поплавок

Глава 1

Он появился на предприятиии в самом конце рабочего дня, когда девушки, цокая каблучками , бежали в туалетную комнату припудрить носики, а мужчины - подготовиться к длительной поездке в общественном транспорте. Многим, встретившим его в коридоре, бросилась в глаза крупная круглая голова венчающаяся рыжей шевелюрой. Лицо его было красным, если не сказать, бордовым. Из-под светлой рубашки с короткими рукавами выпирал солидный живот. А руки при ходьбе были полусогнуты в локтях и довольно широко расставлены в стороны.
Так же сотрудники обратили внимание на его слоновьи ноги которыми он семенил к дверям приемной директора.
«Кто он такой? И зачем в столь поздний час спешит к Аркадию Тимофеевичу?» - терялись в догадках сотрудники. - «Откуда прикатился к нам этот рыжий колобок?»
Утром следующего дня ситуация прояснилась. Вернувшиеся с оперативного совещания руководители отделов довели до своих подчиненных, что этот «колобок» с сегодняшнего дня назначен главным инженером предприятия и зовут его Михаил Яковлевич. Особо вездесущие добавляли, что он является давним приятелем директора.
Знатоки и просто любители посплетничать чесали языками недели две не меньше. Былями и небылицами обрастала никому доподлинно не известная биография новоиспеченного главного инженера. Только один Владимир Кириллович не участвовал в обсуждениях «огненного колобка», а молча слушал щебетание барышень и недвусмысленные высказывания мужиков. Иногда покачивал головой, иногда с иронической улыбкой едва слышно произносил: «Мели, Емеля, твоя неделя.» Как раз ему-то и была известна биография Михаила Яковлевича.
Владимира Кирилловича волновало одно: чтобы Хлястиков (такова  была фамилия главного инженера) не признал в нем своего земляка из Светлоярово. Хотя это было маловероятно. Село большое, да и разница в годах приличная - десять лет все-таки. В детстве эта разница в возрасте очень огромная. Сверстники Мишки и близко не подпускали к себе мелкоту, каким был в ту пору Владимир Кириллович.
Если Вовка со своими дружками пытались вклиниться в компанию подростков, тут же слышали от «Хлястика» - «А ну брысь отсюда, мелочь пузатая!»
Мелочь, конечно, тотчас разбегалась, иначе можно было получить пинка в мягкое место или схлопотать «леща» по затылку. Однако убегали не далеко, а продолжали из-за плетня, или из-за кустов наблюдать за начинающими женихаться подростками. В наблюдательности Вовке было не отказать, да и аналитическое мышление у шестилетки было достаточно развито.
Не однократно было замечено, как Мишка затевал какую-нибудь заварушку. Пацаны начинали потасовку, а «Хлястик» отходил в сторону и наблюдал за мордобоем. Умел же он устраивать потасовки среди своих товарищей. Совсем немного надо было, чтобы пацаны начали махать руками.
- Лешка, а ты знаешь, Витька Соколов вчера твою Светку целовал на скамейке под вязом?
И этого было достаточно, чтобы Витька с Лешкой начали словами, а потом и кулаками выяснять отношения. Сначали дрались вдвоем, а потом за каждого вписывались друзья-товарищи и превращалась небольшая драка в «мамаево побоище», которое заканчивалось сразу же как только у кого-то красные сопли из носа потекли.
Таким вот он Мишка Хлястиков был в юности. Эта неприглядная черта характера с годами никуда не исчезла, а стала более изощренной и многим подпортила репутацию.
После окончания школы Мишка поступил в университет. Приезжая в село на каникулы, хвастался перед дружками, что он теперь староста факультета и всех держит в кулаке. При этом демонстративно сжимал свой довольно крупный кулак. Конечно о том, что старостой он стал после того как донес на своих однокурсников декану факультета, якобы они по вечерам в общежитии устраивают пьяные оргии, скромно умолчал.
В кабинете декана были серьезные разборки и угрозы всех отчислить из университета. Несмотря на то, что все студенты в один голос клялись, что ничего подобного не было, да и на какие шиши им пить - стипендии едва на еду хватает, декан долго произносил воспитательную речь и в конце-концов сменил гнев на милость: «Группа по успеваемости на хорошем счету, поэтому продолжайте учебу». Не сразу, а недели через две Мишку и назначили старостой.
Ближе к весне среди студентов факультета поползли слухи, что деканат подыскивает кандидатуру на секретаря комсомольской организации взамен вышедшему на дипломный проект Андрею Смыслову. Якобы рассматриваются несколько фамилий, среди которых фамилия Хлястиков не озвучивалась. И тут Мишка засуетился, начал проявлять невиданную до этого активность в общественной работе. На всех комсомольских собраниях и политднях просил слова, говорил долго и увлеченно об улучшении политического воззрения в студенческой среде. Слова «плюрализм» и «консенсус», произнесенные партийным лидером страны вошли в его лексикон. Порой они произносились не к месту, но кто заметит это несоответствие в пламенной речи оратора. Мишка старался и его потуги дали результат. На отчетно-выборном собрании взамен, защитившего диплом и покидающего стены университета, Андрея Смыслова на обсуждение были выставлены два претендента. Одним из которых стал Михаил Хлястиков. Особых дебатов после представления деканом претендентов на пост секретаря комсомольской организации факультета не возникло. Из выступления декана всем стало понятно, что кандидатура Хлястикова одобрена комитетом комсомола университета и администрацией.
Итак, четверокурсник, уже не Мишка, а Михаил Хлястиков большинством голосов был избран секретарем комсомольской организации факультета, а вскоре вошел в состав комитета комсомола университета.

