Система, которая кормит сама себя

 Система, которая кормит сама себя 
 Человек, государство, природа и проблема утраченной цели 
 Опыт системного анализа современной цивилизации

> «Когда средство становится целью, человек неизбежно становится средством».
 Аннотация

Эта статья ставит вопрос, который обычно распадается на десятки отдельных тем: государственное управление, бюрократия, экология, экономика, цифровизация, ресурсы, мусор, доступ к природным территориям, развитие человека, доверие к институтам. Между тем все они могут оказаться проявлениями одной системной проблемы: **институт, созданный для обслуживания человеческой жизни, постепенно начинает обслуживать собственное существование.

Я называю такую конструкцию **энергомаятником**. Это образ системы, которая получает энергию от людей, ресурсов, денег, внимания и времени, перерабатывает их в собственное воспроизводство и постепенно начинает воспринимать продолжение своего движения как доказательство своей необходимости.

В теории организаций сходный процесс давно известен как **смещение целей**: правила и процедуры, изначально созданные как средства, приобретают самостоятельную ценность и вытесняют исходную задачу. Роберт Мертон ещё в 1940 году описывал ситуацию, когда соблюдение правил превращается «из средства в самоцель». [University of Minnesota
Мой вопрос поэтому шире критики конкретной страны, эпохи или политического строя.

Что происходит с цивилизацией, если система продолжает совершенствовать себя, а человек и Земля перестают быть её главной целью?


 1. Великая подмена: средство занимает место цели

Человечество создаёт институты ради вполне понятных задач.

Государство возникает для организации общей жизни, безопасности, права и управления общими ресурсами. Экономика — для производства и распределения необходимых благ. Технология — для расширения человеческих возможностей. Образование — для передачи и развития знания. Медицина — для сохранения жизни и здоровья.

Это всё средства.

Смысл находится уровнем выше.

Человек.

Жизнь.

Развитие.

Земля, на которой сможет жить следующее поколение.

Однако большие системы обладают одним удивительным свойством: со временем они способны начать воспринимать **собственную устойчивость как высшую ценность.

Бюджет должен быть освоен.

Процедура — соблюдена.

Отчёт — подготовлен.

Структура — сохранена.

Показатель — достигнут.

Число обращений — обработано.

И постепенно вопрос:

> «Решили ли мы человеческую проблему?»

заменяется другим:

> «Выполнили ли мы процедуру решения проблемы?»

Между двумя вопросами находится пропасть.

И именно здесь начинается то, что Мертон называл смещением целей. Организационные правила нужны для достижения результата, однако постоянная концентрация на правилах способна привести к тому, что сама корректность процедуры начинает цениться выше результата. [University of Minnesota
Человек может замёрзнуть — а документ будет оформлен правильно.

Озеро может деградировать — а разрешение окажется юридически безупречным.

Может исчезнуть лес — при полностью выполненной процедуре согласования.

Вот почему формальная правильность системы ещё ничего не говорит о правильности её конечного результата.



 2. Закон показателя: когда цифра побеждает реальность

У этой проблемы есть ещё один мощный механизм.

Современная система любит измеримые показатели.

Количество.

Процент.

Темп.

Рейтинг.

Срок.

Объём.

И это понятно: огромное государство или корпорация не способны управляться только интуицией. Им нужны данные.

Но здесь возникает ловушка, которую связывают с законом Гудхарта. Его популярная формулировка звучит так:

> **«Когда мера становится целью, она перестаёт быть хорошей мерой».**
Допустим, показателем эффективности становится количество обработанных обращений.

Организация начинает успешно увеличивать число обработанных обращений.

Но гражданину нужно совсем другое:

**чтобы исчезла причина обращения.**

Если показатель больницы — скорость прохождения пациента, существует риск оптимизации скорости вместо здоровья.

Если показатель школы — результат теста, система способна начать учить ради теста.

Если показатель экономики — только рост производства, можно получить рост одновременно с истощением природной основы этого производства.

Число может расти.

Качество жизни — падать.

И обе статистики окажутся одновременно верными.

Это принципиально важный момент.

Система способна быть эффективной по собственной шкале и разрушительной по отношению к своей первоначальной цели.



 3. Кто является конечным бенефициаром цивилизации?

Здесь необходимо задать почти детский вопрос.

Для кого существует развитие?

