Сказки про Машу

ЧАСТЬ I. СЕМЬЯ И НАЧАЛО
1.
Когда девочке Маше что-то не нравилось, то она
В клубок сматывалась. Смотается в клубок и лежит.
А однажды бабушка к ним зашла.
Смотрит бабушка, а на диване клубок лежит,
Неприкаянный.
Бабушка (бабушки - они такие) клубок прикаяла,
И связала из него
Носок. Один. А второй не связала,
Потому что
На второй носок девочки не хватило.
По правде сказать, девочки и на первый-то с трудом хватило.
Она уже после пятки дергаться начала.
Какая дерганая девочка,- жаловалась бабушка,- вот раньше дети
были  как дети. Шелковые. А нынешние? Эх, распустили девочку.
Папа с мамой девочку, действительно, распустили.
Пришли домой и распустили. А неудивительно.
Кому один носок-то нужен? Два - еще туда-сюда, А один - нет, один - никому не нужен.
Лучше уж распущенная девочка, чем такой носок.
Да и ,вообще, девочка лучше!
А если бабушка этого не понимает, то пусть эта бабушка к ним и не ходит. Мест на свете много. Путь туда и идет. Да  там носки и вяжет!
Неблагодарные,- сказала на это бабушка.- Я на вас обижусь.
А папа с мамой с ней согласились. Мол, да, обидеться стоит.
Ну, бабушка и обиделась. И хорошо обиделась. Навсегда.
Так навсегда обиженная и ушла в другие места носки вязать.
А к ним больше к ним и не приходила.


2.
Вот так у Маши таким чудным образом крестная  фея появилась. К ним  уже не ходила. Но носки  дарила. Фея  была  чекнутая, а носки - нет. Носки у нее неплохо получались.
Маша в них выросла.
Она и вместо пальто, и кофты , и шарфа, и шапки, да вместо всего их носила.
Отличные были носки.
Очень удобные: потолочные жители -вон, даже в космос в них летали.

3.
Маша была хорошая девочка, вот только расплывчатая немного. А иногда и немного. Временами так расплывалась, что ни в какие рамки не лезла. И папе с мамой с большим трудом удавалось, что-то по этому поводу сделать.
Но они , конечно, старались. Вот постараются хорошенько, да и загонят Машу в рамку, а рамку на стену повесят (ну, или, куда-нибудь еще). Висит Маша на стене (или где-нибудь еще) и из рамки им рукой машет. А папа с мамой ей в руку то пирожок сунут, а то и яблоко, а то и книжку-раскраску. Улыбается Маша. Что-то там на своем младенческом языке лопочет. Ну, а почему бы и нет? Маше иногда нравилось быть маленькой. А если для этого приходилось становиться четырехугольной, так и ладно. Машу это не пугало. Она же была смелая девочка , и четырехугольников не боялась.



ЧАСТЬ II. БАНДЮГАНЫ И ПРИЮТ
8.
Однажды космические бандюганы Машу украли. Видать, мастера своего дела они были, потому что украсть Машу - совсем непросто. Попробуй, укради ее. Но они вот попробовали и украли.
Давайте деньги,- сказали они папе с мамой.- Отдадим Машу.
И сумму выкупа сказали, два мешка денег.
Ладно, - сказали папа с мамой и побежали деньги собирать. Но два
мешка быстро не соберешь. Пока они за деньгами бегали, несколько месяцев прошло.
К этому времени терпение у бандюганов закончилось, да и заботы другие появились, и они про Машу  забыли. Однако , прежде чем забыть про Машу , они ее в темный лес отвели, и  там оставили.
Мама с папой, когда про это узнали (сердце им родительское настучало ) , тут же в чащу помчались. Прибежали. Смотрят, а там Маша, живая и невредимая. На дереве сидит. На крылечке. Ну, она же не дурочка была, чтобы просто так в чаще пропадать. Взяла, да и дом себе на дереве построили. С горячей водой, отоплением, электричеством. Чудесный такой дом. Правда, без стен и без крыши. Но понимать надо, ребенок все-таки строил.
А папа с мамой и такому дому обрадовались. Они за эти два месяца так устали, что сил никаких не было. Залетели  они в дом, да, как стали там отдыхать. ( Между прочим, даже на дерево залезть забыли, вот, как отдохнуть спешили. Только через дня два, вспомнили, что забыли, ну и залезли, конечно ).
Долго папа с мамой отдыхали, долго. Так долго, что дом уже и на молекулы распадаться начал. Хорошо, что Маша была. Она вовремя весь этот кошмар заметила, схватила маму с папой в охапку, и – оп-ля-ля - из распадающегося дома выскочила. Спасла их.
А там еще и медведь на пенечке сидел, ну, она заодно их и от медведя спасла (хотя, кто знает, возможно, это она медведя от них  спасала) .
Рады папа с мамой. Скорее Машу обняли, поцеловали ( они же по прибытию в лес не успели ее ни обнять ее , ни поцеловать, ну, не до того им было) , да свежие и бодрые (ну, после такого-то отдыха) помчались космических бандюганов со света сживать.
И сжили, между прочим. Те всю оставшуюся жизнь потом в темноте просидели.
А будут знать, как Машу, их спасительницу и защитительницу, обижать!

