Часть 8 Балкида Царица Савская

Балкида

Спустилась ночь. В городе Марибе царила тишина.
Царица Савская сидела одна у себя в комнате, читая священные тексты.
Потянувшись за кубком с вином, она услышала за окном хлопанье крыльев.
Там сидела птица, орел. Орел стряхивал с перьев примерзшие льдинки и пристально глядел на царицу холодными черными глазами. Царица окинула его взглядом и, поскольку хорошо знала иллюзии духов воздуха, произнесла:
— Если ты пришел с миром, привет тебе. Можешь войти.
В ответ орел соскочил с подоконника и обернулся стройным юношей.
Юноша был золотоволос и прекрасен собой, но глаза его остались так же холодны и черны, как у птицы, и на груди сверкали льдинки.
— Я принес послание царице этой земли, — сказал юноша.
Царица улыбнулась.
— Она перед тобой.
Ты прилетел издалека, и лететь тебе пришлось высоко в небе. Ты гость в моем доме, все мое — твое.
Быть может, ты желаешь подкрепиться или передохнуть? Или ты нуждаешься в чем-то еще?
 Назови что угодно, и ты это получишь.
Юноша отвечал:
— Ты очень любезна, царица Балкида, но мне не требуется ни пищи, ни отдыха.
Мне нужно лишь сообщить тебе послание и выслушать твой ответ.
Но сперва узнай, что я — марид седьмого уровня, раб Соломона, сына Давидова, царя Израиля, могущественнейшего из живущих ныне волшебников.
— Как, опять? — улыбнулась царица.
— Уже три раза этот царь задавал мне один и тот же вопрос, и три раза я давала ему один и тот же ответ. Последний раз был не далее как неделю назад. Я надеюсь, что он наконец-то смирился с моим решением и не станет просить в четвертый раз!
— Да, — сказал юноша, — до этого мы вскоре дойдем. Соломон шлет тебе привет и желает здоровья и процветания. Он благодарит тебя за то, что ты рассмотрела его последнее предложение, и официально его отменяет. Вместо этого он требует от тебя признать его своим верховным владыкой и обещать ежегодно выплачивать ему дань в размере сорока мешков благовонного ладана из лесов прекрасной Савы.
Согласись — и солнце будет по-прежнему улыбаться твоим владениям, и тебя и твоих потомков ждет вечное процветание. Если же откажешься — то, откровенно говоря, последствия будут куда менее благоприятные.
Балкида уже не улыбалась. Она поднялась на ноги.
— Что за дерзость! Соломон не имеет права претендовать на богатства Савы, точно так же, как и на меня самое!
— Ты, должно быть, слышала, — возразил юноша, — что Соломон владеет волшебным Кольцом, с помощью которого он может в мгновение ока призвать целое воинство духов. По этой самой причине цари Финикии, Ливана, Арама, Тира и Идумеи, среди многих иных, уже поклонились ему и поклялись в верности и дружбе. Они ежегодно платят большую подать золотом, деревом, кожами и солью и радуются тому, что гнев его пощадил их.
— Сава — древний, свободный народ, — холодно ответила Балкида, — и его царица не преклонит колен перед неверным чужеземцем. Можешь вернуться к своему господину и передать ему это.
Юноша не шелохнулся, а заговорил иным, доверительным тоном:
— Послушай, о царица: так ли уж велика эта предполагаемая дань?
Всего сорок мешков — из нескольких сотен, которые ежегодно собирают в Саве! Неужели это вас разорит? — Он сверкнул белозубой улыбкой.
— Как бы то ни было, это куда лучше, чем сделаться нищенкой в лохмотьях, изгнанной из своей родной земли, где горят города и гибнут люди!
Балкида  -  ахнула и шагнула в сторону наглой твари, но остановилась, заметив угрожающий блеск в пустых и темных глазах.
— Ты превышаешь свои полномочия, демон, — сказала она, сглотнув.
