Том восьмой Глава 1. Четыреста двадцать два прочте

Путешествие по Вселенной Проза.ру
Том восьмой
Глава 1. Четыреста двадцать два прочтения
Первое, что заметил Сергей, — в зале не было ни одного окна.
Второе — никто не смотрел на часы.
Хотя часы висели прямо над сценой и показывали не время, а имена, люди в креслах вели себя так, словно ничего необычного не происходило.
Пожилой мужчина в третьем ряду читал книгу без обложки.
Девушка в красном пальто перелистывала страницы так быстро, что Сергей не успевал различить даже отдельных слов.
А мальчик лет двенадцати сидел с закрытыми глазами и время от времени улыбался.
Сергей остановился посреди прохода.
Он привык к странностям литературных путешествий. Но одно дело — встретить говорящую книгу, и совсем другое — оказаться среди людей, которые давно перестали удивляться невозможному.
— Простите, — обратился Сергей к пожилому мужчине. — Вы давно здесь?
— С первой страницы.
— Какой?
Мужчина удивлённо поднял голову.
— Моей, разумеется.
Сергей посмотрел на его книгу.
На обложке, которой секунду назад не было, проступило название произведения, знакомого ему по Проза.ру.
— Вы читатель?
— Иногда.
— А в остальное время?
— Герой.
— И как вам удаётся совмещать?
Мужчина заложил страницу пальцем.
— Очень просто. Пока читаю чужую историю, я читатель. Когда кто-нибудь начинает рассказывать мою — становлюсь героем.
— А если рассказывают неправильно?
Мужчина впервые посмотрел на Сергея с настоящим интересом.
— Тогда начинается литература.
Он вернулся к чтению.
Сергей прошёл между рядами.
На спинках кресел были прикреплены небольшие таблички. Вместо номеров — названия рассказов, стихотворений, повестей.
Одно кресло носило название произведения, которое Сергей когда-то рецензировал. Другое — главы из его собственного путешествия.
У третьего стояло незнакомое имя.
Он остановился.
— Скажите, сколько здесь человек?
Женщина, встреченная им у входа, подошла бесшумно.
— Четыреста двадцать два.
— Вы всех пересчитали?
— Нет. Их пересчитали до вас.
— Кто?
— Тот, кто заметил исчезновение.
— Значит, кого-то не хватает?
— Именно.
— Тогда должно быть четыреста двадцать три.
Женщина посмотрела на него с интересом.
— Вы первый, кто это сказал.
Сергей нахмурился.
— Но это же очевидно.
— Не для тех, кто привык считать только присутствующих.
— Самая опасная ошибка в подсчётах — забыть того, кого уже нет рядом.
Женщина некоторое время молчала.
— Возможно, именно поэтому вас сюда и пригласили.
Она протянула ему узкую бумажную полоску.
На ней было напечатано:
«422 прочтения.
421 возвращение.
1 незавершённый выход».
Сергей перечитал запись.
— Подождите. Четыреста двадцать два прочтения — это не обязательно четыреста двадцать два человека.
— Почему?
— Потому что один человек может прочитать десять произведений. А другой открыть одну страницу десять раз. Я это по статистике собственного сайта знаю.
Женщина улыбнулась.
— Значит, вы умеете отличать прочтения от читателей.
— Стараюсь. Хотя иногда очень хочется, чтобы это было одно и то же.
— Здесь каждое прочтение считается отдельным посещением истории.
— А возвращения?
— Считаются отдельно.
— Тогда у вас пропал не обязательно человек. Возможно, пропало возвращение.
Женщина посмотрела на него уже без улыбки.
— Боюсь, в нашем случае это одно и то же.
Сергей снова взглянул на полоску.
— Что значит «незавершённый выход»?
— Человек дочитал историю, но не сумел вернуться в свою.
— Какую именно?
Женщина указала на часы.
Стрелка остановилась напротив пустого промежутка между двумя именами.
— Его имя исчезло.
— И вы не знаете, кто это?
— Мы знаем, где он был в последний раз.
— Где?
— На странице, которой больше нет.
Сергей почувствовал знакомое возбуждение.
Сколько раз за предыдущие путешествия ему приходилось слышать подобные объяснения! И сколько раз выяснялось, что самая странная фраза скрывает вполне конкретную человеческую беду.
— Покажите.
Женщина повела его к сцене.
За тяжёлым занавесом обнаружилась дверь. На ней висела табличка:
«Бюро возвращений».
Сергей остановился.
— Опять бюро?
— Вы здесь уже бывали?
— В других местах встречал похожие учреждения. Они обычно усложняют то, что можно сделать гораздо проще.
Женщина улыбнулась.
— Тогда вам понравится наш порядок.
— Сомневаюсь. Когда для возвращения домой создают целое учреждение, домой обычно попасть труднее, чем уйти.
— У нас особые правила.
— Самые большие неприятности, как правило, начинаются именно с этих слов.
