Глава 2. Волшебная история Любаши,

или чудеса в Новый год.

Глава 2. Зимняя сказка, или чудо становится явью.

- Бабушка, расскажи сказку, - попросила Любаша, когда бабушка сняла очки и потянулась за бокалом с теплым чаем, стоявшим рядом с рабочим ноутбуком на журнальном столике.

Бабушка отложила работу, а это означало, что наступил черед Любаши завладеть ее вниманием. Чем девочка и воспользовалась. Бабушка была крайне занятой. Она преподавала в университете, много читала, писала научные статьи и принимала участие в важных онлайн-конференциях. А какие она рассказывала волшебные истории! Диву даешься!

- Любочка, уже поздно… - запротестовала было бабушка.

- Ну пожалуйста, - взмолилась Любаша. – Так новогодние каникулы же. Выспимся.

Бабушка улыбнулась внучке, и во взгляде ее чувствовалась особенная теплота, с которой бабушки обычно смотрят на внуков.

- Ну слушай… На далеком-далеком Севере, где встречаются День и Ночь, где обходят они владения свои, взявшись за руки, как неразлучные друзья, жили отец Буран и три его дочери – Пурга, Вьюга и Метелица…

- А где же их мать? – не удержалась от вопроса Любаша.

- Их мать Матушка Зима странствовала по Белу Свету. Долгом ее было следить за тем, чтобы в каждом уголке света зима наступала вовремя, - ответила бабушка и продолжила:

- Буран был могущественным волшебником. К тому же отличался суровым нравом и жестокостью. В своем неистовстве сметал он целые города и селения. И всякий, кто встречался ему на пути, бежал от него в ужасе. Ибо пощады он не знал. И даже к дочерям своим он не был ласков. Пурга, Вьюга и Метель боялись отца, как Огня. Разве что снисходительнее был он к своей младшей дочери Метели, которая была совсем еще девчонкой, и нежно величал ее Метелюшкой.

Дочери унаследовали волшебную силу отца, однако уступали ему в могуществе. Пурга и Вьюга насылали снегопады, снежные бури и снежные вихри, держали в страхе целые города и селения. Но до отца им было далеко. А уж Метель и подавно не обладала силой, присущей ее могучему отцу и старшим сестрам. Из-за возраста. Не выросла еще Метель, не окрепла ее сила.

«Метелица, подай то, подай это», - часто просили ее сестры, видя в ней не волшебницу, а прислужницу. Метель обижалась и страдала по-своему, как могла. Будь у нее человеческое сердце, обливалась бы Метель горючими слезами с утра до вечера. От боли и обиды. Но, подобно отцу, матери и сестрам, была Метелюшка изо льда. И плакать не умела… слезами.  Из ее иссиня-голубых, проникновенных глаз катились льдинки, которые утирала она длинными белоснежными косами. «Матушка, матушка, ну где же ты странствуешь?» - сетовала Метелюшка в одиночестве. «Матушка, кто, как не ты, поймет меня и утешит?»

- Ах, бабушка, - прервала ее Любушка, и уголки ее губ задрожали. – Мне жалко Метелюшку… Как же она без мамы?

- Любушка, милая, прервемся до завтра…

- Нет-нет, бабушка, - горячо запротестовала девочка, и бабушка уступила:

- Когда отправился отец в дальние дали, оставив Метель на попечении сестер, случилось непоправимое. Надолго отлучился Буран. И весточек дочерям не посылал. В то время как наводил он ужас на дальние дали, Пурга и Вьюга возомнили себя полноправными хозяйками в его ледовом дворце. Возненавидела Метелюшка сестер, которые лишь приказы ей отдавали. А волшебницу в ней не признавали.

«Метелица, подай мне кафтан», - однажды приказала Пурга девочке.
Воспротивилось сердце Метелюшки грубости сестры, хоть и было ледяным.
"Не подам", - бросила в ответ Метель. 
"Да как ты смеешь! – рассердилась старшая сестра. – Подай сейчас же! Иначе пожалеешь!".

