Шипы белой розы

#повесть
Высокий уровень 18 +!

Часть первая. Мед и пепел
Глава 1. Золото Хайгардена и сиреневые глаза

В садах Хайгардена, где даже воздух казался густым от запаха роз и дикого меда, пятнадцатилетняя Олена Редвин стояла на коленях в траве, собирая росу в хрустальный флакон. Она была младшей дочерью лорда, девочкой с лицом фарфоровой куклы: аккуратный носик, пухлые, почти детские щечки и губы, созданные для поцелуев, а не для приказов.
Рядом с ней на траву опустился Дейрон Таргариен. Четвертый сын Безумного Короля, он был сослан в Простор под надзор лорда Хайгардена проконтролировать крупные торги оружием и магическими специями. 
— Ты похожа на мышь, которая пытается украсть луну, — сказал он, и его голос, низкий и тягучий, заставил Олену вздрогнуть.
Дейрону было двадцать два. Его волосы, почти белые, как свежевыпавший снег, падали на плечи, контрастируя с густыми, темными, как ночь, бровями. Глаза цвета сумеречного аметиста смотрели на мир с ленивой скукой потомка драконов. Он был красив той хищной, порочной красотой, от которой у благородных девиц перехватывало дыхание.
— Я собираю росу для лосьона моей сестры, милорд, — прошептала Олена, не смея поднять глаз.
— Виола выходит замуж за этого борова, Лютора? — Дейрон брезгливо поморщился, срывая белую розу и крутя ее в пальцах. — Лорд Тирелл жирен, глуп и пахнет конюшней.
— Лютор — хороший человек, — тихо возразила Олена, наконец осмелившись взглянуть на него.
Дейрон рассмеялся, и смех его был похож на звон разбивающегося льда. Он наклонился к ней так близко, что Олена почувствовала запах дорогого вина и драконьего огня.
— Хорошие люди, Олена, скучны. Они не умеют летать. А я могу научить тебя летать.
В тот вечер он впервые поцеловал ее. Не в щеку, как требовал этикет, а в губы — жадно, властно, выбивая из легких воздух.
— Ты будешь моей королевой, — прошептал он ей в шею позже, когда они прятались в тени лимонных деревьев. — Мой отец стар. Мои братья слишком погружены в интриги между собой для трона. Таргариенам нужна свежая кровь Простора. Твой отец даст мне золото, чтобы купить наемников. Я возьму трон, а ты станешь моей королевой. Я клянусь тебе в этом, Олена. Клянусь Старыми и Новыми Богами.
Олена Редвин, глупая, влюбленная девочка с нежными чертами, поверила. Она отдала ему свою невинность в ту же ночь, рыдая от боли и счастья, пока он шептал ей на ухо слова, которые для него были лишь пылью, а для нее — смыслом жизни.

Глава 2. Письма, которые не греют

Прошло три года. Олена ждала в Хайгардене. Каждую неделю ей приходило письмо.
«Моя маленькая роза. Я в Королевской Гавани. Двор смердит сплетнями, но я помню вкус твоих губ. Потерпи. Как только я улажу дела с казной, я пришлю за тобой ворона. Мы поженимся в Драконьем Логове».
Олена хранила эти письма в резной шкатулке под кроватью. Она отказывала всем женихам. Люций Старк (приёмный сын правящей главы дома), ставший лордом после смерти отца, приезжал свататься дважды, но Олена, глядя на его одутловатое лицо, лишь качала головой. Она ждала своего принца с сиреневыми глазами.
Но Дейрон в столице менялся. Гены его предков — гедонизм Эйгона Невероятного и жестокость Мейгора Жестокого — брали свое. Ему наскучила преданность. Ему наскучила невинность. Он привык к продажным девкам из Шелковой улицы, которые не требовали клятв и не плакали, когда он уходил на рассвете. 
Олена, сидя в своих покоях, не знала, что Дейрон показывает ее письма своим друзьям за кубком арборского золотого, смеясь над ее наивностью.
— Девственницы из Простора так трогательно верят в сказки, — говорил он, и его сиреневые глаза в этот момент становились холодными, как лед севера.

