Плато Путорана

— Ты даже не представляешь, как я рад видеть тебя, всех наших, Москву!
—Взаимно, Костик! Я тоже рад. Ты надолго на этот раз? А то всё максимум на пару недель, даже переговорить не успевали!

— Да, на этот раз задержусь. Предзащита прошла довольно успешно, руководитель доволен. Как только все члены Учёного Совета вернутся после лета, на одном из первых заседаний, надеюсь, поставят мою защиту.

— Я рад. А научный у тебя… — Альберт стал вспоминать. Костя перебил его:
— Соколов.

— Да, да! Вспомнил! Но по студенчеству он у меня оставил какое-то неоднозначное впечатление…
— Не знаю. Главное – профессионал общепризнанный.

Альберт решил сменить тему на более нейтральную и с наигранной снисходительностью, искренне улыбнувшись, спросил:
— Ну, а как там поживает твой дорогой Путоран?

Константин не удержался, подхватив шутливый тон друга, немного разгорячённо вступился за свою вторую малую родину:
— Видите ли, Альберт Александрович, я абсолютно уверен, что великий Путоран даже не заметил исчезновения с его территории такой мошки, как я! И действительно, если говорить про всё Плато Путорана, то, скажем, по площади, такая страна, как Франция, всего в два раза с небольшим больше него! А если говорить про сам Заповедник Путорана, где я уже больше пяти лет живу и работаю, то вместе с охранной зоной он по площади чуть больше твоей любимой Бельгии!

Алик даже слегка рассмеялся:
— Вижу, ты патриот своего Путорана искренний. Но фактами ты меня, не скрою, поразил! Плохо мы знаем свою страну!

— Да, Алик! Увы, плохо! — и, улыбнувшись, добавил: — Хочешь, я сейчас тебя окончательно доконаю! — Есть там озеро Виви, в бассейне Енисея. Оно почти 200 м глубиной, практически – бездонное! Но самое главное: оно имеет глубокий сакральный смысл для всей России. Именно, на его берегу установлен памятный знак, обозначающий географический центр нашей страны! Кроме того, установлен православный крест и часовня Сергия Радонежского. То есть, географический центр России находится там – в моём любимом Путоране! Это так называемый «полюс недоступности» — самая удаленная от цивилизации точка России. Попасть туда можно только вертолетом.

— Ух ты! — невольно вырвалось у постоянно скептически невозмутимого Альберта. Потом он ещё раз сменил тему и спросил просто для затравки:

— От Москвы-то уже, наверное, отвык?
— Ты знаешь, почти да! Сам удивился. Очень сильно вы меняетесь, адаптироваться, думаю, уже никогда не смогу…

— Ну, положим, твоего Арбата никакие заметные перемены, слава богу, не коснулись. Это больше про новые районы.
— Да, внешний облик Арбата не сильно изменился. Но я о людях: они постепенно становятся какими-то другими, чужими, не очень понятными мне, что ли… У нас там, на Путоране – сами люди совершенно другие, как мне кажется… А здесь я – словно из прошлого века…

— Ладно, оставим философию. Ты эти месяцы чем думаешь здесь заняться-то?
— Наверное, посмотрю современные постановки, новые экспозиции в Третьяковке, Пушкинском… Что-то в таком плане.

Костя задумался, погрузился в свои мысли. Потом поделился сокровенным со своим давнишним, со студенческих лет, другом:
— Ты знаешь, Алик, если по-честному, то хочу за это время найти себе верную спутницу жизни! Созрел и перезрел! Жениться хочу, попросту говоря. Опостылило одиночество!

— То есть, хочешь окончательно перебраться в Москву? Это похвально!

Костя посерьёзнел, словно выступает на семинаре на Биофаке:
— Да нет. Ты меня неправильно понял. Я свою научную, и не только научную, жизнь теперь уже полностью и окончательно посвятил зоологии водных беспозвоночных, если говорить общо. Конкретнее, хочу выяснить, как меняются экосистемы озёр на разной высоте — от пояса древесной растительности до горных тундр.