Глава 2

Прошел год. В один из теплых майских дней Хлястикова пригласил к себе ректор. В кабинете ректора за приставным столиком сидел секретарь парткома университета.
- Присаживайся, Михаил! - ректор показал на стул на противоположной стороне столика. - У нас с Василием Петровичем серьезное к тебе предложение. Догадываешься о чем будет разговор?
- Нет. Наверное о предстоящей защите диплома?
- И об этом тоже. Хотя мы уверены, что диплом ты успешно защитишь. А поговорим мы сегодня о другом. Василий Петрович, предлагаю вам озвучить наши предложения, - обратился ректор к парторгу.
- Хорошо, Алексей Степанович.
У Мишки сердце екнуло, мысли в голове начали скакать, как блохи на собаке: «Неужели будут воспитывать за два дня отсутствия на занятиях. Так ведь он предупредил декана, что поедет в деревню на юбилей отца. Да нет. Ведь ректор сказал о каком-то предложении. О каком?»
- Михаил, мы внимательно следили за твоей работой в комитете комсомола. Твои предложения по повышению политической активности студентов заслуживают внимания. Считаем вполне оправданным наше решение предложить тебе должность секретаря комитета комсомола университета. Наш комсорг переходит в райком. Возникает вакансия и мы предлагаем твою кандидатуру. Полагаем, что справишься. В случае согласия тебе надо будет написать заявление о вступлении в кандидаты членов КПСС.
Сердце Михаила не екнуло как раньше, а готово было выпрыгнуть из груди. Сколько раз в мечтах он представлял себя то большим начальником, то известным на всю страну ученым. Иногда ему хотелось стать знаменитым поэтом, как Есенин. Он даже делал попытки писать, но ничего кроме «жил-был у бабушки серенький козлик» выдавить из своей поэтической души не получалось. И вот теперь...
- Михаил, что молчишь? Принимаешь наше предложение или как?
Хлястиков, как только что выловленная рыба беззвучно открывал и закрывал рот.
- Ну, что ты губами шлепаешь? Дар речи, что ли потерял? Соберись и ответь нам наконец! - не выдержал ректор. - Покраснел, как вареный рак.
- А-А-Алексей С-Степанович, конечно, я согласен, - заикаясь вылавил из себя Хлястиков. - Просто это так  неожиданно.
- Смотрю сейчас на тебя, Михаил, и думаю не на того, видимо, мы  ставку сделали. Боюсь, что в любой сложной ситуации ты растеряешься и не сможешь принять правильное решение.
- Алексей Степанович! Василий Петрович, я справлюсь!
- Тогда возьми себя в руки и продолжим наш разговор. Во-первых, Михаил, окончательное решение будет приниматься на отчетно-выборной конференции; во-вторых, ты должен прямо сейчас написать заявление о приеме в кандидаты членов КПСС. Время до конференции еще есть и все бюрократические процедуры провести успеем.
- Так мне надо, чтобы члены партии дали мне рекомендации. Дпже не знаю к кому обюратиться, - Хлястиков освободился от нахлынувшего на него волнения и начал объективно оценивать ситуацию. - Василий Петрович, может вы посоветуете к кому мне обратиться?
Парторг хмыкнул. Посмотрел на ректора.
- А что, Алексей Степанович, дадим Михаилу рекомендации? Надеюсь он нас не подведет. Не подведешь, Хлястиков?
- Нет, конечно, нет! Как я могу вас подвести! Работать буду. Советоваться с вами буду, если трудности возникнут.
- Вот и хорошо. Значит договорились? Бери бумагу и пиши заявление.

