Участковый уполномоченный деревни Выдрино. Эпилог
Вчера мне исполнилось ровно девяносто лет.
На улице пуржило, всё крыльцо моей избы завалило снегом, но я всё же нехотя вылез из-под тёплого одеяла, надел валенки и медленно побрел к магазину № 1. Он у нас так по-прежнему и называется, хотя второй магазин, промтоварный, в деревне Выдрино так и не открыли. И покупаем мы хлеб, рыбные консервы, носки и зубные щётки в магазине № 1.
На улице из взрослых никого не видать, одна ребятня на санках с горки катается. Какой-то пацан кричит мне издалека:
- Дядь Вань, здравствуйте!
А я думаю: «Какой я тебе дядя? Я тебе уже в деды, а то и в прадеды гожусь»
Купил я, значит, в магазине бутылку «Столичной», батон «Бородинского» хлеба, а «Кильку в томатном соусе» решил не брать, уж больно она мне надоела .Вместо неё попросил продавщицу взвесить мне килограмм колбасы под названием «Боярская». Она хоть и очень дорогая, но зато мне по зубам и без жира, который в нашем возрасте вреден для организма.
Возвращаюсь домой, а пурга-то не унимается, бьёт меня колким снегом по лицу да дорогу заметает. А мне-то еще дров надо в избу натаскать, да печь растопить, а потом чаю сварганить, чтоб взбодрить себя в такую стужу.
Кое-как доковылял я до своего подворья, а вот на крыльцо подняться у меня уже сил не хватает. Всего семь ступенек-то одолеть не могу, хоть убей! С полчаса, наверное, простоял на морозе, пока отдышался.
Взошел я, значит, на крыльцо, открываю дверь и.. застываю на пороге от удивления: в избе-то у меня теплым-тепло, печь вовсю пылает, а у печи сидит старушка махонькая в синей кофточке.
Ну ,я, конечно же, по своей милицейской привычке официально обращаюсь к ней с вопросом:
- А вы, собственно, кто такая будете?
Я давно заметил, что ничто так не во воздействует на человека при задержании, как это самое слово: «собственно», хотя оно, казалось бы , совершенно не к месту.
Я помню, как я однажды, совершенно безоружный, орал на пьяных бандитов с ножами - финками в рукавах:
- Я, собственно, участковый уполномоченный Афонин, а вы, собственно, кто такие?!
И они сдались мне, несмотря на своё превосходство в количестве и вооружённости .
А вот старушку, сидевшую у печи, мой вопрос рассмешил.
- Вы что, Иван Петрович, совсем меня не узнаете?- спрашивает она меня со смехом.
- А разве мы знакомы? – растерянно интересуюсь я.
- Еще как знакомы!. Вместе клад на задворках искали, помните?
- Пионервожатая Нюра, что ли? – наконец-то сообразил я.
.– Она самая! С днём рождения вас, Иван Петрович! С круглой датой, как говорится!
- А как вы узнали, что у меня сегодня день рождения?
- Так мне Федор Кузьмич перед тем, как уйти в мир иной, блокнот свой оставил, в котором записаны дни рождения всех его друзей, и строго наказал , чтобы я не забывала их поздравлять .Но я теперь живу в областном центре, и у меня нет такой возможности. А вот такую знаменательную дату я пропустить не смогла и прикатила к вам даже в такую стужу. До райцентра доехала на поезде, а там взяла такси. Слава Богу, что дорогу у вас исправно чистят, а то бы мы с вами так и не встретились… Ладно, давайте накрывать на стол. Я тут привезла вам мои домашние ватрушки, маринованное мясо для шашлыка и клюквенное варенье к чаю. Завтра утречком выпьете стаканчик и забудете о похмельном синдроме. А вы за чем в магазин ходили?