— Ты уверен, что твоей будущей жене это будет так же интересно, как и тебе? Интересней всех московских соблазнов?! — Алик с трудом сдержался, чтобы не обидеть друга, от смеха. И продолжил: — Нам, закоренелым москвичам, съездить в Калугу-то или даже в Сергиев Посад – довольно серьёзная поездка. А к вам туда? Это примерно, как на Марс?

Костя, пропустив мимо ушей иронию, и опять на полном серьёзе стал объяснять:
— Почему до Марса. Гораздо проще: на самолёте до нашей тамошней столицы, до Норильска, прям до аэропорта «Алыкель». Правда, самолёты летают до Норильска не так часто. Проще – на поезде или самолёте до Красноярска или Новосибирска, оттуда, тоже, естественно, на самолёте, проще и удобней. Прямо до Норильска. Можно взять маршрут поромантичней: на поезде до Красноярска с пересадкой на теплоход в Дудинку, потом на автобусе до Норильска. В сам заповедник, конечно, только по пропускам. А дальше, по Заповеднику, в основном, только на вертолёте. Вот и всё! — искренне, почти по-детски, подивился Костя.

Потом, немного подумав, добавил, отвечая на первое сомнение Алика:
— Я, конечно, был бы счастлив, если бы она тоже загорелась всем этим и была бы мне помощницей. Но у нас там много и всяких других забот, развлечений. Да и работу всегда можно найти по профессии, по душе, либо в Заполярном государственном университете, либо в НИИ сельского хозяйства и экологии Арктики. Я у них часто бываю: по договорённости с нашим Биофаком, пользуюсь их лабораториями для обработки собранных за летний сезон материалов.  — Не видя здесь никаких проблем вполне серьёзно ответил Костик. И немного помолчав, добавил: — И, знаешь ли, как говорится, муж и жена – как иголочка с ниточкой: куда иголочка – туда и ниточка.

— Ну-ну… — Только и ответил Алик, будучи категорически иного мнения.

Ещё выпили, вспомнили беззаботные студенческие годы… Потом Алика потянуло на откровенность:
— Ты знаешь, у меня другая проблема: я как-то выпал из вашего московского социума! Ведь раньше, по-молодости, как было: увидишь девушку, которая тебе приглянулась и, улучив момент, подходишь, если чувствуешь, что она более-менее расположена, и прямо говоришь, например: «Девушка, разрешите с вами познакомиться?» Ну и так далее. Кафе-мороженое, цветы… Всё просто и ясно.

— Не припомню таких времён. Но ты у нас всегда был идеалист, оторванный от реальной жизни…

Но Костя пропустил это замечание Алика мимо ушей и продолжил:
— А сейчас? На днях встретил такую, привлекательную, а подойти не решился: совершенно не чувствую ситуацию в наше нынешнее время…

— Да ты что, Костик, с ума сошёл! Сейчас, конечно, так не знакомятся! Послушай сюда, я тебе всё обстоятельно объясню.

Усевшись поудобнее, Алик начал свою образовательную лекцию:
— Современная теория маркетинга учит следующему. Никакой разговор, если ты хочешь привлечь внимание собеседника максимально, ни в коем случае не следует начинать с самого начала, с логического начала. Привожу пример. Мне тут на днях звонят из какой-то конторы и уверенно говорят: «У вас закончился гарантийный период на пластиковые окна, мы предлагаем их бесплатное обследование нашим специалистом…» Я, полный удивления, его перебиваю: «Вы ошиблись, у меня никогда не было пластиковых окон, я никогда их не ставил!» И хотел было прекратить разговор по причине отсутствия предмета обсуждения. Но не тут-то было! Мой ответ его только окрылил, и он затарахтел: «Этот недостаток очень легко исправляется! У нас сейчас как раз проходит акция на установку новых пластиковых окон с 70-процентной скидкой. К вам в любое удобное для вас время приедет наш замерщик, это займёт максимум 10-20 минут. И потом по полчаса на установку каждого окна. Записываю адрес…»

Это пример современного маркетинга. Он же не начал с самого начала: извините, есть ли у вас пластиковые окна? И так далее. А как бы с середины разговора.

