Геолокация событий романа Евгений Онегин. Архив 17

Геолокация
событий романа АС Пушкина 
Евгений Онегин
Архив 17

Архив материалов, добытых  Сержем (РСЛ) по теме «Геолокация событий романа АС Пушкина  Евгений Онегин»

***

Пушкин прямо не указал геолокации  сельских событий своего романа, но оставил несколько намеков типа «глушь степных селений», или «семь суток ехали оне  на долгих (на своих)», или «О ты губерния Псковская», или Красногорье – деревня Ленских …

В этой заметке – свод материалов о кандидатах на пост «Место обитания и действия героев романа - …». Я долго, но упорно катался по стране от Балтии и Кологрива до Саратова и Крыма, пока не догадался - герои жили в ковыльной степи курского ЦЧЗ! 

РСЛ. Возок и три кибитки Лариных. Откуда, сколько и на чем они ехали

Глава VII
XXIX
Настала осень золотая.
Природа трепетна, бледна,
Как жертва, пышно убрана…
Вот север, тучи нагоняя,
Дохнул, завыл – и вот сама
Идет волшебница зима.
XXX
Пришла, рассыпалась; клоками
Повисла на суках дубов;
Легла волнистыми коврами
Среди полей, вокруг холмов;
Брега с недвижною рекою
Сравняла пухлой пеленою;
Блеснул мороз. И рады мы
Проказам матушки зимы.
Не радо ей лишь сердце Тани.
Нейдет она зиму встречать,
Морозной пылью подышать
И первым снегом с кровли бани
Умыть лицо, плеча и грудь:
Татьяне страшен зимний путь.
XXXI
Отъезда день давно просрочен,
Проходит и последний срок.
Осмотрен, вновь обит, упрочен
Забвенью брошенный возок.
Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много всякого добра.
И вот в избе между слугами
Поднялся шум, прощальный плач:
Ведут на двор осьмнадцать кляч,
XXXII
В возок боярский их впрягают,
Готовят завтрак повара,
Горой кибитки нагружают,
Бранятся бабы, кучера.
На кляче тощей и косматой
Сидит форейтор бородатый,
Сбежалась челядь у ворот
Прощаться с барами. И вот
Уселись, и возок почтенный,
Скользя, ползет за ворота.
«Простите, мирные места!
Прости, приют уединенный!
Увижу ль вас?..» И слез ручей
У Тани льется из очей.
XXXV
Зато зимы порой холодной
Езда приятна и легка.
Как стих без мысли в песне модной
Дорога зимняя гладка.
Автомедоны наши бойки,
Неутомимы наши тройки,
И версты, теша праздный взор,
В глазах мелькают как забор.
К несчастью, Ларина тащилась,
Боясь прогонов дорогих,
Не на почтовых, на своих,
И наша дева насладилась
Дорожной скукою вполне:
Семь суток ехали оне.
XXXVIII
Прощай, свидетель падшей славы,
Петровский замок. Ну! не стой,
Пошел! Уже столпы заставы
Белеют; вот уж по Тверской
Возок несется чрез ухабы.
Мелькают мимо будки, бабы,
Мальчишки, лавки, фонари,
Дворцы, сады, монастыри,
Бухарцы, сани, огороды,
Купцы, лачужки, мужики,
Бульвары, башни, казаки,
Аптеки, магазины моды,
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах.
XXXIX. XL
В сей утомительной прогулке
Проходит час-другой, и вот
У Харитонья в переулке
Возок пред домом у ворот
Остановился. К старой тетке,
Четвертый год больной в чахотке,
Они приехали теперь.
Им настежь отворяет дверь,

***
Передвижения Лариных
1. Средством передвижения Лариных автор называет  возок и три кибитки
Забвенью брошенный возок.
Обоз обычный, три кибитки…
Ведут на двор осьмнадцать кляч,
В России того времени средствами передвижения согласно Сретенскому В.М. («Псевдолотман» стр.77-78, изд Посев – 2010) были: вошедшая в моду новинка - коляска (барская ездовая повозка по Далю = рессорный экипаж на 4-х колесах с откидным верхом для прогулок в парке и вблизи города), и «дорожные экипажи» для дальних расстояний – брички и возки (летом) и кибитки и сани (зимой). Дилижанс появился позже. Груз возили на телегах и в кибитках. Очевидно, что барыня Пашетт Ларина с дочерьми и прислугой ехали в зимнем варианте возка, а все остальное везли на кибитках: «горой кибитки нагружают» – эти примитивные повозки служили для клади. Кареты использовались знатью в городах и в усадьбах.
Описывая путешествие Лариных Пушкин все время говорит далее только о возке:
У Харитонья в переулке
Возок пред домом у ворот   
Остановился.
 
рис....
У  http://tainipeterburga19.rolka.su/viewtopic.php?id=747  находим -    Возок
 
Этот великолепный многоместный экипаж в форме вагона на длинных полозьях был сделан мастером Жаном Мишелем в Москве в 1732 году. Предназначался он для поездок на большие расстояния в зимнее время. Именно на нем в феврале 1742 года дочь Петра I Елизавета спешила в Москву из Петербурга на свою коронацию. Роскошный возок был украшен золоченой резьбой и скульптурными деталями, крыша увенчана балясинами, а стенки декорированы росписью с двуглавыми орлами и другими атрибутами государственной власти. Удобный и красивый возок был выполнен поистине царской роскошью. До сих пор он впечатляет пышностью декора и изяществом форм.
Высота - 185 мм., длина - 450 мм.
Древнейший санный экипаж с закрытым кузовом назывался возок. Он предоставлял ездоку все удобства, кроме разве отопления: мягкое сидение, теплые покрывала, свет через окошки. В поэме Некрасова «Русские женщины» о таком экипаже недаром говорится: «Покоен, прочен и легок / На диво слаженный возок».
На именины Татьяны Лариной, в январе
…Соседи съехались в возках,
В кибитках, в бричках и в санях.

«горой кибитки нагружают» – эти примитивные повозки служили для клади.

2. Ларины выехали зимой и ехали в Москву "на своих" (или "долгих") в целях экономии.
В этих случаях лошадей на станциях не меняли, а давали им отдохнуть, ночью тоже, естественно, не двигались с места (ночная езда была обычной при гоньбе перекладных), от чего скорость путешествия резко уменьшалась. Однако одновременно уменьшалась и стоимость. Если обычно в в сутки обычно проезжали 70-100 верст, то при езде на долгих да еще и в обозе из осьмнадцати худосочных кляч это суточное расстояние для Лариных сокращалось до 40 верст.  Ехали Ларины 7 суток. Значит усадьба их находилась в радиусе 300 км от  Москвы, а, поскольку въезд в Москву был мимо Петровского путевого дворца через Тверскую заставу, то искать усадьбу надо где-то в границах  т.е. в пределах маршрута через усадьбы входящие в «Пушкинское кольцо Верхневолжья». Предпочтительными кандидатами в прототипы являются усадьба Осиповой-Вульф в Малинниках и поместье Панафидиных в Курово-Покровском, где писались строфы как раз 7-й главы  романа…
 