Глава 3. Скандал у септы

День свадьбы Виолы Редвин и Лютора Тирелла. Седьмое небо Хайгардена утопало в белых розах. Олена, одетая в платье цвета пыльной мяты, стояла в тени колонн, ожидая процессию.
Виола, сияющая и счастливая, спускалась по ступеням. Она не любила своего старого, но доброго жениха, но знала, как он богат.
— Олена, ты сегодня прекрасна, как никогда, — улыбнулась сестра. — Не грусти. Твой принц тоже найдет тебя.
Олена ничего не ответила. В ее груди клокотала черная, ядовитая ярость - "чистенькой" алчной сестре достанется весь почёт и династия, а она будет предметом насмешек лишь за свое доверчивое сердце. Она видела, как тот прибыл на свадьбу. Он стоял у алтаря, скучающий, в черном бархате, и даже не смотрел на невесту. Его взгляд скользил по декольте фрейлин.
Когда Виола поравнялась с Оленой в притворе септы, она схватила ее за руку. 
— Ты опозоришь меня, — прошипела Олена. — Если ты войдешь туда, я расскажу всем, как ты целовалась с конюхом в детстве. Твоя репутация будет стоить меньше медяка.
Виола побледнела: «Олена, ты не можешь...»
— Могу. Останься здесь.
Олена толкнула сестру в полумрак боковой галереи и выбежала на улицу, где ее ждал паланкин. Она знала, где найти Лютора Тирелла. Он всегда перед свадьбой молился в старой богороще, один.
Лютор стоял на коленях перед чардревом. Он обернулся на шелест шелка.
— Леди Олена? — он удивленно поднялся. — Где Виола?
— Она молится, — Олена подошла вплотную. От нее пахло не лавандой, а отчаянием. — Лорд Лютор. Я пришла отдать вам то, что вы должны были получить сегодня ночью.
Лютор покраснел до корней своих редковатых волос.
— О чем вы, миледи? Это святотатство.
— Мой мужчина... Что обещал мне жениться, — голос Олены дрогнул, но она продолжила, глядя на него с вызовом, — принц Дейрон. Он не берет меня в жены, хотя я считала, что мы помолвлены. Он развлекается в столице, пока я сохну здесь. Я все еще девственница, Лютор, хоть мы... и были близки, он брал меня сзади. - солгала она, и чтобы он не успел сообразить что-то, с вызовом пролила на себя близстоящее вино, чтоб её платье намокло до полупрозрачности - Но если мой принц считает меня грязной, я стану грязной. Возьмите меня. Прямо здесь. Скажите всем, что я отдалась вам по пьяни до свадьбы. Скажете, что... я — ваша шлюха. - она с призывом подошла к нему вплотную и прогнулась так, чтоб мокрая ткань зацепилась и обнажила её по пояс.
Лютор, глупый, честный и давно вожделеющий втайне ее, не устоял перед таким напором и завороженно смотрел на мокрые от вина её дразнящие соски. Капельки от них бежали вниз, туда, где... Он потерял голову от фантазии о том, какая была Олена в постели, пусть и с другим, и с рычанием схватил её, жадно посасывая грудь и трогая её между ног. Под корнями древнего дерева, пахнущего мхом и землей, Олена Редвин совершила свою первую интригу, отдаваясь мужчине, который был ей физически отвратителен, лишь бы уничтожить репутацию Дейрона. Она стискивала зубы, чтобы не закричать, держа его голову, представляя, что это руки юноши с сиреневыми глазами снова ласкают её. И как их владелец будет кусать локти, узнав о случившемся.

