Глава 12 Привычная обыденность

Разбирая тонны статистической информации, проводя аналитику и готовясь к новому расследованию, Кира с Генри решили в этот раз пойти более аккуратным путём. Они задумали внедрить Киру в одну из исследовательских лабораторий под видом младшего научного сотрудника, дабы под таким своеобразным прикрытием в условиях, приближенных к реальным, увидеть жизнь и проявление возможного нетипичного поведения среди работников Академии наук. Они запросили поддержку у исполника, и вот уже через сутки пришло назначение для Киры, определяющее её на службу в одну из расчётных лабораторий Академии. Как и Генри, Кира могла похвастаться несколькими образованиями, одно из которых было как раз в области точных математических расчётов. Словом, она должна была весьма неплохо прижиться в этой лаборатории.

Челнок Аристариев уже преодолел верхние слои атмосферы, приближаясь к поверхности планеты. С этой большой высоты была отлично видна Академия наук. Это было не просто исследовательское здание или какой-то исследовательский полигон — это был настоящий город с колоссальным образованием в центре. Огромная белоснежная сфера по центру и несколько десятков больших белых сфер, отдаляющихся от центральной по спирали, на сотни метров возвышались над землёй, образуя причудливый узор центральной части академического города. Каждая сфера была отдельным исследовательским центром, обеспечивающим возможности труда сотням учёных и инженеров. Множество разнообразных заводов вокруг основных зданий Академии обеспечивало бесперебойное снабжение всеми возможными видами ресурсов: от колоссальных объёмов энергии до самых разнообразных запасов частиц, минералов, жидкостей и прочих веществ. Разнообразные сады, парки и скверы в великом множестве были раскинуты вокруг каждого здания, чтобы учёные умы могли в самой гармоничной и приятной атмосфере проводить свой досуг, всячески стимулируя свои когнитивные способности.

Это был настоящий исследовательский рай, способный воплотить в жизнь абсолютно любую фантазию самого смелого разума. В этих стенах поистине не существовало ничего невозможного: лишь воображение самых великих умов Аристариев — вот единственное, что могло ограничить невероятные технологические разработки и свершения, рождающиеся в этом великолепном научном городе.

Сравниться с потрясающими технологическими новшествами, рождающимися в стенах Академии, могли лишь масштабы потребления этого социального гиганта. В целом направление науки отъедало практически четверть всего ресурсного изобилия Аристариев, более серьёзным потребителем был лишь сектор социального обеспечения. А ведь таких Академий было ещё как минимум четыре на разных планетах… В общем, с уверенностью можно было утверждать, что на данной планете всё так или иначе было связано или подчинено интересам этой величественной, будто прекрасная жемчужина, Академии.

Челнок на огромной скорости приближался к городу, однако Академия будто бы не желала отвечать взаимностью: она лишь лениво увеличивалась, в очередной раз позволяя своим гостям оценить её циклопические размеры. Кира восторженно наблюдала через иллюминатор за проносившимися мимо сооружениями, заводами и парками. Челнок по касательной прошёл мимо основных исполинских сфер исследовательских центров и полетел куда-то в сторону. Кира, будто раздосадованный ребёнок, лишь проводила их взглядом. Наконец через минут пять челнок зашёл на посадку на одну из небольших посадочных платформ. Судя по данным, они приземлились во вспомогательном исследовательском городке. Сам городок находился на небольшом холме, с которого великолепно просматривались горделивые сферы главных исследовательских центров. Пусть Кира и не была настоящим учёным, но ей было слегка обидно, что её труд под прикрытием будет проходить тут, в отдалении, а не в одной из этих величественных сфер.

Кира и Генри спустились на посадочную площадку, через пару минут их вышла встречать небольшая делегация из трёх человек.