Средства передвижения. Дорога

Передвижения занимают в EO исключительно большое место: действие романа начинается в Петербурге, затем герой едет в Псковскую губернию, в деревню дяди. Оттуда действие переносится в Москву, куда героиня отправляется "на ярмарку невест", с тем чтобы в дальнейшем переехать с мужем в его петербургский дом. Онегин за это время совершает поездку по маршруту Москва — Нижний Новгород — Астрахань — Военно-Грузинская дорога и Закавказье (?) — северокавказские минеральные источники — Крым — Одесса — Петербург. Чувство пространства, расстояний, сочетание дома и дороги, домашнего, устойчивого и дорожного, подвижного быта составляют важную часть внутреннего мира пушкинского романа. Существенным элементом пространственного чувства человека является способ и скорость его передвижения. Тютчев, впервые проехав по Европе по железной дороге, отметил, что пространство сжалось, промежутки между городами сократились, а города сблизились: "Можно переноситься к одним, не расставаясь с другими. Города подают друг другу руку" ("Старина и новизна", кн. 18. СПб., 1914, с. 20). Именно малые (для нас) скорости и длительность передвижений связывали образ России с темой дороги, что так характерно для литературы пушкинского и гоголевского периодов.
Карета — основное средство передвижения в XVIII — начале XIX вв. — являлась и мерилом социального достоинства. Все оттенки «почтовых» значений были понятны читателям EO.
В первой главе Онегин спешит на бал "в ямской карете" (XXVII, 3). Содержать своего кучера и собственную карету с лошадьми в Петербурге было дорого. В 1830-е гг. — отец и муж, известный литератор, вынужденный светским положением к частым выездам — Пушкин не держал лошадей, а имел только карету. Лошадей нанимали. Четверка приходилась для разъезда по городу по 300 руб. в месяц (в 1836 году). Извозчикам или кучерам платили отдельно. "Последнюю карету поставил Пушкину в июне 1836 года мастер Дриттенпрейс за 4150 руб. (с городским и дорожным прибором)" (Щеголев П. Пушкин и мужики. M., 1928, с. 172). Не имея собственного выезда, Онегин нанимал ямскую карету. Такую карету можно было взять на извозчичьей бирже на день. "Не таков (как "Ванюшка") извозчик-лихач. Не кочует он по улицам порожняком, не выезжает на промысел ни свет ни заря, не морит себя, стоя до полуночи из-за гривенника <…> седоки лихача показываются не ранее полудня" (Кокорев И. Т. Извозчики-лихачи и ваньки. — В кн.: Кокорев И. Т. Русские очерки, т. I. M., 1956, с. 357).
Способ передвижения соответствовал общественному положению. Начало этому было положено петровской Табелью о рангах, которая требовала "чтоб каждый такой наряд, экипаж <…> имел, как чин и характер его требует" (Памятники русского права, вып. VIII. М., 1961, с. 190; характер — зд.: положение). Разница в экипажах, количестве и цене лошадей и в пушкинскую эпоху образовывала сложную иерархию, имевшую социально-знаковый характер:
Пустилися к нему купцы на бегунах,
Художники <ремесленники. — Ю. Л.> пешком, приказные в санях,
Особы классные в каретах и колясках
И на извозчиках различны лица…
(Шаховской А. А.  Комедии, стихотворения. Л., 1961, с. 111)
Стремглав <…> поскакал (I, XXVII, 3–4) — в допетровской Руси признаком важности пассажира была медленная езда. В послепетровском обществе знаками достоинства сделались и слишком быстрая (признак «государственного» человека), и слишком медленная езда (признак вельможества). В Москве ездили медленнее, чем в Петербурге. Однако еще в XVIII веке установилась общеевропейская «щегольская» мода очень быстрой езды по людным улицам города.
Количество фонарей (один или два) или факелов зависело от важности седока. В 1820-е гг. "двойные фонари" (I, XXVII, 7) — это признак лишь дорогой, щегольской кареты.
Летя в пыли на почтовых (I, II, 2);…Ларина тащилась, Боясь прогонов дорогих, Не на почтовых, на своих… (VII, XXXV, 9-11). Езда для путешественников, пользующихся казенными лошадьми (езда "на почтовых" или "перекладных"), осуществлялась следующим образом: путешественник запасался подорожной — документом, куда вносился его маршрут, чин, звание (от этого зависело количество лошадей; неслуживший Онегин, как и П, — чиновник 13-го класса, имел право лишь на трех лошадей; особы 1-го класса имели право на 20, 2-го — на 15, а 3-го — на 12 лошадей). Подорожная регистрировалась на заставах; данные о выехавших или въехавших в столицы публиковались в газетах. На почтовых станциях фельдъегери и курьеры получали лошадей вне очереди (для них должны были иметься специальные тройки), но, если курьерские лошади были в разгоне, забирали любых, бывших в наличии, затем лошадей получали путешественники "по собственной надобности" в порядке чинов. Это приводило к тому, что обычному путешественнику часто приходилось просиживать на станциях долгое время (См. стихотворение Вяземского "Станция").
Обычная скорость для едущих "по своей надобности" была: зимой не более 12 верст в час, летом — не более 10, а осенью — 8. В сутки обычно проезжали 70-100 верст. На станции проезжающий "платил прогоны" — оплачивал лошадей по таксе, которая колебалась от 8 до 10 коп. за одну лошадь на одну версту.

Ларины ехали в Москву "на своих" (или "долгих"). В этих случаях лошадей на станциях не меняли, а давали им отдохнуть, ночью тоже, естественно, не двигались с места (ночная езда была обычной при гоньбе перекладных), от чего скорость путешествия резко уменьшалась. Однако одновременно уменьшалась и стоимость.
"Наконец день выезда наступил. Это было после крещенья. На дорогу нажарили телятины, гуся, индейку, утку, испекли пирог с курицею, пирожков с фаршем и вареных лепешек, сдобных калачиков, в которые были запечены яйца цельные совсем с скорлупою. Стоило разломить тесто, вынуть яичко и кушай его с калачиком на здоровье. Особый большой ящик назначался для харчевого запаса. Для чайного и столового приборов был изготовлен погребец. Там было все: и жестяные тарелки для стола, ножи, вилки, ложки и столовые и чайные чашки, перечница, горчичница, водка, соль, уксус, чай, сахар, салфетки и проч. Кроме погребца и ящика для харчей, был еще ящик для дорожного складного самовара <…> Для обороны от разбойников, об которых предания были еще свежи, особенно при неизбежном переезде через страшные леса муромские, были взяты с собой два ружья, пара пистолетов, а из холодного оружия — сабля <…> Поезд наш состоял из трех кибиток. В первой сидели я, брат и отец, во второй тетушка с сестрою, в третьей повар с горничными девушками и со всеми запасами для стола: провизиею, кастрюлями и проч., и, наконец, сзади всех ехали сани с овсом для продовольствия в дороге лошадей. Это был обычный порядок путешествия наших <…> Разумеется такие путешествия обходились недорого, так что 20 или много 25 рублей ассигнациями, менее 7 рублей нынешним серебром, на 4-х тройках достаточно было доехать до Нижнего — это от нас около 500 верст, а может и более" (Селиванов, с. 145–147). Хозяйственная мать Татьяны, страшившаяся "прогонов дорогих", видимо, понесла такие же расходы.
Представления о размерах «поездки» при езде "на долгих" дает С. Т. Аксаков: "Мы едем-с в трех каретах, в двух колясках и в двадцати повозках; всего двадцать пять экипажей-с; господ и служителей находятся двадцать две персоны; до сотни берем лошадей" (Аксаков С. Т. Собр. соч. М., 1955, с. 423). Хозяйственная Ларина путешествовала, видимо, несколько скромнее.
При плохом состоянии дорог поломка экипажей и починка их на скорую руку с помощью "сельских циклопов", благословлявших "колеи и рвы отеческой земли" (VII, XXXIV, 13–14), делалась обычной деталью дорожного быта. "Коляска моя была куплена у великого Фребелиуса, знаменитейшего из петербургских каретных мастеров, которые одни умеют приготовлять оси, рессоры и подтяжные ремни, способные выдерживать в продолжение недели всякого рода удары, толчки и подпрыгивания на русских дорогах <…> "Наши Русские дороги, сказал мне один очень любезный житель Петербурга, коверкают в сорок восемь часов экипажи французские, английские и венские, но щадят наши национальные экипажи в течение восьми дней нашей беспримерной скачки — а это много". В силу этого предвещания, я и ожидал на восьмой день какой-нибудь беды. Она не заставила ждать себя: произведение «великого» Фребелиуса, моя петербургская коляска сломалась перед самой станцией, к которой я подъехал уже в наклонном положении". (Поль де-Бургоэн. Воспоминания французского дипломата при С.-Петербургском дворе. 1828–1831 гг. — Военный сборник, т. 48. СПб., 1866, с. 190).
В 1820-е годы начали входить в употребление также дилижансы — общественные кареты, ходящие по расписанию. Первая компания дилижансов, ходивших между Петербургом и Москвою, была организована в 1820 г. вельможами М. С. Воронцовым и А. С. Меньшиковым не только из коммерческих, но из либерально-цивилизаторских побуждений. Начинание имело успех; Меньшиков 27 февраля 1821 г. писал Воронцову: "Наши дилижансы в самом цветущем ходу, охотников много, отправление исправное" (цит. по кн.: Декабрист Н. И. Тургенев. Письма к брату С. И. Тургеневу. М.-Л., 1936, с. 444). Дилижансы брали зимой по 4 пассажира, летом — 6 и имели места внутри кареты, которые стоили по 100 р., и снаружи (60–75 р.). Путь из Петербурга в Москву они проделывали в 4–4,5 суток.  Однако основным средством передвижения все же оставались карета, бричка, возок, телега; зимой — сани.

***
Из болталки в Инете:

Прямого ответа у Пушкина нет
Глава 3, I
К гостям усердие большое,
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лeн, про скотный двор... "
Дождь и лен! Причем как повседневная тема для занудных бесед. Ну никак не южнее Твери. И чуть дальше – «кувшин с брусничною водою».
(Гл. 2. XXVIII) Есть еще некоторые указания на северное расположение места действия, например, встает Татьяна зимой при свечах (гл, 3), явный намек на длинные северные зимние ночи. И наконец, въезжают в Москву “старушка Ларина” и Татьяна по Тверской - от Петровского дворца, т. е. со стороны Петербурга, Твери, Новгорода (Великого) или Пскова.
В XXXVII и XXXVIII строфах седьмой главы, рассказывающей о путешествии Татьяны и её матери в Москву, упоминается Петровский замок и Тверская улица, т. е. в Москву Ларины приезжают с северо-запада ( как и сам Пушкин, прибывший некогда в столицу из Михайловской ссылки, когда работал над предыдущей главой романа (7 сент. 1826 года)) . То, что Евгений Онегин живёт, как Ленский и Ларины, в ПСКОВСКОЙ губернии (или рядом с ней) говорят следующие строки:
« Но ты - губерния Псковская
Теплица юных дней моих
Что может быть, страна глухая
Несносней барышень твоих? /
Похоже на Псковскую губернию. Прототипом сестёр Лариных были соседки Пушкина из села Тригорское. Когда поэт был в ссылке в своём селе Михайловском, то часто навещал соседнее имение, где было много молодых девушек и женщин. Там он и ознакомился с природой тех мест и бытом небогатых помещиков.