Я выложил на стол свои покупки, и бывшая пионервожатая восприняла их с одобрением
- :. «Столичная» - это то, что нам надо. Мы – русские люди, и коньяки с ликерам у нас распивать не принято.. С хлебом вы тоже угадали: только ржаной без всяких добавок. И колбаса наша, для стариков,: без единого грамма жира. Итак, стол накрыт, и у нас еще есть время для воспоминаний. Расскажите мне о Горине, ведь я ничего не слышала о нём после того, как уехала отсюда и поступила в институт.
- После завершения того громкого дела, в котором и вы непосредственно участвовали, его забрали от нас а область, а через год перевели в Москву. Там он дослужился до полковника, получил хорошую квартиру и женился. Когда я приехал к нему однажды в гости, у него уже было трое детей, два сына и дочь. Он и меня хотел забрать к себе в Москву, но я отказался: суетно там очень, а в самих силовых структурах появились оборотни в погонах и взяточники А я привык уже спокойно работать в своей деревне, ловить мелких воришек и драчунов, и люди меня уважали за справедливость и неподкупность…. О том, что Горин умер от инфаркта, узнал случайно, от командировочного из Москвы, который служил вместе с Михаилом. По-моему, уже лет двадцать прошло, как его не стало. .Вот, пожалуй, и всё…А теперь расскажите мне о себе… Я думаю, вам есть, о чем рассказать, ведь столько лет прошло…
- Да, Иван Петрович, прожила я немало, и, конечно же, есть, о чём вспомнить. Но самые яркие события моей жизни приходятся на те времена, когда я жила в Выдрино и работала пионервожатой в школе . А вы с Гориным были для меня недосягаемым образцом честного служения Родине. А потом всё пошло чинно и гладко: поступила в институт, вышла замуж за своего однокурсника, которого после окончания нашей alma mater сразу же назначили директором школы в захолустной сибирской деревне, а я преподавала там русский язык и литературу. Сын у нас родился, окончил школу, потом военное лётное училище, а сейчас служит на острове Сахалин в чине полковника .Сам, естественно, уже не летает, и потому мечтает поскорее уйти на пенсию. А мы, став пенсионерами, вернулись в родные края, то есть, в наш областной центр, где мужу осталась от родителей роскошная трёхкомнатная квартира, в которой я проживаю сейчас совсем одна, так как муж мой ушел в мир иной пять лет тому назад, Вот и у меня всё…
Она задумалась о чём-то, глядя в окно, за которым по-прежнему мела вьюга, а потом неожиданно воскликнула;
- Да, совсем забыла! Хотела рассказать вам о встрече с одним человеком,, которого вы с Гориным хорошо знали. Я говорю о профессоре Борисове. Он читал у нас на первом курсе «Введение в литературоведение». .Предмет этот, на мой взгляд, совершенно пустой, но Борисов читал его с таким апломбом, что казался нам Сократом, наставляющим своих учеников на путь истинный. И только случайно мне удалось узнать, кто он есть на самом деле. Однажды, после второй пары, когда мы обычно обедали, я почувствовала себя плохо, в столовую не пошла, а сразу отправилась в аудиторию, где у нас следующая лекция была.. Думаю: посижу там спокойно, отдохну, и всё пройдёт. Села на самой верхотуре и не заметила, что лектор-то, этот самый профессор Борисов, тоже туда загодя пришел, Поднимается он, значит, наверх, садится рядом, кладет передо мной какую-то газету и говорит: «Читайте, барышня, какие дела у нас в области творятся, а фигурантами этих дел являются студенты нашего института». А тогда как раз закончился процесс по делу банды Маргариты Богуславской , и заметка в той газете, по-моему, так и называлась: «Конец банды Богуславской». А профессор говорит мне со злостью; «Наконец-то, эта тварь получила по заслугам! А я ведь давно говорил, что гнать её надо из института в три шеи, так меня никто и слушать не хотел».. А потом вдруг обнял меня за плечи и шепчет на ушко; «А ты знаешь, голубушка, что я у этой самой Маргариты первым мужчиной был?». И у меня вдруг так
мерзко на душе стало, что выскочила я пулей из аудитории, убежала к себе в общежитие и проревела там до вечера. Мразью несусветной оказался этот профессор. Соблазнял девчонок – первокурсниц и похвалялся этим. И всё сошло ему с рук…
- Как и то , что он, по существу, являлся пособником Маргариты….
