***

Построение   мирового государства  по  Варфоломееву  Е. П. А.
Построение мирового государства по Варфоломееву Е. П. А.: экзистенциально-философский разбор
Мир как единое плановое государство: экзистенциальный взгляд
I. Человек на пороге слова
Евгений Павлович Варфоломеев — тульский мыслитель, инженер-механ, ветеран боевых действий, создатель жанра прозаизмов и концепции «Смысловедение» — сформулировал однажды то, что можно считать манифестом всей его философии:
«О сущем не эпически, но экзистенциально и символически».
За этой фразой стоит не стилистический приём, а целая онтологическая программа.
 Эпос — это взгляд со стороны, рассказ о прошлом, безопасная дистанция наблюдателя.
Экзистенция — вовлечённость, присутствие изнутри, бытие в сущем, а не над ним.
Символ — не знак, подменяющий реальность, а окно в неё. Фраза построена как двойной шаг: от наблюдения к участию, от участия — к глубине.
 И каждый шаг здесь есть движение человека, который не получает смысл готовым, а должен его искать. proza.ru +1
В этом пункте Варфоломеев встречается с экзистенциальной традицией — от Кьеркегора до Сартра, от Хайдеггера до Ясперса — но делает с ней нечто неожиданное.
 Он переводит абстрактные вопросы о смысле, свободе и подлинности в конкретную практику работы со словом.
Слово перестаёт быть нейтральным инструментом коммуникации и становится событием смысла — порогом, на котором человек сталкивается с реальностью и одновременно с самим собой. proza.ru +1
II. Смысловедение как экзистенциальная практика
Главная идея «Смысловедения» — радикальный отказ от традиционной морфемики.
Вместо привычной схемы «приставка + корень + суффикс + окончание» Варфоломеев предлагает разбивать слово на слогокорни — минимальные односложные единицы, каждая из которых несёт самостоятельный семантический образ: «вод», «зем», «свет».
Каждый слогокорень обладает устойчивым семантическим ядром — «смысловым квантом», из которого складываются более сложные смысловые конструкции.
Центральное правило системы — приоритет последнего слога: смысловой акцент нередко смещается к финалу слова, что переворачивает привычное представление о корне как носителе главного значения.
 Аналогия с таблицей Менделеева здесь не украшение, а методологический ход: периодическая структура позволяет обнаруживать закономерности взаимодействия базовых смыслов, подобно тому, как химическая таблица выявляет закономерности взаимодействия элементов.
Но зачем всё это — с экзистенциальной точки зрения?
Классический экзистенциализм настаивает: человеку не дан готовый смысл. Он возникает в акте выбора, в столкновении с тревогой и свободой, в готовности отвечать за свои решения.
Сартр говорил: человек «осуждён быть свободным». Хайдеггер различал подлинное и неподлинное существование — человек, который творит, называет мир своим словом, обретает подлинность; человек, скользящий по шаблонам и клише, — теряет её.
Варфоломеев переводит эту идею в плоскость языка. Каждое слово — это выбор, ответственность, момент, когда человек решает, как назвать мир и тем самым как в нём быть.
Когда мы произносим слово «дождь», в нём может отозваться и метеорологическое явление, и тоска, и воспоминание о детстве, и надежда. Значение не фиксировано — оно пульсирует, откликаясь на состояние говорящего и на контекст бытия. proza.ru +1
Подлинность у Варфоломеева — не трофей, который можно добыть, а «усилие быть в каждый миг», не подменяя себя удобными ролями. Практический инструмент этого усилия — осознанное отношение к языку. Периодическая таблица слогокорней работает как технология ответственности: изменяя суффикс, мы меняем оттенок смысла; углубляясь в корень, мы возвращаемся к истоку значения. Это не сухая лингвистика, а способ научиться замечать, как язык формирует наше восприятие и как через язык мы можем менять угол зрения на мир.
III. Сотворчество вместо одиночества
Здесь начинается принципиальный поворот относительно классического экзистенциализма.
Сартр и Камю рисуют человека одиноким странником в абсурдном космосе. Камю строит свою философию на противостоянии: человеческая потребность в смысле сталкивается с равнодушной вселенной, и единственно достойный ответ — бунт.
У Варфоломеева — иной ход: «Мир — пиит, из стихов и музыки состоит» — бытие одушевлено и настроено на творческий лад. Мир творит самого себя каждую секунду по законам поэтического метра и музыкальной гармонии. cyberleninka.ru +1
Когда человек осознаёт «слоговую» архитектуру мира, его экзистенциальная тревога уступает место сотворчеству.
 Он перестаёт быть одиноким наблюдателем и становится соавтором космической поэмы.
 Человек — «голос Вселенной, её память и мысли», не потому что он изначально наделён этими качествами, а потому что каждый день, каждым своим выбором он решает, будет ли он этим голосом.
Центральный тезис Варфоломеева — «задача человека — мыслением творить» — раскрывается через несколько слоёв: