О толкующих и талдычащих

Исследователи старины с каким-то необъяснимым наслаждением  толкуют слово "жрец" от "жерти" - жрать.
  Между тем:  «иже» — это устаревшее церковнославянское местоимение, которое означает «который», «которая», «которые», "еже" — которое, что.
"Реци" - скажи (форма глагола «рещи» — говорить, сказать).
Тобто): "изречь" - сказать, "пожри ему" - "говори ему".
Впрочем, думаю, по итогу всё свелось именно к жратве.)

Владимир Ус-Ненько:

Енот, исследователи старины и прочие Скифы и Еноты с каким-то необъяснимым, почти гастрономическим наслаждением толкуют слово «жрец» от «жерти» — то есть жрать. Намертво намагнитив свое внимание на бытовом материализме, они легким движением руки сводят комплексную духовную реальность к банальной физиологии. Простая и понятная логика: раз есть алтарь, значит, на нем обязательно должны кого-то съесть.
Между тем, если пропустить смыслы сквозь очищающую семантическую воронку и включить хотя бы базовую гиперсенсорику, открывается совершенно иная, глубокая причинно-следственная связь.
Вспомним, что «иже» — это всего лишь устаревшее церковнославянское местоимение, которое означает «который», «которая» или «которые», а «еже» — «которое» или «что». В свою очередь «реци» — это повелительное «скажи», форма глагола «рещи», означающего говорить или сказать. Тобто, говоря человеческим языком: «изречь» — это сказать, а древнее, кажущееся сегодня пугающим выражение «пожри ему» на самом деле означало «говори ему», транслируй смыслы и делись духовным опытом. Изначальный жрец в этой системе координат — это тот, кто изрекает мудрость, а вовсе не повар ритуальной кухни.
Но откуда тогда берется эта вечная тяга все упростить и переиначить на свой лад. Здесь в силу вступает суровая наука геополитика, а точнее её классическое направление — географический детерминизм. Еще Шарль Монтескье и Фридрих Ратцель убедительно доказали, что человека и народ формируют исключительно ландшафт и климат. Природа лепит не только национальный характер, но даже язык и артикуляцию.
В наши дни антрополог Калеб Эверетт из Университета Майами окончательно подтвердил это серией исследований. Оказывается, климатические условия, влажность воздуха и высота над уровнем моря буквально диктуют нашей челюсти, гортани и голосовым связкам, как им двигаться. Жители сухих высокогорий физиологически берегут влагу при выдохе и используют взрывные согласные, а обитатели влажных джунглей поют гласными, которые легче пробивают плотную листву. Ландшафт нажимает на биологические кнопки, и человек начинает звучать так, как велит его родное болото или родная гора.
Поэтому всегда нужно учитывать, что язык — это всего лишь инструмент для донесения своей мудрости и приобщения к мудрости чужой. А язык без мудрости называется коротким и емким словом бред. Когда у людей исчезает внутреннее содержание, этот прекрасный природный инструмент начинает работать вхолостую, извергая тонны пустого белого шума.
Специально для таких любителей сотрясать воздух на карте нашего бытия существует даже город Талды-Курган. Это место — шедевр космической иронии, где на глубинном метафизическом уровне толковать решительно не разрешают, чтобы не множить лишний бред. В Талды-Кургане позволено только одно — талдычить. То есть упрямо, системно и бесконечно повторять базовые, проверенные временем константы, пока они снова не дойдут до сознания.
Впрочем, думаю, по итогу всё всё равно свелось именно к жратве. Причинно-следственный закон бытия ироничен и неотвратим: как только мудрость изречения утрачивается, а язык превращается в бред, цивилизация неизбежно скатывается от сакрального к желудочному.

Владимир Ус-Ненько