Отрицательный глава 10

Утро выдалось туманное. Мы вышли на улицу. Плотный туман обволакивал дома и площадь, добавляя мрачности мёртвому селу. Я сходил к колодцу, выложенному из камня, напился воды, и мы отправились на охоту.
Вышли из села, пошли по полям, в сторону тракта. Поля находились на возвышенности, и там туман был редкий. Небо тёмное низко нависало, грозя разразиться осенним дождём. Серый трусил впереди, всё такой же худой.
«Нужно баню что ли поискать в селе», — подумал я, уловив запах волка.
Идти по полю было спокойно — на многие километры пространство просматривалось. Пересекли тракт и углубились в лес.
— Ты вот что, давай-ка вперёд и влево забирай, а я правее возьму. Километр в глубь возьмём, потом встретимся, — сказал я волку и, не дожидаясь его ответа, ушёл вправо. Уверен, что Серый всё понял и взял влево.
Я шёл тихо — мои новые ноги позволяли мне это делать. Копыта были значительно меньше человеческих стоп. Ни одна веточка так и не хрустнула, очень удобно с ними. Глаза — они как будто предназначены для внимательного обзора, я видел очень широко. Нос улавливал малейшие запахи.
Спустя метров триста я вышел на старую дорогу — скорее всего, ту самую, которая привела меня в руины. Пересёк её и углубился дальше. Вышел на лесной ручей, посмотрел в его отражение на себя. Красная кожа, рога на голове, сантиметра три длиной, кожу чуть покрывает белая короткая шерсть. Перешагнул ручей, напился и двинул дальше, вдоль ручья. Вся живность в округе должна ходить к этому ручью.
Мои поиски принесли первые плоды: метров через сто я заметил тропу. Животные её натоптали. Я потянул носом — в нос ударил целый букет запахов. Я не волк и не охотник, эти запахи я не смог интерпретировать. Отметил только, что пахнет всем сразу. Пошёл медленно по тропе.
Чуть позже я услышал, как зашуршали кусты. На меня вышел Серый. Он внимательно осмотрел меня, потом взялся обнюхивать тропу, потом оббежал меня и стал удаляться в сторону, откуда он и пришёл. Повернул голову ко мне, фыркнул.
— Да понял, я понял, — сказал я и пошёл за ним следом.
Серый не собирался идти медленно. Пришлось и мне перейти на трусцу. Такой темп был непривычен для меня, но я стойко держался, стараясь не только быстро бежать, но и не создавать шума.
Вскоре Серый перешёл на шаг, потом даже пригнулся. Я понял сразу: мы уже рядом. Потянул глубоко носом — да, рядом животное, сильно пахло потом и свежей травой, с примесью земли.
Мы медленно вышли к началу полянки. Я сразу же увидел небольшого оленя, с небольшими рожками. Я на автомате разогнал дар, потом выпрямился во весь рост. Олень сразу же повернул в мою сторону голову.
— Замри, — сказал чуть громко я.
Пульсация привычно отдалась в висках. Олень продолжал смотреть на меня, не шелохнув даже ушами.
— Серый, не тупи, давай берём его, — почти шёпотом сказал я волку.
Тот сразу же сорвался на короткий спринт. Быстро пересёк разделявшее нас расстояние, прыгнул и перехватил шею. Повиснув на шее оленя. Я сразу же тоже сорвался на бег.
Спустя минут двадцать я освежевал тушу. Взвалил её на плечо. Серый крутился рядом.
— Всё, всё понял. Я к селу двинул, а ты зайца своего лови. Долго не бегай, я хочу сегодня ещё баню истопить, — сказал я, удаляясь.
Идти было не трудно, силушки во мне прибавилось. Вышел на тракт и услышал: не моё цок-цок, а чужое. Я вернулся на метров пять назад в лес, встал у высокого ствола дерева, положил тушу под ноги и стал ждать.
Сначала показался верховой. Он двигался медленно, одетый в тёплый халат и коричневые сапоги. Бородач. Он полукемарил, не понукая лошадь, двигался вперёд, смотря только перед собой.
Вот он скрылся из моего вида, и показалась повозка. Две лошади тащили фургон, крытый тканью, раскрашенной в красный цвет. Мужичок сидел на лавке и курил трубку. Тяжёлый и приятный дым донёсся до моего носа.
Моего бедра коснулся знакомый бок волка — его запашек ни с чем не спутать. Он встал рядом, держал во рту косого, и тоже смотрел на дорогу.
Вот и эта повозка проехала мимо. Следом ещё одна, тоже ярко украшенный тент. На месте извозчика никого нет — лошади шли сами, без понукания. Потом ещё и ещё, повозка за повозкой, штук десять.
Вот показалась повозка, на которой извозчик что-то увлечённо говорил своему ездоку, что сидел на лавке в открытом фургоне. Он сидел и что-то шил, тоже отвечал, весело похрюкивая и громко смеясь.
Я смотрел на это и не мог поверить глазам. В повозке ехал боров. Его свиная голова с пятаком вместо носа, но в остальном — отсюда я не видел его целиком — но руки и тело были вполне человеческие. Он был без рубахи, и на голом плече я отчётливо видел тату. Моё зрение позволяло видеть чётко мелкие детали, и я понял, что там написано. «ВДВ».
