается десятки раз — и в Ветхом, и в Новом Завете. Читатель видит этот знакомый термин и автоматически подставляет картинку из культуры: котлы, черти, сковородки, огонь, муки. Проблема в том, что в оригинале за русским словом «ад» стоят совершенно разные греческие слова, и ни одно из них не означает того, что мы привыкли подразумевать.

Гадес: могила, а не пыточная

В Новом Завете русское слово «ад» почти всегда переводит греческое ;;;; (Гадес). Это слово встречается 11 раз и используется в Септуагинте — греческом переводе Ветхого Завета, сделанном в III–II веках до н.э., — как прямой эквивалент еврейского шеол. Когда апостол Пётр в день Пятидесятницы цитирует Псалом 15:10 «ибо Ты не оставишь души моей в аде», он использует греческое слово «гадес» для еврейского «шеол» (Деян. 2:27). Это одно и то же понятие.
Что значит «гадес»? Библейские словари дают чёткий ответ: «Гадес обозначает место пребывания мёртвых вообще, состояние смерти, могилу или саму смерть». Это не место наказания. Это общая могила — невидимый мир, куда уходят все умершие, и праведные, и нечестивые, без различия.
В греческой мифологии Гадес — бог подземного мира, брат Зевса; его царство — страна мрака, где мёртвые существуют как бесплотные тени. Но библейские авторы заимствовали у греческого языка только слово, а не языческое содержание. Для них «гадес» был просто «могилой» — местом, где мёртвые покоятся в бессознательном сне до дня воскресения.
Исследователи прямо указывают: «В Синодальном переводе "ад", за исключением 2 Пет. 2:4, соответствует греческому "гадес", обозначающему место пребывания умерших». И далее: «Гадес всегда обозначает могилу или место пребывания мёртвых». Это не пыточная камера. Это могила.
Важнейшая деталь: в Откровении 20:13–14 сам Гадес брошен в озеро огненное. Если «ад» — это место вечных мучений, то как его можно бросить в другое место мучений? Но если «ад» (гадес) — это просто могила, временное хранилище мёртвых, тогда всё встаёт на свои места: могила отдаёт своих мёртвых при воскресении, а потом сама уничтожается — «повергается в озеро огненное». Могила, в которой больше нет нужды, упраздняется.

Геенна: свалка, а не царство сатаны

Второе греческое слово, которое в переводах тоже превратилось в «ад», — ;;;;;; (геенна). Оно встречается в Новом Завете 11–12 раз, почти все — в устах Иисуса. Но геенна — это не абстрактное понятие, а реальное географическое место: долина Хинном (Ге-Хинном) к югу от Иерусалима.
В ветхозаветные времена в этой долине идолопоклонники приносили детей в жертву Молоху, сжигая их на раскалённых алтарях (4 Цар. 16:3; 21:6; 2 Пар. 28:3; 33:6). Пророк Иеремия проклял это место, предсказав, что оно станет «долиной убийства», где будут хоронить трупы (Иер. 7:31–32). Царь Иосия около 622 г. до н.э. осквернил долину, положив конец жертвоприношениям (4 Цар. 23:10). После этого в геенне устроили городскую свалку: там постоянно горел огонь, сжигали мусор, трупы казнённых преступников и падаль. Червь, который не умирал, и огонь, который не угасал, — это буквальная реальность иерусалимской помойки.
Иисус использовал образ геенны как символ окончательного уничтожения — не вечных мучений, а полного, безвозвратного истребления. Когда Он говорил «бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф. 10:28), Он не грозил вечными пытками — Он предупреждал о погибели, уничтожении тела и души. Слово «погубить» (греч. ;;;;;;;;) означает «уничтожить», а не «сохранить в мучениях».

Тартар: темница для падших ангелов

Третий греческий термин — ;;;;;;;; (тартар), встречается всего один раз, во 2 Пет. 2:4: «Бог ангелов согрешивших не пощадил, но, связав узами адского мрака, предал блюсти на суд». Здесь «адский» — это глагол «тартаро;о», означающий «низвергнуть в Тартар». В греческой мифологии Тартар — самая глубокая бездна подземного мира, место заточения титанов. Библейский автор использует этот образ для описания темницы, где связаны падшие ангелы — но это место их наказания, а не их царства.

Путаница, которая породила сказку

Главная трагедия переводческой истории состоит в следующем: английский Библии короля Якова (KJV) и русский Синодальный перевод перевели три разных греческих слова — гадес, геенна и тартар — одним словом «ад» (hell). В результате в сознании читателя слились три совершенно разных понятия:
Гадес — общая могила, где мёртвые спят до воскресения.
Геенна — символ окончательного уничтожения, взятый от пылающей мусорной свалки.
Тартар — темница для падших ангелов.
Из этого слияния и выросла фантазия об аде как вечной пыточной камере, где сатана правит бал. Если бы переводчики различали эти термины — как это делают современные академические переводы, где «гадес» транслитерируют, а «геенну» оставляют как «геенна», — у читателя не возникло бы иллюзии, что мёртвые мучаются в огне сразу после смерти, а дьявол стоит с вилами у котла.
Теперь, с этим пониманием, вернёмся к тексту Откровения.

________________________________________
Финальная картина: суд и вторая смерть

«И увидел я мёртвых, малых и великих, стоящих пред Богом, и книги раскрыты были... Тогда отдало море мёртвых, бывших в нём, и смерть и ад отдали мёртвых, которые были в них... И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это — смерть вторая. И кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное» (Откр. 20:12–15).
Здесь — несколько важнейших деталей:
Мёртвые воскресают — «смерть и ад (гадес) отдали мёртвых, которые были в них». Они не «сидели в аду и мучились» — они были в смерти, в бессознательном сне, и теперь подняты на суд. Гадес отдаёт их — потому что гадес это могила, а могила отдаёт мёртвых при воскресении.
Сам ад (гадес) брошен в озеро огненное — «смерть и ад повержены в озеро огненное». Если ад — место вечных мучений, то как его можно бросить в другое место мучений? Но если ад (гадес) — это могила, временное хранилище, тогда всё логично: могила, в которой больше нет нужды, сама упраздняется, уничтожается.
Озеро огненное названо «смертью второй». Не «вечной жизнью в мучениях», а смертью — окончательным, необратимым прекращением существования. Как первая смерть была прекращением жизни, так и вторая — окончательное, вечное уничтожение.
Сатана брошен туда же — «диавол, прельщавший их, ввержен в озеро огненное» (Откр. 20:10). Он не правит в огне. Он брошен в него — как мусор на свалку, которая когда-то называлась геенной.
Толкователи поясняют: «Смерть и ад повержены в озеро огненное — это сказано в том смысле, что прославленные и спасённые люди уже не будут более бояться ни ада, ни смерти: для них смерть и ад перестанут существовать навеки». И далее: «А что ад и смерть ввержены в озеро огненное, сие означает... что в огонь будут осуждены лукавые демоны, виновные в тяжкой и злой смерти грешников».
Перед нами — не котлы со смолой и не черти с вилами. Перед нами — окончательный суд, на котором сама смерть как явление уничтожается, а нечестивые и падшие духи прекращают существование. Вторая смерть — не жизнь в муках, а конец.

________________________________________
Сводка библейских доказательств
Библейский текст Что говорит Как опровергает «ад со сковородками»
Быт. 3:19 «Прах ты и в прах возвратишься» Смерть — возвращение в землю, а не переход в ад
Быт. 3:22 Человек лишён доступа к дереву жизни Бессмертия у человека нет
Еккл. 9:5 «Мёртвые ничего не знают» Нет сознания после смерти — некому мучиться
Еккл. 9:10 «В могиле нет ни работы, ни размышления, ни знания» Мёртвые бессознательны
Пс. 145:4 «Выходит дух — исчезают помышления» Прекращение сознания, не переход в другое место
Иов 14:12 «Ляжет и не встанет; не пробудится от сна» Смерть — сон до воскресения
Ин. 11:11–14 Иисус называет смерть «сном» Христос подтверждает: смерть — сон
1 Тим. 6:16 «Единый имеющий бессмертие» Бессмертие — только у Бога
1 Кор. 15:53 «Смертному надлежит облечься в бессмертие» Бессмертие — будущий дар, не врождённое свойство
Откр. 20:10 Диавол ввержен в озеро огненное Сатана — узник, а не правитель ада
Откр. 20:14 «Смерть и ад повержены в озеро огненное» Сам ад уничтожен — он не вечен
Откр. 20:14 «Это — смерть вторая» Озеро огненное — смерть, не вечная жизнь в муках

