Мороженое

     « Социально-психологическая миниатюра»

В электричке было много людей — пятница. Он недовольно окинул взглядом вагон: скамейки все заняты, сесть негде. Машину он сдал в ремонт, а не ехать было нельзя. Отец — он такой принципиальный. Ослушаться отца и не появиться в выходные на родительской даче означало не получить кругленькой суммы. Отец оплачивал институт, купил ему дорогую машину; ссориться с ним — себе дороже… Да и день рождения скоро, хотелось отметить в хорошем ресторане с большой компанией, а для этого тоже нужны деньги.

Народу в электричке становилось всё меньше, раздражение постепенно прошло. Он сел напротив женщины с двумя детьми. Мальчику было лет пять-шесть, а сестрёнке — лет десять-двенадцать. По вагону шла девушка с большой сумкой-холодильником на колёсиках. Она останавливалась, открывала сумку и вручала желающим серебристые эскимо и трубочки, завёрнутые в цветную бумагу.
Дети что-то говорили матери; маленький мальчишка обиженно сопел, но мороженое она им не купила. Он слышал её мягкий успокаивающий голос, уловил что-то про задержку зарплаты. Окликнул продавщицу, купил мороженое и лениво открыл упаковку. Мороженое оказалось вкусным. Продолжая слизывать сверху шоколад, парень случайно встретился взглядом с малышом. Тот сглотнул слюну и уставился вниз, на свои сандалики. Девочка-подросток неодобрительно посмотрела на брата и отвернулась. А на лице матери было написано раздражение. С неприязнью к этой семейке он отвернулся к окну и с удовольствием доел сахарную трубочку.
Продавщица мороженого обошла вагон и возвращалась обратно. Старичок на сиденье сбоку сказал матери:
— Милая, можно, я детишкам твоим мороженое куплю? У меня внуки такие же. Разреши, сделай милость.
Мать детишек густо покраснела, засуетилась и пошла к продавщице. Торопливо пересчитав мелочь, женщина опустошила кошелёк и взяла два маленьких мороженых.
Старик громко, на весь вагон, сказал, глядя на парня:
— Чему родители только учили: сидит напротив детей, ест, а малыши слюни глотают!
Женщина с маленькой собачонкой на руках незамедлительно поддержала разговор:
— Нечего детей голодных по электричкам возить. Родила — так кормить надо.
Вмешалась девушка:
— Как вам не стыдно? А если зарплату задерживают? Да мало ли что может быть…
— Ну ты и сказанула, подруга, — возмущённо хмыкнул парень лет двадцати пяти. — Что ж теперь, прежде чем кусок в горло положить, оглядываться, может, каких-нибудь нищебродов покормить надо…

Встревать в разговоры он не стал, молча вышел в тамбур. «И зачем я поехал на этой электричке? Всё настроение испортили. А впереди ещё два дня: отец с матерью будут выносить мозг…» — подумал он, всё ещё испытывая глухое раздражение — но почему-то не на старика, не на женщину с собачкой, а на самого себя.
Мальчик с девочкой ели мороженое, не торопясь, растягивая удовольствие. А мать детишек улыбалась, глядя на сына и дочку, и прикидывала, у кого из соседей занять денег на обратную дорогу.

На остановке зашли мужчина с женщиной. Волосы не причёсаны, одежда грязная; платье на женщине было разорвано под мышкой. По внешнему облику они были очень похожи на бомжей. Новая пассажирка посмотрела на девочку и весело улыбнулась.
— Ну что, вкусно? — спросила она девочку и подмигнула.
Щёки девочки покрылись румянцем. Неожиданно она подбежала к женщине, положила рядом с ней на скамейку оставшееся мороженое, вернулась к маме и спрятала лицо у неё на груди.
На несколько мгновений воцарилась тишина, потом взрослые снова заговорили, но мама с детьми уже шла к выходу: объявили их станцию.