9.
Потом папа с мамой еще и других бандюганов ловили. Понравилось им это занятие.
Тут надо добавить, что на Машу бандюганы  (всех времен и народов) хорошо ловились.
А вот на папу с мамой – нет, не ловились.
Маша несколько раз пробовала.

10.
А однажды Маша, когда еще совсем-совсем маленькая была, вдруг потерялась. Ушла и не вернулась.
Папа с мамой погрустили немного, а потом, не зная, что еще делать, по приютам пошли. В одном из приютов  Машу и обнаружили. Правда, они в этот приют за кошечкой пришли. Маши ведь не было, вот они кошечку себе взять и захотели, ну, чтоб не так грустно было.
Взяли они себе кошечку, смотрят, а это и не кошечка вовсе , а - Маша.
Ну, папа с мамой обрадовались, конечно! И на радостях еще и самовар из приюта прихватили, и коврик, и книжные полки с веником. (Любили они жить с комфортом, что поделать) . А потом подумав, еще и подругу рыбищу, лося с рога и лошадку оттуда забрали. (Ну, чтобы два раза в приют не бегать).
Так все и произошло.
Папа с мамой не верили своему счастью. ( Но потом-то, конечно, поверили. А куда деваться?). Здорово-то как! Просто замечательно! Больше, случись что, им не придется носится по окрестностям и искать Машу. Теперь , случись что ,   подруга рыбища, и лось с рогами, и лошадка могли  бы побегать.  У них это хорошо получалось. Умели они это. Опыт у них в этом деле был – огромный. Просто преогромный.
Их ведь самих (ну, в смысле папу с мамой) они (ну, в смысле  подруга рыбища, лось с рогами и лошадка )  тоже  ведь  нашли. Ну вы же понимаете  , что они (подруга рыбища, лось с рогами и лошадка) не просто так в приюте оказались.

ЧАСТЬ III. БАБУШКА
11.
Как-то мама пирожков напекла и говорит Маше:
Иди, отнеси бабушке.
Но у нас нет никакой бабушки,- говорит Маша.
Такая взрослая девочка,- строго сказала мама,- и не знает, что в
мире полным полно бабушек. Иди и отнеси.
Пожав плечами, взяла Маша тарелку с пирожками и пошла бабушке относить. Идет по лесу, а навстречу ей - серый волк.
Куда идешь?- Спрашивает.
А Маша ему отвечает, так, мол, и так.
Ну, и дела,- говорит волк.- Хочешь, можешь мне пирожки дать.
А ты разве бабушка?- Удивилась Маша.
Еще какая!- гордо говорит волк.- Пятнадцать внуков.
Маше было все равно, какой бабушке пироги отдавать, волчьей или не волчьей, поэтому она с радостью серой бабушке все пирожки скормила и домой пошла.
А «бабушка» за ней побежала. Очень ей пирожки понравились.
Так папа, мама и Маша обзавелись собственной бабушкой.
Отличная оказалась бабушка. Хоть и бабушка, а скакала, как лошадь.
И папа с мамой ее даже с кроватей и диванов не сгоняли, когда бабушка там поспать хотела. Пусть спит. А сами они и на стуле полежать могли.
Бабушка  сразу на всех кроватях и диванах спать умудрялась. Уж, как растянется, так растянется. Как разляжется, так разляжется.
Да, и подумаешь. С кем не бывает.
Главное, что Машу любит. А то, что же такое: девочка есть, а бабушки, которая ее любит, нет?
Ну, а теперь – и есть.
Вот как Машина мама здорово все устроила.