Часть вторая. Хорек и Дракон
Глава 1. Вкус пепла

Скандал прогремел на все Семь Королевств. Олену Редвин с позором вернули в Хайгарден, но Лютор Тирелл, к всеобщему изумлению, не расторг помолвку. Через три дня он женился на ней, оставив бывшей невесте, её сестре, едва ли не половину состояния за моральный ущерб. 
— Ты использовала меня, — сказал Лютор в их первую брачную ночь, глядя на свою юную жену, которая лежала, быстро отвернувшись после их соития, чувствуя, что она не пускала его куда-то, кроме как в свое тело. — Но ты — Тирелл теперь. И ты будешь делить со мной ложе.
Он был прав - Олена родила ему сына, а затем дочь, лишь выполняя долг, ее сердце превратилось в кусок сухого льда. 
Весть о позоре дошла до Дейрона в Королевскую Гавань. Он был в ярости. Не от того, что Олена досталась другому, а от того, что его выставили дураком.
На большом турнире в честь именин короля Дейрон сидел на трибуне. Когда герольд объявил леди Олену Тирелл, Дейрон встал. Его белые волосы вспыхнули на солнце.
— Смотрите! — крикнул он так, что его услышали на нижних ярусах. — Вот она, моя «невеста»! Леди Шлюха! Говорят, она так убивалась по мне, что отдалась первому жирному борову, который согласился, лишь бы не носить клеймо брошенной! Какая вульгарность! Какая дерзость! Она никогда не была в моем вкусе, уверяю вас. Я предпочитаю женщин с чистотой в глазах, а не с вином на голых сиськах!
Олена, сидевшая рядом с бледным Лютором, не дрогнула на эту полуложь. Она лишь улыбнулась Дейрону самой сладкой, самой ядовитой улыбкой. А ночью, в покоях Тиреллов, когда Лютор засопел рядом, она прижала к груди камзол мужа и зарыдала, вспоминая строки из старых писем: «Я клянусь тебе, Олена. Клянусь Старыми и Новыми Богами». 

Глава 2. Тень дракона

Дейрон не успокоился. Его унижение требовало крови. Он отправил к Лютору свою внебрачную сестру, Ивию Таргариен. Ивия была копией Дейрона — те же белые волосы, те же сиреневые глаза, но в них плескалось безумие.
Она прибыла в Хайгарден под предлогом паломничества, но ее истинной целью был Лютор. Она хотела стать его любовницей, а через него — шпионить за Тиреллами и мучить Олену.
— Лорд Лютор, — Ивия сидела в его саду, играя прядью своих волос. — Ваша жена ненавидит вас. Каждую ночь она зовет во сне Дейрона.
— Замолчите, леди Ивия, — Лютор сжал кубок.
— Возьмите меня, — прошептала Ивия, наклоняясь. — Я буду вашей тенью. Я буду раздвигать ноги с радостью вам, лучше, чем эта холодная сука.
Лютор, ослепленный доступностью принцессы крови, уступил.
Олена узнала об этом от служанок. Она нашла Ивию в теплице, где та нюхала белые розы.
— Убирайся из моего дома, ****ь, — тихо сказала Олена.
Ивия обернулась, улыбаясь.
— Твой дом? Это дом скоро станет моего брата, маленькая мышка. А твой муж стонет подо мной громче, чем стонал под тобой, когда ты безуспешно притворялась невинной. Дейрону наскучили лживые овечки, он хочет наложницу с драконьей кровью. Я займу его место в твоей постели, Олена. 
Олена не выдержала. Она схватила тяжелую медную лейку и ударила Ивию по голове. Но этого было мало.
В конюшнях Дейрона ждал его дракон — молодой, но уже огромный зверь с чешуей цвета старого серебра. Олена прокралась туда на рассвете. Она не боялась. Смерть за то, что она готовилась сделать, казалась ей избавлением от вечной муки. Она насыпала в мешок с мясом, который давали дракону, толченого стекла и сока ночной тени. 
Дракон съел отраву. К вечеру его глаза остекленели, а из пасти пошла черная пена. Дейрон, прибежавший на крики конюхов, рухнул на колени в грязь перед умирающим зверем.
— Кто? — прохрипел он, поднимая налитые кровью сиреневые глаза.
Слуги указали на леди Тирелл.