— Приве-е-етствую вас! Я заместитель главы этого вспомогательного исследовательского центра, — проговорил молодой учёный, широко улыбаясь. Его сопровождали два помощника. — А Вы Кира, наш новый младший научный сотрудник? Приятно познакомиться, — продолжил он, даже не дав Кире ответить.

— Ну, удачи, — сдержанно сказал Генри. Они машинально обнялись с Кирой, и Генри вернулся на борт челнока.

— Ваш брат? — полюбопытствовал учёный.

— Нет, мой хороший друг, — пояснила Кира.

— А, понятно-понятно, а я гляжу: фенотипического сходства нет, что говорит о том, что вы не родственники, а на Вашей руке отсутствует кольцо, что говорит о том, что Вы не замужем.

Кира вопросительно уставилась на молодого человека: его рассуждения вслух показались ей бестактными. Учёный заприметил её взгляд, слегка смутился, но предпочёл не реагировать. Они спустились с посадочной площадки, челнок пошёл на взлёт, окатив их несильной струёй воздуха, разгоняемого вихревыми маневровыми двигателями. Кира сиротливо взглянула вслед улетающему транспорту.

— Что ж… Пойдёмте я провожу Вас в лабораторию, в которой Вы будете трудиться, — спокойно произнёс учёный.

Они отправились по небольшому скверику к одному из зданий. По ходу движения учёный горделиво рассказывал про важнейшую роль этого пусть крохотного, но всё равно весьма важного исследовательского образования, об их сложной и серьёзной работе, а также о перспективах и возможностях, возникающих у каждого работника. Практически всё это было профанацией: Кира уже в достаточной степени осведомилась о данном месте. Правдой было то, что поселение в самом деле выполняет весьма важную роль, проводя некоторое количество непростых расчётных операций — фактически это было единственным занятием этого крохотного городка. Всё остальное же было если не ложью, то, скорее, дипломатической пропагандой этого учёного. По данным статистики, за последние десять лет из этого расчётного городка вверх по карьерной лестнице не поднялся практически никто. Лишь руководители и их заместители подолгу не задерживались в этом исследовательском болотце, однако, судя по прочей информации, всех всё вполне устраивало.

Наконец они дошли. Учёный провёл Киру в просторное цилиндрическое помещение.

— Уважаемые исследователи, рад представить вам нашу новую младшую научную сотрудницу, прошу любить и жаловать: Кира, — учёный слегка прикоснулся к талии Киры, направляя её в центр помещения. На них уставилось семь пар красивых женских глаз. Кира и заметить не успела, как учёный спешно ретировался из помещения, а её постепенно обступили местные женщины. Они принялись молчаливо рассматривать Киру, будто хищницы свою жертву, ей даже начало казаться, что под их пристальными взглядами она словно тает, обнажая свою истинную миссию.

Наконец оценка закончилась, достаточно крупная женщина более солидного вида гордо, будто предводительница прайда, вышла вперёд, протянула Кире ладонь и представилась:

— Марфа, руководительница исследовательской группы.

Кира неуверенно пожала ей руку. Марфа поочерёдно представила Кире каждую из сотрудниц. Когда с официальной частью было закончено, она бодро скомандовала:

— Ну! У нас долгожданное пополнение — надо отпраздновать!

Пара женщин начала суетливо снимать с одного из столов приборы и выкладывать на него непонятно откуда взявшиеся разнообразные пирожные и прочие вкусности. Уже через пару минут все удобно расселись вокруг и принялись наслаждаться этим небольшим пиром.

— Ну, Кира, расскажи нам о себе, — сказала Марфа, удовлетворённо поглощая одну за другой конфеты.

Кира немного смутилась от такого неожиданного внимания, но быстро взяла себя в руки и начала рассказывать общие сведения о себе. Но новому коллективу этого показалось явно недостаточно: они принялись наперебой закидывать Киру разнообразными вопросами, некоторые из которых были вполне даже личного характера. Легенда Киры, казалось, начала трещать по швам: конечно же, они весьма неплохо подготовились с Генри к этому своеобразному внедрению, но они явно не учли такой объём внимания. Однако небольшие нестыковки в рассказах Киры, некоторые детали, которые она порой просто на ходу выдумывала, совершенно не интересовали собеседниц. Иногда даже казалось, что они и вовсе пропускают мимо ушей ее ответы.