СТРАННИК: СТРАНИЧКИ ИЗ ПОЛЕВОГО ДНЕВНИКА (0_stranger)
ЗДЕСЬ ЖИЛА ТАТЬЯНА ЛАРИНА?
Рядом с деревней Медведево (Костромская область), где у нас ежегодно проходят конференции, а теперь еще и исследование, находится деревня Давыдово, примыкающая к месту, где некогда была усадьба, в которой проживала девушка со статусом потенциального прообраза пушкинской Татьяны Лариной.
О том, кто был прототипом Татьяны Лариной, есть несколько версий. Каждая по-своему верна, каждая - большая натяжка.
 Одна из них приписывает этот статус Наталье Апухтиной из дворянского рода, который известен со второй половины XVI в. Сама Наталья Дмитриевна Апухтина тоже считала себя прототипом Татьяны. <lj-cu>
Ее дедушка вошел даже в российскую историю в качестве члена суда над Пугачевым и его сообщниками и, кроме того, менее заметной должностью генерал-губернатора Симбирского и Уфирмского наместничества. Ее отец, Дмитрий Акимович (1768-1838), говоря современным социологическим языком, пошел по пути нисходящей социальной мобильности, стал просто крупным, но разорившимся орловским помещиком. В 1815 г. он распродал свои разоренные войной орловские поместья и поселился в Костромской губернии. А мать была родом из Фонвизиных (фон Визиных) - интеллигентского рода с немецкими корнями. В 1820 г. семья Апухтиных владела только одной деревней Давыдово, где числилось 40 мужских душ. Помещик в письме так отзывался о своих крепостных: "Нравственность здешних крестьян такова, что рано еще помышлять о просвещении ума и заводить ланкастерские школы. Надо, прежде всего, хотя немного приучить их не почитать пороки добродетелью. А они в такой еще степени невежества, что малейшая степень просвещения ума, без предварительного улучшения их нравственности предпринятая, послужит лишь к вреду их».
Наташа родилась  1803 г. уже в имении Отрадное (или Отрада), расположенном на живописном берегу р.Унжи в Костромской губернии рядом с деревней Давыдово (мои снимки ее современного вида см. здесь). Правда, есть разные версии того, как долго и с какого времени она жила в Отрадном. Есть веские аргументы в пользу того, что детство она провела в Москве, а потом вместе с родителями оказалась в имении "Отрадное" (или "Отрада").
Если мерять современными мерками, то девочка росла с некоторыми приветами: она мечтала о подвиге монашеской жизни, стремясь избавиться от природной привлекательности, подставляла свое лицо солнечным лучам (тогда загар считался противопоказанным красоте), носила тяжелый пояс с солью и высказывала равнодушие к роскоши.
Когда ей было 15 лет она увлекалась в неким Рунсброком, гостившим в их усадьбе и влюбившимся в нее. Правда, никто пока не смог раскопать следы человека с такой фамилией, что навело на предположение: это был чей-то псевдоним. Забрезжила мечта о счастливом замужестве. Попутно вокруг маячили и иные ухажеры. Однако вдруг совпали два события: куда-то исчез ухажер, а папа влез в непосильные долги и уехал в Москву, где и был арестован, а имение подлежало описанию. В 1821 г. Наташа в отсутствие родителей, отчаявшись, ушла пешком в монастырь, но пути ей встретился молодой дворянин, уговоривший ее вернуться.
И тут в тот же год появился дядя Наташи: Михаил Александрович Фонвизин, герой Отечественной войны, генерал-лейтенант, который был старше своей племянницы на 17 лет. Он был восхищен Наташей, которую видел в далеком детстве. Этот факт совпал с наличием у его матери долговых обязательств отца Наташи. Трудно сказать, как там разворачивались события, но известно, что генерал разорвал вексель и бросил его в камин, а растроганный отец ответил, что будет счастлив видеть свою дочь его женой.
Наталья Дмитриевна через пару десятков лет так вспоминала этот ключевой эпизод своей биографии: "Вот я и замуж согласилась более выйти потому, что папенька был большой суммой должен матери Михаила Александровича и свадьбой долг сам квитался, потому, что я одна дочь была и одна наследница. Мне это растолковали, и, разумеется, в этом случае не до монастыря было, а надобно было отца из беды выкупать". В 1822 г. состоялась их свадьба. Венчались в церкви, сохранившейся до сих пор. Михаил Александрович Фонвизин в тот же год вышел в отставку и поселился с молодой женой в своем подмосковном имении.
Через несколько лет обнаружилось, что он был членом Северного общества декабристов и участвовал в подготовке восстания 1825 г. Так Наташа стала женой декабриста и оказалась вместе с ним в Сибири. М.Фонвизина везли в Сибирь через Угоры, расположенные рядом с Отрадой.
Не правда ли напоминает судьбу Татьяны Лариной из "Евгения Онегина"?
А.С. Пушкин так описывает жизнь своей героини в отеческом имении:
… Дика, печальна, молчалива,
Как лань лесная боязлива,
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой.
Она ласкаться не умела
К отцу, ни к матери своей…
Дитя сама, в толпе детей
Играть и прыгать не хотела.
И, часто, целый день одна
Сидела молча у окна.
Задумчивость – ее подруга
От самых колыбельных дней,
Теченье сельского досуга
Мечтами украшала ей…</div>
   
рис... Унжа
Симпатично и лукоморье Унжи прэлэстно… Да вот незадача… Далековато = 600 км… 

***
РСЛ.
Читаем у Нашего Всего:
"Семь суток ехали оне" = это Пушкин о возко-туре Лариных зимой в Москву... Из Тригорского за это время не поспеть... Ибо вот вам, фра, расчет с учетом сведений от Сретенского В.М: Ларины выехали зимой и ехали в Москву "на своих" (или "долгих") в целях экономии. В этих случаях лошадей на станциях не меняли, а давали им отдохнуть, ночью тоже, естественно, не двигались с места (ночная езда была обычной при гоньбе перекладных), от чего скорость путешествия резко уменьшалась. Однако одновременно уменьшалась и стоимость. Если обычно в в сутки обычно проезжали 70-100 верст, то при езде на долгих да еще и в обозе из осьмнадцати худосочных кляч это суточное расстояние для Лариных сокращалось до 40 верст. Ехали Ларины 7 суток. Значит усадьба их находилась в радиусе около 300 км от Москвы, а, поскольку въезд в Москву был мимо Петровского путевого дворца через Тверскую заставу, то искать усадьбу надо где-то в границах т. е. в пределах маршрута через усадьбы входящие в «Пушкинское кольцо Верхневолжья». Предпочтительными кандидатами в прототипы являются усадьба Осиповой-Вульф в Малинниках и поместье Панафидиных в Курово-Покровском, где писались строфы как раз 7-й главы романа

«Дом Лариных» в Тригорском

«Дом Лариных» — название, закрепившееся за домом друзей А. С. Пушкина, где поэт провёл немало времени, находясь в ссылке в Михайловском. В общении с его обитателями Александр Сергеевич находил источник вдохновения как для отдельных стихов, так и для написанного впоследствии «Евгения Онегина», в котором можно найти немало ссылок на тригорские пейзажи и обстановку. Семейство Осиповых-Вульф поселилось в Тригорском в 19 веке, и именно с ними сдружился А. С. Пушкин. После громкого успеха его знаменитого романа даже сами обитатели усадьбы стали звать её «Усадьбой Лариных», а особенно примечательные уголки получили собственные имена по определённым фрагментам романа: «скамья Онегина», «аллея Татьяны», «дуб уединённый» и т. д.   С течением времени усадьба поменяла хозяина, но и новый владелец следил за тем, чтобы сохранить пушкинские места в неприкосновенности. Увы, сразу после революции все эти усилия пошли прахом: усадьбу сожгли. Восстановление её первозданного вида в рамках работ по созданию дома-музея началось только в 1962 г. После громкого успеха его знаменитого романа даже сами обитатели усадьбы стали звать её «Усадьбой Лариных».  Дом-музей Осиповых-Вульф (таково официальное название «Дома Лариных») занял здание бывшей полотняной фабрики, куда хозяева имения перебрались из обветшалого деревянного господского дома в 1820 г. Здесь можно осмотреть несколько комнат, начиная с буфетной, где представлены фотоматериалы и изображения усадьбы, какой она была в пушкинские времена. В столовой можно увидеть мемориальные предметы повседневного быта обитателей усадьбы: самовар, немного посуды, столик резного дерева. Здесь же выставлены рукописи Пушкина и портреты хозяев.  В рабочем кабинете владельца, А. Н. Вульфа, можно подробнее узнать об истории отношений поэта с тригорским семейством. Обстановка кабинета сохранилась немного лучше: здесь стоят оригинальные столик, кресло, умывальный прибор. Следующая комната — Евпраксии Николаевны Вульф, «предмета стихов невинных» поэта. Затем идут гостиная, комната хозяйки дома и библиотека в двух комнатах. Финальный пункт экскурсии — бывшая классная, где настаёт черёд рассказа о быте и жизни в усадьбе в общем на рубеже 19—20 веков. Тригорское — это не только «Дом Лариных», но ещё и прекрасный старый парк. Увидеть его кусок можно, ещё только проходя от парковки к дому-музею. Этот парк создавался в английском стиле и стал прекрасным образцом садово-паркового дизайна второй половины 18 века. Эстетика сочеталась здесь с пользой: были высажены многочисленные фруктовые деревья, а в дальней от дома части парка располагались хозяйственные постройки. Сегодня прогулка по парку — совершенно обязательная часть экскурсии: со «скамьи Онегина» открывается замечательный вид; «Солнечные часы», которые образует кольцо дубов, до сих пор интересны; липы на «аллее Татьяны» насчитывают по 240 лет; а гуляя вокруг трёх живописных прудов, легко на самом деле представить себя героем романа.  Веб-сайт