Глава 3

Отчетно-выборная конференция комсомольской организации проходила в актовом зале. Стоял гомон. Нельзя сказать, что гудел, но иногда раздавалось хихиканье девчат и приглушенные разговоры отдельных групп студентов, особенно на задних рядах.
- Эй, смотри Мишка сегодня какой важный, на первый ряд уселся.
- Ну, он у нас всегда впереди всех.
- Однако, в костюм приоделся. Вероятно его секретарем выберем.
- Возможно. Он же у нас самый инициативный. На собраниях факультета постоянно какие-то прожекты выдвигает. Вот только кто и как их в жизнь претворять будет не понятно. Зато потом всех нас обвиняет в инертности.
- Мишка известный прожектер. Весь университет об этом знает.
- А ты посмотри, как он нервничает: руки то на колени положит, то на груди скрестит. Шея красная почти как его шевелюра и уши, кажется шевелятся.
- Скажешь тоже. Ушами могут шевелить только животные. А людей, которые бы шевелили ушами я не встречал. Хотя, возможно, и есть такие индивидуумы.
- Все, кончаем разговоры - начальство идет.
На трибуну поднялись ректор, секретарь парткома, председатель профкома и какой-то молодой человек, вероятно представитель райкома комсомола.
- Анька, глянь первый секретарь райкома комсомола Чеботарев спустился на наше собрание с небес.
- Откуда ты его знаешь?
- Приходилось общаться на нейтральной территории. Хи-хи.
С соседних кресел шикнули на подружек и те замолкли.
К трибуне вышел секретарь парткома.
- Здравствуйте, студенты! Сегодня в предверии окончания учебного года мы собрались по очень важному вопросу. Надеюсь, все вы в курсе, что наш секретарь комитета комсомола перешел работать в райком. Нам необходимо избрать из вашего состава нового руководителя. Он должен быть инициативным, целеустремленным, способным повести за собой комсомольскую гвардию. Хочу услышать ваши предложения по кандидатуре.
- Михаил Хлястиков! - провизжала с галерки худосочная девушка.
- Хорошо. Принимается. А еще есть кандидатуры?
Зал молчал. Только глухое шушуканье пронеслось по рядам.
- Значит других предложений нет, - подытожил секретарь парткома. - Кандидатура подходящая. Ректорат, партком и райком комсомола поддерживают кандидатуру Михаила Хлястикова. Он инициативный молодой человек, кандидат в члены КПСС, с отличием защитил диплом инженера. Надеемся, что он не подведет и будет плодотворно трудиться. Поскольку других кандидатов нет, давайте проголосуем за кандидатуру Хлястикова. Кто «За»? - Лес рук поднялся в зале. - Кто «Против»? Так «Против» нет. Кто «Воздержался»? - На последнем ряду подняли две руки.
- Можем считать, что Хлястиков избран. Михаил Яковлевич, поднимитесь на сцену.
Хлястиков встал, из нагрудного кармана пиджака вытащил белоснежный носовой платок и вытер выступивший на лбу холодный пот. Он на удивление резво поднялся на сцену и встал у стола президиума.
- Михаил Яковлевич, скажи своим товарищам, как собираешься работать, - громко произнес ректор. - Вставай к трибуне.
Хлястиков приосанился, провел ладонью по огненно-рыжей шевелюре:
- Товарищи комсомольцы, безмерно благодарен вам, что вы поддержали мою кандидатуру. Со своей стороны обещаю, что буду трудиться на этом высоком посту с полной отдачей сил и возможностей. Надеюсь на вашу помощь и поддержку. Работа предстоит большая и серьезная. Тем более, что Генеральный Секретарь ЦК КПСС Михаил Сергеевич объявил перестройку, а это потребует от нас двойных усилий. Надеюсь, что мы вместе сможем решить поставленные перед нами партией и руководством университета задачи. Конкретику совместно выработаем на заседаниях комитета комсомола и на собраниях факультетов. Еще раз спасибо всем.
Президиум захлопал в ладоши, зал последовал их примеру. Бурных и продолжительных аплодисментов, как на партийных съездах и других важных государственных мероприятиях, не наблюдалось. Хлястиков все еще стоял за трибуной не зная, что делать дальше. Члены президиума вышли из-за стола.
- Михаил Яковлевич, что стоишь истуканом? - Обратился к Хлястикову ректор. - Мероприятие закончилось. Возьми в хозяйственной службе ключ и посмотри кабинет. Осмотрись там, а через полчасика ко мне загляни.
- Хорошо, Алексей Степанович.
Хлястиков хорошо знал где находится кабинет, как-никак последние два года был членом комитета. Но одно дело сидеть на стуле у стенки и совсем другое дело пристроить свой зад в мягкое кресло.
«Молодец все-таки я! Добился первой высоты. Теперь я не просто Мишка Хлястиков, а Михаил Яковлевич», - мысли его витали высоко в облаках. Он представлял, как идет по центральной улице города и его все узнают, раскланиваются, руку жмут.
Телефонный звонок спустил Хлястикова с небес на землю.
- Долго еще я тебя ждать буду? - голос ректора был не довольным.
- Бегу, Алексей Степанович! Бегу!
Ректор стоял у раскрытого окна о чем-то глубоко задумавшись и даже не отреагировал на громко хлопнувшую дверь.
- Алексей Степанович, я пришел, - выпалил с порога Хлястиков.
Ректор повернулся.
- Садись, Михаил, поговорим. В ближайшие дни все студенты разъедутся, кто на производственную практику, кто домой. Опустеет альма-матер. Тебе сейчас тоже особо делать здесь нечего. Поизучай документы, которые есть в кабинете, съезди в райком, познакомся с сотрудниками, а через недельку можешь домой к родителям поехать, но к пятнадцатому августа, как штык, должен быть в университете.
- Хорошо, Алексей Степанович. А где я жить буду?
- В общежитии. Там есть отдельная комната для твоей персоны. Сегодня и переселяйся. Да, еще. Надеюсь, ты в курсе, что штатной должности секретарь комитета комсомола в университете нет. Завтра пройди в отдел кадров. Оформят тебя на ставку лаборанта химико-технологического факультета. Все понял?
- Понял, Алексей Степанович. Спасибо.
- Вот и хорошо, что все понял. Теперь иди занимайся своими делами, а я своими займусь.
«Неплохо было бы, если б мне квартирку в профессорском доме выделили,» - рассуждал Михаил, собирая пожитки. - «Хотя комната в общежитии большая с отдельным санузлом и небольшой собственной кухней. Это даже хорошо, ближе к народу буду!» - подытожил он.
Через три дня Хлястиков зашел к ректору, доложил, что выполнил все его задания и отправился в свое село к родителям.

