Деревння чудаков - 22

Василий Фирсов. КАК МАТТИ С НОЧЛЕГА УБЕЖАЛ

Шёл Матти в Киндасово из города, там заработал денег – в шапку зашил, идёт весёлый. В Пряже застала его ночь, постучался Матти в крайнюю избу. В ней хозяин жил, сам скупой, на язык непростой. Матти шапкой тряхнул, звякнул деньгами.
– Пусти, хозяин, переночевать. Я заплачу.
– Что  ж, ночуй. Утром поужинаем  –  корова  отелится, молочка похлебаем.
Хозяин на лавку зипун бросил, сам на печь забрался, заснул без разговоров. Лёг Матти на лавку, да не засыпается ему. Не выдержал, хозяина будит.
– Эй, хозяин! Прости, что разбудил, сон твой нарушил.
– Чего тебе, парень?
– Не могу понять, хозяин, как это мы утром поужинаем, если я утром уйду?
– Вот-вот, уйдёшь и поужинаем. Что тут непонятного? Спи!
Мается парень на лавке, рука шапку проверяет – на месте ли? Снова будит хозяина.
– Прости, хозяин, опять бужу тебя.
– Чего надо, парень, чего пристаёшь?
– Будь добр, хозяин, скажи, когда у тебя корова отелится?
– А мне откуда знать?! Она ещё и не гуляла.
– Как же я тогда молоко похлебаю. Ведь мне утром идти надо.
– Вот-вот, как уйдёшь, так и похлебаем. Спи, парень, не зли хозяина.
Подумал Матти: – Что-то тут неладно, что-то тут не так. Говорит загадками, сразу спать лёг. Неспроста всё это, ох, неспроста он такие речи повёл, видно, недоброе задумал. Ночуй, говорит, завтра утром, говорит, поужинаем, корова отелится, молока похлебаем. Говорит, а сам, кажись, на шапку поглядел. А я-то, дурак, ещё шапкой тряхнул, вроде как похвастался. Нахвастался  на  свою голову, хозяин-то точно недоброе задумал. Уж не убийство ли? Убить хочет, шапкой заветной завладеть. Если б не хотел, так не говорил бы, а дал бы поужинать, молока бы горшок поставил. Ну, Матти, выбирай – либо голова с плеч, либо домой побечь.
Поднялся Матти с лавки, лапти накрутил, шапку – подмышку, да скорей на улицу. – Пряжинцы,  они такие,  – уж коли утром ужинают, так молочка от них не увидишь. Вот у нас народ толковый: ужинаем в обед, а молока совсем нет. Да и зачем нам молоко, река рядом, воды много, черпай с порога, кашу запивай да похваливай, – и себя, и воду – всему честному народу…


Василий Фирсов. ПРО МАЛАНЬЮ ИЗ КИНДАСОВО

Жил в деревне Киндасово парень по имени Яков. Как-то поехал он в извоз, отцу новость привёз: «Полюбил, говорит, девчонку, живёт, за речонкой в деревне Коч, мне жениться невмочь. Собирайся, отец, сватать езжай – пока не перехватили, мою любовь не отбили».
– А как хоть зовут-то, да чьих родителей?               
– Зовут Маланья, как пироги печь – все ворота в тесте, я рад такой невесте.  И найти нетрудно: как пройдёшь большак, крайняя изба без одного угла, крыша провалилась, во дворе одноногий петух.
– А хороша ли девка-то?
– Ой, хороша! Слегка кривовата, немного зобата, спина как лопата, а ноги колесом.
– А богата ли?
– Ой, как богата!  Полна мышей хата, тараканы стадами бегают подстолами, помоев в лохани всегда через край, а в углу сору целые горы.
– И всё?
– Нет, батя, не всё. Одежды у них гора целая – вся на один гвоздь вмещается, аж гвоздь прогибается; обуви на всех – одни сапоги, зато такие большие и у царя не найдёшь.
– А много ли скотины?
– И скотины много: одних кошек одиннадцать штук, за иконой – живой паук, в подпечье – сверчок; в ларю на просторе гуляет жучок, а по полу бродит курица, да  такая  умница – есть  не  просит, сучки в половицах выклёвывает, через левое плечо выплёвывает.
– А каковы родители?
– И  родители хороши: отец уже три года с печи не слезает, а мать три года влезть не может, сама без сил, а помочь некому.
– Куда же дочь смотрит?
– Дочь смотрит на мать, а глядит в рукавицу. Рукавица та не простая, в  ней деньга лежит налитая, а тряхнул незаметно – на донышке денег много. Так что, отец, спеши, нам  не лишни гроши, а и девка славная: мать хорошо приняла, до печёнок проняла, а как стала помоями полы мыть, да подолом вытирать, тут уж я совсем влюбился, в любви объяснился, к тебе побежал, в ноги упал: поезжай, батюшка,за  речонку – просватай девчонку из деревни Коч, мне жениться невмочь. Зовут её Маланья, как пироги печь – все ворота в тесте, я рад такой невесте, мне другую не надо.
– Что же, коли так, запрягай лошадь.
Пошёл Яков во двор, смастерил сани, нашёл верёвку для вожжей, у соседа сена занял, в сани кинул. Сел отец, поехал сватать. Мигом дело сладили, свадьбу  громкую справили и живут теперь в Киндасове Яков да Маланья – люди хорошие,  правда, проезжие порой говорят, надсмехаются: «У их, кореляков, что ни мерин – то Яков, что ни баба – то Маланья: как  запрягать, так сани делают, как пироги печь – так все ворота  в тесте». Надсмехаются, да только им никто не верит, знают, что  в  Киндасово народ издавна толковый, рассудительный.