Костя слушал внимательно, немного поражаясь остроумной, но наглой по своей сути методике. Потом вернулся к своему вопросу:
— Ну, а ко мне-то это какое имеет отношение?

— Самое прямое! Это же неважно, к какому именно разговору ты хочешь привлечь внимание собеседника. Вот, к примеру, в твоём случае. Ты обращаешься к девушке и хочешь завязать с ней разговор. Начинать с самого логического начала, как ты собирался – ни в коем случае нельзя! Это – точно неуспех! Некоторое время тому назад в ходу было такое начальное обращение: «Девушка, а вы почему до сих пор не замужем?» Но сейчас это уже старо, заезжено. Или: «Девушка, прекратите, в конце концов, меня преследовать…» И так далее. Сейчас нужно смотреть по обстоятельствам, подходить творчески.

— Понятно. — Протяжно произнёс Костя, почти пропел. Хотя пока почти ничего не понял.
— Так что, давай, не робей! Успеха!
На том и разошлись.

Встретились через недельку там же и буквально за тем же столиком. Костя, возбуждённо, прямо с места в карьер:
— Алик, ну ты, как в воду глядел! Всё сделал по твоему совету!

Алик взглянул несколько настороженно на Костю и сосредоточился.
— Иду тут по Маяковке и вижу, стоит недалеко от метро девушка, стройная, ярко одетая. Как-то она мне сразу приглянулась! Наверное, ждала кого-то. И, ты знаешь, на что я никак не мог не обратить внимание: такие губищи! Ты не представляешь!

— Что, губищи? — посерьёзнев переспросил Алик и как-то озадаченно ушёл в себя.

— Да, губы очень большие. — Продолжил Алик. — Но не это главное. Я, вспомнив твои наставления, подошёл и весело обратился к ней: «Девушка, он сказал, что сегодня не сможет прийти. Сегодня я за него!»

Алик в ответ удовлетворённо улыбнулся.
— Она как-то очень озорно взглянула на меня, улыбнулась и сказала: «Ну что же… Передайте ему, что я заменой удовлетворена!»

Алик улыбнулся ещё раз, но уже несколько настороженно, а Костя продолжил:
— Честно говоря, я надеялся просто поболтать, а тут такой успех! Есть, стало быть, у меня ещё порох в пороховнице, Путоран не всё вытравил!

— Не торопи уж события-то.

— Нет-нет, не тороплю. Но есть странности. — Костя сосредоточился, чтобы точнее выразить свои сомнения. — Понимаешь, с одной стороны, она с большим, искренним – меня тут не обманешь – слушала мои рассказы про Путоран. Спросила даже, чем сильно удивила меня, доводилось ли мне там, на Путоране, видеть гнездовья стерхов? Представляешь!? Я ответил, что на Путоране стерхи никогда не гнездятся, они гнездятся, в основном западнее Путорана. Но для орнитологов у нас там и без них раздолье! И вообще, проявила большой интерес к моим рассказам! Например, спросила про хищников: не опасна ли моя работа. От такой непривычной для меня заботы я прямо-таки растаял. Я не стал её особо пугать бурыми медведями, волками, росомахами и проч. Сказал только, что по одному там ходить запрещено, кроме того, обязателен при себе карабин. И перевёл её внимание: кроме редких хищников, там много рыбы и ягод.