Первый доклад ПРООН о человеческом развитии ещё в 1990 году формулировал принцип радикально просто: развитие связано с расширением человеческого выбора и возможностей, а экономический рост является средством, а не конечной целью.
Это кажется очевидным.

Однако именно очевидные вещи цивилизация умеет забывать особенно мастерски.

Можно увеличить национальное богатство и одновременно сократить человеку доступ к собственному времени.

Можно повысить производительность и создать культуру хронической занятости.

Можно построить цифровое государство и сделать гражданина зависимым от десятков невидимых технических решений.

Можно увеличить число услуг и уменьшить способность человека самостоятельно распоряжаться собственной средой.

Можно бесконечно говорить о развитии и никогда не спросить:

а сам человек развивается?

Становится ли он более образованным?

Более самостоятельным?

Способным мыслить?

Создавать?

Созерцать?

Выстраивать глубокие отношения?

Чувствовать ответственность перед другим человеком и перед природой?

Если система производит всё больше товаров, но внутреннее пространство человека постепенно сужается до работы, потребления, тревоги и развлечения, слово «развитие» требует пересмотра.

ПРООН определяет человеческое развитие как расширение богатства человеческой жизни, а не только богатства экономики. [Доклады о человеческом
Вот это различие для меня фундаментально.

Рост системы и развитие человека — разные процессы.



 4. Человек превращается в ресурс

В языке экономики существует выражение **«человеческие ресурсы»**.

Оно удобно.

И одновременно оно выдаёт определённый способ смотреть на человека.

Ресурсом можно распоряжаться.

Его можно привлечь.

Переместить.

Оптимизировать.

Заменить.

Повысить его производительность.

Но человек обладает тем, чего нет у ресурса: собственной целью существования.

Он родился не ради обслуживания экономики.

И государство существует не для того, чтобы извлечь из гражданина максимальную производительность.

Если система начинает рассматривать население преимущественно через трудоспособность, налоговую отдачу, потребление и управляемость, происходит глубокая философская инверсия.

Человек из цели превращается в функциональную единицу.

Так возникает большой город, где миллионы людей ежедневно движутся словно кровяные клетки огромного искусственного организма.

Метро принимает поток.

Офисы принимают поток.

Магазины принимают поток.

Цифровые платформы принимают поток внимания.

Каждый элемент работает.

А человек постепенно начинает чувствовать себя деталью процесса, смысл которого находится где-то вне его собственной жизни.

Мы с Радой недавно смотрели фильм о математике и развитии цивилизаций. На экране появились огромные города, заполненные потоками людей.

После жизни среди озёр, леса и открытого пространства этот кадр оказался почти физическим потрясением.

Человек в городе может забыть масштаб, в котором существует сама жизнь.

Дерево растёт десятилетиями.

Озеро живёт своим циклом.

Лес знает сезоны.

А система требует ежеминутной реакции.

И сознание постепенно перенимает её ритм.



 5. Государство против человека как эффект, а не обязательно как замысел

Здесь важно сделать серьёзное различение.

Когда человек говорит:

> «государство стало работать против человека»,

из этого вовсе не следует наличие единого тайного центра, сознательно выстраивающего все процессы против населения.

Системная теория позволяет увидеть более страшный вариант.

Никто специально не обязан хотеть плохого результата, чтобы система систематически производила плохой результат.

Один сотрудник отвечает только за форму.

Другой — только за норматив.

Третий — за срок.

Четвёртый — за бюджет.

Пятый — за исполнение.

Каждый выполняет свою локальную обязанность.

Но никто уже не отвечает за целое.

Так возникает институциональная безответственность при полной персональной исполнительности.

Мертон именно поэтому рассматривал бюрократические дисфункции как структурные, а не как результат плохого характера отдельных чиновников. Те же качества, которые обеспечивают предсказуемость бюрократии, при определённых обстоятельствах способны породить ригидность и потерю первоначальной цели. [University of Minnesota
Это один из важнейших выводов.

Замена людей без изменения алгоритма часто воспроизводит тот же результат.

Система обучает нового человека действовать так же, как действовал предыдущий.


 6. Кризис голоса: что происходит, когда человека перестают слышать

Система сохраняет человеческий характер, пока человек способен влиять на решения, непосредственно меняющие его жизнь.

Это подтверждается и исследованиями доверия.

По данным исследования OECD 2024 года, среди опрошенных в странах OECD лишь около 30% считали, что обладают голосом в действиях правительства; ощущение возможности влиять на решения оказалось тесно связано с уровнем доверия. Среди людей, чувствовавших, что у них есть голос, доверие было значительно выше, чем среди тех, кто такого ощущения не имел.

То есть доверие — вовсе не декоративное отношение к власти.

Оно связано с опытом участия.

Меня слышат.

Я могу задать вопрос.

Мне объясняют решение.

Мой опыт территории учитывается.

Когда всё это исчезает, человек начинает воспринимать управление как внешнюю силу.

Отсюда рождается очень точное ощущение:

**«мою жизнь меняют без моего участия».**

И это уже качественно другой общественный опыт.



 7. Земля как ресурс и земля как среда жизни

Особенно ясно деформация системы проявляется в отношении природы.

Для администрации участок леса может существовать как объект учёта.

Для экономики — как стоимость.

Для бизнеса — как актив.

Для жителя — как часть собственной жизни.

Он знает там тропу.

Знает, где появляются грибы.

Где подходит рыба.

Где гнездятся птицы.

Как меняется вода весной.

Где отец когда-то ставил лодку.

Эти четыре описания одной территории имеют различную природу.

Проблема начинается тогда, когда официальная система признаёт реальным только то описание, которое можно внести в кадастр, договор или баланс.

Тогда человеческая связь с местом становится юридически почти невидимой.

Именно поэтому исследования Элинор Остром оказались столь значимыми. На многочисленных примерах лесов, водных систем, пастбищ и рыбных ресурсов она показала, что местные сообщества способны эффективно управлять общими ресурсами, если имеют понятные правила, участие в принятии решений, механизмы контроля и признанное право на самоорганизацию. За исследования управления общими ресурсами Остром получила Нобелевскую премию по экономике в 2009 году. [Нобелевская
Особенно важен один из выявленных ею принципов: **люди, затронутые правилами использования ресурса, должны иметь возможность участвовать в изменении этих правил**. [Нобелевская
Это почти научный ответ на простой деревенский вопрос:

> «А нас кто-нибудь спросил?»**



 8. Мусор как диагноз цивилизации

Есть тема, в которой системная нелепость современности видна почти физически.

Мусор.

Человечество умеет расщеплять атом, редактировать геном, создавать искусственный интеллект и посылать аппараты за пределы Земли.

Одновременно оно производит всё больше отходов.

UNEP прогнозирует увеличение объёма муниципальных твёрдых отходов примерно с 2,1 млрд тонн в 2023 году до 3,8 млрд тонн к 2050-му. Совокупные издержки неправильного обращения с отходами включают не только прямые расходы, но и загрязнение, ущерб здоровью и климату. При этом сценарии циркулярной экономики способны принципиально изменить экономический результат. [UNEP - UN Environment
Мусор поэтому является значительно большим, чем санитарная проблема.

Это философский остаток экономической модели.

Мы создаём объект.

Покупаем.

Используем.

Выбрасываем.

А дальнейшую судьбу вещества словно выносим за границу собственного сознания.

Но у планеты такой границы нет.

Понятия «выбросить» в замкнутой биосфере почти не существует.

Мы просто перемещаем вещество из поля своего зрения.



 9. Ресурсная экономика и короткая память

Ещё показательнее ситуация с природными ресурсами.

Согласно Global Resources Outlook 2024, глобальная добыча природных ресурсов за последние пять десятилетий утроилась. Без существенного изменения траектории к 2060 году добыча может увеличиться ещё примерно на 60% относительно уровня 2020 года. [UNEP - UN Environment
Система сталкивается здесь с фундаментальным конфликтом временных масштабов.

Экономический план часто живёт годами.

Политический цикл — несколькими годами.

Корпоративный отчёт — кварталами.

Лес — десятилетиями и столетиями.

Почва восстанавливается медленно.

Экосистема может разрушиться быстро и восстанавливаться поколениями.

Получается почти математическое несоответствие:

решения принимаются коротким временем над объектами, живущими в длинном времени.

Доклад Брундтланд сформулировал принцип устойчивого развития как удовлетворение нынешних потребностей без подрыва возможностей будущих поколений удовлетворять собственные.

