Её возлюбленный, или Любовь под знаком скорпиона 5

Глава 5

13 мая

— Ну что же, вот и я снова с вами, — сказал Игорь, присаживаясь на диван к Михаилу и приобнимая его за плечи. — Рад тебе, бро. Как жизнь, если можно так сказать?
— Отлично, — ответил Михаил.
— Что-то ты сегодня слишком уж веселый. Как-то напрягает, — сказал Варфоломей, прищурив глаза. — Награду, что ли, какую получил?
— Лучше! Я ей небезразличен, и она, как и прежде — как говорят в дорамах — на моей стороне.
— Комментарии оставляет под постами? — спросил Павел.
— Ага, — ответил Игорь, улыбаясь. — С другого аккаунта, но я же знаю, что это она. Кстати, ник такой дурацкий: «Ангел С Рожками». Почему «ангел», почему «с рожками»? А, Мих?
— Тебе не понравится ответ, — сказал Михаил.
— Почему? — спросил Игорь.
— Это прозвище дал ей её, так скажем, юный друг. Её личный змей-искуситель. «Ангел» — потому что добрая, милая. «С рожками» — потому что иногда её заносит не туда. На 98 % я домашняя и скромная... но ох уж эти 2 %! – ответил за Михаила Варфоломей, в конце понизив голос до фальцета.
— Я хочу услышать эту историю, — сказал Игорь, всё ещё улыбаясь.
— Тебе не стоит её слышать, — сказал Михаил.
— Почему?
— Тебе будет больно.
— Почему?
— Тебе будет больно. Что непонятного? — строго, чуть повысив голос, сказал до этого момента молчавший Геннадий Петрович.
— Я что, ребёнок, что ли? — удивлённо сказал Игорь, приподняв плечи. — Вы что так на меня накинулись? Переживу. Тем более из последней ретроспективы, из памяти Марины, я так и не узнал, почему она развелась с первым мужем и почему за пять лет совместной жизни у них не было детей.
— На эти и на все последующие вопросы ты получишь ответы чуть позже, мой юный друг, — сказал Геннадий Петрович, приподнявшись с дивана и похлопав по плечу Игоря, добавил: — Здесь я старше, а это значит, моё слово весомее вашего, Игорь Егорович, даже несмотря на вашу общественную значимость. Так что будет по-моему. А я сейчас хочу услышать продолжение захватывающей истории из Галактики Чёрного скорпиона, а не копаться в туманных отголосках памяти Марины.
— Несправедливо, Геннадий Петрович, ну просто давите своим авторитетом, — пробурчал Игорь обидчивым тоном, надув губки.
— Вы сегодня очень странные, Игорь. С вами точно всё хорошо? — участливо поинтересовался Павел.
— Паш, давай ты тут уж не строй из себя старшего. Сколько там тебе? 39, ну а мне будет через месяц 32, разница небольшая. Так что не пыли и называй на «ты», — отозвался Игорь на замечание Павла. — Хорошо, выполним просьбу Геннадия Петровича, и теперь уж моя очередь раскрывать суть нашей жизни в Галактике Чёрного скорпиона. Тут, кстати, Варфоломей наш любезный, он же Хельго, накидал мне вкратце, что успел вам поведать Алессио. В его рассказе есть доля правды, но не вся. Он забыл упомянуть очень много важных вещей.
— Ну поэтому вас здесь и трое, чтобы послушать разные версии и собрать единую картину, где эти версии совпадут, — сказал Геннадий Петрович, улыбнувшись.
— Ох, Геннадий, вам так идет улыбка, — сказал Игорь, хватаясь за сердце.
— Нет, Ингвар, ты реально сегодня странный, — сказал Михаил.
— Ну что вы до меня дое… хм, прицепились ко мне. У меня всё хорошо. Правда. Весна. Ручейки запели, птицы журчат. Ой, то есть наоборот.
— Слушай, ты под кайфом? — спросил Павел.
— Ну что вы, действительно, прицепились к мальчику. Он действительно под действием сильнодействующих не средств, а гормонов: дофамин, серотонин, окситоцин и т. д., — сказал Геннадий Петрович.
— А? — спросил Варфоломей.
— Гормоны влюбленности в нём кипят, — расшифровал Павел.
