Закон лиственницы

Глава 1: Кровь на священной лиственнице

В тот год тайга стояла немая и душная, словно зверь перед прыжком. Пэдара Ерв — Великий Хозяин Леса — укрыл свои владения тяжелым ковром из серого мха, и даже птицы не смели подавать голос без его дозволения. Старые охотники знали: когда лес молчит, нужно сидеть в чуме, подкармливать Мать-Огонь и не совать носа за кромку лагеря.
Но молодой охотник Сэвгу из рода Волка не желал слушать стариков. Глаза его горели жадностью, а за поясом висел тяжелый кованый топор. В его чуме было полно мяса, но ему хотелось добыть черную лисицу, чья шкура ценилась на вес золота у заезжих купцов.
Сэвгу шел по тайге шумно, наступая на сухие ветки и громко насвистывая хвастливую песню. Он не остановился у границы леса, не плеснул в мох жира, не оставил Пэдара Ерву ни щепоти табаку. Более того, заметив на своем пути вековую лиственницу, чьи ветви были украшены старыми лоскутами священного сукна — подношениями предков, — Сэвгу лишь презрительно сплюнул.
— Хватит кормить гнилые деревья! — крикнул он в чащу. — Лес принадлежит тому, у кого ружье бьет без промаха!
Он вскинул топор и с размаху вогнал его в ствол священной лиственницы, чтобы вырезать себе новую колотушку для нарт. Дерево глухо застонало. Из глубокого надруба по коре потекла густая, темная смола, похожая на запекшуюся кровь.
В ту же секунду верхушки деревьев над головой Сэвгу заходили ходуном, хотя ветра не было. Лес наполнился зловещим, глухим гулом. Из чащи, раздвигая вековые ели, показался исполинский силуэт.
Это был сам Пэдара Ерв. Его тело казалось сотканным из переплетенных корней и серого лишайника, борода из зеленого мха волочилась по земле, а глаза горели холодным зеленым пламенем. Он посмотрел на раненое дерево, затем на Сэвгу. Голос Хозяина Леса прозвучал как грохот падающей сушины:
— Ты пришел в мой дом как вор, сухой человек. Ты пролил кровь моей любимой дочери-лиственницы. Ты нарушил тишину и пожалел каплю жира для моих слуг. За твою гордость я лишаю тебя своей защиты. Отныне ты не гость в моем лесу. Ты — добыча.
Пэдара Ерв махнул огромной рукой-ветвью, и тайга вокруг Сэвгу мгновенно изменилась. Тропа исчезла, деревья сдвинулись плотной стеной, закрывая блеклое солнце. Хозяин Леса погрузился обратно в чащу, оставив святотатца один на один с дикой глухоманью.

Глава 2: Избушка на гнилом болоте

Сэвгу плутал три дня и три ночи. Тайга кружила его, водила по одним и тем же петлям, безжалостно хлестала ветками по лицу. Ружье его стало бесполезным — порох отсырел, а птицы и звери разбегались задолго до того, как он успевал вскинуть ствол. Голод крутил живот, а ноги в промокших торбасах налились свинцом. Охотник понял, что Пэдара Ерв «отвел ему глаза».
На четвертую ночь, когда на тайгу опустился липкий, зловонный туман, Сэвгу вышел к старому заброшенному болоту. Посреди мертвых, высохших берез стоял покосившийся чум, крытый рваными черными шкурами. Из отверстия для дыма поднимался тонкий сизый шлейф, пахнущий горелой шерстью и болотной гнилью.
Сэвгу обрадовался, позабыв об осторожности, и бросился к жилищу. Он откинул меховой полог и шагнул внутрь.
У очага, в котором едва тлели кости и болотные коряги, сидела сгорбленная старуха. Её растрепанные волосы состояли из сухого полярного кустарника, в котором копошились жуки, а вместо пальцев из рукавов торчали длинные, загнутые, как ножи, окаменевшие когти. Она была огромной, даже сидя занимая половину чума. Это была Парнэ — злой дух тьмы и людоедка, чьим именем матери пугали детей в стойбищах.
— О-о-о, человечий детеныш пришел ко мне на ужин, — завыла Парнэ, и её голос прозвучал как скрежет ржавого железа. — Пахнет живой кровью, пахнет страхом! Давно ко мне не забредали жирные охотники!
Парнэ резко поднялась, и Сэвгу увидел, что одна её нога была короче другой, а лицо покрывали уродливые наросты, похожие на древесные грибы. Она протянула свои когти к его горлу.
Охотник в ужасе вскинул ружье и нажал на курок, но раздался лишь сухой щелчок — мокрый порох подвел его. Парнэ злорадно расхохоталась, вырвала оружие из его рук и с легкостью переломила железный ствол пополам.
— Никто не спасет тебя в моем урмане! — кричала ведьма, наступая на оцепеневшего от страха парня. — Нум далеко на небесах, а земля здесь промерзла до самого ада!
Сэвгу бросился вон из чума. Он бежал по ночному болоту, проваливаясь по колено в ледяную жижу, а позади него раздавался жуткий, хромающий стук: тук-хлоп, тук-хлоп. Парнэ шла по его следу, легко ломая сухие березы своими когтистыми руками.