________________________________________
Итог: кто придумал сказку

Сказка об аде со сковородками, котлами и чертями-палачами — не библейское откровение. Это продукт средневековой культуры, слепившийся из нескольких источников:
Поэзии Данте (XIV век), который придумал девять кругов ада, кипящую кровь, раскалённый песок, чертей-стражников и Люцифера во льду.
Философии Платона (IV век до н.э.), которая принесла идею бессмертной души, живущей после смерти тела.
Языческих мифов о подземном царстве — Аиде, Тартаре, Стиксе, — которые Данте и средневековые художники переплавили в «христианский» ад.
Народных иудейских басен о загробном мире, которые были распространены в Палестине I века и которые Иисус использовал — но не для того, чтобы учить о строении ада.
И вот здесь нужно остановиться на последнем пункте подробнее. Потому что именно здесь лежит главный камень преткновения для всех, кто пытается обосновать ад со сковородками текстом Нового Завета.

Притча о богаче и Лазаре: народная сказка, а не учебник географии загробного мира

В Евангелии от Луки, 16-я глава, Иисус рассказывает историю: жил богатый человек, жил у его ворот нищий по имени Лазарь. Оба умерли. Лазарь был отнесён ангелами «на лоно Авраамово», а богач оказался «в аде, в муках», видит Авраама и Лазаря издалека, просит послать Лазаря хоть каплей воды остудить ему язык. Авраам отказывает: между нами — «великая пропасть». Богач просит послать Лазаря к пяти братьям, чтобы предупредить их. Авраам отвечает: «Если Моисея и пророков не слушают, то не поверят, если кто и из мёртвых воскреснет».
Именно эту притчу чаще всего цитируют как доказательство: вот, мол, Сам Иисус описал ад с мучениями, огнём и пропастью. Но давайте разберёмся, что здесь происходит.
Во-первых, жанр. Это — притча. Иисус рассказывает её не как доклад о топографии загробного мира, а как нравственное повествование. Цель — не описать устройство ада, а обличить тех, кто живёт в роскоши, игнорируя страдающего рядом. Об этом прямо говорят толкования: «Притча эта направлена не прямо против фарисеев... но против их взгляда на богатство, как на что-то совершенно безвредное для дела спасения».
Во-вторых, источник образов. Картина загробного мира, которую использует Иисус в этой притче, — не библейская. Она заимствована из популярных иудейских представлений I века, сложившихся под влиянием эллинистической (платонической) культуры. «Лоно Авраамово», «ад с мучениями», «великая пропасть», разговоры между раем и адом — всё это элементы народной мифологии того времени, а не текстов Ветхого Завета. Ветхозаветный шеол ничего подобного не знает: нет ни «лона Авраама», ни бесед между праведниками и грешниками после смерти, ни капель воды, остужающих языки.
Как отмечают исследователи, «эта притча следует истории, распространённой в египетской и иудейской мысли, в которой порочный богач и благочестивый бедняк меняются местами в загробном мире. Она рассказывается от лица богатого человека... который говорит с Авраамом из места мучений».  Исследователь Алексей Сомов, библеист и кандидат теологии, прямо ставит вопрос: является ли эта притча богословским описанием посмертной участи — и отвечает, что её следует интерпретировать в контексте представлений иудеев I века, а не как буквальное описание загробной географии.
В-третьих, и это главное — к кому обращена притча и какую цель преследует. Английский исследователь Джон Лайтфут (XVII век) трактует притчу как пародию на фарисейские верования о «лоне Авраама»: Иисус использует образность фарисеев, чтобы указать на их будущее неверие в Него — даже после воскресения. «Всякий может видеть, как Христос указывает на неверие иудеев, даже после того, как Сам Он воскреснет».