- Ладно, довольно об этом, Пойду прогуляюсь до школы, где я пионервожатой работала . ..
Вернулась она где-то часа через два, раскрасневшаяся от мороза и будто помолодевшая.
- Вы представляете, Иван Петрович, - оживленно заговорила она, - в нашей школе почти ничего не изменилось. В кабинете директора на стене висит всё тот же портрет Карамзина, за который он получал выговоры от районного начальства. Приедет комиссия из районо и давай у него допытываться: «А это кто еще такойс царскими орденами на груди?» А Кузьмич над ними потешается: «Да неужто вы не узнали великого российского историка Николая Михайловича Карамзина? А что ж тогда спрашивать с рядового учителя, которого вы на путь истинный наставляете?». .И сконфуженное начальство пытается выйти из создавшейся ситуации с помощью всемогущих формулировок: «положено - не положено» Положено, мол, чтобы в кабинете директора обязательно висел портрет Владимира Ильича Ленина. И тогда Кузьмич ведёт членов комиссии по классам , в каждом из которых над доской висит портрет вождя революции. Потом заходят ко мне в пионерскую, и директор показывает им портрет маленького Володи Ульянова. И, наконец, он демонстрирует членам комиссии гордость нашей школы: огромный бюст Ильича, стоящий в конце коридора на деревянном пьедестале, покрашенном под мрамор.
Нюра сбрасывает с себя шубку ,смотрит на часы и спрашивает: :
- И на какое время вы гостей пригласили? По- моему, уже пора за стол садиться.
- А гостей-то, Нюра, нынче не будет, - смущённо отвечаю я.
- Как это не будет?! – удивлённо вскрикивает она -. Неужто у вас нет друзей, просто знакомых, наконец, которых вы могли бы пригласить на свою юбилей?
- Вы забыли, Нюра, какой это юбилей. Девяносто годочков мне стукнуло, и никто из моих друзей и просто знакомых не дожил до такого возраста. Одного меня Бог миловал, а может быть, наказал за грехи мои тяжкие.
- Да, об этом я не подумала, - задумчиво и как-то виновато сказала Нюра - Извините…. Ну, что же, будем отмечать ваше девяностолетие вдвоем..
И она снова принялась наводить порядок на столе: убрала в с него всю посуду в шкаф, оставив всего два прибора у и водрузив посередине бутылку «Столичной». Потом вдруг тяжело вздохнула и обреченно произнесла
- Нет, так дело не пойдет! Неужели в вашей деревне нельзя найти человека, который бы согласился выпить за ваше здоровье. Посмотрите в окно! Видите, из труб дым идет? Значит, там есть живые люди. Я сейчас зайду в любую избу, низко поклонюсь им и приглашу на ваш юбилей….
- Не надо, - буркнул я, - Сам схожу к соседям. Если они дома, то придут всей семьёй.
А соседом у меня был Никита Рагулин, мастер н все руки. Если у кого-либо печь начинала дымить или, скажем, изба покосилась;, то звали его, и он легко устранял эти недостатки, то есть, прочищал трубу или подпирал стену бревном. Однажды он заметил, что у меня крыльцо накренилось в одну сторону, и сказал:
- Надо, Петрович, слеги меня менять, а иначе рухнет вся эта конструкция тебе на голову, беды не оберешься.
Никита отозвался на моё приглашение с охотой, но сказал, что придет один, так как жена его, Дарья, уехала в райцентр за покупками, а дочь Полина собралась в клуб на танцы пойти.
Но я и этому был рад, подождал, пока он переоденется и через какие-то полчаса явились мы вдвоём перед Нюрой, встретившей нас радостной улыбкой, ибо она никак не могла примириться с мыслью, что нам придется отмечать мой юбилей вдвоём.
Сели за стол, выпили по сто граммов за мое здоровье, закусили шашлыком, и я уже собрался о второй налит, как Никиту, видно, сам нечистый за язык потянул обратиться ко мне с просьбой:
- Слушай, Петрович, ты вразуми нашего нового участкового насчёт того, как надо исполнять свои обязанности. Представляешь, Васька Зуев моей Полинке проходу не даёт: иди, мол, за меня замуж, и точка. А куда ей замуж, когда она еще школу только в этом году окончит. Обращаюсь я, значит, к участковому, а он мне отвечает, что не имеет, мол, права вмешиваться в личную жизнь граждан. Так ты, Петрович, поговори с участковым насчет этого дела. Пусть не доводит меня до греха, ведь я и сам могу с Васькой разобраться, да так, что ему мало не покажется.
- Поговорить я с участковым, конечно, могу, - отвечаю я Никите. – Но ты сам подумай, кто я есть для него. Так, отставной козы барабанщик, да и только. Он меня и слушать не станет, пошлёт куда подальше. А вот с Васькой Зуевым я беседу проведу.
Никита будто бы успокоился, но мне это не в радость, так как гляжу я на Нюру и думаю :пошло, мол, мое юбилейное застолье насмарку, коли стали мы на нем обсуждать вопросы, которые ей совсем не интересны . . . .
. А она вдруг и говорит:
- Вы, Иван Петрович, проведите эту беседу обязательно в присутствии Васькиных родителей, та как злым и жестоким человек становится еще в детстве и, если потакать ему, то таким он остается до самой смерти. Я недавно прочла книгу писателя Мариенгофа, которая называется «Роман без вранья». Так вот он честно признается, что чувство непонятной злобы ко всему живому испытал еще в раннем детстве Он, ребенок из зажиточной семьи, завидует своим бедным сверстникам, которые позволено делать то, что ему запрещено, и эта зависть вскоре превращается в ненависть.. Он заставляет свою старенькую няню лезть под диван за закатившимся туда мячиком, а когда родители пытаются урезонить его, велит им вообще уволить эту, как он выражается. «противную старуху», что они и делают. И в результате, он вырастает жестоким неврастеником и эгоистом, которому нет дела до остальных людей. Даже до своего лучшего друга, поэта Сергея Есенина, которого он обливает грязью в своём романе. Который, заметьте, без вранья.
Обстановка за столом становится еще тягостней, но тут неожиданно раздается голос Никиты:
- А вы знаете, моя Полинка очень любит этого самого поэта ,Есенина, то есть. И по вечерам нам его стихи читает. Мне особенно понравилось одно стихотворение… Не помню его названия, но начинается оно так:
«Ты жива еще, моя старушка?
Жив и я. Привет тебе, привет!
Пусть струится над твоей избушкой
Тот вечерний несказанный свет.» .
И неожиданно дочитывает это довольно-таки длинное стихотворение до конца!
После чего в избе воцаряется глубокая тишина, которую после долгого молчания негромко я прерывает Нюра:
- Так выпьем же за наших матерей… Благодаря которым мы живем на этом свете.. .
И, выпив рюмку до дна, смотрит на часы и говорит:
- Ну мне, пожалуй, пора в путь - дорогу. Сейчас вызову такси, а вы, Иван Петрович, налейте еще по рюмашке, выпьем, ка говорится, на посошок.
На посошок мы пьем, стоя посреди избы. Нюра уже надела свою белую шубку, а на улице урчит мотором старенький «Жигуль» нашего деревенского таксиста- монополиста Бори Хинштейна..
- Ой, а про подарок-то я совсем забыла! – вдруг восклицает Нюра и достаёт из кармана… мобильный телефон.
Я верчу его в руках и вспоминаю, как моя мама часто говорила: «Не было бабе хлопот, так купила порося»
В нашей деревне это чудо техники появилось лет этак двадцать тому назад, но я тогда уже вышел на пенсию, и он был мне без надобности. Так что пользоваться им я совсем не умел.
