Попаданец. Спецотдел НКВД. Дело 1. 2

Глава 2. Майор Громов

22 июня 1941 года. 05:47. Бункер Спецотдела. Где-то под Минском.

Папка лежала передо мной на столе. Тонкая — страниц двадцать, не больше. Но тяжесть у неё была такая, будто внутри лежал чугунный слиток.

— Откройте, — сказал Громов.

Я открыл.

Первая страница — та самая фотография. Деревня на холме, река внизу, лес стеной. Дома с резными наличниками, колодец с журавлём, дорога, уходящая в никуда. Всё обычное. Ничего страшного. Но от снимка веяло холодом — даже бумага казалась ледяной.

— Снимок сделан 12 августа 1940 года, — сказал Громов. — За два дня до исчезновения. Фотограф — сотрудник НКВД, капитан Синицын. Он числится пропавшим без вести с той же ночи.

Я перевернул страницу. Следующая фотография — та же деревня, но пустая. Дома на месте, а людей нет. Дым из труб не идёт, бельё с верёвки сорвано, телега перевёрнута. И ни одной живой души.

— Это снимок от 15 августа, — пояснил Громов. — Первая группа, прибывшая на место. Они не нашли ничего. Ни тел, ни следов борьбы, ни признаков эвакуации. Только пустые дома и вот это.

Он протянул мне вторую папку. Я открыл. Внутри — фотография колодца. Обычного деревянного колодца с воротом. Только на срубе, прямо по дереву, были вырезаны символы. Не русские буквы, не церковнославянские. Что-то другое. Круги, спирали, линии, пересекающиеся под странными углами. Я смотрел на них, и у меня начинала болеть голова.

— Что это?

— Никто не знает. — Громов сел напротив. — Эти символы появились на колодце за ночь до исчезновения. Их видел пастух. Он же рассказал, что в ту ночь слышал, как из-под земли шёл гул. Как будто что-то проснулось.

Он помолчал.

— А потом над деревней пролетел чёрный ворон. Против ветра.

Я отложил фотографию.

— Вы сказали, что я умер. В том мире, откуда пришёл. Что это значит?

Громов встал. Подошёл к шкафу, достал графин с водой, налил себе стакан. Пил медленно, не глядя на меня.

— Это значит, что вы здесь не первый, — сказал он наконец. — И, вероятно, не последний. Спецотдел существует с 1934 года. Мы занимаемся тем, что не вписывается в обычную картину мира. Аномальные зоны. Необъяснимые исчезновения. Вещи, которые не должны существовать, но существуют. И люди... люди, которые приходят оттуда, откуда не приходят.

— Приходят? — переспросил я. — Откуда?

Громов поставил стакан.

— Вы помните будущее. Войну. То, что будет после. Вы помните, как выглядит мир через восемьдесят лет. — Он посмотрел на меня. — Как вы думаете, сколько таких, как вы, мы находили за последние семь лет?

Я молчал.

— Семеро, — сказал Громов. — Включая вас. Первый появился в 1934-м. Пожилой мужчина, называл себя учителем истории. Говорил, что пришёл из 1991 года. Рассказывал про то, как страна развалится. Мы его... выслушали. Потом он исчез. Второй — в 1936-м. Молодая женщина, врач. Появилась в аномальной зоне под Смоленском. Прожила три дня и умерла. Вскрытие показало, что её внутренние органы были... не нашими. Не человеческими.

Он замолчал. Я ждал продолжения.

— Третий, четвёртый, пятый — все они появлялись в разных местах, в разное время. Каждый из них помнил будущее. Каждый из них умирал в течение месяца. Или исчезал. Или... превращался во что-то другое. — Громов посмотрел на меня. — Вы — шестой. Или седьмой. Мы сбились со счёта.

— И вы хотите, чтобы я работал на вас? Зная, что умру?

— Мы хотим, чтобы вы работали на нас, — поправил Громов. — Потому что вы уже мертвы. В том мире, откуда вы пришли, вас нет. Здесь вы — единственный, кто может видеть то, что скрыто. Вы чувствуете аномалии. Вы видите то, чего не видят другие. Это не проклятие, лейтенант. Это инструмент.

— Инструмент для чего?

— Для защиты страны. — Громов сказал это без пафоса. Просто, как факт. — Война, которая началась сегодня утром, — это не только танки и самолёты. Это ещё и то, что немцы притащили с собой. Их «Аненербе» — общество по изучению древних знаний. Они ищут артефакты. Открывают порталы. Выпускают на свободу то, что должно было оставаться погребённым. Мы — единственный заслон.

Он вернулся к столу и открыл третью папку.

— Ваша легенда. Лейтенант Игорь Андреевич Воронов. 1915 года рождения. Родители умерли в 1920-м от тифа. Воспитывался в детдоме. В 1938-м призван в армию. В 1940-м окончил разведшколу. Направлен в распоряжение Спецотдела. — Он поднял на меня глаза. — Всё это — правда. Или станет правдой. Документы уже готовы. Люди, которые могут подтвердить, — есть. Ваша прежняя жизнь, ваше прежнее имя — всё это теперь не существует.

— Моё прежнее имя?

— Вы помните, как вас звали до того, как вы попали сюда? — спросил Громов.

Я открыл рот — и понял, что не помню.

Не помню, как меня звали в том мире. Не помню лиц родителей. Не помню, где жил. Помню только войну, будущее, факты, даты, события — но не себя. Как будто кто-то стёр личность, оставив только знания.

— Вот видите, — сказал Громов мягко. — Вы уже забыли. Это пройдёт. Или не пройдёт. Но с этого момента вы — лейтенант Воронов. Только так. Иначе — смерть. Или хуже.

— Что может быть хуже?

Громов не ответил. Он подошёл ко мне вплотную и положил руку на плечо.

— Лейтенант, — сказал он тихо. — То, что вы увидите в Волчьей Гриве, изменит вас. То, что вы узнаете, будет преследовать вас до конца. Но если вы справитесь — вы станете первым, кто выжил. Первым, кто не исчез. Первым, кто остался собой.

Он отпустил плечо.

— Вы готовы?

Я посмотрел на папку. На фотографию пустой деревни. На символы на колодце. На чёрного ворона, летящего против ветра.

— Готов, — сказал я.

Громов кивнул.

— Тогда идите. Машина ждёт. Пастух — в Минске, в психиатрической лечебнице. У вас два дня, чтобы выяснить, что он видел. После этого вы отправитесь в Волчью Гриву.

Он протянул мне руку.

— И ещё одно, лейтенант. Что бы вы ни увидели в лечебнице, что бы ни услышали — не верьте своим глазам. Верьте только инстинктам. Потому что в нашем деле глаза лгут чаще, чем люди.

Я пожал его руку. Ладонь у Громова была холодная.

— И последнее, — сказал он, когда я уже шёл к двери. — Если увидите чёрного ворона — бегите. Не оглядывайтесь. Просто бегите.

Я вышел в коридор. За спиной захлопнулась дверь. Где-то в глубине бункера завыла сирена — глухо, как будто под землёй.

А за окном, если бы оно было, начинался первый день войны.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.