Глава 3: Битва великих духов

Охотник выскочил на небольшую поляну, посреди которой высилась та самая священная лиственница с глубоким надрубом на стволе. Бежать больше было некуда — впереди лежала непроходимая топь. Сэвгу упал на колени перед деревом, обнял его окровавленный ствол и закричал во всю глотку, захлебываясь слезами:
— Пэдара Ерв! Прости меня! Я был глуп и слеп! Я обидел твою дочь, я не уважал твой дом! Помоги мне, не дай Парнэ сожрать мою душу! Клянусь, если выживу, до конца дней буду хранить тишину в твоем лесу!
В этот миг из лесной чащи выросла гигантская фигура Хозяина Леса. Зеленый огонь в его глазах вспыхнул с новой силой. Пэдара Ерв посмотрел на плачущего охотника, затем перевел взгляд на выскочившую на поляну Парнэ.
— Пошла прочь в свои гнилые омуты, болотная ведьма! — грохочущим басом произнес Пэдара Ерв. — Этот человек совершил грех в моем лесу, и мне судить его. Ты не имеешь права брать дань на моей сакральной поляне!
Парнэ яростно зашипела, её рубиновые глаза налились злобой.
— Ты сам лишил его защиты, старый мох! — проверещала она. — Он пролил кровь дерева, теперь его кровь принадлежит мне! Я голодна, и я заберу свое!
Ведьма прыгнула вперед, выставив свои каменные когти. Она попыталась вцепиться в лицо лесного исполина. Пэдара Ерв перехватил её руки своими мощными ветвями-пальцами. На поляне начался страшный бой.
Земля содрогалась. Деревья вокруг трещали и ломались, словно сухая трава. Парнэ кусалась, рвала моховое тело Хозяина Леса, оставляя на нем глубокие черные раны, из которых сыпалась сухая хвоя и труха. Но Пэдара Ерв был сильнее — он черпал силу от самой земли тайги. Он обхватил ведьму могучими корнями, поднял над головой и с силой обрушил на острые камни у подножия лиственницы.
Парнэ издала дикий вопль, который заставил содрогнуться всю тундру до самого океана. Её уродливое тело начало стремительно тлеть и осыпаться черным пеплом. Из этого проклятого пепла мгновенно поднялась огромная туча летнего гнуса — комаров и мошек, которые с писком бросились вглубь болот, унося с собой остатки злобы мертвой ведьмы.

Глава 4: Закон тайги

На поляне воцарилась тяжелая тишина. Пэдара Ерв стоял тяжело дыша, его тело было изранено когтями Парнэ, но раны уже затягивались новой молодой корой. Он повернулся к Сэвгу, который все еще сжимал ствол лиственницы.
Охотник ждал смерти, но Великий Хозяин Леса лишь прикоснулся своей тяжелой ладонью к его голове. Тепло разлилось по телу замерзшего парня, прогнав голод и усталость.
— Ты видел, что бывает с теми, кто остается без моей защиты, Сэвгу, — тихо промолвил Пэдара Ерв. — Твое покаяние было искренним, и моя дочь-лиственница простила тебя. Я дарую тебе жизнь. Но помни свою клятву.
Хозяин Леса указал рукой в сторону, и туман перед Сэвгу рассеялся, открывая знакомую, залитую утренним солнцем тропу, которая вела прямиком к его родному стойбищу.
Сэвгу вернулся домой. Он выбросил свой старый топор и больше никогда не брал в руки оружия ради пустой забавы или жадности. Он стал самым тихим и уважаемым охотником в тундре. Заходя в лес, он всегда первым делом кланялся деревьям и оставлял на мху скромный дар для Пэдара Ерва, помня, что человек в тайге — лишь временный гость, обязанный уважать покой её истинного хозяина.