Но я плохо знал Нюру, нашу всезнайку и провидицу, которая тут же извлекла из своего необъятного кармана какую –то бумажку и протянула её мне:
- А это инструкция к телефону, составленная лично мною с учетом вашего преклонного возраста. И никаких отговорок! Я буду звонить вам каждый день, ибо вы единственный человек на этом свете, с кем я могу поговорить по душам.
Мы с Никитой провожаем её до такси, и я прошу Борю довезти мою гостью до станции без приключений.
- Наша фирма гарантирует скорость, комфорт и безопасность, - важно отвечает он, и его «Жигуль», чуть ли не встав, на дыбки, срывается с места.
А на следующий день и иду на кладбище, на могилу Юли Бичевской, чтобы рассказать ей, как чудесно я отметил своё девяностолетие. Мы пили «Столичную» водку, закусывали вкусным шашлыком, и вспоминали свою молодость, наши победы и поражения От бывшей пионервожатой Нюры я впервые узнал о писателе Мариенгофе, предавшем по злобе своего лучшего друга, поэта Есенина , а мой сосед Никита прекрасно прочел его стихотворение «Письмо к матери».
На кладбище я не был уже два года, после того как мне стало трудно добираться даже до магазина. А вот именно вчера, в день моего девяностолетия, свершилось чудо, и я смог без особого труда пройти целый километр по снежным заносам.
Памятник на могиле Юли виден издалека. Это изваянная из белого мрамора фигура девушки, сидящей на земле с запрокинутой назад головой. Кажется, что она пристально смотрит в небо, стараясь увидеть в нем что-то нам неведомое. Но, на самом деле, глаза ее закрыты, и выходит, что она просто мечтает о чем-то. А о чем она мечтает, нам уже никогда не узнать.
Я захожу за ограду, сажусь на скамейку и долго разгребаю снег , в который её руки погружены по самые локти. Я обязательно хочу докопаться до плиты, на которой она сидит. Эта плита из какого-то светло - зеленого камня, и поэтому кажется , что девушка присела на первую весеннюю травку, обратила лицо к солнышку, и закрыв глаза, о чём-то размечталась.
Этот чудесный памятник поставил на могиле дочери Станислав Бичевский, за год до своей смерти. Свой же прах он наказал развеять над рекой Разживой.
Солнце клонится все ниже к западу, становится холодно, и я, попрощавшись с Юлей, уже собираюсь уйти, когда раздаётся звонок моего мобильного телефона, подаренного мне вчера Нюрой. И мне приходится доставать из кармана инструкцию, которой меня предусмотрительно снабдила бывшая пионервожатая, и после весьма долгого её изучения нажать нужную кнопку.
- Здравствуйте, Иван Петрович! – слышу я бодрый Нюрин голо. – Вы где сейчас?
- На кладбище, - отвечаю я, не подумавши.
- Оставьте свои с глупые шутки! – возмущенно кричит она .. . Да я, действительно, на кладбище. Впервые за два года пришел на могилу к Юле Бичевской.
- Извините… А у меня хорошая новость! Представляете, со следующей недели я приступаю к работе в средней школе деревни Выдрино. И знаете, кем я буду там работать?
- Пионервожатой, наверное…
- Снова изволите шутить? Директором я буду работать, вот как! Приказ уже подписан заведующим районо, сейчас ищут для меня подходящее жильё.
- А чего его искать? У меня изба большая, теплая, из двух комнат, живите на здоровье.
- Да как-то неудобно …
- Неудобно штаны через голову надевать… А если это кому-то не понравится, та мы можем и в ЗАГС сходить. Как вы на это смотрите.?
- Положительно! В общем, ждите меня в понедельник, тогда всё и обговорим.
«Выходит, новую жизнь, можно начать и после девяноста лет, - размышляю я, шагая по разгулявшейся позёмке. - Впервые жениться, познать все прелести семейной жизни и умереть, зная, что ты кому был дорог…» .
Свидетельство о публикации №226101401353