Постепенно разговор сместился с Киры на собеседниц. Кира даже не успела заметить, как этот своеобразный допрос с пристрастием превратился будто бы в группу психологической поддержки, где каждый наперебой делится историями своей жизни. Очевидно, все присутствующие уже не первый год хорошо знали друг друга, и, по-видимому, каждой из них просто хотелось в очередной раз похвастаться своими достижениями или пожаловаться на какие-то события своей жизни, а это своеобразное знакомство с Кирой стало лишь удобным предлогом. В любом случае Кира была весьма рада, что фокус интереса сместился с её персоны.

Эта милая беседа продлилась часа четыре. Вечер подкрался совершенно незаметно. В какой-то момент Марфа будто бы удивлённо воскликнула:

— Ой, девоньки, а за временем-то никто не следит: поздно-то уже как!

Кира удивлённо взглянула на часы в окуляре очков: было около шести вечера. Женщины принялись спешно собираться, через минут десять все уже бодро покинули лабораторию: одни отправились на окраину городка в свои дома, другие поспешили к магнитной магистрали. Кира и моргнуть не успела, как уже ехала в комфортабельной вагонетке в удобное временное жилище, предоставляемое любому учёному, который ещё не решил, где желает поселиться.

Через минут пятнадцать она уже была на пороге своего нового пристанища. Дом не был каким-то произведением архитектурного искусства: просто добротный, удобный домик, вполне подходящий для временного проживания. Голова гудела от переизбытка информации. Даже анализ огромного числа статистических и других данных не мог сравниться со всем тем потоком сознания, который был вывален на неё за эти несколько часов.

Она оперативно выполнила свои вечерние дела и решила немного отдохнуть, связавшись прежде с Генри.

— Ну, что ты выяснила, какие признаки нетипичного поведения ты обнаружила? — напряжённо спросил он.

— Пока никаких, всё нормально. Давай потом, когда я что-нибудь выясню, тогда сама расскажу, — устало ответила она и отправилась отдыхать.

На следующий день, как обычно принято в соответствии с трудовыми рекомендациями для исследователей, Кира уже около восьми утра прибыла в лабораторию. Раннее время было обусловлено инструкциями, определяющими, согласно биоритмам, самые оптимальные периоды для наиболее эффективного интеллектуального труда. К её удивлению, в лаборатории, как, впрочем, и в большей части исследовательского комплекса, никого не было. Она около часа подождала в лаборатории, разглядывая оборудование, рабочие места и прочую исследовательскую утварь, прогулялась по небольшому парку, зашла в гости в соседние лаборатории — практически нигде никого не было. Ей уже даже начало становиться скучно. Примерно к середине дня начали прибывать её соратницы: поначалу две женщины, которые проживали на территории исследовательского комплекса, потом остальные, к двум часам прибыла Марфа. Наконец начался трудовой процесс. Вернее, так думала Кира.

Сперва все тепло поприветствовали друг друга и решили отметить новую встречу замечательным продолжительным обедом. Уважаемые исследовательницы с удовольствием делились новостями, которые им удалось узнать за те недолгие двадцать часов разлуки. После обеда все примерно час, будто по инерции, продолжали вчерашнюю беседу, вновь расспрашивая Киру про некоторые детали её учёного прошлого, но в этот раз весьма быстро потеряли к ней интерес. Совсем скоро одна большая исследовательская группа распалась на два небольших конгломерата, каждый из которых был занят своей беседой и своими развлечениями. В этот раз все разошлись уже в пять вечера.

