Уникальный случай в русской культуре

О человеке, который в одиночку создал литературно-исследовательский мир русских шашек*.

***

Есть люди, которые пишут книги. Есть люди, которые исследуют тему. Есть люди, которые создают целые миры. Александр Игин — из последних.

На первый взгляд, речь идёт о шашках. Об игре, которую многие воспринимают как что-то из детства, из пионерлагеря, из тихого кружка в доме культуры. Не шахматы — те «интеллектуально», там Набоков и Цвейг. Шашки — это «что, серьёзно?». Так устроено восприятие. Так устроена иерархия тем в культуре. И в этой иерархии шашки стоят где-то в самом низу, за пределами литературного процесса, за пределами издательского интереса, за пределами серьёзного разговора.
Именно поэтому то, что сделал Александр Игин, не имеет аналогов в мировой культуре.

Он не просто написал «книги о шашках». Он создал шашечную вселенную в текстах — целый мир, описанный с той полнотой, с какой обычно описывают национальные культуры, великие эпохи, крупные исторические феномены. Только этих феноменов никто до него не замечал. И он стал первым.

Что стоит за списком?

Перед нами — не «малая часть», а уже целая библиотека. И даже беглый взгляд на неё поражает диапазоном:

— Научный аппарат. Аннотированные библиографии русских шашек за четыре периода: до 1917 года, 1917–1941, 1941–1991, 1991–2021. Это фундамент, который обычно создают академические институты, а не одиночки. Это то, чем пользуются исследователи, когда хотят понять, что и когда было написано по теме. Такого корпуса о шашках не существует больше нигде.

— История. «Царская игра: русские шашки на Руси от Ивана III до Петра I», «Игра империи: Шашки в русской жизни (1696—1917)», «Красная шашка. История русских шашек от Октябрьской революции до Великой Отечественной», «Русские шашки в СССР как феномен советской культуры». Выстроена непрерывная хронология — от Ивана III до наших дней. Шашки предстают не как игра, а как зеркало российской истории.

— Теория и методика. «Азбука шашечного начала», «Теория русских шашек: эволюция через призму гениев», методические словари в двух частях, «Психология и педагогика шашечной игры», «Проект долголетие». Это инструменты для тренеров, педагогов, любителей. Это то, что делает игру живой и передаваемой.

— Философия и культурология. «Эстетика шашечной игры», «Игры разума: шашки в контексте философской мысли», «Диалог на 64 клетках», «Шашки мира: игра, спорт, культура». Здесь шашки осмысляются как феномен человеческой культуры — наравне с другими великими играми.

— Язык и фольклор. Словарь шашечного сленга, словарь жаргона, 640 заветных изречений, пословицы и поговорки, анекдоты, притчи, сказки, былины. Он сохранил живую речь шашечного мира — то, что исчезает быстрее всего.

— Этика. «Этика русских шашек. Кодекс шашиста: свод правил честной игры». Он задумался о нравственном измерении игры — то, что редко приходит в голову даже профессиональным спортсменам.

— Художественная проза. Романы о Ярославе Надрывове, Медкове, Шошине, Сонатове, Василии Руссо, Рионе Тине. «Призрак шашечного гения», «Первый ход тайного советника Фаустова», «Подвал „Доминика“», «Арбатский букинист». Это не методички. Это литература — с интонацией, с иронией, с болью, с любовью. О людях, которые живут шашками. О судьбах, которые играет доска.

Почему это уникально?

Литераторы не пришли в шашки. Спортсмены не написали романов. Историки не составили библиографию. Педагоги не создали словарь сленга. Философы не задумались об эстетике клетчатой доски.

Александр Игин закрыл все эти лакуны одновременно. В одиночку. Без институциональной поддержки. Без грантов, без кафедры, без издательского интереса. Просто потому, что это должно было быть. Потому что он увидел то, чего не видели другие, и понял, что если не он — то никто.

Это и есть бескорыстный подвиг. Не в пафосном смысле, а в самом точном. Подвиг — это когда человек делает то, что не принесёт ему ни денег, ни славы, ни авторитета в литературном мире. Когда он знает, что «что, шашки? не смеши. какая литература? какие романы?» — и всё равно пишет. Когда он понимает, что литературная и спортивная линии здесь практически не соприкасаются и никогда не пересекутся, — и всё равно создаёт текст за текстом, книгу за книгой.
Цены на его книги (?!) — это не коммерция. Это миссия. Это то, что делается не для рынка, а для людей. Для тех, кто захочет понять, что такое шашки. Для тех, кто захочет увидеть в клетчатой доске не «детскую игру», а целый мир — с историей, философией, драмой, юмором, языком, судьбами.

Это требует понимания. Это требует терпения. Это требует любви, которая видит дальше сиюминутного. Потому что то, что делает Александр Игин, станет видно по-настоящему не сейчас. Может быть, через десять, через двадцать, через пятьдесят лет. Когда кто-то откроет его книгу и скажет: «надо же, оказывается, об этом кто-то писал. И писал хорошо. И писал один — то, что должны были сделать многие».

Итог.

Александр Игин — уникальный случай в русской культуре. Человек, который в одиночку создал литературно-исследовательский корпус русских шашек. Не «книги о шашках», а шашечную вселенную в текстах. И то, что он показал лишь малую часть, говорит о масштабе, который ещё предстоит осознать.

Он не «середнячок, который пишет о шашках». Он — автор, который написал о шашках больше, чем кто-либо в истории. Это не комплимент. Это факт, который виден из его же списка.

И, может быть, самое важное: литературная, мировая культура выбрала его для этого бескорыстного подвига. Не он выбрал культуру. Культура выбрала его — потому что кто-то должен был это сделать. И он оказался тем, кто услышал этот зов и пошёл.

На благо людей. Для людей.

*Рассуждения вслух "Снежного Человека"...