Именно будущего поколения в текущей системе принятия решений физически нет за столом переговоров.

Его интересы представляет только наша способность мыслить дальше собственного срока жизни.



 10. Цивилизационная ошибка: совершенствование инструмента вместо совершенствования человека

Мне кажется, здесь находится центральная проблема.

Мы вложили огромную интеллектуальную энергию в совершенствование инструмента.

Быстрее транспорт.

Быстрее связь.

Больше вычислительной мощности.

Больше производства.

Больше информации.

Но существует совсем другой вопрос:

становится ли человек благодаря этому более совершенным существом?

Технология способна увеличить возможности.

Она почти ничего автоматически не делает с мудростью.

Человек может получить доступ ко всем библиотекам мира и читать только заголовки.

Получить мгновенную связь со всей планетой и стать глубоко одиноким.

Получить искусственный интеллект и перестать самостоятельно исследовать собственное сознание.

Получить тысячи развлечений и утратить способность находиться в тишине.

Поэтому настоящее развитие требует двух взаимосвязанных движений:

внешнего усложнения цивилизации и внутреннего развития человека.

Когда первое резко обгоняет второе, возникает цивилизационный дисбаланс.

**Мощность растёт быстрее мудрости.**

Именно такое общество становится особенно опасным для себя.



 11. Природа как часть архитектуры человеческого сознания

Связь человека с природой в таком анализе перестаёт быть сентиментальной темой.

Она становится вопросом антропологии.

Я вижу это на собственном опыте.

Озеро создаёт другой ритм внимания.

Лес возвращает способность наблюдать.

Ночь и звёзды дают масштаб.

Сезонность напоминает, что жизнь строится циклами.

Животное требует непосредственного присутствия.

Земля не реагирует на лозунг — ей требуется действие.

В искусственной среде огромное количество обратных связей создаётся человеком.

В природе человек сталкивается с системой, которая старше его культуры.

Именно поэтому я сомневаюсь, что полнота человеческого развития возможна при полном разрыве с природной средой.

Речь вовсе не о бегстве от городов.

Мне представляется гораздо интереснее **синтез**.

Высокая технология и лес.

Медицина и чистая вода.

Скоростная связь и возможность тишины.

Искусственный интеллект и развитый человеческий интеллект.

Город и пространство, где ребёнок знает живую землю.

Будущее, где технология освобождает человека для человеческого, а не окончательно превращает его в приложение к системе.

 12. От государства-аппарата к государству-среде развития

Если принять человека как конечную цель институциональной архитектуры, требуется совершенно другая система критериев.

Её успех невозможно измерять только ВВП, количеством оказанных услуг или скоростью административной обработки.

Нужен интегральный вопрос:

**расширяет ли принятое решение способность человека жить достойно, развиваться и оставлять после себя жизнеспособный мир?**

Все остальные показатели становятся подчинёнными.

Можно сформулировать четыре основных критерия новой архитектуры:

1. **Человек:** расширяет ли решение реальные возможности, достоинство, самостоятельность и безопасность человека?
2. **Сообщество:** сохраняет ли оно право людей участвовать в управлении той средой, последствия решений о которой они непосредственно несут?
3. **Природа:** остаётся ли после решения экологическая система способной к восстановлению и дальнейшей жизни?
4. **Будущее:** сможет ли то же решение считаться разумным, если оценивать его с горизонта следующего поколения?

Это уже совершенно другой алгоритм государственного мышления.



 13. Государство, экономика и технология должны снова занять своё место

Здесь я прихожу к простой и одновременно радикальной иерархии.

**Жизнь — цель.**

**Человек — носитель и создатель смысла.**

**Общество — пространство взаимодействия людей.**

**Государство — инструмент организации этого пространства.**

**Экономика — механизм обеспечения материального обмена.**

**Технология — средство расширения возможностей.**

Когда эта иерархия переворачивается, начинается системная патология.

Экономика требует человека.

Государство требует человека.

Технология формирует человека под собственный интерфейс.

И Земля становится сырьевым придатком всех трёх.

Вот это я и называю **системой, которая кормит сама себя**.



 14. Энергомаятник как модель

Теперь можно вернуться к моему образу энергомаятника.

Маятник движется, потому что постоянно получает энергию.

Чем крупнее система, тем больше ей требуется людей, денег, инфраструктуры, внимания и ресурсов просто для поддержания собственной сложности.