12.
Бабушка очень полюбила Машу, а Маша в свою очередь - полюбила бабушку. Она учила ее сидеть, лежать, лапу давать, тапочки приносить, а бабушка (ну, они так договорились) учила Машу читать, считать. По-французски тоже учила.
А по-французски –то зачем? – Спорила Маша. А про читать,
счтать, кстати, не спорила.
Ну, а в лес пойдешь?!
И правда, ведь, - сказала Маша, - пойду в лес.
И больше уже не спорила с бабушкой.
Ну, а чего? В лесу, действительно, все что угодно может пригодиться. Хоть французский, хоть не французский.
Маше – вон, бабушкин французский пригодился. Благодаря бабушке (ее стараниям) , Машу потом все волки в лесу  запросто понимали.



13.

14.
Некоторым в космосе не понравилось , что у Маши появилась бабушка: серая, зубастая, да еще и с хвостом. Про нее там всякое говорили. Бабушку это огорчало , а папа с мамой ее успокаивали:
Брось, ты! Бабушки многим не нравятся, даже те, что с клюкой, в
платочке, в скафандре или на велосипеде. Наоборот, это хорошо, что ты серая и зубастая. Ведь обычную бабушку любой обидеть может. А тебя, попробуй, обидь! Тебя никто не обидит!
Маша тоже думала, что ее бабушку никто не обидит.
Да, пусть только попробуют!



15.
Космические злыдни, которым не нравилось, что у Маши в бабушках волчья бабушка ходит, капкан на нее поставили.
Так и вышло: пошли Маша с бабушкой в парк погулять, и Маша в тот капкан и угодила. Бабушке-то неинтересно было по капканам лазить, возраст уже не тот, а Маше – наоборот, очень интересно. Ну, вот и пожалуйста .
Услышав звук сработавшего капкана, космические злыдни потерли руки (или что-то там еще) и скорее помчались к добыче. Подбежали к капкану , а там Маши сидит. Вся такая треугольная-треугольная , острая-острая. (Маша, когда в капкан попадала, всегда такой становилась).
На нее даже смотреть было больно, вот какая она была треугольная и острая. И так уж на нее было больно смотреть, что космические злыдни тут же, все как один, и порезались.
Ой! - Завопили они.
И плакать и стонать стали.
Ух, как они плакали и стонали!
Хорошо, что Машина бабушка рядом была. Пожалела она злыдней.  Увела  подальше от Маши , раны им зализала, песенку спела, носы вытерла (поискать, правда, сперва пришлось где там у них носы) еще и мороженым накормила.
Бабушка свое дело знала: злыдни быстро успокоились, плакать, стонать перестали, да раны у них затянулись.
Ох, спасибо!- Запричитали злыдни. – Ох, спасибо!
Очень они были благодарны бабушке. И даже обнимать ее бросились. С руками, правда, у них было не слишком хорошо, но они были так благодарны , что и без рук справились.
Больше капканы на бабушку они никогда не ставили. Мало того, пошли и всем в космосе рассказали какая у Маши замечательная бабушка: и вылечит, и успокоит, и носы вытрет (да и подумаешь, что носов у них никаких и нет) еще и мороженым накормит. Такая замечательная бабушка! Как хорошо, что всегда с девочкой ходит!
А то им просто страшно делалось, что Маша одна гуляет.
А когда с бабушкой - ну, совсем не страшно.