— А-а-а, я уж, блин, забыл, как это бывает. Вот поэтому сразу и не понял, — сказал Варфоломей. — Ладно, Ингвар, давай жги. А то Алессио прав: если мы будем отвлекаться на всякую лабуду, то до скончания века не закончим здесь сидеть среди унитазов, раковин и кранов.
— А чем ты недоволен? Отличное уединенное место. Тем более в такое время и от Москвы недалеко. Очень удобно, — сказал Игорь, проведя взглядом по пространству каморки отдыха менеджеров шоурума. — Ну ты прав, и поэтому приступаю к дальнейшему повествованию. Так что хочется первое добавить к рассказу Алессио. Он прав в том, что я и Эйриника узнали, что будем будущими мужем и женой в раннем детстве по одинаковым снежинкам на плече — в нашем случае. Но кузен моей будущей жены забыл упомянуть три вещи: первое — не у всех людей Земли-1 есть такие родимые пятна, у процентов пяти — 10 их нет. Причин мы не знаем. Второе — родимые пятна не обязательно в виде снежинок, могут быть и цифры, созвездия, всё что угодно, главное — одинаковые у девочки и мальчика. И третье, самое важное: браки так скажем «избранных» природой со стороны государства носят рекомендательный характер. Все мы помним про свободу выбора. Вот это у нас превращено в культ.
Так с этим разобрались. Далее…Да мы с Рини….
— Не называй её так, пожалуйста, — перебил Игоря, хмурясь, Михаил.
— Почему? — спросил Варфоломей за Игоря. — Они у нас почти муж и жена. То, что тебе сейчас больно, — это твои проблемы, а не его.
— Всё равно. Эйри, Ника, Эйриника — как угодно, только не Рини, — отозвался, упрямо повысив на полтона голос, Михаил.
— Ух, Михаил, а ты так умеешь? — сказал удивлённо Павел. — Правда, парни. Я не знаю, что там у вас троих случилось, но Михаила за три года вижу таким впервые. Будьте душками. Не сердите ангела.
— Ангел? Здесь он ангел, ха. Как пафосно и несправедливо! — воскликнул Игорь. — Хорошо. Мы с Эйриникой — доволен? — были близки в детстве, с моих пяти до 12 лет. В принципе, это самое счастливое наше время. Да и для наших семей тоже. После того как пропал её отец, стало постепенно всё рассыпаться. В этом виноваты как мои родители, так и родители моего дорогого Алессио. Точнее, его мама, которая была старшей сестрой мамы Эйри. Когда её папа без вести пропал, мать и дочь остались практически одни в своём горе. От них нечего стало брать. А оказалось, всё держалось на деньгах и авторитете папы. Когда его не стало, не стало и всего этого. Мать и дочь сполна узнали, как быть ненужными и неудобными. Один пример приведу: буквально зимой, до четырёх месяцев до дня рождения Эйриники, мама Алессио обижалась на свою младшую сестру за то, что та так мало приезжает к ним в гости. А после того как пропал муж сестры, развернулась к ней на сто восемьдесят градусов не лицом, а жопой. Приревновала её к своему муженьку.
Мои родители, увы, тоже не исключение. Сразу забыли об обещаниях нас соединить. Обиделись, что им обещанных денег на крышу дачи не выделили. Из-за их меркантильного решения я не виделся с Эйриникой долгих восемь лет. Я вспоминал о ней честно. Не каждый день, конечно, но вспоминал.
– Вспоминал он, – пробурчал Михаил, смотря в одну точку. – Но, тем не менее, ничего не пытался сделать. А как только мама Эйриники замелькала на экранах, сразу же нарисовался.
– А ты? Ты думаешь, что лучше меня. Ангел, блин, – прокричал Игорь.
– Я хотя бы пытался. Пытался, понимаешь! – сказал Михаил и, повернувшись, глядя прямо в глаза Игорю, продолжил: – Я писал ей. Звонил. Сбегал к ним. Я хоть что-то делал, чтобы поддержать их. А ты? Ничего. Совершенно ничего. А она… Всё равно будет твоей, когда вернётесь. Это так несправедливо! Но это будет ещё не скоро, уж я-то постараюсь. Постараюсь, чтобы ты сполна ощутил всю ту боль, что причинил ей.