Глава 4

Сбросив с калитки на столб забора кольцо из проволоки, Михаил зашел в палисадник и через десяток шагов оказался на крылечке родного дома. Дверь в сени была закрыта на щеколду.
«Интересно, где мои старики?» - пробормотал Хлястиков. - «В огороде ковыряются что ли?» Он поставил дорожную сумку у дверей, спрыгнул с порога крыльца и пошел за дом в огород. Отец мотыгой окучивал картошку. Матери рядом не было.
- Батя, здравствуй!
Мужчина, такой же рыжеволосый, как и Мищка, выпрямился и повернулся на голос.
- Мишка, ты что ли приехал? А мы тебя к концу недели ждали.
- Приехал, батя, приехал.
Мужчины обнялись.
- А мать где? В магазин ушла?
- Какой магазин. Вон за домом в грядке сидит, морковь прореживает. Галина, иди сюда - Мишка приехал!
Через минуту из-за угла дома , семеня короткими ногами, вывернулась небольшого росточка довольно полная женщина.
- Ой, Мишенька, родненький, ты приехал! А мы с отцом тебя так рано и не ждали. Какой ты статный стал, - прижавшись к груди сына щебетала мать.
- Галя, ну что ты раскудахталась. В дом пошли. Мишка поди голодный. Да и нам ужинать пора. За столом поговорим.
- Бегу, бегу! Сейчас руки помою и на стол собирать буду.
- Собирай, и бутылочку из подпола достань. А мы с сыном на скамеечке в палисаднике посидим, покурим. Ты, Мишка, не научился курить?
- Не научился, батя. Тебе тоже пора бросать.
- Бросишь тут - все время на нервах. На работе все, как бешеные, друг на друга бросаются, скандалят. И это им не так и то не этак. Я теперь бригадирствую. Стараюсь, но разве всем угодишь?
Яков Васильевич махнул рукой, уселся на скамейку под вишней и закурил. Мишка молчал, исподлобья смотрел на заметно постаревшего отца. Седины в волосах не было. «Правду видимо говорят, что рыжие не седеют.»
- Яша, Миша, мойте руки и идите за стол! - Крикнула из окна Галина.
- Мишенька, а ты что без вещей приехал? Гляжу у тебя одна сумка.
- В университете все свое имущество оставил.
- Так ведь растащат все студенты.
- Не растащат, мама. У меня там отдельная комната под замком.
- Ты же жил в четырехместной комнате, - вмешался в разговор отец. - А ты куда распределение получил? Или как отличник сам выбирал место работы? Выбрал бы комбайновый завод. Там трудовой коллектив большой сплоченный.
- Батя, мне ничего выбирать не надо. Я остаюсь работать в университете. Меня избрали секретарем комитета комсомола. Буду руководить всеми комсомольцами.
- Мишка, так это что же пять лет учебы коту под хвост?! - Резко высказал Яков Васильевич.
- Ну, почему коту под хвост. У меня будет интересная работа. Буду способствовать претворению в жизнь новые социальные и общественные институты. Помогать партии развивать демократию, гласность и свободу слова. Одним словом, буду проводником перестройки.
Яков Васильевич поморщился, покачал головой. Ему были непонятны аморфные высказывания сына. Он жил в конкретных условиях и мыслил конкретными категориями: земля - это земля, она должна обрабатываться и давать урожай. Никакая свобода слова, какой-то там плюрализм мнений не посеет и не пожнет пшеницу, не испечет хлеб, не даст молока и мяса.
- Знаешь что, Мишка? Про эту перестройку и свободу слова у нас уже среди мужиков байки ходят. Может слышал: «По России мчится тройка : Мишка, Райка, перестройка...», другая про твою свободу слова: «Хозяин собаке цепь удлинил, а миску с едой отодвинул. Зато сказал: «Лай, сколько хочешь.»
- Не правильно, батя. Ты все это понимаешь. Эти анекдоты противники перестройки сочиняют. Привыкли они в застое жить и не хотят никаких перемен.
- Не хочу я с тобой спорить. У тебя свое мнение, у меня свое. Ты будешь в кабинете штаны протирать, а я на земле живу и жить буду. Что твоя перестройка даст поживем увидим.
Мужчины из-за стола выходили нельзя сказать раздраженными, но  насупившимися. Галина Андреевна никак не могла понять какая кошка между ними пробежала. Раньше у них мир да лад был, а теперь поссорились. Примирить их как-то надо. Только как? В голову ничего умного не приходило. «Ладно, со временем все наладится», - пробормотала она унося посуду на кухню. - «Сами разберутся. Не до них. Дел по самое горло. Пора уже скотину идти встречать.»
Яков Васильевич после еды  уселся на скамейку под вишней, набил махоркой «козью ножку» и закурил. Через какое-то время, пройдясь по двору, к нему подсел Михаил.
- Отец, зря ты на меня сердишься. Пойми, сейчас время другое и я строю свою жизнь по законам этого времени. Все эти пять лет я строил свою карьеру: староста, секретарь комсомольской организации факультета, а теперь вот, секретарь комитета комсомола университета. Через несколько лет, глядишь, секретарем парткома стану или в райкоме буду работать. Меня уже сейчас ректор и секретарь парткома по имени и отчеству называют, а не так как раньше Хлястиков, да Хлястиков. Придет время и ты гордиться мной будешь.
- Не сержусь я на тебя. У тебя своя жизнь, у нас своя. Язык у тебя подвешен, а теперь языкастых любят. Возможно далеко пойдешь. Я хоть малым был, но и Сталинские времена помню, при кукурузнике пожить пришлось и при дорогом и любимом Леониде Ильиче. Предчувствие у меня, Мишка, такое, что ни к чему хорошему эта перестройка не приведет. Помянешь когда-нибудь мое слово.
- Батя, я тебя услышал. Однако, я более чем уверен, что перестройка вдохнет в жизнь нашего общества только позитив и ничего плохого не произойдет. Все мировые лидеры поддерживают нашего президента.
- Дай-то Бог. Дай-то Бог! Ну, да ладно о политике. Ты, Михаил, надолго домой приехал?
- Надолго. Месяца полтора здесь пробуду. Ректор сказал, чтобы пятнадцатого августа быть в универе.
- Это хорошо! Значит по хозяйству поможешь. Крышу на базу надо перекрыть, сено на зиму коровам и овцам заготовить. Да и других дел по горло.
- Батя, я конечно помогу, но и отдохнуть мне тоже надо.
- И отдохнуть успеешь. Хотя, где тут отдыхать? Работа, пожалуй, и есть самый хороший отдых.
- А что, в селе никаких культурных мероприятий нет что ли?
- Почему нет. Есть. Два раза в неделю кино в клубе показывают, танцульки там каждый вечер - кривляются подростки. Твоих сверстников в деревне практически не осталось. По городам разъехались. Разве, что кто-то в отпуск или на каникулы приедут. Сходишь в клуб и сам все увидишь. Только не сегодня. Мать баньку топит - скоро париться пойдем.
- Банька это хорошо! А после баньки, Батя, по рюмочке с тобой пропустим, а то за обедом к бутылке даже не прикоснулись.

