Суд без ответчика

(Диканька, Николаевская церковь, зима 1704–1705 годов)

Зима. Диканька в белом сне,
Искрился иней у колонн.
В скрипящей утренней тиши
Народ сзывает медный звон!

Народу много: ряд старшин,
Священство, сотники, казаки...
Стояли, соблюдая чин,
Пришла и челядь, и зеваки.

Поп Симеон вверх поднял крест:
«Собрал нас Бог не для пиров!
Услышьте, прихожане, весть
О тяжком бремени грехов!

К амвону вышел Кочубей,
Не укрывая злой кручины, —
Сказал всем: «Гетман - лицедей!
С Мазепы я сорву личины!

Я зрел измену у гетма;нов,
Но ныне плачу о дитяти!
Её старик прельстил обманом,
Пока я слёзы лью в палате.

Держал дитя он у купели,
Он крёстный, ей отец духовный!
Как пред Творцом они посмели
Устроить этот срам греховный.

Жена и мать в слезах хрипит,
Внушая страх в сердца людей:
«Дочь Мотрю злой морок палит
Её околдовал злодей!»

Она металась средь палат,
Словами черными ругалась!
Уста ее излили яд,
Когда она греху сдалась!»

Старшины очи в землю прячут,
Крестился весь казацкий полк.
Пусть крёстным он звался, но значит
Под шкурой агнца был волк!

Поп Симеон прошел к дверям
Сказал мирянам: «Гетман зван!
Но лишь отписку выслал нам,
Лукавый и коварный пан!

Духовное родство — как кровь!
Брак невозможен! Сей закон
Проклятьем выжжет их любовь,
Анафемой прогнав их вон!»

Народ расходится. Свеча
Потрескивая воском тихо.
Любовь рыдает Кочубей
Душа болит, на сердце лихо.

В толпе мирян, среди людей,
Слуга Мазепы у дверей
Стоял и каждый вздох ловил
И все Мазепе доносил.