– А у меня был выбор? Скажи, был? Ты хотя бы брат, хоть и двоюродный, и твои стремления и попытки её увидеть были понятны. А мои? Натыкались лишь на непонимание со стороны близких. Мне было двенадцать, когда мои родители отвернулись от них. Двенадцать, понимаешь? А потом тринадцать, четырнадцать, пятнадцать. Что я мог? Вот что? Тебе сейчас легко спускать на меня всех собак.
– Ты хотя бы мог ей написать.
– Не мог, понимаешь? Не мог. Или не хотел. Не знаю. Поддался уговорам и напутствиям старших.
– Мих, прости, но ты здесь не прав, – сказал Павел, когда Игорь грустно замолк. – Я понимаю Ингвара. Когда на тебя давят обстоятельства, иногда лучше им поддаться. Так где вы встретились через 8 лет?
– В торговом центре Мытищ, около ж/д станции, – ответил Игорь.
– А у вас железнодорожные станции существуют? А как же технологии? – спросил удивлённый Павел.
– Наш мир — это комбинация как традиционных видов транспорта, таких как железнодорожный и автотранспорт, так и высокотехнологичных, например телепорта, — ответил за Игоря Варфоломей.
– Телепорт? Нифига себе, это как? – спросил с восхищёнными нотками в голосе Павел.
– Телепорт — это, если вкратце и простыми словами, коврик, обыкновенный придверной коврик с кнопками, как у лифта, работающий при помощи материи с отрицательной массой. В физике у вас отрицательная масса — гипотетическая штука: она ведёт себя наоборот. Обычная масса притягивается к другим массам, а отрицательная — отталкивается. Из-за этого с её помощью в теориях пытаются строить червоточины (кротовые норы) или стабилизировать туннели в пространстве-времени. А у нас — сложившийся факт высоконаучного прогресса: коврик с отрицательной массой создаёт «дырку» в пространстве, кнопки выбирают, в какую точку эта дырка откроется.
– То есть отрицательная масса создаёт локальный эффект искривления пространства, коврик задаёт безопасную зону переноса, кнопки — адреса, – прошептал восхищенно Павел.
– Бинго, – сказал Варфоломей, щёлкнув пальцами. – Но могу добавить вот ещё что: как это работает. Коврик жужжит пару секунд — система проверяет, нет ли в точке прибытия чего-то твёрдого (чтобы не «слиться» со шкафом). Далее, на кнопках не просто адреса, а ещё и индикаторы: «Доступно: до 80 кг». Хочешь телепортировать чемодан — придётся идти без него или делать два прыжка. Телепорт — дорогое удовольствие, и доступен не всем. Он работает только от отдельного генератора, потому что искривлять пространство дорого. Иногда перенос идёт с задержкой, или цвет одежды чуть меняется (из-за помех в передаче квантового состояния), или в журнале прыжков появляется странная запись: «Точка неизвестна».
– Теперь понятно, почему у вас до сих пор актуальны традиционные виды транспорта, – подведя как бы итог словам Варфоломея, зевая, сказал Геннадий Петрович. – Итак, вы снова встретились, когда тебе было двадцать, а Марине, то бишь Эйринике, — восемнадцать. Ну, дальше что делали?
– Переспали! Что они могли ещё делать? – воскликнул Варфоломей. – Да, Ингвар.
– Ну, право первой ночи никто не отменял, – ответил Игорь, виновато улыбаясь. – Хоть мне в этом повезло. Отбил-таки я её тогда от наглых ухажёров.
– Да мир ни фига не меняется, – протянул Павел. – Мужчины как и прежде желают быть первыми. Так что ли, Варфоломей, он же Хельго?
– Ну, ты знаешь, быть вторым тоже неплохо, – сказал Чёрт, улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой.
– Как ты-то попал в этот любовный треугольник? Расскажи же, давай уже скорей, – сказал Геннадий Петрович.
– Стоп. Геннадий Петрович. Давайте всё же сделаем небольшую остановку и выполним уж мою просьбу. Хочу знать ответы на свои вопросы, – проканючил Игорь.
– Хорошо, – сказал Геннадий Петрович. – Павел, выполним же просьбу страждущего.
– Это так важно, Ген? – спросил Павел, внимательно смотря на старшего коллегу.
– Важно, – отозвался тот с очень серьезным выражением лица.
– Хорошо, – сказал Павел и поменялся местами с Игорем, занимая его место рядом с Михаилом.