Алик слушал внимательно, но старательно прятал ироническую ухмылку. Костя, не заметив никакой ухмылки, для этого нужно было быть изрядным физиогномистом, продолжил:

— Такой её неподдельный интерес меня сильно вдохновил, не скрою. С другой стороны… — Костя опять задумался, как лучше сформулировать. — Понимаешь, у меня такое ощущение, что довольно быстро эти рассказы ей как бы наскучили, она стала ждать от меня что-то нового, другого… Чего? Я понимаю, что отношения нужно развивать, углублять… Но боюсь ошибиться, сделать что-то не то! Я чувствую, что Надя крепко запала мне в душу…

— Что здесь необычного? Может, она тоже несколько комплексует… Ты попробуй настроиться на любой поворот событий, а сам постарайся поглубже вникнуть в её желания, ожидания и осторожно следуй им. Это не просто, конечно, но другого пути нет. Обычно люди довольно быстро находят пути друг к другу, либо все пути решительно обрубают.

— Не хотелось бы, — вздохнув сказал Костя. — А вдруг она в этих вопросах такое же «село», как и я?..

— Не думаю, — мгновенно отреагировал Алик.

— Послушай, а давай в следующий раз посидим где-нибудь втроём?! Я её познакомлю с моим другом, а ты понаблюдаешь за ней, как более опытный в женских делах, и скажешь своё впечатление?

— Ну, давай попробуем, — без особого энтузиазма согласился Алик. — Только ты меня заранее предупреди: мне Отчёт нужно готовить.



Надя с интересом отнеслась к предложению посидеть втроём. Дня через три они расположились в небольшом уютном ресторанчике, днём, чтобы времени было побольше!
Костя представил их друг другу, Алик как-то быстро нашёл нейтральные темы, но не бессмысленные, а полезные для знакомства. Их душевную дружескую беседу прервал звонок шефа Косте. Костя отошёл в сторонку, довольно долго беседовал, немного помрачневший вернулся за столик:

— Друзья, приношу извинение, но я вынужден уйти: какое-то срочное дело по моей диссертации у шефа! — И бодро добавил: — Алик, Надю я перепоручаю тебе! Наденька, извини!

Алик искренне забеспокоился:
— Что-то серьёзное?

— Думаю, нет. Что-то там с одной ссылкой. Есть какая-то неточность. Автор, на которого ссылался, как раз сейчас у шефа. Нескладно как-то получилось! Наденька, извини ещё раз.

— Пустяки, Костя. — Ответила Надя и, лукаво взглянув на Алика добавила: — Надеюсь, Алик не бросит меня посреди города, проводит до дома?

Вечером Алик позвонил Косте:
— Привет! Что там стряслось у шефа?

— Да нет, ничего, всё уладили. Я исправил некоторую неточность в ссылке, окончательно согласовали автореферат, завтра решу вопрос с его печатью. Самое главное, в начале сентября будет заседание Учёного совета, они обсудят примерный план работы на год, вторым вопросом уже поставили мою Защиту. Уже всех предупредили. Решили поскорее, чтобы я успел вернуться в Путоран до непогоды.

— Костя, поздравляю от души!
— Пока рано. — Потом спросил о том, что его больше всего интересовало, помимо диссертационных дел, но в шутливом тоне: — Как там Надя-то? Не слишком обо мне заскучала?

— Да вроде нет! — Засмеялся Алик. Потом продолжил: — Ты знаешь, мне показалось, что она в этих делах, вполне на уровне, если можно так выразиться, «бакалавриата»! — Опять засмеялся Алик.

Костя немного озадачился:
— А что же она со мной как-то по-монастырски? Не понимаю! Что-то её отпугивает?

— Возможно, она тебя просто несколько стесняется, ей непривычна твоя скованность, строгость, чопорность…

— Может, ей самой нужно немного поучиться некоторой раскованности… У меня сейчас будет мало времени, а ей, чувствую, нужно посвятить не один день. Ведь раскованность – вещь обоюдная.

— Я уверен, что «магистратура» ей в этом не помешала бы… — Продолжил шутливый тон Алик.

Костя на неделю-полторы вплотную занялся своими диссертационными делами, потом, как возник просвет, позвонил Наденьке, чтобы предложить встретиться. Костя был ошарашен: она впервые за всё время знакомства, сказала, что сейчас очень занята, что через пару дней, возможно… А через пару дней уже он не смог.