— Я требую, чтобы ты немедленно убрался из этой комнаты, не то я позову своих жриц, и они изловят тебя серебряной сетью!
— Мне не страшны серебряные сети, — ответил дух. И направился к ней.
Балкида отступила назад.

В шкафчике у кресла лежал магический кристалл, если его разбить, прозвучит сигнал тревоги и сюда прибежит ее личная стража. Но с каждым шагом она оказывалась все дальше от заветного шкафчика и от двери. Она потянулась к украшенному самоцветами кинжалу на поясе.
Демон сказал:
— Не бойся, я тебе ничего не сделаю. Ибо я — марид, мне достаточно сказать одно слово — и поднимется буря, скажу другое — и из моря восстанут новые острова. Но, невзирая на все мое могущество, я — всего лишь один из ничтожнейших рабов Соломона, что превосходит всех людей своим могуществом и славой.
Он остановился.

 Балкида не успела дойти до стены, однако чувствовала ее у себя за спиной. Она вытянулась во весь рост, опустила руку на рукоять кинжала, и лицо ее оставалось бесстрастным, как она была приучена с детства.
— Когда-то, давным-давно я служил первым царям Египта, — сказал демон.
— Я помогал возводить их гробницы, которые и поныне остаются одним из чудес света.
Но величие этих царей подобно пыли перед той властью, которой обладает ныне Соломон.
Он развернулся и небрежной походкой отошел к очагу.
Лед, остававшийся у него на плечах, быстро растаял, и вода тонкими струйками побежала по длинным, смуглым рукам и ногам. Он смотрел в пламя.
— Слышала ли ты, о царица, что бывает, когда его воле перечат? — негромко осведомился он.
 — А я это видел — издалека. Он носит на пальце Кольцо. И он его поворачивает — всего один раз.
И является Дух Кольца. А что потом? По небу маршируют войска, рушатся стены городов, сама земля разверзается, и пламя поглощает его врагов. Он призывает бесчисленных духов, они слетаются быстрее мысли, так что полуденный час становится чернее полуночного, ибо они затмевают солнце, и земля дрожит под ногами от хлопанья крыльев. Хочешь ли ты воочию узреть этот ужас? Воспротивься ему — и этого не миновать!
Но Балкида уже взяла себя в руки. Она подошла к шкафчику и открыла его, дрожа от ярости.
Она взялась за ящичек, в котором лежал кристалл.
— Ты уже слышал мой ответ, — хрипло произнесла она.
— Возвращайся к своему хозяину. Скажи ему, что я отказываю ему в четвертый раз и не желаю более видеть никаких посланцев. Более того, если он будет упорствовать в своей жестокой алчности, я заставлю его пожалеть о том, что он услышал мое имя.
— Ну, в этом я очень сомневаюсь, — возразил юноша.
— В тебе нет ни капли магии, и Мариб ваш отнюдь не славится ни колдовством, ни оружием.
Последнее предупреждение, прежде чем я отправлюсь в далекий обратный путь.
 Мой господин разумен. Он понимает, что тебе нелегко принять такое решение. Он дает тебе две недели на размышления. Вон, видишь? — Демон указал в окно, где над стройными глинобитными башенками висела желтая луна.
— Сегодня — полнолуние.
Когда луна сойдет на нет, приготовьте во дворе сорок мешков ладана!
Иначе воинство Соломона поднимется на крыло.
Две недели, запомни!
Ну а пока что я благодарю тебя за гостеприимство и за теплый очаг.
 Вот тебе еще немного огоньку от меня. Это чтобы тебе легче думалось!
Он вскинул руку; оранжевый огненный шар вырвался у него из пальцев и молнией устремился вперед. Верхушка ближайшей башни взорвалась огненным цветком.
Пылающие кирпичи посыпались вниз, из темноты послышались вопли.
Балкида, вскрикнув, устремилась вперед. Юноша презрительно улыбнулся и шагнул к окну.
