Орлы летают высоко - остальные все птицы

      
      Переход Геннадия Орлова из футбола на телевидение был постепенным и закономерным. Его игровой опыт, дополненный историческим образованием, естественно привел его в спортивную журналистику.

На телевидение он пришел в 1974 году - в период, когда ценились комментаторы с футбольным прошлым и умением не просто фиксировать события, а объяснять логику игры. Орлов быстро выделился профессиональным взглядом на эпизоды, аналитичностью, эмоциональной сдержанностью и редким для того времени качеством - культурной, точной речью.

Почему я это пишу? Потому что с Геннадием Орловым меня связывала многолетняя работа и дружба, которая не оборвалась до сегодняшнего дня.

Для меня, как оператора, важно было его ко мне отношение. Все-таки часто публичные люди выстраивают «барьер» или, как говорят, дружба дружбой, а табачок врозь.

Но у меня с Орловым выстроились приятельские отношения. Мы были во многих командировках, Олимпиадах, чемпионатах Европы, мира по футболу.

Часто за границей, если был свободный день, мы ездили на машине на стадионы, откуда он комментировал. Футбол или волейбол - это была его «вотчина». А когда на соревнованиях еще работал Маслаченко, ездили втроем.

Я люблю ездить за рулем. На чемпионате Европы в Португалии игры проходили в разных городах. Наша студия была в Лиссабоне, и комментаторам приходилось ездить в другие города, где проходили матчи.

Запомнилась поездка из Лиссабона в Порту. У меня в машине два футбольных «мэтра». Вместо того чтобы смотреть в окно и наслаждаться видами на Атлантический океан, они взялись учить меня вождению, и это на скорости 150 км!

Я слушал, слушал, потом, когда появилась площадка для отдыха, я остановился, вышел из машины и по «системе Станиславского» разыграл обиженного драйвера.

Уходя от машины - «шаг вперед, два шага назад». Орлов и Маслаченко уж точно знали систему и, применив все свое обаяние, вернули меня за руль.

По дороге увидели расположенную на берегу гончарную мастерскую. Когда подъехали, не поверили глазам - богатству и разнообразию работ португальских гончаров, и все это можно было за небольшие деньги купить.

Почему-то меня заинтересовали глиняные, культурно выражаясь, фаллосы, особенно кружки, похожие на медицинские, с большим «носиком».

Затоварились и поехали дальше. Отработали на футболе, собираемся ехать домой, подходит давний мой коллега, с которым я был в командировках Илья Казаков

Ребята, возьмите с собой.

А почему бы не взять хорошего человека?

По пути остановились отдохнуть, и я решил похвастаться покупкой. Когда  Илья  увидел носик, который был размером с кружку,  он выпал в осадок и покраснел, как будто выпили из этого носика

Возвращаюсь к Геннадию Сергеевичу.

В Афинах он комментировал волейбол. Мы договорились, что я отвезу его к морю, где проходили игры.

Утром я взял ключи от машины и, выйдя на улицу, увидел В. Гомельского и человека, «сопровождавшего» наш дружный коллектив за границей.

Гомельский попросил меня быстро вернуться в гостиницу и вернуть машину. На просьбу ответил: «Будет сделано». С тем мы и уехали.

Но это 2004 год, навигатора на моей «БМВ» не было, и мы чуть-чуть проехали пляжный стадион.

Надо было где-то развернуться и ехать назад. Дело было на окраине Афин, и дорога пошла в горы, и нигде не было разворота. Насколько я помню, пришлось проехать километров 30.

В то время я еще не знал Гомельского, а если бы знал, лучше бы не приезжал, настолько свирепое было выражение его лица. ПАПА, наверное, такому выражению позавидовал бы. я услышал несколько  слов в свой адрес

Нет, не то, что вы подумали. Гомельские были воспитанные люди. С тем они и уехали.

Уже потом мы нашли с Владимиром Александровичем общий язык, и до сих пор читаю в Фейсбуке комментарии его и жены Ирины.

Ну вот, начал писать про Геннадия Сергеевича, вспомнил Маслаченко, Гомельского.

А ведь на телевидении, в спортивных редакциях, работали десятки профессионалов спортивного цеха, журналистов. Я каким-то образом или был с ними знаком, или работал.

А вот время проводил не со всеми.

Помню Олимпиаду в Ванкувере. Мы с Г. С. нашли прекрасное кафе, где готовили вкусную еду прямо при вас.

Представьте раскаленную сковородку диаметром 2 метра, на которую шеф-повар бросает выбранное вами мясо и овощи, и все это готовится на ваших глазах.

Вы держите большую тарелку, и через пару минут она наполняется...

Ни в сказке сказать, ни пером описать, как вкусно, ну и, конечно, запиваете  пивом.

Мы уходили из кафе, чтобы завтра, если у нас свободное время, повторить все сначала.

Вы понимаете, насколько это было здорово, что через 15 лет, а как будто вчера.

Олимпиада шла, мы работали, я снимал сюжеты, Г. С. трудился с микрофоном на комментаторском поприще.

Оказалось, что и он, и я - любители ходить по магазинам, покупать подарки для родных и близких.

И здесь я отвлекусь, и мы попадем в год 1996 и окажемся на Олимпиаде в Атланте.

Мы, Сергей Ческидов, редактор Игорь Лишин и редактор Дима Ястребов, возвращаясь с работы, любили заехать в магазины «посмотреть кое-какого товару».

Напоминаю, год 1996 - начало эры мобильных телефонов, выдавали только комментаторам. Связь с Москвой - каждая минута сотни рублей.

Ну что только не сделаешь ради любимой жены. Вот и Сережа, разговаривая с любимой, подробно описывает, сколько карманов, пуговиц, молний на куртке.

Помните, как у Высоцкого:

«Пусть счетчик щелкает, пусть - все равно.

В конце пути придется рассчитаться.....»

Но мы с Геннадием Сергеевичем были уже в другом столетии, где были другие цены.

Кстати, покупать подарки для жен - самое неблагодарное дело.

Вы можете выложить уйму денег на кофту, платье, и на сдачу вам дадут копеечную бижутерию, которая и вызовет уйму восторга, а платье может остаться незамеченным.

Но, как говорят, «перепеты все песни», и надо сказать, что это не про жену Наталью Михайловну Орлову, заслуженную артистку, с которой Геннадий Сергеевич живет почти 60 лет.

А Наталья Михайловна До сих пор служит в Театре имени  В. Ф. Комиссаржевской.