Глава 5

Возле клуба стояла группа подростков и жестикулируя руками громко разговаривали. Чуть в сторонке стайка девчонок о чем-то шептались и хихикали.
- Добрый вечер, племя молодое, - пробасил Михаил. - Что в клуб не идете?
- Клуб еще закрыт. Вот-вот заведующий подойдет  - откроет.
- А что, кроме вас в клуб никто не ходит?
- Почему. Ходят взрослые, когда кино крутят.
- Значит сегодня никого кроме вас- шантрапы в клубе не будет?
- Может и будут. Сейчас много в село на лето понаехало. Да, вон эта расфуфыренная, как ее, Машка Куфтырева идет. За ней и другие подтянутся.
Хлястиков зыркнул на подходящую к клубу девицу и отошел от пацанов.
- О, Миша, здравствуй! Какими судьбами в наше захолустье? Мне мамка сказала, что видела тебя, как ты из автобуса выходил.
- В отпуск, Маша, приехал - надо родителям помочь.
- Ты, что универ уже закончил? И где работаешь?
- Так в университете и работаю.
- И кем же? Заведующим кафедрой поди?
- Бери выше. Освобожденным секретарем комитета комсомола. А ты?
- Я-то? Вот тоже в отпуск приехала. Правда хозяин фирмы отпустил всего на две недели. Говорит - без меня, как без рук. Бухгалтером я на фирме работаю. Вон еще наши девчата подтягиваются и ребята скоро появятся. А что, клуб еще не открыт? Вечно наш «станиславский» опаздывает. Возомнил себя великим.
- Ладно, Маша. Вон парни идут - пойду с ними поздороваюсь. А ты подружек своих встречай.
Хлястикову не нравилось общаться с Куфтыревой. Он и в школе ее не долюбливал за ее высокомерие и в тоже время развязанность. Мутная она была какая-то. В школе - к нам не подходи, а по вечерам за околицей такое вытворяла. Схлестнулась с молодым агрономом и бабы поговаривали, чуть ли не жила с ним. Мишка и сам не раз видел, как они пылили на красной «Яве» за околицей.
- Машка, а с кем это ты любезничала? - Спросила одна из подошедших к клубу девушек.
- С Мишкой Хлястиковым. Он  такой важный стал - большую должность занимает.
- Надо к нему подкатить.
- Нет, Надюша, сегодня он мой. Вот уеду послезавтра и хоть жребий бросайте.
В клубе ничего интересного не было. Молодежь кривлялась под «Ласковый май», а взрослые стояли по разным углам фойе, переговаривались, хихикали. Хлястиков стоял в сторонке. «Зачем я сюда приперся? Лучше бы дома книжку почитал или телевизор посмотрел,» - думал он.
- Миша, чего скучаешь? - отвлекла его от грустных мыслей Машка. - Тоска тут зеленая. Пошли лучше погуляем.
Машка прикинула, что Хлястиков - парень перспективный и может в жизни пригодиться. Сейчас у нее все хорошо: хозяин фирмы - любовник, но у него - жена, дети. Вдруг наши отношения откроются. Хотя и сейчас все сотрудники обо всем догадываются. А если кто-то из зависти или со зла донесет жене, тогда и превратится ее безоблачная жизнь в грозовые облака. Надо приласкать Хлястикова, использовать все свои чары, чтобы он на всю жизнь запомнил ее.
Идти куда-то с этой распутной девицей не очень-то хотелось, но и зевать от скуки в этом сельском очаге культуры не имело смысла. Лучше свежим деревенским воздухом подышать. «Да и что я теряю, - подумал Мишка. - Девка сама на шею вешается. Грех упустить такую возможность.» И он принял предложение девушки.
- За околицу к речке пойдем? Там под ветлой скамеечка все еще стоит. А можно и ко мне. У нас сеновал хороший. Родичей дома нету. Мать на ферме дежурит, а отца в командировку заслали. Ну так что, куда пойдем? - Прижавшись к парню, чуть ли не в ухо прощебетала Машка.
- А, давай на сеновал. Давно аромата сена не нюхал.