Подобный спектакль продолжался около трёх дней. Уважаемые исследовательницы собирались, общались. Иногда часть из них по различным причинам вовсе не радовала остальных своим визитом. Некоторые отправлялись по своим делам, лишь на час заглянув в лабораторию.

Через три дня этот праздный образ жизни Кире наскучил, и в какой-то момент она прервала весьма занимательное обсуждение новой коллекции платьев своим бесцеремонным вопросом:

— Я прошу прощения, Марфа, а мы же должны были выполнять весьма важную расчётную задачу?

Четыре пары глаз недоумённо уставились на неё. Пара секунд молчания прервалась громогласным гомерическим хохотом. Кира почувствовала себя будто глупенькая двоечница, только что давшая совершенно нелепый ответ на простейшую задачу.

— О-о-ох! — утирая слезу, успокаиваясь, произнесла Марфа. — Ладно, пойдём…

Марфа отвела Киру в дальний угол, посадила за рабочее место и в самом деле выдала задачу, соответствующую профилю лаборатории, после чего вернулась к своему увлекательному обсуждению с другими исследовательницами. Кира приложила некоторые усилия и достаточно быстро справилась с заданием. Марфа ещё пару раз выдавала Кире задачи, каждый раз всё более раздражаясь, что Кира отвлекает её от подруг. Сами задания при этом носили совершенно несвязный характер. Постепенно Кира поняла, что эти задачи вообще не имеют никакого смысла и Марфа даёт Кире первое, что попадается под руку, лишь бы она отстала.

Так продолжалось пару дней, постепенно Кира стала замечать, что коллеги начали немного сторониться её и уже перестали выказывать ту первоначальную расположенность. Казалось, что Кира как-то плохо вписывается в этот трудовой исследовательский коллектив.

Ещё через пару дней, ближе к концу календарного месяца, случилось нечто странное. В какой-то момент Марфа обратилась к коллективу со словами:

— Ладно, девоньки, давайте, пожалуй, немного потрудимся.

Все разбрелись за свои рабочие места и в самом деле принялись исполнять свои исследовательские задачи. Даже Кира в этот раз получила не какую-то отвлечённую ерунду, а небольшую примитивную часть большого расчётного проекта. Она минут за пятнадцать справилась со своей задачей, после чего Марфа попросила её тихонько посидеть и не мешать остальным. Через пару часов, похоже, общий труд возымел какой-то результат, поскольку Марфа поблагодарила всех за работу и все вновь придались праздным обсуждениям и каким-то другим своим делам.

На следующий день во время общего чаепития в лабораторию пришёл учёный, тот самый, который встретил Киру на посадочной площадке.

— Добрый день, дорогие мои! — улыбчиво начал он.

— Ой… Вот! — Марфа передала ему носитель. Учёный что-то хотел сказать, Марфа немного посмеялась и ответила: — Ладно, давай, топай: не видишь, у нас тут празднество в самом разгаре.

Кира не поняла, что за празднество у них в разгаре, но учёный понимающе поспешил ретироваться.

Ещё через пару дней подобного «увлекательного труда» Кире это всё окончательно надоело. Она отправилась за Марфой, когда та покидала лабораторию, с намерением получить разъяснения по поводу всего происходящего и догнала её практически у магнитной магистрали.

— Марфа, нам надо поговорить! — уверенно начала Кира.

— Ой, Кира, давай не сегодня. Ну что ты ещё от меня хочешь? — немного устало ответила женщина.

— Нет, я хочу поговорить сейчас, — настаивала Кира. — Послушайте, я, наверное, чего-то не понимаю, но…

Марфа не дала продолжить:

— Да, ты явно чего-то не понимаешь. Я уж не знаю, откуда ты такая замечательная нарисовалась, но ты точно не понимаешь, как тут всё устроено. Так что ты либо вливайся в наш коллектив, либо сиди себе тихонько и никому не мешай, хорошо? — Марфа как-то даже бережно, по-матерински попыталась обозначить свою позицию Кире. Кира всё равно ничего не поняла.