16.
Однажды Машина бабушка заболела. Лежит на диване, встать не может и дышит тяжело. Того и гляди помрет.
Маша разволновалась и плакать начала. Очень уж бабушка у нее хорошая была. Очень уж Маша, ее любила.
Папа тоже разволновался , потому что бабушка у Маши хорошая была, и терять ее не хотелось.
А вот мама волноваться не стала. Нет, она, конечно, к бабушке тоже прекрасно относилась, но настроение у нее было неподходящее. Ну, не такое, чтобы волноваться. Вот посмотрела мама на папу строго.
Ты,- говорит , - химик или нет?
Ну, папа отпираться не стал, так и сказал, что ,мол, да - химик. И какой химик!
Ну, и чего тогда волнуешься?
Действительно, - сказал папа.
Решив, что волноваться и правда, нечего, стал он уже спокойно вместе с мамой думать , как быть. Потом они еще и Машу попросил вместе с ними подумать , как быть. Вот подумали они все вместе, как быть, подумали и придумали. Особенно, папа придумал: схватил папа Машу в охапку, и в свою химическую лабораторию помчался.
А там быстренько, быстренько, достал пробирки. И химичить начал.
Ну, и нахимичил. Сделал из Маши микстуру (Ну, не из всей Маши, понятное дело. Он же не изверг был, чтоб целого ребенка на микстуру изводить. Немного, понятное дело, про запас оставил ). Такую замечательную микстуру, которая любого излечить может. Но, конечно, не всякого любого, а только такого , которого Маша любила. А бабушку Маша о-го-го, как любила.
Хлебнула бабушка той чудесной микстуры и моментально выздоровела. Вскочила с дивана, уши торчком, зубы крючком, ну, прямо, как новенькая.
Вот так все хорошо получилось.
Ну, а то, что Маша после этого сильно в размерах уменьшилась, так это – пустяки. Хотя бабушка по-другому думала. Она, когда с дивана соскочила и увидела, во что Маша превратилась, на папу с мамой, так зыркнула, так зыркнула, что те тут же на работу ушли (Ну, или куда еще они там все время ходили). А сама Машу кормить принялась.
И вскоре Маша опять стала такой, какой была раньше, до всей этой истории. А, может, даже и - в два раза больше.


17.
Однажды Маша пошла за водой и в колодец упала.
А бабушка за Машей нырнула.
А папа с мамой за бабушкой.
И все они, оказавшись, в колодце, спасать друг друга принялись.
Сначала бабушка всех спасла, потом мама с папой, а потом и Маша хотела всех спасти, раз они все там из-за нее оказались, да только папа с мамой ей не позволили: поругали , за то, что она в колодец упала.
Так Маша никого и не спасла. Обиделась Маша. А еще она обиделась, потому что бабушке, и папе с мамой потом награду дали за спасение. А ей ничего не дали. И она второй раз обиделась. Хотела Маша и в третий раз обидеться, но тут ее папа с мамой застукали и запретили на них обижаться.
Ну, Маша и не стала обижаться. Она просто заплакала, да и опять в колодец упала. И дверцу за собой закрыла. У этого колодца дверца была, чтобы вода не пачкалась.
Тут–то папа с мамой ее в покое и оставили. Довели уже ребенка до слез. Ну, и хватит . Не стали они за ней прыгать. И бабушка – не стала, она только салфетки вниз сбросила, чтобы девочка слезы смогла утереть, и булочек, и чайник, чтобы Маша там с голоду не умерла. Ну, Маша и не умерла.
Маша потом в этот колодец еще много-много раз падала.
Все-таки в колодец полезно падать (если ты Маша, конечно), там можно посидеть, подумать, чаю попить. Ну, и спасти кого-нибудь (в конце концов). Папа с мамой и бабушка, раскаявшись, то и дело ей туда кого-нибудь подбрасывали, вернее даже сами подбрасывались : то папа подбросится , то мама, то бабушка.
А Маша их и спасала.