Хлястиков изнеможенный лежал на растеленной на утрамбованном прошлогоднем сене простыне. Голова девушки лежала на его груди, а тонкие ее пальцы бегали по животу парня.
- Миша, тебе понравилось со мной?
- Понравилось.
- Тогда, давай завтра на речке встретимся. Сюда нельзя - родичи дома будут.
- У речки так у речки, - пробормотал все еще не пришедший в себя парень. В его голове крутилась навязчивая мысль: «Как эта недотрога в стенах школы превратилась в сексуально распущенную пантеру? И почему она не вышла замуж за агронома?» Последнюю мысль он и озвучил:
- Маша, а почему ты не вышла замуж за агронома? Все село знало, что вы с ним спите.
- Да, козлом он оказался. У него в городе невеста была. Со мной он опыта набирался. А я, молодая дурочка, все его хотелки выполняла. Он со мной что хотел, то и вытворял. Вот как я сейчас с тобой. Хотя, что об этом говорить. Что было, то было да прошло. Завтра, Мишенька, мы с тобой еще покувыркаемся, а послезавтра я уеду. Но ты не переживай. Другие девчонки на тебя тоже глаз положили. Но я им сказала, что сегодня ты мой. Они и отвяли. Почти все девчонки из города возвращаются опытными. Городские ухари их быстро обрабатывают. Обрати внимание на Надьку. Вон она какая красивая. Мне она сказала, что еще в десятом классе влюбилась в тебя.
- Разберусь, - буркнул парень. - А теперь мне домой пора.

***

В один из июньских дней Хлястиков решил сходить на вечерней зорьке порыбачить. Вытащил на чердаке из-под застрехи отцовскую удочку, накопал в огороде червей и часов в пять направился в сторону речки.
- Миша, ты куда это собрался? - Перегородила ему дорогу выпорхнувшая из калитки Надя.
- Решил на берегу посидеть. Может рыбы на уху или на жареху поймаю.
- Возьми меня с собой - мешать не буду. Тихонечко рядом посижу.
- Если хочешь комаров покормить, то пошли.
- Комары меня не кусают - я не сладкая. А куда мы пойдем?
- Недалеко, на каменный плес. Батя говорил, что раньше там рыба хорошшо ловилась.
На берегу Михаил быстро определился с местом для рыбалки. В воде рядом с берегом были воткнуты сучки с рогатульками, а метрах в пяти - следы костра и чешуя по всему берегу разбросана.
«Рыбное значит место. Прикормленное», - решил Хлястиков и предложил девушке устраиваться на поваленном дереве.
Насадив на крючок жирного дождевого червя, парень забросил удочку. Не прошло и пары минут, как поплавок задергался, стремительно пошел в сторону и скрылся в воде. Резкий рывок удилищем и вот она первая подсеченная рыбина.
- Надя, смотри какого хорошего язя я поймал! На полкило точно будет. Значит рыбалка удастся.
Сделав новый заброс Михаил сел на бревно рядом с девушкой и уперся взглядом в поплавок. Поплавок дрогнул и тут же нырнул под воду. Резкая подсечка и очередной язь оказался в садке. Не прошло и часа, как в садке плескались не меньше десятка зачетных рыб.
- Миша, хватит тебе на поплавок пялиться. На меня лучше посмотри.
- Сейчас, еще пару рыбин для тебя поймаю и закончу.
- Дуралей ты, дуралей! Думаешь, я за рыбой пришла? Иди, сядь рядышком. Поговорим.
- О чем? - Сделал удивленную гримасу на лице парень.
- А о том! - Девушка подскочила с бревна и в одно мгновение оказалась рядом с Михаилом, обняла его и впилась страстным поцелуем в его губы. - За этим Мишенька я сюда пришла, - прошептала она на секунду оторвавшись от губ парня. - Люблю я тебя, Миша! Давно люблю, а ты как слепой или бесчувственный чурбан.
После этих слов Надя еще плотнее прижалась к Михаилуи задрожала всем телом...