"ТАТЬЯНА ЛАРИНА" ИЗ КОСТРОМСКОЙ ГУБЕРНИИ
Главная / * НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ / "ТАТЬЯНА ЛАРИНА" ИЗ КОСТРОМСКОЙ ГУБЕРНИИ
  «Ужель – та самая Татьяна?»
  В Костромской глубинке, из которой молодёжь, по возможности, спешит уехать туда, где есть театры и рестораны, ночные клубы и дворцы спорта, таится множество тайн, соприкасаясь с которыми просто диву даёшься: да неужели так бывает, что здесь происходили удивительные вещи, там ходили те, о ком слагаются песни и пишутся интригующие произведения.  К такой глубинке относится Кологривский уезд (теперь это территория  Мантуровского района). На берегу живописной реки Унжи в Отрадном располагалось имение уездного предводителя дворянства Дмитрия Акимовича Апухтина. 
     Река Унжа
 Апухтин купил это имение с деревнями и большим количеством лесных десятин у наследников А.Ф. Белозёрской. Покупка была не случайной, явно продуманной, вероятнее всего, вынужденной и очень выгодной, поскольку обширные лесные дачи, входившие в состав имения, давали возможность извлечения дополнительного дохода. Лесные промыслы в Кологривском крае, большая часть которого и до сих пор покрыта лесом, были развиты издавна. По Унже сплавляли строевой лес, для чего нанимали специальных подрядчиков и строили барки. В лесных имениях не редкостью были дегтярные и смолокуренные заводы. Производство рогож, деревянной утвари, пеньковых верёвок — все это было основой благополучия как крестьянина, так и помещика в лесной глуши, отнюдь не славившейся хорошими урожаями.
 В семье Апухтиных в 1803 г. родилась малышка, единственный и долгожданный ребёнок – Наталья. Наталья росла любимым и очень балованным ребёнком, окружавшие её люди были уверены, что жизненный путь девочки будет усыпан цветами. В юности Наташа любила молодого человека, который, узнав о том, что поместья её отца расстроены, неожиданно исчез, даже не объяснившись. Надо было знать глубокую натуру Апухтиной, чтобы представить весь драматизм её положения. Она, оскорблённая в своих чувствах, даже пыталась уйти в монастырь.
   Наталья Апухтина
 Вскоре после этого приехал к ним в деревню генерал Михаил Александрович Фонвизин, двоюродный дядя Наташи, человек добрый, очень образованный и умный. Красота и душевные качества костромской дикарки настолько пленили его, что он сделал предложение и оплатил долги отца Натальи. В свете потом долго шушукались, что старый Фонвизин, а он был старше Натальи на 18 лет, купил себе юную жену.
 Получив разрешение Священного Синода, они обвенчались и переехали жить в Москву, где Наталья Дмитриевна должна была постоянно выезжать в свет. Не любя его, она постоянно тосковала по лесам и полям, рвалась туда всей душой. Но прошло совсем немного времени, и экзальтированная, наивная девушка исчезла, а на смену ей пришла очень умная, сосредоточенная женщина, глубоко понимающая свои обязанности жены генерала и уважаемого всеми человека.    За ней толпами ходили поклонники, необыкновенно красивая, умная Наталья Дмитриевна вызывала неподдельный интерес всех, кто с ней соприкасался. Один из современников писал: «…в её голубых глазах отсвечивало столько духовной жизни, что человек с нечистой совестью не мог прямо смотреть в эти глаза». Однажды, на одном из балов, к ней подошёл молодой человек, тот самый, который, разбив её наивные, чистые мечты, исчез. Он рассчитывал на прежнюю симпатию и был не прочь пополнить ряды поклонников, но получил отпор.
   Выйдя замуж против своей воли, Наталья со временем полюбила супруга. В это время Михаил Александрович отошёл от участия в деятельности «Союза спасения» и «Союза благоденствия», активным членом которых он ранее был (более того, в 1823 г. рассматривался вопрос о назначении его губернатором Костромской губернии, где он имел огромные поместья). Фонвизин  не принимал участия в восстании декабристов, однако в 1826 г. был арестован, осуждён на 8 лет каторги и отправлен в Сибирь. В 1828 г. вслед за мужем поехала и Наталья Дмитриевна, оставив в наших лесах детей на попечение своей матушки.
 Недолго прожили супруги Фонвизины вместе. Весной 1854 года Михаил Александрович умер. После смерти Фонвизина хлопот и забот ещё прибавилось. Ещё при жизни мужа было решено дать вольную своим крестьянам. Для этого Наталия Дмитриевна должна была обследовать принадлежавшие им имения, которые находились в разных губерниях: Московской, Тверской, Тамбовской, Рязанской, Костромской.
 Наталия Дмитриевна проезжала в свои костромские имения через город Макарьев, о чем позднее писала: "Макарьев на Унже - городок, дорогой мне по воспоминаниям юности". Неоднократно она ездила в Петербург по крестьянским делам. Сначала хотела освободить всех своих крестьян, но ей было сказано, что этого сделать нельзя. Тогда она решила передать их в казну, но снова получила отказ.
 рис..
Макарьев монастырь на реке Унже. 1913 год. Фот. Прокудин-Горский С. М.
 Несмотря на заботы, хлопоты и разъезды по крестьянским делам, Наталья Дмитриевна не прекращала своей переписки с ещё оставшимися в Сибири декабристами. Особенно оживлённая переписка шла с И.И. Пущиным, которому она поверяла все свои мельчайшие переживания. И.И. Пушин проявлял участие к ней и в мае 1857 года Наталья Дмитриевна вышла замуж за Ивана Пущина, друга поэта Пушкина. Насколько счастлив был этот брак, сказать трудно. В 1859 году И.И. Пущин скончался, и Наталия Дмитриевна переехала из Марьина в Москву.
  Последние годы жизни Наталия Дмитриевна была прикована к постели - её разбил паралич. Она умерла 10 октября 1869 года и была похоронена в бывшем Покровском монастыре. Могила не сохранилась. Ей довелось дожить до отмены крепостного права, за что боролись и пострадали оба её мужа.
  О внешности Натальи Дмитриевны княгиня М.Н. Волконская писала так: «У неё было совершенно русское лицо, белое, свежее, с выпуклыми глазами; она была маленькая, полненькая». А Лорер находил её «одной из прелестнейших женщин своего времени; особенно хороши были её голубые, светлые глаза».
  Исследователи считают, что Наталья Апухтина-Фонвизина-Пущина послужила одним из прототипов ряда произведений классической русской литературы: в частности, Татьяны Лариной в романе А.С. Пушкина "Евгений Онегин" (1823-1831), Сонечки Мармеладовой в романе Достоевского "Преступление и наказание" (1866), Наташи Ростовой в черновом варианте неопубликованного романa  Л.Н. Толстого "Декабристы", написанного в ноябре 1860 — начале 1861 года и переработанного писателем в роман "Война и мир" (1863—1869 гг.).
  Приведем  лишь перечень основных доводов, показывающих, что за прототип Татьяны Лариной была взята наша землячка:
1. Первоначально в рукописях Пушкина Татьяна, названа «Наташей».
2. Год её рождения (1803 - по Жуковскому) и год замужества (осень 1822), совпадали с внутренней хронологией романа, установленной пушкинистами.
3. Имя отца Татьяны и Натальи одинаково – Дмитрий.
4. Московская кузина была как в романе, так и в реальности («княжна Алина» – Александра Кологривова).
5. Муж Н.Д.Фонвизиной, как и муж Татьяны, «был в сраженьях изувечен».
 Возможно, это обычная случайность. Но зная отношение Пушкина к декабристам, велика вероятность того, что именно эта женщина с необычной судьбой стала прототипом Татьяны Лариной.