18.
Когда Маша была маленькой , она совсем головой не думала.
Эх,- говорили папа с мамой.- Эх.
Они , конечно, порастеривались немного. Такая умная девочка, а головой не думает.
А, вот, бабушка, та не растеривалась, и «Эх» не говорила. Чего «Эх-то» говорить? Чего растериваться? Она всякое другое говорила. И делала:
Вон, например, табуретку Маше подсунула (что поблизости было, то и подсунула). Если головой думать не хочет, пусть чем-то другим думает. Все равно ведь надо. На потолке без этого нельзя .
Ну, Маша табуреткой и подумала.
Интересно показалось Маше табуреткой думать. Нет, ну, правда. Сами попробуйте .
Так и стала Маша табуреткой думать.
Потом еще самокатом думала, и велосипедом. Все-таки ей это больше по возрасту подходило.
Папа с мамой нарадоваться не могли. (Они всегда нарадоваться не могли, а тут прямо совсем не могли). Ну, еще бы! Какая у них Маша интеллигентная! И табуреткой она думает, и самокатом, и велосипедом.
А там уж постепенно-постепенно Маша научилась и  головой думать.
Такая вот способная оказалась.
Ура!- сказали папа с мамой.
И перестали ей разные самокаты с велосипедами приносить . Там от них - уже не протолкнуться было, к тому же Маша стала думать ими слишком  быстро. Но маленькая ведь еще  была-  могла и расшибиться

19.
Маша, как известно, была умная девочка, такая вот умная-умная, и даже очень-очень умная девочка.
Можно сказать, что на свою голову она была очень-очень умной девочкой.
Однажды , вон, взяла, да в трещину между мирами провалилась. А вот была бы Маша не такая умная , она бы в эту трещину ни за что не провалилась, мало того, она бы ее даже и не заметила. Это с одной стороны, но с другой стороны, совсем не плохо, что она была такая умная, потому что тут же придумала, как из этой трещины выбраться. А была бы дурочка какая, ну, и что бы она придумала?
В общем, умная-умная Маша, сидя в трещине, быстро сообразила: чтобы выбраться отсюда, надо срочно поглупеть.
Это, конечно, было непросто, но Маша постаралась . Взяла себя в руки и поглупела. И вот смотрит , глупая-глупая Маша, а трещины-то и нет. Нет никакой трещины. Нет.
А раз нет трещины, значит, и провалиться ей некуда.
Ура! Вскочила Маша на ноги и ,отряхнувшись, побежала скорее на потолок , хвастаться. Мол, вон, я какая (умная? глупая? ), вон, как спаслась.
Прибегает, а там!
А там- беда. Маша так поглупела в той трещине, что никого на потолке узнать не может.  Она и потолок-то, надо признаться, словно бы в первый раз видела.
От дел таких потолочные жители чуть в осадок не выпали (но не выпали, папа был химиком - не дал).  Быстро взяли себя в руки. И себя в руки взяли и табуретку. Особенно табуретку они в руку быстро  взяли и Маше подсунули. И самокат  подсунули, и велосипед.
Давай,- сказали они,- Маша, давай, думай!
А Маша ведь способная была. Поморгала, поморгала. Да и в очередной раз табуреткой думать научилась . И табуреткой, и самокатом, и велосипедом
Опять умная- умная сделалась. Ну, а там и потолочных жителей, ура- ура - узнала.
Уф.




ЧАСТЬ IV. ДЕТСТВО
18.
У Маши куртка была. Грязная-грязная.
Мама ругалась. Ей не нравилось, что у Маши грязная куртка.
А папа – нет, не ругался. И бабушка - нет, не ругалась.
И куртка. Куртка - та ,вообще, никогда не ругалась. Она – спокойно, молчаливо пачкалась. Как пойдет на улицу, так обязательно в грязи и вываляется, хоть на улицу ее не пускай.
Только Маша все равно ее пускала. Потому что если ее на улицу не пускать, она на диване валяться станет. И мама тогда скажет, что она разбрасывается. И еще сильнее ругаться начнет.