— Послушайте, если я не понимаю, то прошу Вас объяснить мне. Почему мы сидим и ничего не делаем, мы же должны заниматься важными расчётами? От нашего труда зависят другие исследователи, — недоумевала Кира.

Марфа многозначительно взглянула на неё. Очевидно, ей было глубоко всё равно до этой молодой, ничего не смыслящей девушки, но то ли она не хотела обижать Киру, то ли в самом деле решила всё же немного позаботиться и прояснить ситуацию.

— Во-первых, от нашей работы не зависит ровным счётом ничего, — многозначительно ответила Марфа. — Во-вторых, если ты в самом деле хочешь трудиться в поте лица, то ты явно выбрала не ту лабораторию. Попроси о переводе.

Кира немного ошарашенно уставилась на Марфу.

— А Вы что же? — недоумённо спросила она. — Если Вы сами не желаете трудиться, то за ради чего тогда всё это? —

Из-за рейтинга, конечно же, — ответила Марфа, будто бы это само собой разумеется.

— Не понимаю… — ответила Кира и состроила выражение лица, будто сейчас заплачет.

— Ну что же тебе непонятно, девочка? Ты же, вроде, получила академическое образование: ты же должна понимать, как всё работает. В нашем обществе, особенно в обществе исследователей, не приветствуется праздность, тем более не пойми чем заниматься — это же скука смертная, поэтому мы тут и организовали своеобразный клуб по интересам. Мы, когда нам этого хочется, приезжаем в лабораторию, приятно проводим время и разъезжаемся по домам, когда наговоримся. В результате мы прекрасно числимся уважаемыми исследователями и занимаемся, чем нам нравится, — Марфа говорила так, будто рассказывает что-то ну совершенно очевидное.

— Но как же наши научные задачи? Вы же замечательный специалист, разве это не должно приносить радость? Вы, что же, всего пару часов в месяц занимаетесь своими настоящими задачами? — всё не успокаивалась Кира.

— Ну… мы в самом деле выполняем некоторое количество полезной работы, но просто чтобы нас особенно не трогали. В остальное же время… Я тебе так скажу: всё равно в этом нет никакого смысла — в общем, я уже давным-давно потеряла всякий интерес к этой теме.

Кира обратила внимание на то, что Марфа даже слегка расстроилась, объясняя всё это.

— Ладно, мне пора, — сказала Марфа, нежно прикоснувшись к плечу Киры. Она зашла в вагонетку и умчалась по магнитной магистрали, Кира осталась одна, пытаясь осмыслить произошедшее.

Вечером она связалась с Генри и всё ему рассказала.

— Ничего удивительного, — флегматично ответил Генри.

— В каком это смысле?! Они день ото дня занимаются всякой ерундой, и это для тебя не удивительно?!

— Вполне, я и раньше видел подобные примеры.

— Потрудись-ка объяснить.

— Ну… Взять хотя бы моего брата. Он всю жизнь был лентяем: он не желал ни учиться, ни трудиться. Недавно мы беседовали с ним, и я лучше понял его позицию в жизни. Он не ценит, не понимает и даже не стремится понять наши жизненные ориентиры. Он хочет только жить той жизнью, которая ему нравится, и чтобы его не трогали. Подобным же образом поступают и эти женщины. Они правы: для того, чтобы поддерживать высокий уровень рейтинга, желательно заниматься общественно полезной деятельностью. С определённой точки зрения они обманывают систему, демонстрируя, будто бы они в самом деле заняты чем-то полезным — в действительности же они просто живут в своё удовольствие.

— Ну так это же безобразие! Они эксплуатируют несовершенство системы! В конце концов, они же потребляют ресурсы, ничего не отдавая взамен, — никак не унималась Кира.