Через неделю ему позвонила Катя, жена Кости, их однокурсница. У них с Костей была горячая любовь с первого курса, а на четвёртом они поженились. Катя всегда была очень скрытная в проявлениях своих чувств, спросила почти беззаботно:

— Кость, привет! Как жизнь, как там твой Путоран? Передавай всему Заповеднику пламенный привет! Алик сказал, что ты осенью защищаешься, поздравляю! А вот Алик пока всё никак.

— Катюш, спасибо! Пока всё нормально! В гости на Путоран, увы, и не жду!

— Хочу тебе пожаловаться: что-то с Аликом случилось, сильно беспокоюсь! Приходит поздно, к ночи, когда мы с Коленькой уже спим. Какой-то отчуждённый! Говорит, шеф дал срочную работу, из которой потом может получиться дисер! Как-то мне не верится. Уж не заболел ли?

Не по-столичному доверчивый и очень добрый Костя вдруг прозрел, и по телу пробежала знобящая волна. Уже давно Алик не звонит, и до него невозможно было дозвониться. С трудом преодолевая собственное враньё, Костя выдавил:
— Да вроде, Катенька, всё нормально… Мы, правда, давно не созванивались…

— Ой, Костик! Большое спасибо! Ты не представляешь, какой камень свалился с сердца! Я стала плохо спать, не знала просто, что и подумать! Да и Коленька как-то присмирел, озорник эдакий! Ладно, спасибо! Удачной тебе защиты и благополучного возвращения в своё безлюдное царствие! — как бы облегчённо рассмеялась Катя.

Костя был ошеломлён! Все события последнего месяца выстроились в стройную логическую бездушную цепочку. Он маялся весь день, а на следующий решился и позвонил Наде. Заговорил прежним беззаботным тоном:

— Надя, привет!
— Здравствуй, Костя. Слышала, ты вскоре возвращаешься к себе?

— Да, скоро. Послушай, мы уже целую вечность не встречались! Нет ли желания сегодня встретиться в нашем любимом месте, за нашим любимым столиком?

— Костя, ты извини, но я больше не могу с тобой встречаться. Мне Алик, неожиданно для меня, сделал предложение, и мы готовимся к этому поворотному моменту, к совместной жизни!

Костя подумал, что ослышался, что Надя просто фантазирует, шутит. Нависла пауза, и Надя продолжила:

— Костя, я должна сказать, что ты самый замечательный парень из всех, кого встречала… Добрый, отзывчивый… Но иногда этого бывает мало, слишком мало, понимаешь…

— Подожди, Надя, я не понял: какое предложение?! Алик женат, у него маленький ребёнок! Мальчик, Коленька…

Надя уже заговорила более сухо:
— Причём здесь это! У нас – любовь! Большая любовь! Я тоже имею право на счастье! — И как бы слегка отдышавшись добавила: — Мы с Аликом этот вопрос уже решили: мальчик не будет обделён вниманием папы, я никогда никаких препятствий их встречам создавать не буду. Да и материально он будет участвовать в воспитании: ну, там, алименты и прочее. Со своей стороны добавлю: уверена, что я тоже полюблю этого мальчика! Но у нас с Аликом ведь тоже будут и свой сын, и своя дочка.



… Костя сидел в аэропорту «Толмачёво» в Новосибирске, ждал рейс до Норильска. Перед ним проходили картины последних двух месяцев. Было, что явно грело душу: защита прошла великолепно! Только один «воздержался», остальные все «за»! Но было и то, что душу сильно саднило, мучило: перед глазами постоянно вставало личико Коленьки, весёлое, улыбающееся… Теперь он будет улыбаться жизни гораздо реже, быстро повзрослеет… До старости будет поддерживать маму…

Но это всё как бы из совсем другой, уже далёкой жизни, постепенно, медленно, но неумолимо становящейся в сознании всё более и более нереальной, как бы уходящей в сон. И всё больше сознанием овладевала жизнь сиюминутная и будни предстоящих дней…