Коммент РСЛ: версия хороша тем, что есть:
А)  Наталья (первое имя героини романа ЕО после того кая АСп решил увеличть классический любовный треугольник : Вова-Таня-Женя» до квадрата с Натальей, перелицованной в Татиану…
Б) есть рядом Кологрив – место отшельничества Катенина…
Но далековато = Лариным за семь суток до Москвы не добраться…

***
Хованов. Деревня, где скучал Онегин

Почти семь сотен километров отделяет Москву от Михайловского - имения Александра Сергеевича Пушкина на Псковщине. Это уже другой мир, и кажется, что время там течет медленнее. Здесь Пушкин увидел Анну Керн и посветил ей гениальные строки: "Я помню чудное мгновенье…". А из этих окон виден огромный дуб, который "У лукоморья дуб зелёный; Златая цепь на дубе том…".
Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок;
Там друг невинных наслаждений
Благословить бы небо мог.
А.С. Пушкин "Евгений Онегин"
Серый снег покрывает газоны и грязными лужами расплывается на асфальте. Серые дома и водосточные трубы навевают тоску. В такие моменты особенно остро хочется очутиться где-нибудь среди искрящегося под солнцем снега, чтобы чистый, колючий, морозный воздух тихо струился в легкие, а вместо каменных фасадов тебя окружали ели в белых шапках.
Почти семь сотен километров отделяет Москву от Михайловского - имения Александра Сергеевича Пушкина на Псковщине. Даже нынешней, прямо скажем, не самой холодной зимой столбик термометра здесь нередко опускался ниже 30 градусов, и мороз переходил в категорию трескучего - когда в лесу начинают трещать деревья, а под ногами громко хрустеть снег. В белом поле пунктирной линией пролегла цепочка заячьих следов. Сквозь темно-зеленые ели ярко-желтым блином светит солнце. Воздух такой словно вдыхаешь жидкое стекло.
Это уже другой мир, и кажется, что время течет медленнее. Мыслится по другому - яснее, что ли. А может быть, все дело в том, что здесь жил и творил Пушкин?! И тогда начинаешь иначе смотреть на эти бескрайние заснеженные поля и перелески. На вековые ели и дубы, которые помнят еще Александра Сергеевича. Вот здесь Пушкин увидел Анну Керн и посветил ей гениальные строки: "Я помню чудное мгновенье…". А из этих окон виден огромный дуб, который "У лукоморья дуб зелёный; Златая цепь на дубе том…".
Около ста произведений было создано поэтом в Михайловском. Здесь он работал над поэмами "Цыгане" и "Граф Нулин", написал главы романа "Арап Петра Великого" и центральные главы "Евгения Онегина", трудился над автобиографическими записками и драмой "Борис Годунов", обдумывал "Маленькие трагедии"…
Имения Ганнибалов
Прадед Александра Сергеевича Абрам Петрович Ганнибал (между прочим, носивший до 30 лет фамилию Петров), получил в дар от императрицы Елизаветы Петровны в середине XVIII века несколько поселений в Петербургской губернии и на Псковщине. После его смерти в 1781 году имения отошли детям. Старшему сыну Ивану Абрамовичу, герою морского сражения с турками 1770 года, досталась мыза Суйда, что 40 верстах от Петербурга; второму сыну, Петру Абрамовичу, также генералу в отставке, настоящей страстью которого на склоне лет стало приготовление крепких настоек, - село Петровское на Псковщине; родному деду поэта Осипу Абрамовичу по наследству досталось имение Михайловское, что рядом с Петровским. После смерти Осипа Абрамовича в 1807 году Михайловским владела его дочь Надежда Ганнибал, мать поэта. На протяжении почти 20 лет, в период с 1817 по 1836 год, в Михайловском неоднократно бывал Александр Сергеевич. С уходом из жизни Надежды Осиповны Михайловским владел Пушкин, а позднее имение принадлежало его детям - Александру, Григорию, Марии и Наталии.
В 1899 году, к столетию со дня рождения поэта, по инициативе российской общественности Михайловское было выкуплено у наследников поэта в государственную собственность с целью создания музея. В 1911 году здесь был открыт музей и крошечный пансион для престарелых литераторов.
В годы гражданской войны в огне погибли Михайловское, Тригорское, Петровское и другие имения, принадлежавшие потомкам Ганнибалов и друзьям Пушкиных. В 1937 году, к столетию со дня гибели поэта, был восстановлен дом-музей в Михайловском, однако Вторая мировая не пощадила имение. Сразу после войны началось восстановление усадьбы и Святогорского монастыря. В 1962 году преображается Тригорское - имение друзей Пушкина Осиповых-Вульф, а в 1977-м - Петровское. В 1995 году Михайловское получило статус Государственного мемориального историко-литературного и природно-ландшафтного музея-заповедника А.С. Пушкина. Сегодня музей-заповедник включает усадьбы Михайловское, Тригорское и Петровское, Святогорский Свято-Успенский мужской монастырь с могилой А.С. Пушкина и некрополем Ганнибалов-Пушкиных, старинные городища, озера, пойму реки Сороть и некоторые другие объекты.
Михайловское
Зимой в Михайловском тихо. Покрыт белым саваном яблоневый сад и поляна, на которой 6 июня, в день рождения поэта, ежегодно проходит праздник поэзии. Яблони в снегу. Кудрявый Пушкин, накрывшись снежным одеялом, встречает гостей. Как и много лет назад к имению ведет еловая аллея, здесь же горбатый мостик, старинный дуб, на котором когда-то висела громадная цепь и маленький деревянный домик для "ученого кота". Льдом покрыты озера. Под снегом лежит остров уединения, на котором скрывался Александр Сергеевич от излишнего внимания гостей, коих он, согласно воспоминаниям, не очень жаловал.
От усадьбы на берегу реки прекрасно видна ветряная мельница, построенная еще во времена Семена Гейченко - легендарного директора музея, посвятившего ему 45 лет своей жизни. Родился он в 1903 году в Петергофе в семье вахмистра конно-гренадерского полка и в 1925-м получил университетское образование в Петербурге. В первые дни Великой Отечественной за "кухонные разговоры о жизни" был арестован. Затем война, тяжелое ранение - Семен Степанович лишился левой руки. В 1945-м Гейченко был назначен на должность директора музея "Михайловское", где первым его кабинетом, как, впрочем, и домом, стала землянка. Стараниями этого человека мемориальный музей-заповедник стал одним из самых известных и любимых музеев России.
Экскурсионная программа
Экскурсионное обслуживание включает посещение трех имений с осмотром сооружений и парков. Знакомятся туристы и с музеем "Пушкинская деревня", и с мельницей в Бугрово, и со Святогорским монастырем. В последние годы стали популярны еще два объекта: домик лесника, в котором снимал комнату Сергей Довлатов, когда работал здесь экскурсоводом, и частный птичий питомник "Аргус".
Домик местного лесника Довлатов описал так: "Дом Михал Иваныча производил страшное впечатление. На фоне облаков чернела покосившаяся антенна. Крыша местами провалилась, оголив неровные темные балки. Стены были небрежно обиты фанерой. Треснувшие стекла - заклеены газетной бумагой. Из бесчисленных щелей торчала грязная пакля".  Несмотря на столь ужасное описание, владелец дома - а прототипа Михаила Ивановича звали Иваном - до последних дней своих страшно гордился тем, что попал на страницы повести "Заповедник". Ныне домик отреставрирован и уже не очень соответствует довлатовскому описанию. Задуманный как птичий двор, птичник превратился в настоящий зоопарк, в котором насчитывается более сотни различных видов животных. Помимо птиц - фазанов, кур, гусей, страусов и других пернатых, - здесь есть косули, лосята, овцы, енот, медведица, волк и даже такой редкий для средней полосы России зверь, как пума. Зимой в поселке Бугрово, проходят театрализованные представления: Рождество, святочные гуляния и Масленица. Для желающих - катание на санях. Особое внимание уделяется программам для детей: здесь учат их делать куколки-обереги из соломы, плести пояса, показывают, как работает настоящая мельница, причем всем действом руководит перепачканный в муке настоящий мельник. Весь процесс происходит на глазах у туристов, а на выходе каждый из зрителей получает на память пакет с мукой.
В Бугрово есть еще один небольшой, но очень милый Музей старинной почты. Почтарь в костюме времен Пушкина чинит гусиные перья, учит приезжих пользоваться ими и гасит марки. Интересно, что для нужд письменности использовалось не любое гусиное перо, а только одно перо молодого гуся, вырванное весной из пяти крайних перьев левого крыла. Дело в том, что "писчий механизм" из левого крыла лучше ложился в правую руку. Перо обезжиривалось, закалялось в горячем песке и заострялось специальным перочинным ножичком. Кстати говоря, таким пером можно и сейчас из Михайловского написать своим друзьям письмо.
Едем в имение
Михайловское расположено в семи километрах от поселка городского типа Пушкинские Горы, которые, в свою очередь, от Москвы отделяют 670 километров, от Питера - 400, а от Пскова - добрая сотня километров. Все вышеназванные города с Пушгорами связывает рейсовое автобусное сообщение. Из Москвы и Петербурга до Пскова можно добраться также и железнодорожным транспортом.
Алексей Хованов, РИА.Туризм