— В этом нет ничего предосудительного. У общества Аристариев ресурсов столь много, что мы можем позволить себе содержать чуть ли не всех наших граждан в принципе без необходимости что-то получать от них взамен. Если они не желают трудиться на пользу общества, пусть живут своей жизнью. Думаю, у нас есть более серьёзные задачи. Вероятно, система в этот раз ошиблась в оценке масштаба проблемы. Пожалуй, я проверю всё повторно и выберу для нас другое направление, — спокойно ответил Генри.

— Нет! Тут что-то не так! — всё ещё не унималась Кира. — Я не желаю просто так всё бросать! Забери меня: мы вместе сядем и снова всё перепроверим!

— Хм… Ладно, если тебе это так принципиально… — немного устало ответил Генри.

— Да, принципиально! — перебила его Кира.

Через полчаса челнок уже забрал Киру. Они в самом деле уселись проверять данные. В действительности в данных копалась только Кира: Генри не верил в затею Киры и не желал тратить время — он вовсю уже подбирал новые, более перспективные и интересные зацепки, лишь формально просмотрев логику системы.

Через часа полтора Кира удовлетворённо воскликнула:

— Ха! Нашла! — она гордо сунула под нос Генри планшет с данными. Он флегматично проглядел информацию, ничего для себя не обнаружив.

— Что нашла? — спокойно и даже скучно спросил он.

— Неужели не видишь?! — раздражённо спросила Кира. — Смотри на профайл Марфы!

Генри проглядел данные профиля. Даже в этот раз, когда Кира практически носом ткнула его, он по-прежнему ничего не понимал. Он лишь вопросительно уставился на неё, недоумённо покачивая головой из стороны в сторону.

— А-а-а-ар-р-р-р… — прорычала Кира. — Дай сюда! — Она бесцеремонно отобрала планшет и начала зачитывать выдержки: — Была лучшей на своём потоке… перспективный молодой учёный… великолепная исследовательская работа… Ну?! Ни о чём не говорит?

— Скажи уже прямо, — ответил Генри.

— Такие люди не затухают просто так. Ты говоришь, что всё дело в особенности характера, в лености, но тут что-то другое. В ней был огонь, были стремления. Так что же?! Куда они все подевались?! Я хочу поговорить с ней ещё раз, но теперь не как младший научный сотрудник: теперь я буду дознавателем! — Кира сделала акцент на слове «дознавателем». Генри лишь флегматично улыбнулся, вероятно, подумав: «Если дитятко решило поиграть в дознавателя, то почему бы и нет…»

На следующий же день Кира пригласила Марфу в челнок: она даже не позаботилась, чтобы им выделили отдельное помещение для проведения дознания. Генри лишь улыбался её аляпистым попыткам строить из себя дознавателя. Они втроём устроились в общем отсеке на челноке. Марфа явно не понимала, что происходит. Кира обратилась к ней:

— Это Грегор, он дознаватель Совета Аристариев. Мы расследуем факты проявления нетипичного поведения, — Кира заметила испуг в глазах Марфы. — Только не беспокойтесь: то, что Вы мне рассказали, не имеет никакого отношения к этой беседе, вернее, почти не имеет, имеет в той части, что… — Кира запнулась. — В общем, не важно! Короче, Ваш рейтинг в безопасности: мы тут выясняем совсем другое!

«Ей явно не хватает опыта для этого труда», — подумал про себя Генри и едва заметно улыбнулся.

— В общем, скажите мне, почему? Вы же были таким перспективным учёным. Почему Вы скатились до… Ну, в общем, до вот этого всего?! — Кира беспокоилась и не очень хорошо формулировала свои мысли. Марфа приподняла левую бровь: было видно, что она мало понимала, что тут вообще происходит.

— Позволь, может быть, я? — неуверенно начал Генри. Кира кинула на него гневный взгляд, махнула рукой, насупилась и недовольно уселась в кресло. Генри встал и подошел к Марфе.