Но вот и они скрылись с нашего обзора. Показался замыкающий верховой. Молодой мужик, чисто выбрит, одет тоже в халат. Едет размеренно, не смотрит по сторонам, только вперёд. Но от его напарника — лохматая собака — она нас точно учуяла. Залаяла, встала у обочины, истошно лая.
Серый издал злой утробный рык. Пёс отбежал к лошади. Верховой направил коня к лесу, остановился, не суясь в лес. Остановился, нас точно не видя. Постоял и двинулся дальше. А пёс бежал у ног коня, но постоянно косился в нашу сторону.
Вот и они скрылись. Я выждал ещё минут двадцать,
потом взял тушу оленя, взвалил на плечо и вышел на дорогу. Метров сто от нас стоял всадник и смотрел в нашу сторону. А я смотрел в его.
Серый выбежал на дорогу, глянул на всадника и зарычал ещё пуще. Собаки не было видно и слышно, а вот конь зафыркал, занервничал, начал переминаться с ноги на ногу. Серый не стал ждать развязки, а просто побежал в поле. Я же пошёл спокойным шагом.
Парень же на коне отвернул лошадь и скрылся из виду.
В гостинице я положил тушу на стойку, где раньше сидел бармен или кто там у них. Потом прошвырнулся по ближайшим домам, нашёл глубокий таз, помыл его у колодца. Принёс его в зал и стал нарезать куски мяса. Потом на кухне нашёл соль и перец, посолил, поперчил.
Потом пошёл по окрестным огородам, что безбожно заросли сорняком, но лук, который я искал, так просто не вывести. Очень быстро я нашёл лук, что растёт тут уже давно, из года в год сам себя засевая. Я вырыл штук пять мелких головок. В гостинице я нарезал мелко и его, всё это вывалил в таз, потом всё перемешал.
Сходил, набрал в ведро воды и вытер от крови стойку. Если это не сделать сейчас, то завтра тут уже будет такой запашек, что придётся искать новое место для ночлега.
Выходя на поиски бани, кинул волку, что наелся и лежал теперь у входа:
— Серый, сторожи мясо, я баню пойду гляну, — сказал я и пошёл за помещение гостиницы.
Баня оказалась во внутреннем дворе, там, где колодец был. Была пристройка. Я зашёл внутрь — обычный предбанник, лавка и дверь в помывочную. Открыл её: металлическая печь, деревянный пол и полок, стены из старого бревна.
Я скоро растопил печь, натаскал из колодца воды. Вернулся в зал, перемешал ещё раз мясо.
Потом я походил в округе — благо туман уже давно рассеялся. Поискал кирпичи, но так их и не нашёл. Зато приметил кучу камней, сваленных неизвестно кем и для чего, во дворе одного из домов. Я перетаскал их к церкви, выложил их в овал. Потом принёс дрова, принёс свою магическую штуку, чиркнул по ней топором — кинжалом не чиркал, жалко было его испортить. Искры привычно из шарика вонзились в сухое дерево, и пламя разгорелось.
Сходил, подкинул в баню. Там уже было заметно теплее, чем на улице. Дальше я сходил и нарезал толстых прутьев. Дождался, когда в импровизированном мангале прогорят дрова и останутся одни угли. Я надел на прутья мясо, начал жарить шашлык. Запах стоял одуряющий.
Священник вышел на крыльцо, опустился на колени и завёл свою молитву. Я жарил мясо. Серый лежал вообще на крыльце «Салуна», лениво смотрел на меня. А я следил за мясом. Рядом стояла вчерашняя бутылка вина и кружка.
Потом, когда мясо было готово, я снял его, положил в котелок, что принёс с кухни «Салуна». Сходил к колодцу, набрал в ведро воды, вылил на угли — поднялся плотный пар. Вечерело уже. Вернулся в «Салун».
— Серый, я понимаю, что по твоим понятиям мыться западло, но мы же с тобой команда. Баня готова, пошли погреем косточки. Потом я тебе отрежу от туши самый жирный кусок, сам поем, и спать чистые заляжем, — сказал я, сам сходил в подсобку. Там было постельное бельё с номеров, и там же я заметил и простые полотенца.
Потом мы мылись. Серый фыркал и рыкал, но дал себя намылить и потом помыть. Потом я сам вымылся, поддал пару ещё. Серый сидел на лавке, не убегая, я — на полке.
После я вытер и себя, и напарника. Вернулись в зал. Я, как и обещал, кинжалом отсёк кусок лопатки, с салом. Постелил на его любимом месте одеяло и положил ему в деревянную миску, что взял с кухни, кусок мяса. Себе налил кружку вина — оно, странно, но не пьянило, а пилось как приятный сок. Наложил себе жареного мяса и с удовольствием наелся.
Потом долго ещё ковырялся щепочкой в зубах — мясо застревало между моих клыков.
— Ну что, чистюля, давай по маленькому сходим и спать пойдём, — сказал я.
Я вышел на улицу. Далеко мне идти не нужно было: я встал и сделал это на угол «Салуна». А вот Серый выбежал, сделал несколько небольших кругов у мангала, что-то вынюхивая, известное только ему, потом он как ни в чём не бывало пересёк площадь и, задрав ногу, поссал на крыльцо церкви.