История Полоцка. Софийский собор

Софийка. Так нежно с любовью местные жители говорят о Софийском соборе, который является одним из главных свидетелей событий, которые происходили в Полоцке.
         Изучая историю Полоцка, я использую только собственные способности. И, конечно, я попросила преподобную  Евфросинию рассказать  интересную историю о главной святыне  города.

         Часть 3. История Полоцка. Софийский собор.

        Преподобная привела меня на высокую гору, и, оглядевшись по сторонам, гордо произнесла:
- Посмотри, как красив мой град!
        Я улыбнулась. Действительно, град был красив: внизу стояли белые хаты, покрытые соломенными крышами. Между ними чёрной нитью вились дороги. По ним изредка проезжали телеги, туда-сюда сновали люди. В основном это были женщины – крестьянки, которые несли в руках какие-то корзины и мешки. За ними медленно тянулись дети, как–то несуразно одетые в длинные серые балахоны. Зелени, к которой мы, современные люди, так привыкли, не было. Град казался пустым, неживым, что ли… Справа от нас текла широкая полноводная река Двина. Какая же она мощная, подумала я, совсем иная, нежели мы можем видеть сегодня, в 21 веке. С левой стороны реки, пришвартованными к берегу, стояли небольшие корабли. Их было ровно пять: с  красивыми разноцветными парусами, разной конфигурации, резными бортами.
        За рекой, на противоположном берегу, виднелись такие же белые хатки.
Деревня бедняков. Она существует и сегодня, на том же места. Только совсем другие дома…
Интересно, подумала я, а что, если в этих домах живут потомки тех людей, что жили в 12 веке, во времена преподобной Евфросинии?
         Ни один из бедняков под страхом смерти не смел даже близко подойти к реке! Мне было немного не по себе от этих мыслей, а, вернее, от тех жёстких правил, которые существовали в то далёкое время. За водой эти несчастные шли с вёдрами далеко вверх по течению реки.
         Вдоль противоположного берега возвышалась высокая каменная стена, по которой, одетые в длинные кафтаны и чёрные сапоги, ходили лучники, охранявшие город.
 Я обернулась и увидела позади себя Софийский собор. Каким красивым был он в своём первозданном виде! Настоящее произведение искусства и редкий дар византийских мастеров, создавших столь прекрасный шедевр!
Он стоял так близко от меня, всего в несколько десятков метров. Ощущая это великолепие, я чувствовала, что каким-то необъяснимым образом находилась сейчас там – в том реальном времени, возле того настоящего Софийского собора. Восторг охватил мою душу.
      Та малая часть, сохранившаяся до наших дней, не несёт и доли того величия, что лицезрели наши предки. Сегодня в нём не ведутся службы, не горят свечи. Собор словно замер в своём водном отражении. Лишь прекрасные звуки органной музыки напоминают нам, ныне живущим, что собор до сих пор жив. А ещё, пронизывающий взгляд монаха, облачённого в чёрные одежды и такого же цвета клобук. Этот строгий человек всё так же стоит у самого верхнего оконца с западной стороны храма и пристально недовольным взглядом наблюдает за всеми нами, пришедшими в храм на
экскурсию, и говорит нам: «Зачем вы здесь? Немедленно уходите!»
- Такое несоответствие! – наконец сказала я, обратившись к преподобной Ефросинии. - Бедные хаты и вдруг такой огромный храм – Софийский собор. Для чего нужно было возводить столь шикарное сооружение?
- Всякому времени свои чудеса свойственны! – улыбнувшись, ответила Ефросинья. – Помнишь притчу одну про знатного господина, который не хотел жить в роскоши и довольствии и построил себе хижину рядом с домом бедняка. Помогал ему по хозяйству и не заметил, как бедняк взрастил свой колос и стал богаче того, кто жил в хижине.
Бедняк сказал ему: «Вижу бедность твою и скажу твоему бедному уму, что не всяк, кто беден, бедным себя чувствует. Всяк, кто беден, знает поговорку одну: «Труду и отдыху стояти рядом!» Кто труд несёт, а отдыху не даёт часу, того никогда богатство не посетит. Трудись на благо своё и помни, что молитву свою в час отдыху нести потребно».
Этому человеку, что в хижине жил, так и не было дано понять истину эту. И труд свой он не возносил столь высоко, как надобно было бы. Так и провёл жизнь в бедноте да нищете.
Прок в том, что притчу эту трактуют так: и богатый, и бедный люд должны знать место своё. Не иди туда, где нет твоего места, и не будешь ты знать трудностей. Будь тем, кто ты есть по рождению, и помни, что нет ничего прекраснее, чем быть царём в том царствии, в котором ты живёшь!
