Как мы с ИИ сочиняли городское фэнтези

 
    4   т а л л и н н с к и х 

          д р а к о н а

    и  ш л е м   в и к и н г а.*


   Паря высоко в свинцовом балтийском небе, Ямата-но Орочи лениво перебирал своими восемью головами, разглядывая распластавшийся внизу Таллинн.
   С такой высоты древний город казался лоскутным одеялом, где средневековые черепичные крыши Вышгорода утыкались в брутальный советский бетон, а те, в свою очередь, растворялись в стеклянных кубах хайтека. Великий дракон недовольно фыркнул сразу восемью ноздрями, пустив в облака струю пара: присматривать за этим тихим с виду приморским полигоном становилось все скучнее. Подопечные ему четыре дракона обжились в эстонской столице так прочно, что почти слились с городским пейзажем.

   Одна из голов Орочи скользила взглядом по Вышгороду. Там, в полумраке Сада Датского короля, консервативный дракон Герман Хэйлун опять залез внутрь полой железной статуи безликого Монаха. Он замер, затаив дыхание, и лишь изредка забавлялся тем, что вспыхивал янтарными драконьими глазами из-под глухого капюшона, до полусмерти пугая туристов со смартфонами.
     В паре километров от него, на заросших травой бетонных ступенях исполинского Горхолла, сидел Торстен Кайрю. Этот скандинавский дракон-реформатор, устремив взор на серую гладь залива, крутил в мыслях масштабный стартап — он всерьез рассчитывал оцифровать городские приливы и превратить это заброшенное советское величие в футуристический аквапарк.
   Остальные двое вели себя не лучше. Старый Кусти Сепп, хранитель огня, беспробудно дрых под мостом в Тондираба, зарывшись поглубже в известняковые скалы Ласнамяэ; его тяжелый храп строители на эстакаде давно принимали за гул подземных коммуникаций.
    А на другом конце города, в парадном Кадриорге, молодой и неприкаянный Хаято Вентичелло — бывший ронин, сосланный сюда на поруки — беспечно плескался в фонтане у Лебединого пруда, незаметно поддувая крылом воду так, чтобы окатить брызгами самых чопорных прохожих. Хаято умирал от скуки. Он еще не знал, что его недавняя видеозапись яростной драконьей стычки над морем запустила цепочку событий, которая вот-вот лишит покоя их всех.

               *         *        *

      Итак, Хаято Вентичелло заскучал суровой эстонской зимой, и даже любимое матча-латте стало казаться ему противным на вкус. "Это какой-то бесконечный и беспросветный День сурка, который продолжается с конца октября до начала мая!..Нет бы меня сослали к лондонским серебристо-алым собратьям святого Георгия или хоть западно-славянским, вавельскому и люблянскому Драконам!...Японский садик, - не смешите мою катану, - что они тут знают о Стране восходящего солнца!" - в сердцах воскликнул он и кинул камешек, разбивший лед пруда. От порыва ветра с заснеженных лап елей осыпалась словно легчайшая сахарная снежная пудра. 
     В прошлом воплощении он был Ронином, убившим кого-то и сосланным в Японский сад Кадриорга под надзор самого старого таллиннского дракона Кусти Сеппа, хранителя огня, вечно храпящего под мостом в Ласнамяэ.

     Только прибыв в Таллинн, он уже прочел в Ленте драконьих новостей (дракон-ньюс), что два его солидных коллеги (дракон-консерватор Герман Хэйлун с Тоомпеа и дракон-реформатор Торстен Кайрю из Ноблесснера) сцепились в битве над морем из-за Снежной королевы, - которая, глядя на эту снежную бурю (принятую наивными эстонскими жителями за "буран Бригитт" и на несколько дней остановившую дорожное движение по всей стране)
только презрительно фыркала, пожимая усыпанными бриллиантами плечами и, махнув своей белоснежной мантией, укатила в Норвегию на пароме "Viking" с финским музыкантом, победителем позапрошлогоднего Евровидения. Зачем ей, первой леди Балтики и покровительнице искусств, эти неотесанные (и уже не первой молодости) таллиннские драчуны?