Глава 3. Слезы красной вдовы

Олену бросили в темницу Хайгардена. Лютор, узнав о ее попытке убить дракона (и, косвенно, принца), был в ужасе, но как глава дома, был обязан защищать честь жены перед судом.
В темницу к Олене пришла Виола. Сестра, которую Олена толкнула в грязь в день ее свадьбы. В глубине души, она благодари ЛА её за избавление от брака и восхищалась её попыткой устоять.
— Ты убила чудовище, — сказала Виола, садясь на гнилую солому. — Но ты этим чуть не убила себя. Зачем, Олена?
— Он обещал, — прошептала Олена, и по ее детским щечкам потекли злые, горячие слезы. — Он клялся. А теперь называет вульгарной. Он назвал меня вульгарной перед всем двором, Виола! За то, что я отдалась с отчаяния другому мужчине, потому что он меня бросил! 
— Тише, — Виола обняла сестру. — Тише, моя глупая, бедная, храбрая сестра. Ты — Тирелл. Мы не умираем в грязи от любви к драконам. Мы проращиваем сквозь них шипы.
Виола организовала побег. Ночью Олену вывезли из замка в телеге с навозом. Она бежала в Простор, под защиту своего отца.
Тем временем Дейрон, обезумевший от потери дракона, обвинил во всем Лютора.
— Твоя жена — ведьма! — кричал принц на совете. — А ты покрывал ее!
— Вы опозорили мою жену, милорд, — Лютор, обычно трусливый, встал во весь рост. Его лицо было серым, но голос твердым. — Вы назвали ее шлюхой. Вы убили нашу честь. Я требую Права на Судебный поединок.
Дейрон расхохотался.
— Ты, жирный боров, хочешь драться со мной? С Таргариеном?
— Я хочу, чтобы вы сразились с моим телохранителем, сиром Бейлоном, — ухмыльнулся Дейрон. — А я посмотрю, как он намотает ваши кишки на свой топор.
Сир Бейлон, огромный и страшный, вышел на арену. Но вместо меча он достал кнут. Это было оскорбление.
Из толпы вышла Ивия.
— Позвольте мне, брат, — промурлыкала она. — Я буду твоей наложницей, как ты и хотел. Но сначала я принесу вам его голову.
Ивия, быстрая и жестокая, не стала драться честно. Она использовала магию крови (или просто яд на лезвии, слухи расходились). Бейлон убил Лютора не в честном бою, а измываясь, медленно перерезая сухожилия.
Лютор умер, глядя на трибуну, где сидел Дейрон. А Олена, наблюдавшая за этим из окна отцовского замка, почувствовала, как внутри нее что-то окончательно умерло, уступив место вечной зиме.

Часть третья. Пламя и Шипы
Глава 1. Королева Шипов

Прошли годы. Умер Безумный Король. Мятеж Роберта. Дейрон, так и не женившийся, проклятый, как шептались мейстеры, сестрой Тирелл, Виолой (у него начала сохнуть левая рука, и по ночам его преследовал запах паленого мяса), стал мастером над монетой при короле Роберте, оставаясь опасным и одиноким хищником. 
Олена стала вдовой. Леди Простора. Она правила железной рукой, воспитывая детей. Ее лицо осунулось, детские щечки впали, но глаза горели ненавистью. Она везде и всюду называла Дейрона «нелепым хорьком с дурацкими волосами».
— Посмотрите на него, — говорила она лордам за столом. — Таргариен! Дракон! Да он на лошадь влезает с табурета, а его волосы выглядят так, будто он моет их мочой.
Но когда она оставалась одна в своих покоях, она доставала шкатулку. Письма Дейрона все еще пахли его одеколоном. Она целовала выцветшие чернила и вспоминала не жирную спину Лютора, а ночи под лимонными деревьями с Дейроном. 