19.
А папа у Маши был химик. И когда Маша твердела, он мог ее разжижить, а когда была жидкой, мог и затвердить. Это у них называлось - воспитание. А вот в газообразном состоянии Машу было сложно воспитывать, поэтому в газообразном состоянии Маша была жутко невоспитанной: пахла невкусно. Все вокруг морщились. Только  потолочные жители не морщились, они любили Машу, и освежителям опрыскивала.
А потом (ну, уже потом-потом) , когда Маша выросла, стала большой-большой , ее уже не надо было ничем опрыскивать: она сама стала вкусными-вкусными духами пахнуть. (Еще и других пахла).
Вот, что значит, воспитание.



21.
В детстве Маша очень жирафов любила. И тигров всяких любила, и львов. Ну, а жирафы, и тигры всякие, и львы очень Машу любили. Вот, правда, - отвечали ей тем же. И часто даже к ним на потолок и лезли. И в окно лезли , и на балкон.
А то , что ни окон, ни балкона на потолке не было, ну, и подумаешь. Они с собой и окна, и балконы приносили .
А что тут такого?
Маша к ним тоже со своим окном и балконом бегала.
Потолочные жители за этим, ого-го-го, как следили. Все-таки жирафы, тигры всякие и львы – они же дикие , а Маша – не очень.
Другими словами, не разрешали они Маше к жирафам, тиграм всяким и львам просто так ходить , из окна или с балкона на них смотреть -  разрешали.







26.
Маша, когда маленькая была, то с куклами играть не любила. Она вместо кукол, с лосем играла . И качала его, и кормила, спать укладывала. Еще и косички заплетала.
Вот заплетет ему рога в косички (это ее папа с мамой научили) , да и отправит в школу.
А лось (ну, а что ему оставалось?) идет в школу. Даже не идет, а скачет, ну раз Маше так хочется ( а Маше так очень хочется). Лось скачет, косички в разные стороны разлетаются. Красота просто!
Надо сказать, что косички Маша классно заплетала. Даже лучше, чем папа с мамой. Классные косички получались у Маши.
Настолько классные , что все лося за девочку принимали. Умную-умную девочку, которая в школе на одну пятерку учится.
И вот лось ( а что ему оставалось?) и, правда, на одну пятерку в школе учился.
Ну, приходилось.


27.
Лось, как известно, в школе на одну пятерку учился. Вот так учился он на одну пятерку, учился , а потом вдруг – раз, и на одну двойку учиться начал. Ну, бывает такое.
Однако в школе по-другому подумали. И родителей позвали.
Ругать будем.
Так,- сказали папа с мамой. И велели Маше в школу идти .
В воспитательных целях:
Ты,- говорят,- это все заварила, ты в школу и иди.
( Так и было. Маша заварила: это после ее косичек лось в школу попал и на одну пятерку учиться начал).
Ну, и пошла Маша в школу, вернее на коляске поехала, она в те времена еще совсем-совсем маленькая была, и ходить не умела.
Приехала и говорит:
Агу-агу.
А ей в ответ:
Понятно-понятно. Спасибо-спасибо.
И действительно, спасибо-спасибо, и понятно-понятно.
А чего тут непонятного?
И агу-агу понятно, и что с Машиными родителями лучше не связываться, тоже понятно. И кроме того, было понятно , что они своего ребенка одного без присмотра непонятно куда не отправят.
Так и было. Не отправляли папа с мамой Машу одну без присмотра. Они за Машей,  в микроскоп (ой,  в телескоп,  ой,  в замочную скважину)  присматривали, а еще и кулаком всем грозили в эту скважину , ну, чтобы никто Машу не обижал.
И никто Машу не обижал.
Да и лося больше не трогали.



33.
Маша, когда маленькая была, любила у папы на коленях сидеть, правда, она и у мамы любила на коленях сидеть, и у бабушки, и у подруги рыбищи, и у лося с рогами, и у лошадки.
У всех она любила на коленях сидеть.
Не всем потолочным жителям нравилось, когда Маша у них на коленях сидит, (некоторым , если честно, совсем не нравилось, особенно, тем, у кого с коленями было не очень), но они не возражали. Хочется, Маше там сидеть, пусть и сидит. И пожалуйста. Им-то чего?
Они, в конце концов, могли в это время и погулять сходить.