— Моя дорогая коллега имела в виду следующее: Вы были выдающимся учёным с серьёзными замечательными перспективами. Какие события в Вашей жизни повлияли на Вас столь сильно, что Вы отринули свои мечты? Как же так получилось, что теперь Вы совершенно закинули ту прекрасную область, которая Вас так увлекала и так Вам нравилась, что теперь Вы просто праздно проводите время в компании таких же, как Вы? — Генри старался быть расположенным и говорил как-то по-доброму, однако было заметно, что Марфа немного обиделась на фразу «таких же, как Вы» — очевидно, провокация достигла цели.

— Вы говорите, что Вас уполномочил сам Совет. И Вы, что же, не понимаете таких простых вещей? — видимо, отвечая обидой на обиду, ответила Марфа.

— Похоже на то. Пожалуйста, объясните нам, мы были бы очень признательны, — максимально мягко ответил Генри.

— Всё дело в результатах. Какой смысл стараться, если всё и так предопределено, если все твои труды не имеют смысла? — со всё нарастающей обидой в голосе ответила Марфа. Было очевидно, что ей весьма неприятно общаться на эту тему, но, видимо, заметив в глазах Киры и Генри какую-то детскую непосредственность, какое-то детское желание и стремление понять, она наступила себе на горло и решила продолжить объяснения.

— Вот, я же говорила! — внезапно воскликнула Кира.

— Кира, я тебя прошу, — мягко осадил её Генри, она недовольно отвела взгляд. — Марфа, пожалуйста, продолжайте, нам это очень важно…

— Так Вы, что же, совсем ничего не знаете?! — уже с серьёзным удивлением спросила Марфа. Генри лишь непонимающе покачал головой.

— Мы живём в самом деле в замечательном обществе: у нас всё есть, мы ни в чём не испытываем нужды… — продолжила она. — Но даже ресурсы Аристариев не безграничны… И особенно хорошо это ощущается тут, в нашей Академии. Коллегия Академии решает, какие исследования перспективны, а какие нет, каким проектам дать ресурсы, а каким нет. Коллегия решает всё! И так уж случилось, что все мои потуги, все мои мечты и стремления в одночасье разбились, когда я попыталась доказать важность своих исследований: «Не первоочередное направление» — вот что я поняла! Вернее, я поняла, что я ничегошеньки не понимаю! Мне уже более 130 лет, всю свою жизнь я посвятила науке: когда-то давно я была поглощена ею полностью, я отдавалась науке целиком, без остатка, — глаза Марфы начали заметно блестеть то ли из-за небольших появляющихся слёз, то ли это был тот самый блеск настоящего мечтателя. — Я разрабатывала уникальные, удивительные алгоритмы. Вы же знаете, насколько сложны в расчётах гравитационные поля: так вот, я смогла разработать способы, позволяющие создать уровневую модель расчёта, на лету адаптирующуюся под сложность и точность требуемых выходных параметров. Мои идеи позволили бы сформировать алгоритмическую систему математического моделирования, которая в потенциале смогла бы рассчитывать параметры полей любой сложности, экономя тысячи часов испытаний, не говоря уже о материальных затратах. Я даже подготовила небольшую тестовую модель, но для продолжения исследований нужно было выделение ресурсов. Я мечтала, нет, я была абсолютно убеждена, что смогу получить в своё распоряжение целую лабораторию с самыми современными моделирующими стендами и суперкомпьютерами! Но я ошиблась… Аристариям оказались не нужны мои идеи и проекты… Десять лет я обивала пороги, пытаясь доказать перспективность своих проектов, и всегда встречала лишь закрытые перед носом двери. Никто и слушать не желал… А те, кто всё же слушали, лишь обещали, ничего не предпринимая на самом деле.