Она открыла дверь.
За ней стоял стол, заваленный карточками. На стене висела карта, составленная из страниц разных книг. Отдельные листы соединялись тонкими нитями.
За столом сидел маленький седой человек.
— Фамилия? — спросил он, не поднимая глаз.
— Бухдрукер.
Человек поднял голову.
— Автор?
— Иногда.
— Читатель?
— Часто.
— Герой?
— По обстоятельствам.
Седой человек вздохнул.
— Опять смешанный случай.
— А разве бывают несмешанные? — удивился Сергей.
— Разумеется. Автор пишет, читатель читает, герой действует. Всё на своих местах.
— Удобная система.
— Очень.
— Только к литературе имеет слабое отношение.
Седой человек снял очки.
— Почему?
— Потому что хороший герой иногда заставляет автора изменить замысел. А хороший читатель способен обнаружить в книге то, чего сам автор не заметил.
— У нас это называется нарушением порядка.
— А у нас — удачным произведением.
Седой человек посмотрел на женщину.
— Предупреждали, что он будет спорить?
— Да.
— И зачем привели?
— Потому что остальные перестали задавать вопросы.
Чиновник помолчал, затем вытащил толстую папку.
— Вы должны были прийти раньше.
— Почему?
— Потому что пропавший вошёл через вашу главу.
— Через какую?
— Этого мы установить не можем.
— А что можете?
Человек разложил перед Сергеем четыре карточки.
На первой было написано:
«Читатель вошёл».
На второй:
«Герой узнал читателя».
На третьей:
«Автор потерял право последнего слова».
На четвёртой не было ничего.
— Что это означает? — спросил Сергей.
— Последовательность событий.
— Где имена?
— Исчезли вместе со страницей.
— А кто был свидетелем?
Седой человек посмотрел на женщину.
— Она.
— Что вы видели? — спросил Сергей.
Женщина некоторое время молчала.
— Человек сидел в последнем ряду. Читал. Потом рассмеялся.
— Почему?
— Он узнал себя.
— В моей книге?
— Возможно.
— И что произошло дальше?
— Он сказал: «Здесь всё написано неправильно».
— А потом?
— Встал и пошёл к сцене.
— И исчез?
— Нет. Сначала исчезла страница, которую он держал.
Сергей подошёл к карте.
Там, где сходились несколько нитей, зияла пустота. Бумага вокруг неё была обожжена, хотя запаха гари не чувствовалось.
— Что он читал?
— Мы не успели увидеть.
— Тогда откуда знаете, что это была моя глава?
Седой человек протянул ему последнюю карточку.
На ней стояла короткая фраза:
«Я знаю, кто написал Сергея Бухдрукера».
Сергей несколько секунд смотрел на неё.
— Это шутка?
— У нас не принято шутить с пропавшими людьми.
— Напрасно. Иногда чувство юмора — единственное, что помогает человеку не пропасть окончательно.
Женщина не улыбнулась.
— Он действительно так сказал? — уточнил Сергей.
— Нет, — ответила она. — Он это написал.
— Где?
— На обороте страницы, прежде чем она исчезла.
Сергей перевернул карточку.
С обратной стороны проступили буквы:
«Не ищите меня среди читателей. Я нахожусь там, где вы впервые ошиблись».
— Ошибся? — повторил Сергей.
Он вспомнил первые встречи с авторами. Странные двери, случайные переходы, книги, которые меняли своё содержание.
Вспомнил, как иногда принимал одного человека за другого, как доверял словам персонажей, которые могли лгать.
Ошибок было достаточно.
— Он мог оставить более точный адрес, — пробормотал Сергей.
— Мог, — согласился седой человек. — Но тогда вы бы не пришли сюда.
Сергей снова посмотрел на запись.
«Там, где вы впервые ошиблись».
— Знаете, — произнёс он, — ошибка становится опасной не тогда, когда её совершают, а когда начинают защищать вместо того, чтобы исправить.
Седой человек нахмурился.
— Вы считаете, что допустили ошибку?
— Конечно. Я ведь человек.
— Но вы автор.
— Тем более. Писатель, который никогда не ошибается, обычно просто не замечает собственных ошибок.
Женщина шагнула ближе.
— Значит, вы готовы вернуться к началу?
Сергей посмотрел на пустое место карты.
— Готов. Только сначала хочу понять, кого мы потеряли.
Вдруг за дверью раздался крик.
Женщина бросилась в зал.
Сергей последовал за ней.
Часы вращались с бешеной скоростью.
Имена исчезали одно за другим.
На стене горела новая цифра:
421.
— Ещё один пропал! — крикнул кто-то.
Сергей пробежал между рядами.
В третьем кресле лежала раскрытая книга.
Мужчины, который минуту назад разговаривал с ним, не было.
На странице виднелась единственная строчка:
«Читатель решил проверить, можно ли выйти из рассказа раньше окончания».
Сергей схватил книгу.