36.
Маша, как и все нормальные дети, в школе училась. Только она туда никогда не ходила. Потолочные жители скрывали от Маши, что она в школе учится. Не хотели лишний раз ребенка травмировать. И возможно, поэтому Маше и нравилось учиться. Училась она хорошо, просто отлично. Учителя нарадоваться на нее не могли. И это они еще знать про нее ничего не знали, а если бы знали? Если бы знали, то с ума бы сошли от радости. А так с ума от радости они не сошли. И вообще, никак не пострадали. А могли бы.  И все в этой истории, к большому удовольствию потолочных жителей, закончилось  хорошо, не успев еще даже и начаться.



37.
 Когда Маша была совсем маленькая, она была такая нескладная, что папе с мамой ее то и дело складывать приходилось. Они ее складывают, а она – раскладывается, они ее так, а она – эдак.
Досталось тогда папа с мамой.
Они тогда так пережевались, что на них смотреть было страшно (ну, если честно, нормально на них было смотреть, но лучше, конечно, и не надо) . И они все дождаться не могли, когда Маша, наконец, вырастит и станет нормальной складной девочкой.
И вот это случилось. Маша выросла и стала нормальной складной девочкой .
- Ура! - Обрадовались  папа с мамой.
Ну, еще бы им не обрадоваться! Вон, какая чудесная девочка у них выросла. Сама складывается, сама раскладывается.
Да и они, наконец-то, разжевались.


39.
Маша как-то шла по улице и вдруг самолет в небе увидела.
Самолет, самолет! – закричала она и остановилась. – Ура! Ура!
Она  до этого момента  никогда самолета не видела.
А самолет,  тоже , остановился. Постоял, подождал, пока Маша на него хорошенько посмотрит. И только потом уж дальше полетел.
Он ведь тоже никогда раньше Машу не видел.
А там, как известно, - было на что посмотреть.






42.
Когда Маша была маленькая, потолочные жители с ней в парке гуляли. Сунут ее в коляску, и ходят с ней там, ходят с ней сям.
А однажды гуляли и увлеклись, счет времени потеряли. Ну, и не заметили, что Маша у них вырасти успела.
Только через пару километров обнаружили, что девочка у них не только, выросла, но еще и из коляски выскочила, и за ними бежит.
Ох, как некрасиво получилось!
Потолочные жители перед Машей извинились, конечно.
И потом уже так долго никогда с ней не гулял. Только немного, чуть-чуть.
Все-таки ребенок маленький , с ним аккуратно надо.


43.
Маша была самостоятельным младенцем.
Поэтому когда поточным жителям некогда было (а такое часто случалось) , она сама свою коляску катала.
Как спать захочет, так и катит себя в парк . Сперва катит, а потом – раз, уже и спит.
А по-другому заснуть она не могла. Только в парке засыпала.
Вот спит себе и (ура! ура!) не плачет, посапывает тихонько, а то ведь так орала! Просто ужас, как она орала! Спать невозможно было, вот как она орала.
Ну, и как ей было в парк- то и не поехать?!


44.
Однажды у Маши день рождения был. И потолочные жители ей чудесный-расчудесный торт подарили.
А Маша, тогда маленькая была и многого в этой жизни еще не понимала, ну, вот она тот торт и задула.
Эх, как нехорошо получилось!
Маша потом извинялась сильно. (Извинялась и извинялась, извинялась и извинялась).
Но торт ее так и не простил.



45.
Маша в детстве кашу – совсем не ела. Вот положит мама ей кашу, а Маша – раз, и коту скормит.
Ах, так – сказала мама, когда заметила это . – Пусть тогда кот вам
кашу и варит.
Ну, подобиделась, конечно. Неприятно ей было.
Так и стал кот у них кашу варить. Вкусную-вкусную
Мама, ради такого случая даже не поленилась - кота завела.
Когда дети с котиками растут,- сказала мама,- это на них хорошо
влияет.
И , точно ведь , хорошо влияло. Маша теперь всегда была при деле. То у норки сидела и мышек караулили, а то на дереве, птичек.
Но это-то ладно. Главное другое! Из-за того, что Маша теперь всегда была при деле, что у мамы куча свободного времени появилось , и она могла спокойно и основательно Машиным воспитанием заняться.
Ну, вот, и занялась: вместе с ней у норки или на дереве сидела.