Глава 6

По возвращению в университет Хлястиков по-новому переосмыслил отношения с противоположным полом. Проведенное лето в селе позволило ему убедиться в доступности девушек. Хотя никакой массовой доступности не было. Единственная - Машка. Так она еще в юности показала себя. Надежда - это совсем другое. Она от безмерной к нему любви пошла на близость. В университете тоже были девчонки легкого поведения. Соседи по комнате, да и другие однокурсники частенько распинались, какие оргии устраивали они с какой-то там Танькой или Ленкой. Говорили о какой-то «ромашке», «бутылочке» и других непристойных действиях. Иногда и ему предлагали поучаствовать в массовых шалостях. Однако, у Мишки были другие приоритеты: он стремился построить карьеру. Ради этого он готов был пожертвовать многим. И вот теперь, достигнув определенного статуса, это была только первая ступенька к высотам, он мог позволить себе расслабиться. Тем более, что теперь у него отдельная комната и можно не бояться «спалиться». Полной уверенности, что тебя идущего с девицей никто не увидит быть не могло. Коридор общий. С кем-нибудь да столкнешься. Определенно осторожность проявлять надо, чтобы не испортить репутацию.
Михаил решил, что возможность эту непременно надо использовать, но не сейчас, а в перспективе. Студенты дней через десять начнут съезжаться. А сейчас надо разобраться с комсомольскими делами, встретиться с парторгом, смотаться в райком.
На следующий день Хлястиков едва не столкнулся с секретарем парткома, вышедшим из своего кабинета.
- Михаил Яковлевич, ты куда летишь сломя голову? Чуть меня с ног не сбил.
- Здравствуйте, Василий Петрович! К ректору бегу, доложить, что я вернулся.
- Алексея Степановича на месте нет. Он на международном симпозиуме. Подожди меня здесь. Я сейчас вернусь. Нам с тобой надо несколько вопросов обсудить.
«Сейчас вернусь» оказалось нескорым. Хлястиков в ожидании слонялся по коридору, рассматривая развешенные по стенам плакты и диаграммы. Оказывается, из стен университета вышли сотни кандидатов и докторов наук, а один выпускник стал членом-корреспондентом Академии Наук. И тут Хлястикову пришла неожиданная мысль: «А не заняться ли написанием диссертации? С преподавателями и заведующими кафедрами буду на одной ноге - помогут. Ну да ладно - это не сейчас, но через годик можно будет забросить удочку ректору.»
- Михаил, заходи ко мне! - Прервал радужные мысли Хлястикова парторг. - Ну, как отдохнул? Помог родителям по хозяйству? Как настроение у трудящихся?
- Василий Петрович, поработать пришлось и отдохнуть успел, даже на рыбалку несколько раз  сумел выбраться. На такое место попал - язей натаскал.
- Это хорошо! А теперь по делу. Ты, Михаил, пока студенты не съехались возьми подшивки «Правды» и «Комсомольской правды» - поизучай постановления и решения Политбюро и Правительства. Вникни в суть происходящего в стране. В первых числах сентября проведи заседание комитета, выработайте серьезную программу работы. Обязательно включите еженедельные политдни. На них обсуждайте текущую политическую и хозяйственную ситуацию в стране. Да, еще - прислушивайся к разговорам студентов, как они воспринимают изменения в обществе. Возможно, дают оценку работы Политбюро. Это очень важно для нас. Понял?
- Все понял, Василий Петрович.
- Отлично! Приступай к работе.
Хлястиков с едва подъемными кипами газет втолкнулся в свой кабинет и с некой  пренебрежительностью бросил их на приставной стол. Послонялся по кабинету и плюхнулся в мягкое кожаное кресло. Потянулся пару раз, поерзал в кресле, похлопал ладонями по лакированному столу и, вскинув вверх голову громко произнес: «Хватит нежиться - пора за работу!» Перешел к приставному столу, придвинул к себе подшивку «Правды» и начал перелистывать страницы. Он обратил внимание, что заголовки некоторых статей были подчеркнуты или обведены красным карандашом. Видимо секретарь парткома таким образом помечал наиболее важные публикации. «Вот их-то и начну штудировать,» - произнес уже вполголоса Михаил и углубился в текст. Первая же статья показалась ему скучной - изобиловала журналистскими штампами. Бегло просмотренные еще пара статей были как близнецы-сестры.
Михаил отодвинул в сторону подшивку, встал, покружился на одной ноге и снова плюхнулся в кожаное кресло. Подергал ящики стола и не найдя там ничего интересного, поворошил пальцами густую огненно-рыжую шевелюру, встал, приосанился.