— Он ушёл сам!
Женщина покачала головой.
— Отсюда нельзя уйти по собственной воле.
— Почему?
— Потому что дверь открывается только после последней страницы.
Сергей поднял книгу.
Страницы оказались совершенно чистыми.
Он быстро перелистал их.
Ни одного слова.
— Но если последней страницы больше нет, — произнёс он, — человек никогда не выйдет.
— Теперь вы понимаете.
Сергей посмотрел на пустое кресло.
Ещё совсем недавно здесь сидел человек, который умел превращаться из читателя в героя.
Теперь осталась только его книга.
Сергей вдруг почувствовал не любопытство, а злость.
— Значит, у него отняли право закончить собственную историю.
— Таковы правила.
— Правило, которое не позволяет человеку уйти, уже слишком похоже на клетку.
Женщина отвернулась.
Сергей снова раскрыл книгу.
— Кто уничтожает окончания?
Никто не ответил.
— Или кто-то решил, что вправе выбирать, чем должны закончиться чужие истории?
Седой человек, появившийся у входа, произнёс:
— Вы задаёте слишком много вопросов.
— Потому что пока получаю слишком мало ответов.
— Здесь никто не оспаривает установленный порядок.
— Тогда понятно, почему у вас исчезают люди.
Чиновник побледнел.
— Что вы хотите этим сказать?
Сергей посмотрел ему прямо в глаза.
— Там, где запрещают задавать вопросы, рано или поздно исчезают не только ответы.
В зале стало тихо.
Сергей закрыл книгу и заметил, что на задней обложке проступает отпечаток ладони.
Большой палец.
Четыре остальных.
И маленькая чернильная отметина в самом центре.
Он приложил руку.
Отпечаток был чужим.
Но размер совпадал.
В зале погас свет.
— Не трогайте! — закричала женщина.
Поздно.
Книга раскрылась сама.
Между страницами возник узкий коридор. На его стенах двигались строки, будто кто-то писал сразу на сотнях листов.
В глубине коридора стоял мужчина.
Сергей видел только его силуэт.
— Вы искали меня? — спросил незнакомец.
— Если вы пропавший читатель — да.
— Я не пропал.
— Тогда почему вас не могут найти?
— Потому что ищут не там.
— Где же вы?
Мужчина сделал шаг вперёд.
— Между написанным и случившимся.
— Это не адрес.
— Для вас пока нет.
Сергей вошёл в коридор.
За спиной хлопнула книга.
Он обернулся.
Зал исчез.
Мужчина стоял теперь совсем близко. Его лицо оставалось в тени.
— Кто вы? — спросил Сергей.
— Человек, который прочитал вашу книгу внимательнее, чем вы предполагали.
— И что обнаружили?
— Человека, которого там не должно быть.
— Кого?
Незнакомец поднял руку и указал за спину Сергея.
Там появилась дверь.
На ней было написано:
«Автор».
— За этой дверью вы узнаете, почему у некоторых историй больше одного хозяина.
— А вы пойдёте со мной?
— Нет. Мне нельзя входить туда дважды.
— Почему?
— В первый раз я вышел оттуда другим человеком.
Сергей внимательно посмотрел на незнакомца.
— Вас заставили измениться?
— Нет. Мне показали, кем я должен быть.
— И вы поверили?
Мужчина помолчал.
— Я слишком долго путал чужое представление обо мне с собственным.
Сергей опустил руку, которой уже собирался открыть дверь.
— Тогда вы должны понимать: никто не вправе решать за человека, какую жизнь ему прожить.
— Вправе или не вправе — разные вопросы, — ответил незнакомец. — Важно, кто получил такую возможность.
— И кто?
— Узнаете за дверью.
Сергей снова взялся за ручку.
— А во второй раз что произойдёт?
Незнакомец ответил не сразу.
— Во второй можно вообще не выйти.
Сергей посмотрел на дверь.
Потом на человека, который отказывался назвать своё имя.
Он вспомнил пустое кресло.
Исчезнувшие страницы.
Женщину, привыкшую подчиняться правилам.
Седого чиновника, который продолжал заполнять карточки, даже когда люди пропадали у него на глазах.
И наконец понял, что должен сделать.
— Я войду, — произнёс Сергей. — Но не для того, чтобы узнать, кто написал мою жизнь.
— А зачем?
— Чтобы выяснить, кто решил, что имеет право её переписывать.
Он открыл дверь.
За ней находилась небольшая комната.
Посреди комнаты стоял стол.
На столе лежала книга.
А напротив сидел человек, который, не поднимая головы, произнёс:
— Наконец-то. Я давно хотел спросить вас, кто на самом деле написал эту историю.
Сергей остановился на пороге.
И впервые за всё путешествие подумал:
Возможно, самый трудный вопрос для автора — не о том, что он написал, а о том, за что теперь отвечает.
Следующая глава — Том восьмой. Глава 2. «Человек, который спросил, кто написал книгу».