 Сидорова Л.А. Прямухино - Деревня, где скучал Евгений...
Едва ли не в каждом российском провинциальном связанном с именем Пушкина  музейчике  вам авторитетно сообщат, что здешний сохраненный или восстановленный из праха времени помещичий дом – прототип усадьбы онегинского дядюшки. И только в истинно онегинском месте – имении Бакуниных Прямухино в Новоторжском уезде Тверской губернии – о Пушкине и герое его стихотворного романа  скромно умолчат. Не в последнюю, наверное,  очередь,  стыдясь разрухи, в которой ныне этот «прекрасный уголок» пребывает. Потому что, замыкая  местное пушкинское кольцо, еще в 70-х годах  догадались не только о происхождении имени-фамилии Евгения Онегина, но и о связанных с Новоторжским уездом перипетиях судьбы самого поэта.
Оно в принципе было и немудрено, потому что во многих моментах отражено в реалиях самого романа, задуманного Пушкиным как своеобразный диалог с его любимой еще с лицейских времен девушкой, двоюродной племянницей прямухинского помещика Екатериной Павловной Бакуниной.
     Пушкин начинает свой роман в 1823 году в Кишиневе. Уже четвертый год он пребывает в изгнании на юге и практически не имеет сведений о жизни своей, как он ее считает, невенчанной жены Бакуниной, которая служит фрейлиной у императрицы Елизаветы Алексеевны. (Сидорова Людмила. Пушкин. Тайная любовь – М., АСТ, 2017). До него доходят  слухи о неурядицах в судьбе его любимой. Он тревожится о ней и решает нестандартно, по-писательски вовлечь ее в личное виртуальное общение. Своим романом хочет спровоцировать Екатерину на реакцию, которая откроет ему ее умонастроение и подскажет его по отношению к ней дальнейшие действия.
Как он в романе дает Бакуниной это понять? Уже одно давшее ему название имя главного героя должно было наводить ее на воспоминания о местах собственного отрочества – тверских краях.  По местной легенде, его для своего героя Пушкин прочел еще в собственном детстве. На вывеске «Евгений Онегин – булочных и портновских дел мастер» на каком-то из придорожных домов тверского уездного города Торжка. В 1811 году через него мальчик-Пушкин в сопровождении своего дядюшки Василия Львовича следовал в Петербург для поступления в Царскосельский лицей. (Пьянов Алексей. «Мои осенние досуги»: Пушкин в тверском крае. – М., 1979, с. 296)
При своем с младых ногтей развитом чувстве юмора Саша Пушкин просто не мог не обратить внимания на эту парадоксальную рекламу. Ведь она называла имя удивительного человека, одновременно мастерски занимающегося двумя не имеющими ничего общего ремеслами. На юге поэт наверняка не смог припомнить ничего более «бакунинского», торжокского, чем эта вывеска, за которую просто обязан был зацепиться глаз и другого творчески мыслящего человека – его пассии Екатерины, интеллект и характер которой он за годы близкого общения с ней достаточно хорошо изучил. Возможно, молодые люди и посмеялись когда-то вместе по поводу этого уникального провинциального пиара.
Во второй главе в образ главного героя и обстоятельства его жизни Пушкин  вставляет черты и обстоятельства самого интересного родственника Екатерины – ее прямухинского  двоюродного дяди Александра Бакунина (1765/68–1854) и его отца Михаила Васильевича (1730–1803). В 17 лет Александр Михайлович по протекции родни очутился в Италии. В Турине окончил биологический факультет университета, защитился, стал доктором философии и членом-корреспондентом Королевской академии наук. Так бы и продолжал с увлечением заниматься естествознанием, если б не настойчивые призывы родителей взвалить на свои плечи домашние дела. Отец давно уже хворал, а мать вести всему учет и управляться с крестьянами не умела – хозяйство было запущено и обросло долгами. Посылать ученому сыну средства на европейское проживание родителям становилось все более затруднительно.
В 1790-м Бакунин вернулся в Россию, но поднимать экономику родительского имения смог начать только через семь лет, когда вместе со своим другом архитектором и стихотворцем Николаем Львовым закончил строительство каскада царских прудов в гатчинском парке «Сильвия», который тот спроектировал. То есть, когда при посредстве друга заработал на свои домашние реформы хоть какие-то деньги.
«Календарь осьмого года» в романе и указывает на 1898 год, когда Александр Бакунин поселился в своем наследственном Прямухине навсегда. Отец его ряд своих последних лет слабел зрением и задолго до смерти почти ослеп. На что в романе указывает помощница онегинского дяди по хозяйству, с которой тот, «надев очки», на светлом месте – у окна – поигрывал «в дурачки». А также то, что старый барин, за исключением календаря да журнала расхода, «в иные книги не глядел».
Кроме того, старый прямухинский помещик еще и пал на ноги. Вследствие чего и его романный двойник почти не выходил из покоя, где «лет сорок с ключницей бранился, в окно смотрел и мух давил». Бранился по поводу того, наверное, что от скуки частенько заглядывал в шкаф, где хранился заготовленный ключницей на всю зиму «наливок целый строй».
В описание мест действия своего романа Пушкин искусно вставляет приметы бакунинского родового имения Прямухина. Усадьба дяди Евгения Онегина во многих чертах напоминает пенаты Бакунина в его поэме «Осуга», названной в честь в то время глубокой обрамленной пышной зеленью речки, на высоком берегу которой стоит ныне полуразваленный прямухинский барский дом. Пушкин явно со слов Екатерины Бакуниной представляет его себе так:

Господский дом уединенный,
Горой от ветров огражденный,
Стоял над речкою. Вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые,
Мелькали сёлы; здесь и там
Стада бродили по лугам,
И сени расширял густые
Огромный, запущённый сад,
Приют задумчивых Дриад.
 (VI, 31.  Здесь и далее цитаты из романа А.С. Пушкина приводятся по его Полному собранию сочинений в 16 томах — М., Л., АН СССР, 1937—1959. В скобках римской цифрой обозначается том, арабской – страница)

Обширный и чрезвычайно богатый по видам растительности парк с  каскадом прудов – предмет особой заботы и гордости профессионального биолога Бакунина. У каждого из его многочисленных домочадцев здесь были   свой уголок ответственности и пространство для творчества. Соседние помещики  приезжали в Прямухино семьями специально для того, чтобы вволю побродить по аллеям бакунинского дендрария и услышать  компетентные рассказы хозяина усадьбы о многих диковинных для здешних мест растений.
Владелец прямухинской усадьбы был художником не только в садовом дизайне, но и  в слове – в период проживания в столице вместе со своим другом Львовым входил в  державинский поэтический кружок, и сам мэтр Гаврила Романович его идиллию «Жатва» даже признавал классикой жанра.  Свой старинный деревянный «замок» на берегу реки Бакунин рисует словами с любовью и учено-хозяйским знанием рельефа местности:
А на Осугу взглянешь — чудный
Обворожает взоры вид!
Реки в оправе изумрудной
Живое зеркало лежит.
В саду на скатистой вершине
Ее холмистых берегов
Господские палаты ныне
Кряхтят под тяжестью веков.
(Здесь и далее – Сысоев Владимир. История усадьбы Прямухино и повествование о жизни главного создателя усадебного комплекса А.М. Бакунина. – http://bakunina-fond.ru/?p=1239)

Интерьер господских усадебных домов у обоих поэтов строг и утилитарен. До того не бывавший в Прямухине Пушкин обобщает:
Почтенный замок был построен,
Как замки строиться должны:
Отменно прочен и спокоен
Во вкусе умной старины.
Везде высокие покои,
В гостиной штофные обои,
Царей портреты на стенах,
И печи в пестрых изразцах. (VI, 31)

У постоянно живущего в этом интерьере Бакунина все еще скромнее, даже аскетичнее, но – индивидуальнее, роднее:
…дом большой, но беспаркетный.
Нет дорогих у нас ковров.
Ни прочей рухляди заветной.
Ни даже карточных столов.
В углу столовой боевые
Мои ровесники — часы,
В другом — заветный плющ большие
И длинные пустил усы. (http://bakunina-fond.ru/?p=1239)

Для обеспечения жизни своей со временем разросшейся семьи и гостей своего обширного дома помещик Бакунин вынужден был запускать разные производства – сыроваренное, винное, ткацкое… «Заводчиком» невзначай для себя стал, как мы помним, и пушкинский герой:
 Вот наш Онегин – сельский житель,
Заводов, вод, лесов, земель
Хозяин полный… (VI, 27)

От Екатеринина дядюшки-Бакунина в романе – даже и начатки онегинского либерализма. Евгений, как с изрядной долей иронии описывает его Пушкин,
Ярем от барщины старинной
Оброком легким заменил;
И раб судьбу благословил… (VI, 32)

Чем оброк – денежный эквивалент барщины – может быть для остающегося  «рабом» крестьянина «легче»? Ирония эта через Евгения адресована все тому же Екатерининому дядюшке Бакунину. Он после Великой французской революции 1789 года возвратился в Россию противником любых социальных потрясений. Однако уже в тверских краях на досуге написал философский трактат, в предисловии к которому доказывал, что времена славы и могущества России всегда были связаны с вольным положением ее народа, а  «рабство» ее крестьян является следствием не обузданного законом корыстолюбия вельмож.
Пытаясь воплощать свои писания в жизнь, молодой прямухинский барин в ходе реформирования своего хозяйства по своей ученой привычке к систематизации и подробному планированию любого дела создавал «самые честные правила» – разные проекты стимулирования производительности крестьянского труда. Даже намеревался его если не облегчить, то хотя бы упорядочить, для чего работы по своей усадьбе начинал было переводить на договорную основу. В отрыве от целого комплекса мер, это, конечно же, не дало практического эффекта, а лишь стало поводом к пушкинскому скепсису в связи с восторженными рассказами ему о бурной экономической преобразовательной деятельности прямухинского дядюшки его племянницы Екатерины. (http://bakunina-fond.ru/?p=1239)
Вживую Пушкин с Бакуниным познакомились в Торжке  и даже вместе ездили в  Прямухино, где в то время в семье хозяина усадьбы долго жила Екатерина Павловна Бакунина, лишь в декабре 1826 года. Свидетельство тому  – рисунок ПД 835, л. 70 об. в рукописи четвертой главы «Евгения Онегина», после замененных при печати многоточиями строф о женщинах, из которых увидели свет лишь «Чем меньше женщину мы любим…» («Рабочие тетради А.С. Пушкина». Т. I-VIII. – СПб – Лондон, 1995, т. IV)
Мужской профиль здесь – не Чаадаев, как полагают выпускавшие пушкинские рабочие тетради в свет сотрудники Пушкинского дома,  а, как буквально записано в линиях этого рисунка,  Александр Михайлович Бакунин. (Там же. Т. I,  с. 123) По описанию знакомого, встречавшегося с Бакуниным в Торжке, тот был «близорук, неловок, не слишком опрятен, имел чёрные волосы и сросшиеся брови, был добр, знающ, умён и… писал стихи», в чем мы с вами уже успели убедиться. (http://bakunina-fond.ru/?p=1239)
Текст в линиях этого рисунка – история планировавшейся поздней осенью 1826 года Пушкиным с Алексеем Вульфом поездки к Бакуниным в Прямухино. (Строганов М.В. «…Вампиром именован…» // Легенды и мифы о Пушкине. Сборник статей. Изд. 2-е, испр. – СПб., Гуманитарное агентство «Академический проект», 1995, с. 168–173) За спиной дядюшки Бакунина здесь «прячется» смысл этого несостоявшегося совместного приятельского вояжа – бледненький профиль племянницы Александра Михайловича Екатерины Бакуниной в памятном Пушкину еще по его лицейской юности белом платье с многослойным кружевным воротником. О ее образе в пушкинском романе, впрочем, – в следующий раз.

