Буян. Сказка

Буян. Часть третья. Колодец
Вечер пришёл тихо. Лес потемнел, белое небо стало серым и тяжёлым. Илья шёл уже долго. Ноги гудели, в горле пересохло, а в животе тянуло тупой ноющей болью. Есть захотелось ещё полчаса назад. Голод не отпускал. Иногда он ловил себя на том, что смотрит на толстый слой мха и думает: «А вдруг это каравай, только что из печи?» Потом мотал головой и брёл дальше.
Наконец силы совсем кончились. У старого дуба Илья свернулся калачиком, подложил куртку под голову и закрыл глаза. Сон пришёл сразу.
Лёгкий толчок — и Илья открыл глаза. Он увидел себя со стороны. Вот он лежит, свернувшись клубком под деревом, маленький, беззащитный.
«Тогда… А как это? А я… а где?..»
А он сам парил недалеко от тела. Сердце ёкнуло от удивления. Он где-то слышал про осознанные сны и про то, что в них можно делать всё что угодно. Неужели это оно? Нужно летать!
И только он об этом подумал, как то, что он привык считать своим телом, стало лёгким, почти невесомым облачком. Оно начало подниматься вверх. Что-то внутри живота приятно ухнуло вниз, как на американских горках, где он был однажды с дедом. Лёгкий страх смешался с восторгом, и от этого стало ещё веселее.
Илья раскинул руки. Получилось! Он поднялся выше, потом резко нырнул вниз и снова взмыл. Ветер обтекал его, хотя никакого ветра не было. В груди щекотало, в голове кружилось, а рот сам растягивался в широкую улыбку. Он засмеялся — громко, удивлённо, по-мальчишески. Полёт приводил в восторг, прямо до визга.
Рядом тяжело хлопнули крылья.
— Летаешь, — каркнул ворон, появляясь из ниоткуда. Чёрный, блестящий, с тем же спокойным прищуром. — Многие здесь начинают именно так. Остров проверяет, кто ты есть, когда тело спит.
— О, здрасьте! Ты всегда здесь? — спросил Илья, продолжая парить и едва сдерживая улыбку.
— Всегда, — ответил ворон. — Буян смотрит. Я только глаза. И иногда голос. Ты вернул стекляшку. Теперь смотрим дальше.
Они летели вместе. С высоты Илья впервые увидел весь остров: тёмный лес, серое море без горизонта, белое небо. А в самом центре, едва видимый сквозь дымку, лежал большой плоский камень. Алатырь. Пуп земли. Дорогу к нему Илья запомнил сразу, словно она сама отпечаталась внутри.
— Мне туда? — спросил он.
— Туда многие хотят, — сухо каркнул ворон. — Но сначала надо пройти то, что под ногами, и то, что внутри.
Внизу показался колодец. Старый, замшелый, покосившийся. Сруб порос густым зелёным мхом, ржавая цепь свисала в темноту. Даже с воздуха от него тянуло странной тяжестью. Илья подлетел ближе. Рассмотрел потемневшее дерево, глубокие трещины, слабый голубоватый свет, который шёл изнутри. Он помедлил. Сон всё ещё казался слишком настоящим.
— Можно нырнуть? — спросил он.
— Можно, — ответил ворон. — Но помни: здесь Навь. Здесь всё, что было до тебя. Проверяем.
Илья решился. Он сложил руки и нырнул в колодец. Вода встретила холодом, но не обожгла. Она замедляла движения, словно густой мёд, однако дышать было легко. Под ногами не оказалось дна. Вместо него открылся длинный коридор со множеством старых деревянных дверей.
Илья толкнул первую. За ней стоял дед. Молодой, с тяжёлыми руками. Он смотрел на маленького Илью и улыбался так, будто видел в нём будущего богатыря. Илья вспомнил, как дед просил никому не рассказывать одну старую семейную историю. А он рассказал. Просто хотел, чтобы его тоже считали взрослым.
Вторая дверь. Однажды решили с другом ночью вылезти через окно, когда родители уснут. Илья сказал «да», а потом струсил и остался дома. Друг вернулся счастливый, а Илья потом врал, что заболел.
Третья. Одноклассница ждала, что он заступится за неё на перемене. Илья промолчал. Потому что побоялся насмешек. Двери открывались. Все детские переживания, которые хотелось забыть, оставляли тяжёлый, липкий осадок.
Илья остановился посреди коридора. Стыд накатил горячей волной. Ворон сидел на одной из дверей, как будто всегда там и был.
— Видишь? — каркнул он. Илья не сразу понял, что это к нему.
— Что?
Ворон наклонил голову.
— Ты снова здесь. Назад тут не умеют. Дед. Ты сказал — и всё стало не так, как просили. Друг. Ты не пошёл. Девочка. Ты побоялся. Ты не плохой… Ты просто всё время выбирал не себя. Так проще. А теперь ты уже внутри.
Илья долго смотрел на спичку. Потом чиркнул ею о стену коридора. Огонёк вспыхнул ярко: оранжевый с синими краями. Вода Нави пыталась его приглушить, но огонь не гас. Он просто горел. Живой. Независимый.
В этом свете Илья вдруг ясно понял: он не плохой мальчик. Он просто не соответствовал чужим представлениям. Единственная настоящая вина была в том, что он не сказал об этом сразу. Огонь не извиняется за то, что может обжечь. Он просто горит.
Илья прошёл по коридору до конца. За каждой дверью он мысленно говорил то, что должен был сказать тогда. Честно и без страха. Свет в конце коридора стал ярче. Илья шагнул в него.
…Он открыл глаза. Солнце уже вышло радовать своих питомцев. Листья старого дуба играли с лучами. Илья приподнялся, сел, потянулся. Голод никуда не делся, но теперь казался просто сигналом тела, а не хозяином. В груди было тихо и ровно.
Где-то в ветвях каркнул ворон, громко и требовательно.
— Эй, богатырь! Ну что, понял наконец? Или опять будешь под чужие мерки подстраиваться?
Илья сунул руку в карман и нащупал спичку. Головка была ещё чуть тёплой.
— Я только учусь, — сказал он тихо, но твёрдо. — И огонь… он не подстраивается. Он просто горит.
Ворон помолчал. Потом каркнул коротко, то ли одобрительно, то ли насмешливо:
— Ну-ну. Посмотрим, как ты дальше будешь гореть.
Илья не ответил. Просто встал, отряхнулся и надел куртку. Теперь он понимал, где находится. Ноги сами повели в ту сторону, где он видел камень.