Стрелец-раскольник

Был полдень, припекало солнце,
Приказ отдав седлать коней,
Среди батуринских строений,
Стрельца заметил Кочубей.

Судья услышал во дворе
Тот выговор, сухой, московский, —
И память вспыхнула в глазах,
Когда ходил в поход Азовский.

Кто от царя успел сбежать
И казни смертной избежать,
Мазепа хлеб дал, приютил,
И от расправы царской скрыл.

Стрельца запомнил Кочубей:
Лишь стала борода длинней,
И серых глаз суровый взор
Нёс злой раскольничий укор.

Терпя обиду и лишенья,
Из-под Азова шли полки,
В колоннах зрело возмущенье,
В пути сквозь грязи и пески.

Приказ был, не входить в столицу,
Забыв Москву, в слободке дом,
Идти на запад, на границу,
Где стать на рубеже щитом.

«Случился бунт. Над речкой Истрой
Был бой, — стрелец ему шептал, —
Бой скоротечный, страшный, быстрый,
Где Шеин ядрами встречал.

Не стали слушать воевод,
Подняли бунт, а Истру вброд
Стрельцы пытались перейти,
Но смерть нашли на том пути».

Их ждали Шеин и Гордон,
Втоптали бунт в речную гарь...
Но осенью приехал Он,
Из стран заморских прибыл царь!

Вернулся Пётр из-за границы,
Кровь полилась рекой в столице.
Не царь Руси, Антихрист, зверь
На троне восседал теперь!

В Преображенском брат родной
Был пытан дыбой и водой.
Он к казни был приговорён,
На плахе головы лишён...

Попов, что в вере укрепляли,
На площади колесовали!
Почти две тысячи стрельцов
Лишили палачи голов!

Судья запомнил тот рассказ, —
Стрелец Антихриста ругал...
И Кочубей, в дневной тот час,
Измены корень разгадал!

Заметил Кочубей, служивый,
Себя двуперстием крестил,
Хоть Никон, пастырь нерадивый,
Обряд сей древний, запретил.

В пути домой, в тяжелых думах,
Он понял: Пётр приговорён!
Рукой фанатиков безумных
Царь русский будет поражен.

Мазепа даже не скрывал,
Петра не раз в Батурин звал!
На пир задумал заманить,
Рукой чужою погубить.

За гибель братьев и отцов,
Казненных воинов-стрельцов,
Свершить над государем месть,
Стрельцу-раскольнику лишь честь.

Раскольник казни не страшась,
Идти готов в костер, на плаху.
Об этом думал Кочубей,
И нервно теребил рубаху.

Отправлен был второй донос,
С надежным казаком-гонцом, —
Умчался свиток сквозь мороз,
Чтоб стать изменнику концом.