Папшев А. Действие «Евгения Онегина» происходило в Саратове

Это доказывает культуролог Александр Папшев
Безусловно, в нашем городе происходили не все события романа Пушкина. Лишь их небольшая часть — так называемые «сельские страницы». Впрочем, прямых доказательств тому Папшев не нашел. Зато косвенных — предостаточно.
1. Рельефное Одним из аргументов в пользу своей версии культуролог называет строки из «Евгения Онегина»: «Меж гор, лежащих полукругом...». Именно так был расположен старый Саратов. С трех сторон город окружали горы, с четвертой — Волга.
Кстати, в романе, в описании природы, горы встречаются постоянно:
«Гонимы вешними лучами С окрестных гор уже снега Сбежали мутными ручьями На потопленные луга...».
«...И направлялся налегке К бегущей под горой реке...».
«Господский дом уединенный, Горой от ветров огражденный, Стоял над речкою...».
2. Географическое Обычно исследователи романа утверждают, что Ларины ехали в Москву на «ярмарку невест» из Псковской губернии. Но Александр Папшев считает иначе. И приводит в доказательство строки:
«...Уже столпы заставы Белеют; вот уж по Тверской Возок несется чрез ухабы...».
— Из строчек Пушкина видно, что экипаж Лариных двигался по центральной улице Москвы довольно быстро, — поясняет Папшев. — Но в те времена экипажи двигались по определенному правилу: с горы съезжали потихоньку, а в гору, наоборот, разгонялись. А из того напрашивается логичный вывод: если Ларины двигались быстро, то они ехали по Тверской вверх. Значит, в Белокаменную они въезжали не с северо-запада, как полагают многие исследователи, а с юго-востока. Еще момент: в пути семья была семь суток. Дорога от Пскова занимает гораздо меньше времени — четыре дня. А на юго-востоке в неделе пути как раз находится Саратов!

3. Природное Общепризнано, что в «Евгении Онегине» все детали описываются досконально. У героев даже есть точные даты рождений. Да и сам Пушкин признавался: его роман рассчитан, как по календарю.
— При описании деревенского мира у автора часто встречаются детали, типичные для наших краев, — считает культуролог. — Например, дубравы. Для северо-запада России, где расположен Псков, подобные леса не типичны. Очень часто Пушкин упоминает степи. И, наконец, луна. Если внимательно читать ее описание, понятно, что действие происходит на юге. Еще момент: в одном из эпизодов Онегина и Ленского, которые возвращались от Лариных, настигают быстро наступившие сумерки и ночная темнота. В северных губерниях темнеет не так скоро. Тут возникает вопрос: а как быть с упомянутой в романе брусникой?
— Вплоть до начала XX века это растение было обычным в лесах Саратовской губернии, — утверждает Папшев. — А вот акации, которые также упоминаются в «Онегине», на севере почти не растут.
4. Топонимическое Поместье князя Владимира Ленского находилось в деревне Красногорье.
— В одном из вариантов слово «Саратов» переводится с тюркского как Красивые горы («сара» — красивый, «тау» — гора). В русском языке «красивый» и «красный» — синонимы. Значит, Красивые горы — это Красные горы. Отсюда — Красногорье. Название «деревня» тоже не должно смущать. Для тех времен было вполне обычным называть города деревнями и селами. Доказательство тому есть у Грибоедова в «Горе от ума»: «В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов». Кроме этого в романе упоминается старый слуга-калмык в доме тетки Татьяны. А Саратов более века был центром управления калмыцким краем.

5. Родственное Еще один аргумент Александра Папшева в пользу того, что в «сельских страницах» «Евгения Онегина» описывается Саратовский край — поэма дяди великого поэта Василия Львовича Пушкина «Капитан Храбров». Главный герой в этом произведении родом из Саратова. А среди местного сообщества встречается еще один персонаж — Татьяна Ларина! — О героине дядиной поэмы Александр Сергеевич прекрасно знал, — заверяет культуролог. — И ни разу сего факта не оспорил.

6. Главное Все могло иметь место, если бы сам Пушкин бывал в Саратове. Иначе описать природу в деталях просто не возможно. Так вот, по версии Папшева, великий поэт бывал в нашем городе.
— В Саратове Александр Сергеевич был в сентябре 1833 года, когда возвращался из Оренбурга в Болдино, — доказывает культуролог. — В письме своей жене, Наталье Гончаровой он писал, что собирается проехать через Саратов и Пензу. Свернуть с пути он не мог — это очень накладно. Просто раньше по России можно было ездить только по особому документу — подорожной. В ней обязательно указывался маршрут следования. Если от него отклониться — возникают проблемы. Например, на другой дороге путешественнику не стали бы менять лошадей на станциях. Так что Пушкину не было никакого смысла объезжать Саратов.
Кроме этого, в 1999 году были обнародованы неизвестные документы поэта. Среди них оказалась дорожная записная книжка Александра Сергеевича. А в ней запись о том, что Казанское дворянское собрание лучше Саратовского. — Такое сравнение можно сделать, если сам видел оба здания, — считает Папшев.
Мнение скептика — У меня на этот счет есть сомнения, — прокомментировал доказательства Александра Папшева старший преподаватель кафедры истории русской литературы и фольклора СГУ Алексей Зюзин. — Возможно, Пушкин в Саратове был. Но чтобы в деталях описать город и окрестности, надо их досконально изучить. А поэт в лучшем случае посетил наши края проездом. И потом, существует «Онегинская энциклопедия», где роман разложен по полочкам. О Саратове там не упоминается. С другой стороны, такие гипотезы, как у Папшева, тоже имеют право на существование. Это и есть двигатель науки.

Лазаревич К. Положить «Онегина» на карту
https://lit.1sept.ru/article.php?ID=200801112
Действие пяти глав происходит в имениях Лариных и Онегина; вскользь упоминается и поместье Ленского, но именно для него дано единственное здесь конкретное географическое название — Красногорье (6, IV). Название, по-видимому, вымышленное; встретить такое можно во многих местах: Красными горами, Красной горой, Красногорьем могли назвать любой обрыв, сложенный глинами красного цвета, или просто красивую холмистую местность. Слово “горы” употребляется часто: Ленский похоронен “меж гор, лежащих полукругом” (7, VI), Татьяна бросает прощальный взгляд на “знакомых гор вершины” (7, XXVIII). Это не должно вводить нас в заблуждение: для жителя равнин Воробьёвы — тоже горы. Реку близ имения Онегина Пушкин оставляет безымённой, хотя вряд ли у неё не было названия, может быть, просто Татьяна его не знала. Это не какой-нибудь ручеек, Онегин переплывал реку, и Пушкин сравнивает его с Байроном, переплывшим Геллеспонт, или Дарданеллы (4, XXXVII).
Ларины въехали в Москву с северо-запада, мимо Петровского замка. Ехали до Москвы семь суток, правда, “не на почтовых, на своих” (7, XXXV), на “осьмнадцати клячах” (7, XXXI), это гораздо медленнее. Но всё же едва ли они делали меньше пятидесяти вёрст (или километров — при такой точности расчёта это одно и то же) в день, в результате получается не менее 350–400 километров от Москвы. Значит, это Тверская губерния, самый запад её, скорее даже Псковская или Новгородская. То есть примерно те места, где располагаются Пушкинские Горы (опять горы!). Похоже, что Пушкин сделал героев романа своими соседями.
Красная Гора — деревня в Кулейской волости Печорского района Псковской области.
Расположена у северо-западного побережья Псковского озера. Неподалёку есть ещё ряд деревень: к северо-западу — Мартышево, далее — волостной центр Киршино.
Численность населения деревни составляет 59 жителей по состоянию на 2000 год[1].
 

РСЛ. Красногорье  - Деревня Ленского

Глава VI - Строфа IV

Вперед, вперед, моя исторья!
Лицо нас новое зовет.
В пяти верстах от Красногорья,
Деревни Ленского, живет
И здравствует еще доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян,
Картежной шайки атаман,
Глава повес, трибун трактирный,
Теперь же добрый и простой
Отец семейства холостой,
Надежный друг, помещик мирный
И даже честный человек:
Так исправляется наш век!