Другая линия толкования, популярная во Франции в XIX веке и восходящая ещё к ранним комментаторам, видит в притче сатирическое нападение на саддукеев. Богач одет в порфиру и виссон — это священнические одежды первосвященника. Пять братьев богача отождествляются с пятью сыновами Анны (отца первосвященника Каиафы). Саддукеи — это была священническая аристократия, богатая и могущественная. Они не верили ни в воскресение, ни в ангелов, ни в духов — как прямо сообщает Деяния 23:8: «Саддукеи говорят, что нет воскресения, ни Ангела, ни духа».
И вот что получается: Иисус рассказывает историю, построенную на саддукейско-фарисейских представлениях о загробном мире — представлениях, которые сами по себе были заимствованы из языческой греческой философии, а не из Писания. Он использует эти представления как фон, как декорацию, чтобы провести главную мысль: вы не слушаете Моисея и пророков — и не поверите, даже если кто-то воскреснет из мёртвых. Финальная фраза притчи — не про ад, а про неверие тех, у кого есть Писание, но нет послушания ему.
Авраам говорит: «Если Моисея и пророков не слушают, то не поверят, если кто и из мёртвых воскреснет». И когда Иисус действительно воскресил Лазаря из Вифании — фарисеи и саддукеи не покаялись. Они решили убить и самого воскресшего Лазаря (Ин. 12:10). Притча оказалась пророчеством.
В-четвёртых, если понимать притчу буквально, возникает неразрешимое противоречие с остальным Писанием. Если богач уже мучается в аду сразу после смерти — то зачем воскресение? Зачем последний суд? Зачем озеро огненное в Откровении? Если наказание начинается сразу после смерти, то суд — пустая формальность. Но Библия везде учит, что суд будет в конце времён, а мёртвые до того — спят.
Как отмечает адвентистский комментарий: «Многие из Его слушателей пришли к вере в сознательное состояние существования между смертью и воскресением, хотя такая вера чужда Писанию. Это ошибочное верование было принято в межзаветный период как часть процесса эллинизации иудаизма и стало частью иудаизма ко времени Иисуса. Этот популярный сценарий отражён в притче о богаче и Лазаре».
Журнал «Министри» формулирует ещё точнее: «Иисус рассказал притчу о богаче и Лазаре, чтобы опровергнуть популярные басни об откровениях из мира мёртвых. Первая часть притчи подрывает доверие к этому жанру, используя юмор и сарказм в описаниях загробного мира, как они понимались в подобных историях».
Иными словами, Иисус взял чужую сказку — сказку о загробном мире, придуманную саддукеями и фарисеями под влиянием греческой философии, — и использовал её как повествовательную рамку, чтобы в финале ударить главной мыслью: слушайте Писание. Не ждите чудес. Не ищите откровений от мёртвых. У вас есть Моисей и пророки — и этого достаточно.
Если бы Иисус хотел учить о том, что мёртвые мучаются в аду сразу после смерти, Он бы вступил в противоречие с Собственными словами: «Лазарь, друг наш, уснул» (Ин. 11:11). Он бы противоречил Екклесиасту: «Мёртвые ничего не знают» (Еккл. 9:5). Он бы противоречил Давиду: «Выходит дух — исчезают помышления» (Пс. 145:4). Он бы противоречил Павлу: «Смертному надлежит облечься в бессмертие» (1 Кор. 15:53). Он бы противоречил Самому Себе в Откровении: «Смерть и ад повержены в озеро огненное. Это — смерть вторая» (Откр. 20:14).
Но Он не противоречит — потому что притча — не доктринальное заявление об устройстве загробного мира. Это полемический рассказ, использующий чужие понятия как материал для обличения.
Библия же говорит иное. Смерть — это сон. Мёртвые ничего не знают. В могиле нет ни работы, ни размышления, ни мудрости. Бессмертие принадлежит только Богу. Человек получит его при воскресении, а не при смерти. Сатана — не начальник ада, а один из его узников. Сам ад будет уничтожен, повергнут в озеро огненное. А озеро огненное названо не «вечной жизнью в мучениях», а смертью второй — окончательным, необратимым прекращением существования.
Никаких сковородок. Никаких котлов. Никаких чертей-палачей. Никакого сатаны-начальника-тюрьмы. Библейская картина мира проще, строже и логичнее средневековой фантазии — и она не требует от нас веры в то, что враг Бога служит Ему вертухаем.