 Неуловимое глазом движение, порыв ветра — и орел вылетел в окно, обогнул клубы дыма и исчез среди звезд.
Наступил рассвет. От развалин башни тянулись тонкие серые струйки дыма, но сам пожар угас.
Пока жрецы несколько часов договаривались о том, какого демона следует призвать, чтобы потушить пламя, пожар успели потушить вручную, водой из каналов.
Царица Балкида - лично распоряжалась тушением и заботилась о том, чтобы с погибшими и ранеными обошлись, как подобает. И теперь, когда город сделался тих и нем, она сидела у окна в своей комнате, глядя, как зеленовато - голубой рассвет тихо пробирается над полями.
Балкиде  -  было двадцать девять лет, она взошла на трон Савы немногим менее семи лет назад.
 Как и ее мать, предыдущая царица, она соответствовала всем требованиям своей священной должности и была любима народом. Она была тверда и решительна при дворе, что нравилось ее советникам; она была серьезна и благочестива в религиозных делах, что нравилось жрицам Солнца.
А когда горцы из Хадрамаута спускались в город, с одеждами, отягощенными мечами и серебряными оберегами от джиннов, с верблюдами, нагруженными мешками с ладаном, она встречала их на площади перед дворцом, и предлагала им листья ката, и понимающе рассуждала с ними о погоде и о том, как трудно добывать смолу из деревьев, так что и горцы тоже оставались довольны и возвращались в свои деревни, восхваляя прекрасную и мудрую царицу Савскую.
Да, красота тоже была не лишней. В отличие от матери, которая была склонна к полноте, так что под старость требовались четыре молодые рабыни, чтобы помочь ей встать с ее мягкого и просторного ложа, Балкида до сих пор оставалась стройной, подтянутой и избегала принимать помощь от кого бы то ни было.
У нее не было близких доверенных лиц ни среди советников, ни среди жриц, и все свои решения она принимала сама.
Как издавна повелось в Саве, все личные рабы Балкиды были женщинами.
Рабыни делились на две категории: горничные, которые заботились о ее прическе, украшениях и личной гигиене, и небольшая каста потомственных стражниц, чьим долгом было оберегать царицу от опасностей. Иные царицы заводили дружбу с рабынями, но Балкиде такое было не по душе, и она держалась отчужденно.
Утренний свет наконец коснулся каналов; вода вспыхнула и засверкала на солнце. Балкида встала, потянулась, выпила глоток вина, чтобы расслабить оцепеневшие конечности. Спустя несколько мгновений после атаки она уже знала в душе, как именно она поступит, однако ей потребовалась целая ночь, чтобы обдумать свое решение.
И теперь наконец, взвесив все за и против, она мгновенно перешла от размышления к действию.
Она пересекла комнату, раскрыла шкафчик у кресла, достала хрупкий сигнальный кристалл и раздавила его в пальцах.
Она ждала, глядя в огонь. Тридцать секунд спустя в коридоре за дверью послышался топот бегущих ног, и дверь распахнулась. Балкида, не оборачиваясь, произнесла:
— Спрячь свой меч, девочка. Опасность миновала.
Она вслушалась — и услышала шорох металла, убираемого в кожаные ножны.
— Которая ты из моих стражниц? — спросила Балкида.
— Ашмира, госпожа моя.
— Ашмира… — Царица, не отрываясь, смотрела на пламя.
— Это хорошо. Ты всегда была самой проворной. И самой искусной, насколько я припоминаю… Ашмира, на что ты готова ради меня?
— На все, госпожа моя!
— Готова ли ты ради меня пожертвовать жизнью?
— С восторгом!
— Да, — произнесла Балкида, — ты истинная дочь своей матери… Скоро вся Сава будет у тебя в долгу. — Она обернулась и одарила девушку ослепительной улыбкой.
— Ашмира, дорогая, позови служанок, вели им принести нам вина и печенья. Мне нужно с тобой поговорить.