Дитя Аскарнистана 2. Ч3. Абсолютное зло. Г9

Он никогда не испытывал такого блаженства. На мгновение весь мир сжался до гладкой линии её спины, до шелковистых прядей, до ощущения, что он наконец-то живой, а не набор стальных пластин и проводов. И в этот миг что-то случилось.

С оглушительным треском распахнулась дверь уборной. Кафельная плитка пошла трещинами, будто от удара волны. Но Старков был готов ко всему. Он никому не позволит помешать. Тем более причинить Марисе боль — так её звали.

Через считанные секунды дверь кабинки распахнулась. Перед ним стоял тот самый «демон», которого он встретил в Аскарнистане, — тот, кто оторвал ему руку и вместе с ней вырвал часть его сущности.

Старков не думал. Он ударил, не давая себе шанса на сомнение. Киберрука прошла сквозь плоть, как сквозь воду. Изо рта «демона» хлынула кровь.

И в ту же секунду мир начал рассыпаться.

Не постепенно, а сразу, словно дёрнули рычаг. Клуб, музыка, тепло кожи — всё это схлопнулось, как смятая фольга. Он снова ощутил холодную сталь своих конечностей, жёсткую посадку шарниров, тяжесть брони. Реальность возвращалась грубо, без предупреждений.

Этот мир — этот клуб — распадался, как мозаика, чьи фрагменты таяли в бездонной пустоте. Словно сдирали слой за слоем тонкую бумагу, и под ней не было ничего, кроме темноты.

В один миг иллюзия треснула, и перед ним уже был не демон. Это был Русик.

— Ч… Ч-то… произошло? Кхы-гх… — голос Русика звучал так, будто он захлёбывался собственной кровью.

Только теперь Старков увидел: в груди Русика торчала его киберрука.

— Н-нет… — прошептал Старков. — Что я наделал… Что я наделал?!

Он медленно, с усилием, вынул протез из пробитой грудной клетки. Пальцы дрожали. Он не хотел отпускать. Ему казалось, что, пока он держит Русика, тот ещё жив. Осторожно опустил его, придерживая, словно боялся, что тело рассыплется от любого резкого движения.

Русик заелозил руками в тактических перчатках по шлему, нащупал фиксаторы, дёрнул, но сил снять не было. Тело дёргалось, из-под шлема толчками выливалась кровь.

— Я… кх-кхх… Мариса… Я хотел всё исправить… — прошептал Русик.

Старков молчал. В тишине было слышно только, как глухо капают слёзы внутри его тактического шлема.

— А я… хотел любить. И чтобы полюбили меня. Прости… — наконец выдавил он.

— Я отомщу этой проклятой суке, кем бы она ни была, — голос Старкова звучал ровно, но в нём звенело что-то хрупкое, готовое сломаться.

Его киберпротез коротко мигнул красным, а в визоре всплыло предупреждение: «Потеря контроля. Критический уровень стресса. Рекомендовано отключение».

— А я-то думал, что «железный человек» не способен плакать… — Русик попытался усмехнуться, но вместо этого из груди вырвался влажный хрип. Алая волна толчком выплеснулась на тёмную броню.

Последний сиплый выдох. Тело Русика обмякло.