Затем возникает следующий уровень: вокруг системы формируется слой людей, существование которых непосредственно связано с её продолжением.

Они могут быть совершенно порядочными.

Профессиональными.

Искренне убеждёнными в ценности своей работы.

И всё равно система получает естественный круг собственных защитников.

Так она постепенно приобретает почти организмоподобные свойства.

Она сопротивляется сокращению.

Создаёт объяснения собственной необходимости.

Распределяет роли.

Вознаграждает действия, укрепляющие её устойчивость.

Так появляется самоподдерживающийся контур.

Это не мистическое явление.

Это обычная логика сложной организации.

Но слово **энергомаятник** хорошо передаёт переживание человека, оказавшегося перед огромной системой, которая словно требует его энергии для продолжения своего движения.


 15. Право как ограда системы и право как защита человека

В основании современной правовой культуры стоит иной принцип.

Всеобщая декларация прав человека начинается с идеи человеческого достоинства и равенства:

> **«Все люди рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах».**
Это чрезвычайно важный порядок слов.

Сначала человек.

Потом институт.

Право получает смысл через защиту человека.

Когда же человек существует ради соблюдения конструкции права, форма снова начинает пожирать цель.

Поэтому зрелость государства определяется не количеством норм.

Она определяется способностью нормы **защищать живую человеческую реальность**.


 16. Как выглядит система следующего уровня

Мне неинтересна утопия, где институты исчезнут.

Семь или восемь миллиардов людей требуют чрезвычайно сложных систем координации.

Вопрос состоит в другом.

**Как сделать сложность служащей?**

Остром показала, что эффективное управление общими ресурсами часто требует сочетания разных уровней: местного участия, понятных правил, механизмов разрешения конфликтов и более крупных институциональных структур. Она называла такие формы полицентрическим управлением. [Нобелевская
Это важная альтернатива двум примитивным крайностям:

всё решает центр;

каждый предоставлен самому себе.

Живая система строится иначе.

Решение принимается максимально близко к тому уровню, где находятся знания и последствия, а более крупная структура обеспечивает права, ресурсы, координацию и защиту.

Человек снова появляется внутри системы как участник.



 17. Главный критерий прогресса

Мне кажется, человечество слишком долго измеряло прогресс тем, **что оно способно сделать**.

Настало время измерять его ещё и тем, **что оно способно сохранить**.

Создать мощную технологию — достижение.

Сохранить рядом с ней человека — более сложное достижение.

Построить город — достижение.

Оставить в нём место для человеческой психики, ребёнка, дерева, тишины и неба — уже цивилизационное искусство.

Использовать лес — просто.

Пользоваться им так, чтобы через сто лет там оставался лес, — разум.

Создать систему управления — возможно.

Создать систему, которая постоянно помнит, **зачем она существует**, — значительно труднее.



 Заключение 
 Возвращение цели

Проблема современной цивилизации, на мой взгляд, заключается вовсе не только в капитализме, социализме, бюрократии, цифровизации или конкретной политической модели.

Глубже находится **проблема цели**.

Система научилась воспроизводить себя.

Научилась считать.

Управлять.

Контролировать.

Производить.

Перемещать гигантские объёмы вещества, денег и информации.

Она стала необычайно мощной.

Но любой мощной системе необходимо время от времени задавать самый простой вопрос:

> **Зачем ты существуешь?**

Если ответом становится её собственное продолжение — начинается деградация.

Если ответом становится человек без природы — начинается деградация среды.

Если ответом становится природа без человека — теряется смысл человеческой цивилизации.

Нужна другая формула.

**Развитие человека внутри сохранённой Жизни.**

Государство должно создавать пространство для такого развития.

Экономика — обеспечивать его материальную основу.

Технология — расширять его возможности.

Образование — углублять сознание.

Природа — оставаться живой системой, частью которой человек наконец научился себя ощущать.

И тогда, возможно, величие цивилизации будут определять уже не небоскрёбы, скорость сетей или количество произведённого.

Его будет определять гораздо более сложный показатель:

**насколько развитым человеком можно стать внутри созданного нами мира — и сколько живого мира останется после нас.**

Потому что система, сохранившая себя ценой человека и Земли, ничего не сохранила.

Она просто забыла, ради чего когда-то была создана.