 Софийскому собору не знать бы равных в округе, но его строительству не позавидуешь. Ещё отец мой говорил мне, что Софийскому собору не жить долго, ибо нету у него молитвы правильной. Построен он высоко, да не умно! Что высота, когда берега водой заливает? Столь сильный фундамент отстраивали несколько раз. Мастеров вызывали с самого Византийского царствия, да только тех валунов, что потребны были фундаменту, найти было трудно. Бедный люд тащил мором (то есть, тяжело) валуны из далёких мест, меняя один другого по причине смертности люда. Сей тяжкий труд невозможно было оценить в полную меру. Никто не просчитывал потери лошадей и никчемность повозок, что перевозили валуны. Ценой тяжкого труда бедного люду возвели фундамент.
Много раз достраивал его наш зодчий Иоанн, который без конца твердил, что «только слабоумному вельможе пришла подобная мысль возводить сей храм в таком неподходящем месте».
Я не знаю более величественного храма. Говорили тогда, что, подобно Гераклу, будет стояти этот храм, держа главную его реликвию –мощнозвонные колокола, горящие на всю округу своим золотым блеском.
 Я припоминаю молитву одну, что шепчу в час великого бурану, что пришёл на нашу землю поздней осенью. Ветер поднял вверх крыши домов, выл и свистел, пугал своею силою. Все боялись, что с тросов сорвутся колокола. Читали молитву, словно пришёл последний судный день.
О! Боже! Уповаю на милость твою!
Молю тебя, о Боже!
Сохрани жизнь мою невридимою!
Дай мне силу пережить эту стихийную напасть
И произнести молитву в твою честь!
Хвала тебе, о Боже, за силу твою!
Уповаю, о Боже, на твою мудрость,
Что сохранишь ты сей храм
На славу людскую, на веру истинную!
Сбереги, о Боже, наше чрево от гибели
И знания худшего природного замысла!
Веру православную почитаю!
Верою истинной живу,
На веру истинную уповаю! Аминь!
Я не люблю то время, ибо печальному моему воспоминанию нету остановки.
      Софийский собор бил в свой главный колокол, возвещая народ о том, что он жив и будет служить во славу Божью многие лета вперёд.  Я вхожу в храм и чувствую свою мелочность и ничтожное существование. Величие храма представляет собой наличие в нём не только колоколов. Настоящей реликвией являются иконы, привезённые нам в дар с самого Византийского царствия.
 Настоящее паломничество святых старцев и иных священнослужителей потянулось к Софийскому собору. Не сосчитать даров, которые преподносили они к подножию его. Священные молитвы и песнопения разрывали округу долгие месяцы. Корабли, прибывающие в наш град, пели песни, выражали своё почтение и уважение. Люд на коленях стоял и бил челом в землю, превознося молитву Богу и благодаря Его за столь бесценный дар.
      В мою молодость я брожу по Софийскому собору и ловлю его могущество и красоту. Прошу Главного Святого наместника разрешить мне исполнить свою святую миссию – пожить в сием храме и посвятить дни молитве моей во славу Бога и выполнить данное себе обещание –переписать книгу святого мученика Кирилла, который положил мудрость свою на алтарь истинной религии и возымел много учеников, что продолжат его дело – напишут воспоминания святого мученика Кирилла о жизни подле Божьего ложа.
Дав обет и прочитав молитву, я начала свой тяжкий труд. Я не прочила славу свою, не искала похвалу и почитание. Я выполняла своё собственное обещание быть праведной и смиренной, подтвердить свой постриг истинною верою и преданностью нашему Богу.
Возьму во славу лишь имя Господа моего. Ему одному веру свою несу! Лишь перед ним одним слово своё последнее держать буду.
        Много ли дел было у нас во храме Софийском, спрашиваешь ты? Дела господни не имею счёта в днях. Они лишь говорят нам о том, что хлеб наш насущный ищи не только в погребе своём, а черпай из книг божьих, да мудрости старцев, что не покидают наших мест и несут нам поучание и веру в собственные силы.
 Софийскому собору не суждено было прожить долгую жизнь в том виде, в каком задуман он был. Веру свою предавал народ не единожды, поклоны бил в перестроенных стенах и под чужими флагами и иконами. Я не лютую на врагов наших земель. Лютую на народ, что в страхе жил и предавал веру божью.
Софийский собор, что сейчас стоит, часть той истории, что нёс мой народ. Но ни молитвы, ни песнопения не отмоют его стены от предательских челопоклонений!
        Софийскому собору никогда не быть местом погребения моих предков. Там никогда не было никаких склепов и захоронений.
Отец мой был похоронен в землю и там быть ему. Матушку мою хоронили согласно обряду древних язычников, что много веков назад пришли на нашу землю. Матушку мою положили в деревянный сосуд и поместили в землю, согласно обряду.
 Отец мой не любил Софийский собор. Называл его местом всеобщего поклонения. Молитву свою читал он в укромном уголке своего дома –молитвенной комнате, куда вход был закрыт для всех, кто приезжал в гости к отцу моему.
«Софийскому собору уделяют слишком много внимания. – Говорил мой отец. – Не надобно столько внимания камню. Надобна молитва человеку за здравие его».
    Но псалмы и песнопения звучали в храме ежечасно. И шли к нему люди со всего свету.