Начало истории

По приезде в Израиль люди с высшим образованием первым делом переводили свои дипломы, трудовые книжки, патенты, свидетельства  и списки публикаций, у кого они были.
После перевода, документы следовало подтвердить в местных структурах. Поэтому, когда все документы были готовы, учёный люд — академаим, как здесь называют людей с высшим образованием, бежали к министерству образования и занимали там очередь на подтверждение. Чаще всего - с ночи.
Очередь была огромной, а счастливчиков, которым удавалось попасть на приём к чиновникам министерства и сдать свои бумаги, было не более 20 - 30.
Люди науки подошли к этой проблеме системно и, пользуясь уже накопленным опытом с ОВИРами, завели большую толстую тетрадь, куда записывали всех, желающих подтверждения.
С появлением тетради хаос сменился порядком. А то ведь и до драк доходило из-за мест в очереди. Причём иногда эти драки велись до первой крови.
Так один бывший доцент из столичного вуза в три ночи доказывал бывшей учительнице и её беременной дочке, что он стоял в этой очереди ещё до того, как они приземлились на Землю обетованную.
Доценту этот довод казался убедительным, но мать с дочкой пришли от этого аргумента в такую ярость, что исцарапали его как кошки, так что доцента сначала доставили в реанимацию и только потом - в полицию. Дальнейшая его судьба неизвестна, потому что мама с дочкой в один голос утверждали, что несчастный доцент напал на них в очереди и пытался изнасиловать не только их, но и всех, кто находился в зоне досягаемости.
Но это так, к слову.
Список же вёл член-корреспондент, который на доисторической был смотрящим за очередью в ОВИРе. Там он вёл список подающих на выезд, лично вёл перекличку каждое утро и чувствовал себя при этом капитаном огромного судна, который, как известно, покидает корабль последним. Он даже завёл себе фуражку с якорем и на перекличку приходил всегда в ней.
Уезжая, он передал свой пост завучу школы, в которой когда-то начинал свой жизненный путь.
Фуражка затерялась при переездах. А вот тетрадь, ту самую тетрадь, он привёз с собой в ручной клади, на память.  Не думал и не гадал членкор, что она ему ещё послужит. Ах, какая это была тетрадь! Стоило только взглянуть на неё, как у человека сразу же разыгрывалось воображение. Она была такая толстая и внушительная… Говорят, сейчас она находится в спецхране музея великой алии под неусыпным контролем особо чувствительных датчиков.
Помощником у членкора был доцент с прекрасным баритоном. На перекличках доцент выкрикивал фамилии, а членкор ставил против выкрикнутой фамилии галочку или прочерк, в зависимости от того, откликался обладатель фамилии, или нет.
Правда, где-то к февралю, у доцента сначала пропал голос, а потом он вдруг, ровно в пять утра, закукарекал так, что из здания министерства выскочили перепуганные, заспанные охранники. Пришлось менять доцента на кого-то ещё.
Впрочем, может быть всё было совсем не так, а как-то иначе. Меня ведь там не было. Пока шли переклички и ночные бдения, жаркие споры и схватки интеллектуалов, я в это время, подобно библейскому Адаму, изменявшему по ночам земной Еве со своими фантазиями в образе Лилит,  предпочитал суровой  действительности рифмы. Часов до трёх ночи я сочинял, а потом спал до 11 утра, а иногда - до часу дня.
Когда я всё-таки пересилил себя и пришёл сдавать документы на подтверждение, очередь уже давно рассосалась.
Документы у меня приняли без всякого и спустя, примерно, полгода, я получил подтверждение своего диплома. Правда, с оговоркой, что ни диплом, ни его подтверждение, не гарантируют мне работу в соответствии с признанной квалификацией.
Но тогда я этого не заметил и радостно отправился в службу трудоустройства, где сидела важная тётка из старожилов, вся полна достоинства.
Просмотрев мои бумаги, она посмотрела на меня рыбьим взглядом и спросила:
- Где вы собираетесь работать с такой профессией?
- Вам писатели не нужны?
- Нам нужны рабочие.
- А ещё- дворники, сиделки, официанты.
- И они, тоже. А тебе нужна хорошая профессия
- А моя чем плоха?
Она пожала плечами, потом взглядом позвала огромного амбала в форме частной охранной компании.
Тот как пёс следил за происходящим одновременно и в коридоре и за стеклянной перегородкой, где происходил этот диалог.
На зов хозяйки он подскочил как пёс.
- Вот, Дима, что ты думаешь по поводу этого диплома? - спросила она, протягивая амбалу мои бумаги.
Амбал посмотрел, вслух произнёс название оконченного мною вуза: “Литературный институт имени Горького” и посмотрев на меня, сказал:
- Ну ты понимаешь, что можешь засунуть этот диплом себе в жопу?
Хозяйка стеклянной перегородки злорадно усмехнулась.
- Иди на место, Дима, - сказал я
Дима оскалился, но спорить не стал.
- Что заработаешь твоей профессией?- переходя на ты сказала офисная дама. - Сейчас много профессиональных курсов. От программистов до арматурщиков. Выбери для себя подходящий, учись.
- А потом?
- А потом — работай и, зарабатывай.
- А сейчас?
- А пока можешь работать на заводе или в ресторане. Мы все так начинали.
- Как вы начинали мне совсем не интересно. Зачем все эти подтверждения дипломов, справки, резюме, если я не могу заниматься, тем, чему долго учился и к чему душа лежит?!
- В отличие от тебя, приехавшего сюда с кучей претензий, мы ехали, чтобы жить среди своих, в своём государстве! Поэтому были готовы ко всему, к любым жертвам! Ты вообще знаешь, что значит три года жить в чужой стране без паспортов, когда ты даже вещи в ломбард сдать не можешь, чтобы детей прокормить?!  Чего ты ожидал: что будешь сочинять свои стишки, а все вокруг станут тебе аплодировать?! Не-ет! Поэтов и писателей здесь и без тебя хватает, гораздо более достойных! Ты иди на стройку, на завод, докажи, что ты достоин! И вообще, здесь тебе не совок. Волка ноги кормят. Никто тебе ничего не должен.
- Ну и я в таком случае, никому не должен. Ни вам, ни вашему государству. И мне нет дела до ваших страданий. Тем более, что вы за них получили достойную компенсацию – эту перегородку и Диму в придачу.
Она вспыхнула, но тут же взяла себя в руки, решив, что достоинство в подобной ситуации, эффективнее, чем гнев. - “Из неё могла бы получиться хорошая актриса”, - подумал я.
- С таким настроением, трудно тебе будет, - Сказала она после многозначительной паузы. - У тебя вообще может работы не быть.
 - Такого говна как ваши заводы, уборки и рестораны, везде хватает. На жизнь мне хватит. Остальное доберу в переходе. Я ещё и музыкант. 
- Удачи в переходе! - зло с вампирской ухмылкой бросила она мне на прощание.
- Благодарю. И вам не хворать.
Так началась моя жизнь на Земле обетованной. Обетованной, но, видимо, не мне.