Прогулка. Часть 1

      Одиночество. Грудь рвалась от глубокой боли, выворачивая горло.

      Надо было идти. Куда-то, но идти. Остановившийся здесь оставался навсегда потерянным. Я этого не хотел... Не хотел, чтобы кто-то меня потерял. Как теряют игрушки, когда бегут прочь со двора домой.

      Руки цеплялись за глиняные стены, ноги еле поднимались над обваленными бревенчатыми стенами. Лишь бы не встретить кого-то, чьи очи уже не были видны под луной.

      Потеряться в мире, где невозможно спрятаться от людей, которым нет никакого до тебя дела. Сердце не хотело в это верить. Пальцы панически тянули уставшее тело вперёд. А голосу в голове было уже нечего сказать.
      
      Как долго можно быть потерянным? Ищут ли меня? А люди знают, что значит «потерять»? Как легко потерять всё что угодно. Ведь всего так много. Даже близких людей, которые доверили тебе последнее.

      Здесь, в земле, конец ночи поднимал тени окопных гор. Сквозь их ущелья просыпалось небо. Может быть, остановится и взглянуть? Времени больше нет, кому его отдавать?
      
      Рыжие вены, тропы путников, тянулись в еловый лес. От него остался лишь частокол, обожженный до черноты. А ведь он был когда-то зелёным... Мы горюем о сгоревших лесах не из-за жалости к листьям, стволам, клеткам: пламенем горят наши цветущие мечты, надежды и фантазии. Горючая смесь взмывает пыль, чернит и ломает цельный построенный мир. И вместо того чтобы потушить огонь, мы молча на него глядим.

      Улыбка давит на глаз. Сколько чужого счастья, взглядов, слёз и слов лес оставил у своих ног.

      Угольные еловые карандаши закрывали стеной глубину леса, ещё нетронутую. В ней была жизнь. Жизнь эта была огорожена смертью, вырвавшей с корнями и покосившей своим взглядом кубометры цветущих растений. Я шёл среди цепких корней, пытавшихся снять с меня броню, шапку, утянуть меня глубже в безвременье.
Здесь тихо, ноги вязнут в глине, сапоги уходят в темно-красную глубину, и от бессилия мысли сгибают колени к земле.

      Я иду.