РСЛ. Читаем у Нашего Всего:
"Семь суток ехали оне" = это Пушкин о возко-туре Лариных зимой в Москву... Из Тригорского за это время не поспеть... Ибо вот вам, фра, расчет с учетом сведений от Сретенского В.М: Ларины выехали зимой и ехали в Москву "на своих" (или "долгих") в целях экономии. В этих случаях лошадей на станциях не меняли, а давали им отдохнуть, ночью тоже, естественно, не двигались с места (ночная езда была обычной при гоньбе перекладных), от чего скорость путешествия резко уменьшалась. Однако одновременно уменьшалась и стоимость. Если обычно в сутки проезжали 70-100 верст, то при езде на долгих да еще и в обозе из осьмнадцати худосочных кляч это суточное расстояние для Лариных сокращалось до 40 верст. Ехали Ларины 7 суток. Значит, усадьба их находилась в радиусе около 300 км от Москвы, а, поскольку въезд в Москву был мимо Петровского путевого дворца через Тверскую заставу, то искать усадьбу надо где-то в границах т. е. в пределах маршрута через усадьбы входящие в «Пушкинское кольцо Верхневолжья». Предпочтительными кандидатами в прототипы являются усадьба Осиповой-Вульф в Малинниках и поместье Панафидиных в Курово-Покровском, где писались строфы как раз 7-й главы романа
   

Ищем Красную Гору  в тверской области:
Вики. Красная Гора (Тверская область)
Село Красная Гора
56°43;07; с. ш. 35°36;46; в. д.HGЯO

Субъект Федерации
Тверская область

Муниципальный район
Калининский

Сельское поселение
Красногорское

Прежние названия Воскресенское (Собакино), Бухарино
Население 626 человек (2008)
Почтовый индекс
170551
Красная Гора — село в Калининском районе Тверской области. Центр Красногорского сельского поселения.
Расположена в 22 км к юго-западу от Твери, между Старицким шоссе (28К-0576 «Тверь—Ржев») и рекой Тьмака.
Население по переписи 2002 — 542 человека, 241 мужчина, 301 женщина.
История
В Списке населенных мест 1859 года[1] значится владельческое село Воскресенское (Собакино) с православной церковью (24 версты от Твери, 17 дворов, 112 жителей). В середине XIX — начале XX века село центр Воскресенской волости и прихода Тверского уезда, в 1886 году — 27 дворов, 127 жителей, земская школа, красильное заведение, чайная и мелочная лавки.
В 1914 году прихожан Воскресенской церкви в селе и в деревнях Борисково, Антоново, Гудово, Владеево, Максимовское, Шалайково, Шулгино, Порядино, Спасское, Талутино — 3594 человека.
В 1925 году село Воскресенское-Собакино переименовано в Бухарино. В 1925-29 годах Бухарино центр одноимённого сельсовета Быковской волости Тверского уезда. В середине 1930-х переименовано в Красную Гору. В 1940-х годах село относилось к Борисковскому сельсовету, в 1950-х — к Некрасовскому сельсовету.
В 1997 году — 229 хозяйств, 591 житель; администрация сельского округа, центральная усадьба АО «Крестьянин», начальная школа, ДК, библиотека, КБО, медпункт, отделение связи, столовая, магазин.
Примечания
1. ; Тверская губерния. Список населенных мест по сведениям 1859 года. СПб. 1862 г.
Ссылки
• Электронный энциклопедический справочник «Тверская область»
• Православные Храмы Тверской Земли

Строим маршрут по Пушкинскому кольцу Верхневолжья:

 
КРАСНАЯ ГОРА, село, центр одноим. сел. округа Калининского р-на, в 22 км к Ю. -З. от Твери, на р. Тьмаке, в 1 км от шоссе Тверь - Старица, 229 хоз-в, 591 жит. (1997). Прежнее назв. Воскресенское (Собакино). В сер. 19 в. относилось к Воскресенскому приходу и вол. Твер. у. В 1858 в В. - 22 двора, 108 жит., в 1886 - 27 дворов, 127 жит., земская школа, красильное заведение, чайная и мелочная лавки. Жители уходили в "отход" (работали плотниками, камнетесами, чернорабочими). В 1925 В. переименовано в Бухарино, в сер. 1930-х - в Красную Гору. В 1925 - 26 Бухарино центр одноим. сельсовета Быковской вол. Твер. у. В совр. К. Г. - администрация сел. округа, центр. усадьба АО "Крестьянин", лесничество, нач. школа, б-ка, медпункт, комбинат бытового обслуживания, отделение связи, столовая, магазин; сохр. ц. Воскресения (1804). На терр. Красногорского округа в дд. Максимовское, Некрасово, Шульгино - братские могилы воинов, в д. Рубцово - 2 могилы мирных жителей, расстрелянных в годы Вел. Отеч. войны. Археологич. пам.: селище (12-13 вв., д. Моркино-Городище), курганная группа "Избрижье-3" (5 насыпей, 9-12 вв., д. Путилово).
      КРАСНАЯ ГОРА (ВОСКРЕСЕНСКОЕ-СОБАКИНО) - ЦЕРКОВЬ ВОСКРЕСЕНИЯ
   ФОТОАЛЬБОМ

   Расположена за северной окраиной села, на открытой местности. В 18 в. здесь сменили друг друга три деревянных храма. Вместо прежней в 1743-54 гг. на средства владельца села А.Д. Кафтырева была построена Воскресенская церковь со Знаменским приделом, сгоревшая в 1777 г. В 1779 г. из с. Петровское был перевезен храм, освященный в честь Обновления храма Воскресения. Существующая Воскресенская церковь с приделами Знамения и Николая Чудотворцаи с двухъярусной колокольней сооружена на средства секунд-майора И.Я. Неелова и подпоручика А.С Кафтырева в 1801-04 гг. Храм освящен в 1816 г., а приделы позднее. В 1904-07 гг. по проекту архит. В.И. Назарина вместо прежней трапезной возведена новая значительно больших размеров (посвящения приделов остались прежними). Глава храма, утраченная в 20 в., восстановлена в 2002 г. по проекту архит. А.В. Прохорова. Здание кирпичное, оштукатуренное, с белокаменными деталями. Храм в стиле зрелого классицизма отличается своеобразной объемной композицией и выразительными деталями; трапезная выполнена в сдержанных формах классицизирующей эклектики.
   Продольно-осевая композиция церкви состоит из одноглавого храма с полуциркульной апсидой и более широкой прямоугольной трапезной. Вытянутый по поперечной оси двусветный четверик храма имеет раскрепованные и сильно скругленные углы. Над средней частью храма возвышается световой цилиндрический барабан с купольной кровлей. Прямоугольные алтари приделов трапезной охватывают западную часть храма. Фасады четверика на высоту проемов первого света акцентированы двухколонными портиками тосканского ордера (западные колонны обоих портиков разобраны при строительстве трапезной). Входы дополнительно фланкированы полуколоннами. Над треугольными фронтонами портиков полукруглые окна второго света. Прямоугольные окна на скруглениях и в апсиде имеют подоконники на крупных кронштейнах и сандрики, прямые или треугольные. На скруглениях между окнами первого и второго света помещены ниши в форме квадратных ромбов; на апсиде им отвечают круглые окна второго света. В завершении стен храма и апсиды проходит антаблемент, над четвериком - с мутулами в карнизе. Барабан прорезан 12 арочными окнами и завершен карнизом с аттиком. Фасады трапезной, обработанные ленточным рустом, имеют несимметричную композицию: боковые части выделены слегка выступающими ризалитами с прямоугольными окнами (одно с востока и два с запада), три средних окна - арочные с замковыми камнями в архивольтах.
   В интерьере храма подпружные арки и паруса, несущие перекрытый куполом барабан, опираются на четыре угловых пилона. Алтарь завершен конхой, южный и северный узкие компартименты храма - коробовыми сводиками. В трапезной два западных крещатых столба и два восточных пристенных пилона поддерживают при помощи подпружных арок систему перекрытия из восьми крестовых сводов. В апсиде сохранились небольшие фрагменты клеевой (?) живописи, возможно, l-й пол. 19 в.

   Добровольский, с. 53-54; ГАТО. Ф. 160. Оп. 1. Д. 16481. Л. 95 об.; Д. 16554. Л. 582; Оп. 3. Д. 3093, 3103, 3104, 3113, 3132, 3134; РГИА. Ф. 799. Оп. 33. Д. 2039. Л. 8-11.
         (По материалам книги Свод памятников архитектуры и монументального искусства России / Гос. ин-т искусствознания Федерального агенства по культуре и кинематографии. - М.: Наука, 1997 -    . - (Свод памятников истории и культуры России). Тверская область: в 6 ч. Ч. 2 / [отв. ред. Г.К. Смирнов]. - 2006.)

Церковь Воскресения"
Село Красная Гора, Калининского района расположено в глубинке Тверской области. Каменная церковь Воскресения была построена в 1804 году на средства секунд-майора И.Я.Неелова и подпоручика А.С.Кафтырева. Освятили храм в 1816 году. После революции 1917-го года церковь была закрыта, позже частично разрушена. В настоящее время храм действует,одновременно ведутся восстановительные работы.