Глава 2. Мать Драконов и Мать Роз

В Королевскую Гавань прибыла юная Дейнерис Таргариен. Олена приехала на переговоры о поставках зерна.
Они встретились в саду Красного Замка. Дейнерис, в глубине души напуганная, но не показывающая этого, жмущаяся к своим воеводам с вальяжностью владыки, посмотрела на старшую леди. 
— Вы знали мой род прежде, Тиреллы? — спросила девушка.
— Вас разве узнать? — Олена усмехнулась, и в ее голосе зазвенел металл. — Но... Я знала... Дейрона. 
— Лорд Дейрон — великий человек, — горячо вступилась Дейнерис. — Он служил Железному Трону.
— Дейрон — это хорек, милочка, — Олена наклонилась к ней, и ее глаза, обычно злые, на мгновение стали пугающе мягкими. — Он мог служить только своему хрену. И только его и слушал. А ты будь умнее. Не слушай никого, Дейнерис. Ни меня, ни мейстеров, ни советников, ни мужей. Они все хотят загнать тебя в клетку. Слушай только огонь, что течет в твоих венах. Если они назовут тебя безумной — сожги их. Если назовут шлюхой — выпотроши их. 
Дейнерис отшатнулась. В словах этой злой, острой на язык женщины она услышала отголосок драконьей свободы, которой ей так не хватало.
В это же время в Красном Замке при дипломатической делегации Олена столкнулась с Серсеей Ланистер что, конечно же, подслушала шпионами их беседу. 
— Тиреллы всегда были жадными до пышных речей, — прошипела Серсея.
— А львицы — жадными до крови невинных, — парировала Олена. — Я знаю, что ты сделала с леди Мерривезер. Я знаю, чей яд ты использовала. Твоя тайна воняет, Серсея, как и твои любовники.
Серсея побелела от ненависти.

Глава 3. Шипы Белой Розы

Годы шли. Дети Олены выросли. Тиреллы, благодаря ее острому языку и политическим интригам, стали обособленной силой, которую боялись и король, и львы.
Олена состарилась. Ее волосы стали седыми, но язык остался ядовитым. Она по-прежнему презирала мужа, которого давно похоронила в своем сердце, и по-прежнему в объятиях (теперь уже воображаемых, ибо она давно не допускала мужчин к своему телу) вспоминала сиреневые глаза Дейрона.
Ей принесли весть: Дейрон умер. Упал с коня, пьяный, одинокий, в луже собственной блевотины. Его хоронили без почестей.
Олена заперлась в покоях. Она не плакала. Она сидела в кресле, глядя на портрет юного Дейрона, который тайно заказала у заезжего художника много лет назад.
— Мой нелепый хорек, — прошептала она, касаясь холста дрожащими пальцами с узловатыми суставами. — С дурацкими волосами. 
В дверь постучала ее внучка, Маргери.
— Бабушка, вы в порядке? Прибыл ворон из Королевской Гавани. Дейнерис собирается спалить замок Серсеи.
Олена медленно повернула голову. На ее старом, изрезанном морщинами лице впервые за долгие годы появилась улыбка. Не злая, не ядовитая — счастливая.
— Единственный Таргариен, который достойный. Помоги Семеро девочке, — прошептала Олена, и по ее впалой щеке скатилась одна-единственная слеза, она словно увидела снова личико Матери Драконов. — Не слушай никого. Слушай только огонь. 
Она закрыла глаза...
В своих последних грезах она снова была пятнадцатилетней девочкой в саду Хайгардена, и принц с сиреневыми глазами снова шептал ей, что она будет королевой. А вокруг них, вместо роз, росли лишь острые, смертоносные шипы.