Марфа замолкла, повисла печальная пауза. Она стёрла со щеки слезу и продолжила:

— А самое обидное, знаете, что? Я же не слепая: я видела, какие проекты получают доступ к ресурсной базе, какие лаборатории формируются вместо моей! Никогда не забуду того позора и разочарования! «Способы саморазогревания в космической среде» — так назывался один из проектов! Этот… «уважаемый»… учёный предлагал способы концентрации различных остаточных энергий для того, чтобы разогревать материалы в космической среде! Этот умник просто хотел сделать космическую микроволновку! И, знаете, что? Он получил нужное количество ресурсов! Более того, ему целую станцию на орбите построили! Тех ресурсов, которые он получил, хватило бы на четыре моих проекта! Кстати, он так и не воплотил в жизнь свои фантазии… Эта станция до сих пор там на орбите болтается, не пойми зачем и кому нужная! Да этот фантазёр так ни разу на неё даже не прилетел, он только лишь шастает по всяким симпозиумам. Он даже в итоге занял место в коллегии Академии наук, представляете?! Не воплотив ни единого полезного проекта!

Марфа замолкла. Когда она вновь заговорила, её голос стал сдавленным: обида всё ещё пышным цветом цвела в её душе.

— Десять лет назад я узнала, что один проект, очень сильно похожий на мой, всё же получил поддержку. Были выделены все нужные ресурсы… Ба! Да тот проект просто закидали ресурсами… Я… Я не хочу ни на кого ничего наговаривать… Было даже несколько весьма громких публикаций… Те алгоритмы, конечно, были куда совершеннее моих, но я же вижу, я же понимаю, что в основе лежали мои вычисления, мои идеи. Не может же быть так, что одна и та же идея практически в идентичном виде пришла в голову разным людям! Конечно… когда ты сыночек председателя коллегии, тебе все двери открыты… Даже на воровство никто не смотрит…

Голос Марфы стал еще сдавленнее и потом вовсе затих. Ком явно подступил к её горлу, но она сделала волевое усилие, справилась и продолжила:

— Впрочем, кто я такая, чтобы в чём-то обвинять других? Простите мою несдержанность. Конечно, это всё просто крайне неудачное стечение обстоятельств… Мама всегда говорила мне, чтобы я была довольна той долей, которая мне выпала. Я понимаю, что в сравнении с бесчисленным множеством людей мы, Аристарии, как сыр в масле катаемся… Я всё понимаю… Я даже проглотила свою гордость и попросилась… трижды просилась в эту исследовательскую группу, я даже писала им, что мои наработки как раз находятся в нужной области, что я фактически готовый специалист, но, конечно же, все места уже были заняты… В общем… Как я и сказала… Аристарии — великое общество… Мы имеем всё, о чём только можем мечтать, но, конечно, никаких ресурсов не хватит, чтобы воплотить мечту каждого учёного… Да что уж… Вероятно, ресурсов всей галактики не хватит на всех мечтателей! Вам интересно, в какой момент я сдалась? Ну, примерно в тот самый, как поняла, что мои навыки, знания и способности никому не нужны… Ну, ничего страшного, я научилась жить без своей мечты… У меня хорошая жизнь, и я всем довольна…

Кира поднялась, подошла и обняла Марфу. Та ответила ей, но было видно, что взаимность эта была лишь ответом Кире: было не совсем понятно даже, кто тут кого утешает. В итоге Марфа бережно отодвинула от себя Киру и сказала:

— Ладно, дитя, ничего страшного, я пережила — и ты не раскисай, всё будет хорошо…

Кира и Генри горячо поблагодарили Марфу. Оставшись вдвоём, они принялись осмысливать всё произошедшее. Вероятно, Кира и хотела бы сказать что-то типа: «Вот видишь, я же говорила, тут надо копать глубже!» — но она прекрасно понимала, насколько неуместным бы это было. Через некоторое время Генри сказал:

— Я составлю список тех, с кем нам надо провести дознание. Пора размотать этот проклятый клубок.