Разгневала Метелюшка Пургу, и приказала та ледяной свите бросить младшую сестру в темницу. Не посмела свита ослушаться ее приказа.

- А что же Вьюга? – поразилась Любаша. – Она Метелюшке помогла?

- Не встала на защиту Метелюшки Вьюга, - рассказывала бабушка. – Не вызволила из темницы. И она себя владычицей возомнила. Не о Метели думала, а о том, как Пургу потеснить, которая распоряжалась всем в отсутствие отца.

К счастью, не пришлось девочке долго в темнице томиться. Вскоре воротился Буран и велел Метелюшку освободить. Пургу же с Вьюгой в наказание за самоуправство сослал в ссылку. Однако ссылка не затянулась. Простил отец нерадивых дочерей, но с одним условием – раскаяться в содеянном и не повторять былых ошибок. Отец-то простил, а вот Метелюшка злобу на сестер затаила. И слово себе дала обидчиц наказать.

Улучила она момент, когда ни отца, ни сестер во дворце не стало, и явилась к волшебному хрусталю-оракулу за помощью – как ей силу волшебную укрепить и сестер в могуществе превзойти.

- Непростая сия задача, - ответил ей оракул задумчиво. – И все же решение есть. Если отыщешь ты в дальних далях создание, которое искренне поверит в тебя, которое силой своего воображения наделит тебя могучей волшебной силой, одолеешь ты и строптивых сестер своих, и даже отца своего, свирепого Бурана. Но помни, ключ к исполнению твоего желания – искренняя вера…

- Любаша, пора спать, - прервала бабушку мама. – Взгляни на часы. Скоро ночь.

- И правда, пора, Любушка, - согласилась бабушка, зевая.

…Любаша ворочалась в постели, но глаз сомкнуть не могла. Не могла она выкинуть из головы Метелюшку, с которой так несправедливо обошлись ее сестры. Это она, Метель – настоящая волшебница, а не Пурга и Вьюга! Возможно, сердце Метели и ледяное, но вовсе не душа! В отличие от Пурги с Вьюгой. Их души скованы льдом! И не заслуживают эти злюки быть волшебницами. Потому как могучая волшебница не только всем повелевает. У могучей волшебницы еще и душа отзывчивая…

С этими мыслями Любаша наконец уснула. Кот Барсик, как всегда, дремал на подоконнике. В детской комнате воцарилась тишина, которую нарушало лишь размеренное тиканье настенных часов.

…За окном валил снег. Снежные комья, подбрасываемые ветром, прилипали к оконным стеклам.

- Метель во дворе, - заметила бабушка перед сном.

- Метель не на шутку разошлась, - прибавила Любашина мама, выглядывая в окно. – Ну и намело!..

…За Любашиным окном гудел ветер. Но он не мешал девочке спать. Наоборот, будто убаюкивал. Любаша мирно посапывала, в то время как ветер неистовствовал за ее окном. Его резкие, пронзительные порывы сменяли друг друга с удвоенной силой. Когда ветер в очередной раз ударился об оконное стекло так, что оно зазвенело, Барсик открыл глаза, вскочил на ноги и зашипел. Шерсть его вздыбилась.

За окном притаилось нечто…

- Кис-кис-кис, - вдруг из темноты окликнуло его нечто мелодичным голосом.

Барсик сначала было насторожился, но затем, разглядев в темноте того, кто его поманил, мяукнул. Вполне себе благожелательно. Как мяукал всякий раз, когда его кормили или гладили.

- Барсик, Барсик, ты чего? - Любаша проснулась и позвала своего любимца.

Барсик мяукнул снова, всматриваясь в темноту. Но не поспешил к Любаше, как обычно, когда она его подзывала.

- Что там? – Любаша приподнялась в постели. - Метели испугался? Не бойся. Не обидит.

Барсик спрыгнул с подоконника, подбежал к Любашиной кровати и, взобравшись на нее, устроился на одеяле возле ног девочки.

Порывистый ветер ударился об оконную раму, словно нечто от нее отскочило, и внезапно стих. Метель отступила…