     Летом же по милости Хаято два непримиримых соперника схватились из-за богемной красавицы-реставраторши из Каламая (которая, попивая свой фруктовый кофе в Теллискиви, об этом понятия не имела).
     Хаято то и дело подсылал к Герману и Торстену своих чаек-шпионов (у каждого из 4-х таллиннских драконов была собственная шпионская сеть чаек), которые науськивали Германа Хэйлуна и Торстена Кайрю друг на друга, и со смехом снимал эту заварушку со шпиля Олевисте.

    ....Он даже не взглянул тогда на фото этой Лийзи в Дракон-ньюс, ему нравился сам процесс раздувания скандалов в скучной и пресноватой таллиннской городской и светской хронике.   
      Откуда же ему было знать, что пресловутая богемная Лийзи - эта та же самая девушка с длинными светлыми волосами, которая очень редко появляется с серьезным видом в Кадриорге и КУМУ.
      И вот, сидя на горбатом деревянном мостике Японского садика, со стаканчиком недопитого матча-латте в одной и украденным из КУМУ самурайским мечом в другой руке и уныло глядя на замерзший пруд, он неожиданно снова увидел эту девушку: в простеньком бежевом пальто, белой шапке с помпоном и черных ботинках, идущей по пустынному парку (зимой он закрывается, но девушка невинно и легко перемахнула через металлическую ограду), и теперь шла по дорожке, трогая лапы елей (словно здоровалась с ними) и кормя спускающихся к ней по стволам сосен белочек и веселых снегирей, - "этих эстонских попугаев!", - саркастично усмехнулся бы про себя Хаято, если бы не был сейчас всецело захвачен девушкой, её лёгкой походкой, песенкой, которую она напевала (это в двадцатиградусный мороз!), сияющими серыми глазами в заиндевевших ресницах, яблочным румянцем на щеках. "В кого же мне превратиться, чтобы с ней заговорить?" - судорожно думал он, - в ронина? - но мои кимоно, хакама и хаори истлели за столько веков, только боевой меч-катана и остался, это будет несерьезно).   
     В сторожа парка, потребующего у девушки платить штраф за нарушение порядка? - в кого? - пока он так думал, лёгкое зимнее видение перемахнуло через забор и побежало в направлении к автобусной остановки на Reidi tee. Она спешила домой в двухэтажный деревянный каламаяский домик, где её ждал очередной заказ.   

      То, что Лийзи берет разные заказы на реставрацию, — это даже лучше для сюжета. Это делает её настоящим «свободным художником» Каламая. Сегодня она может восстанавливать резьбу на старинном деревянном сундуке, найденном в подвале одного из знаменитых каламаяских домов Лендера, а завтра — сдувать пыль с редкого манускрипта в библиотеке Тартуского университета, куда её пригласил Герман. Она буквально прикасается к разным эпохам Таллина, даже не подозревая, что прикасается к истории самих драконов.



     Взгляд Ямата-но Орочи сместился чуть левее, туда, где к морю выходил самый модный и глянцевый квартал города — Ноблесснер. На фоне отреставрированных ангаров у причала покачивалась роскошная белоснежная яхта Торстена Кайрю. На ее палубе, среди брызг дорогого шампанского и неоновых огней, сидела девушка с длинными светлыми волосами и на удивление серьезным лицом. Это была Лийзи. Торстен, принявший человеческий облик подтянутого франта, как раз разливал напитки, уверенный, что блеск его судна легко покорит эту бледную скандинавскую красавицу из Каламая. Но Лийзи, бережно поправляя воротник своего простого пальто, смотрела не на дорогую отделку каюты, а на темнеющий горизонт, где уже зарождалось странное, необъяснимое течение...

       (Продолжение следует...)


___________
 * Сначала это была невинная сказка об одном Драконе, появляющемся на таллиннской Ратушной площади в полночь, но постепенно дракономания захватила меня и вылилась невесть во что...первый вариант хвост интернет-дракона нечаянно смахнул, пришлось начинать все заново, потом вмешались местные фольклорные персонажи типа Кратта, Писухянда и IT-технологий. Ну вобщем, я только начала приводить весь этот безудержный полет нашей с ИИ фантазии, кавардак и хаос в осмысленный сюжет...