Буян. Сказка

Буян. Часть1
Мальчишка пришёл в себя от того, что волна лизнула пятку.Не разбудила - именно лизнула, как собака, которой скучно и которая ни на что особо не рассчитывает. Он полежал ещё немного, глядя в небо. Небо было белым. Не пасмурным, не затянутым, просто белым, как чистый лист, на котором ещё не решили что рисовать.
Паренёк сел.Ему было лет тринадцать, может чуть меньше, может чуть больше, из тех, кого не угадаешь. Тёмные волосы, прямые, без затей. Взгляд - ровный, чуть прищуренный, как у человека который привык смотреть дальше чем видит. Худые пальцы сами собой нашли в кармане монетку и начали её крутить. Привычка.
Берег. Песок тёмный, почти чёрный, мелкий, как молотый перец. Лес за спиной густой, тёмно-зелёный, молчаливый. Впереди море, серое, спокойное, без горизонта, небо и вода одного цвета, одна материя, шов не найти.
Он огляделся без особой тревоги. Тревога - это когда есть что терять или куда торопиться. Ни того, ни другого он сейчас не обнаружил. Ни имени, ни города, ни дела, которое ждёт. Только ощущение, смутное, почти привычное, что вот опять. Опять куда-то занесло. Опять придётся разбираться.
— Нам ведь не привыкать? Да, Илюша?— спросил пацан сам себя.
— Илюша - это уже кое что.— молнией промелькнуло в голове.
Встал легко, без усилия. Тело жилистое, привычное к нагрузке, слушалось без разговоров. Отряхнул песок с колен. Джинсы мокрые до середины бедра, куртка сухая - значит, шёл сам, не несло волной. Телефона в кармане не было. Зато были ключи, от чего, он не помнил. И монетка, иностранная, с птицей.
Из леса пахло смолой и чем-то ещё. Дымом. Старым дымом, не свежим. Юноша пошёл на запах.
Изба стояла так, будто присела отдохнуть и задремала. Одним углом она опиралась на что-то, не сразу и поймёшь на что, то ли на пень, то ли на корень, то ли на лапу, поджатую под себя. Крыша мхом поросла. Окошко одно, маленькое, мутное, как глаз с катарактой.
Илья постучал. Ничего.Толкнул дверь. Она открылась без скрипа, что само по себе было странно, такие двери всегда скрипят. Он вошёл.Внутри было тепло и темновато. Пахло травами, мёдом, ещё чем-то кислым и живым. В углу горела одна свеча. За столом у окна сидела старуха и вязала. Женщина не подняла головы.Спицы двигались быстро, уверенно, не глядя. Носок на них был уже почти готов, серый, грубой шерсти, явно не парадный.
Илья остановился у порога. Потом прошёл внутрь, сел на лавку у стены. Ждать так ждать. Торопиться некуда - это он уже установил.
Посидел. Огляделся. На стенах пучки трав, связки лука, какая-то утварь тёмного дерева. На печи что-то тихо булькало. Кот на подоконнике, рыжий, толстый, с видом человека, который всё знает, но никому не скажет.
Наконец бабуля подняла голову. Лицо у неё было такое, что возраст не угадать. Не старое и не молодое, просто давнее. Как береговой камень, который море шлифовало долго и терпеливо.Она посмотрела на него. Не удивилась. Не обрадовалась. Просто посмотрела, как смотрят на погоду, принимая к сведению.Потом отложила вязание, встала, прошла к полке над печью. Постояла там спиной к нему, что-то перебирая. Вернулась.
На стол легли три предмета.Спичка - одна, без коробка. Обычная, деревянная, с красной головкой. Горошина - сухая, твёрдая, почти чёрная. Чешуйка - размером с ноготь, перламутровая, с синим отливом. Не рыбья, или рыбья, но не той рыбы, что водится в обычных реках.
— Это на три случая, — произнесла она. — Потратишь — дальше сам.
Голос у неё был неожиданно обычный. Не скрипучий, не зловещий. Просто голос немолодой женщины, которой некогда объяснять очевидное.
Он взял предметы. Спичку - в нагрудный карман. Горошину - в правый боковой. Чешуйку подержал на ладони дольше, разглядывая. Она поймала свет свечи и на секунду вспыхнула синим.
Убрал к монетке.
— Можно один вопрос? — спросил гость.
Старуха уже снова взяла вязание.
— Можно.
Он подумал. Не долго.
— Кто её потерял?
Спицы остановились. Первый раз за всё время.Бабка посмотрела на него - и в этом взгляде было что-то новое. Не удивление. Скорее интерес. Тихий, острый, такой каким смотрят на человека, который неожиданно сказал правильное слово.Потом она засмеялась. Негромко, без объяснений. Смех был короткий и сухой, как треск ветки.
Спицы снова пошли.
Мальчик подождал ещё немного. Ничего больше не последовало.Встал. Кивнул, скорее по привычке, чем из вежливости.
— Спасибо, — сказал он.
Уже в дверях услышал за спиной:
— Не благодари раньше времени.
Снаружи ничего не изменилось. Белое небо. Тёмный песок где-то за деревьями. Лес впереди, плотный, без тропы, без приглашения. Илья постоял, привыкая.
Остров молчал. Но молчал как-то внимательно, как молчит человек, который ждёт, что ты сделаешь первый шаг.
Паренёк уверенно зашагал в направлении собственного взгляда.