«Скучно как-то. Пойду-ка я, наверное, по городу прогуляюсь. Поглазею на народ и себя покажу,» - с этими словами Хлястиков покинул кабинет и стремглав поскакал по широкой лестнице.
На улице рядом с университетом было малолюдно. Оно и понятно, студенто нет - некому тут толкаться. Вот съедутся все и забурлит этот пятачок городской земли, зазвенит девичьим смехом и хриповатым гоготанием ребят. «Надо на центральную пешеходную авеню податься. Там интересней будет», - пробормотал Михаил и быстрым шагом направился в центр города, который был в получасе ходьбы.
Несмотря на будний день аллеи были забиты праздно болтающимся людом. Уличные художники старательно рисовали портреты седовласых мужчин и молодящихся пожилых леди. Другие выставив на гранитный бордюр свои шедевры привлекали возможных покупателей. Вокруг огромного фонтана в конце аллеи веселилась детвора, подставляя свои ладошки под холодные струи воды. Народ отдыхал и не был обременен чтением скучных газетных статей.
Потолкавшись среди отдыхающих Михаил ощутил чувство голода и решил заглянуть в кафе. Зал был практически заполнен. Он уже подумал развернуться и уйти, как из-за оюного толика выпорхнула стайка молодых девушек. Он поспешил к освободившемуся столику. Официант профессионально собрал в большую стопку грязные тарелки, ловко смахнул салфеткой крошки и пригласил посетителя к столу. Через минуту перед Михаилом лежало меню. Не мудрствуя, он пробежал взглядом по салатам и горячим блюдам, сделал заказ.
Пока ждал заказанные блюда Хлястиков озирался по сторонам, разглядывая интерьер и посетителей. Посетителями были в основном туристы, обсуждающие увиденное. Кто-то был восхищен величественным памятником, кто-то был удивлен подземными станциями трамвая. Хлястиков обратил внимание на сидящих у окна слегка подпитых мужчин. Они потягивали пиво и довольно громко разговаривали:
- Петька, ты посмотри, что творит этот меченый. Ракеты достают из шахт и на металлолом режут.
- Серега, а кому они сейчас нужны. Холодная война закончилась, теперь у нас нет врагов. Теперь мы все одним миром помазаны.
- Нет, я не согласен. Пока у нас сильная армия к нам никто не лезет. Порежем ракеты, свернем ядерную программу и все на нас огрызаться будут.
- Не будут. Теперь у нас партнерские отношения.
- Не прав ты, Петька! Еще какой-то из царей сказал, что у России только два союзника - армия и флот. Так что поживем - увидим.
- Увидим, Серега, светлое будущее. Не эфемерное, а реальное.
- Мужики, поменяйте тему, - вмешался третий сидящий за столиком. - Давайте лучше поговорим про женщин. А то наш базар уже все кафе слушает.
- Про женщин так про женщин. Допиваем и пошли на улицу.
Через пару минут компания удалилась. Вслед за ними покинул кафе и Михаил. Мужчины стояли в сторонке и, жестикулируя руками, продолжали дискутировать.
«Значит людей волнует происходящее в стране,» - отметил для себя Хлястиков и направился в сторону общежития.
На следующий день Михаил занялся просмотром газетных статей. Из прочитанного сумел уяснить, что наступает новая эра в экономическом секторе. Сообщалось о создании в городах разного рода кооперативов по изготовлению ширпотреба. Снятие «железного занавеса» дало возможность гражданам союза без особых проверок органов посещать западные страны- познавать мир. Во многих статьях говорилось о замшелости социалистического планирования и распределения товаров и услуг. Пропагандировалось зарождение рыночных отношений. Хлястикову, как и миллионам людей невозможно было понять суть этих изменений. Единственное, что он смог понять: теперь зарубежные шмотки можно будет купить не только у фарцовщиков, но и в магазинах. Возможно в Москве и Ленинграде что-то и появилось подобное, но только не в нашем городе. Хлястиков не мог себе представить, что совсем скоро навеянные перестройкой изменения, как цунами, накроют просторы необъятной страны.

Глава 7

Через неделю начали съезжаться студенты. Унивеситет ожил. По вечерам в общежитии стоял галдеж. С кухни по всему этажу расползались запахи жареного мяса. На сковородках шкворчала яйчница, а на огромном кухонном столе нарезались салаты из привезенных от родителей овощей. А по вечерам практически из каждой комнаты доносились возгласы: «За дружбу! За любовь!». Молодое племя отрывалось перед началом учебного процесса.
    Продолжение следует