46.
Так и стала Маша птичек ловить. Поймает птичку и потолочным жителям отнесет, другую поймает, и другую отнесет.
А потолочные жители повздохивают, повздохивают да и вылечат птичку , повздохивают, повздохивают и другую вылечат , повздохивают, повздохивают - и третью. А потом – выпустят на волю.
А Маша опять - на ветку, опять - сидит , опять птичку караулит.
Она только больных птиц ловила, а здоровых – нет. Здоровых - никогда не трогала.
Потому что больным птичкам – им хоть помочь можно.
А здоровым? Ну, как ты им поможешь!


47.
А однажды Маша, там же на дерева и гепарда поймала. И тоже потолочным жителям приволокла.
Ну, что тут поделаешь? Деваться некуда. Потолочные жители и гепарда вылечили.
Он после этого, такой, фигась, и вот.


.


49.
Маша, когда маленькая была, часто все теряла. Однажды вот, взяла да пробабушку с продедушкой потеряла. В сугроб уронила, и все. Искала, искала, и не нашла.
Так всю зиму пробабушка с продедушкой в снегу и пролежали.
А, когда на следующий день весна наступила, и снег растаял, Маша пошла на улицу и отыскала пробабушку с продедушкой. Они спокойно  себе  спали в сугробе.
Ну, Маша их будить не стала, прямо таких спящих на потолок и повела.
Эх! – говорят пап с мамой.- Ай-ай-ай , Маша!Как же так?
 Внимательнее надо быть.
Маша головой покивала, что, да , надо, конечно, внимательнее надо быть. А сама думает, а как ей быть внимательнее, если она невнимательная?
Бабушка ее выручила. Она , вон, что придумала:
Она к пробабушке с продедушкой резиночки пришила.
( Ну, как к варежкам раньше пришивали).
И надо же - помогло.
Больше Маша пробабушку с продедушкой уже не теряла.


50.
Однажды погода была отвратительная, и Маша гулять не пошла. Ну, а чего гулять, раз погода отвратительная.
Она на потолке осталась, книжку читать. Весь день, валяясь на диване, и читала.
А потолочные жители гулять пошли, потому что погода – это ерунда. А гулять – нет. Гулять, не ерунда. Это очень полезно. Для рук полезно, для ног, для лап, копыт, для хвоста, для всякого такого.
Пошли, и Машу, конечно, с собой взяли. (Ей тоже полезно гулять было).
А то, что она в тот день осталась на потолке книжку читать, забыли, конечно. А может, специально (ну, в воспитательных целях) – не заметили.


51.
Когда Маша была совсем совсем маленькой она молоко не любила. Но как младенцу без молока? Расти же надо. Энергию откуда-то брать надо! И тут Маша, а она была разумным младенцем, про батарейки вспомнила.
Батарейки!- подумала Маша и стала энергию из батареек брать.
Отличная оказалась идея!
Хотя вот папа  мамой так  не думали.
Им Машина диета не понравилась. Потерпели они пару дней,  а потом, отобрали у нее эти аккумуляторы , и быстренько научили  ее и суп есть, и кашу есть, и котлету. Ну, и подумаешь, что рано. Ну, и подумаешь, что младенцам не положено. Ну, а что им оставалось?
Очень уж быстро Маша на этих своих  батарейках бегала, не догнать ее было. А кроме того,  еще и светилась, и тикала.
Через чур!- Думали папа с мамой.- Для одного-то младенца!

52.
Маша, когда маленькая была, часто терялась. Вот потеряется, а потолочные жители бегают всюду и ищут ее.
Непросто это было.  Не успеешь ее руки найти, как пятки куда-то делись, найдёшь пятки – голова уже укатилась.
С ума можно было сойти, пока всю ее соберешь.
А никому не хотелось.
Поэтому стали потолочные жители Машу к самостоятельности приучать, ну, что б она сама собиралась.
Ты девочка ,- говорили они ей .- А девочка должна быть собранной.
И без головы и пяток за стол ее не сажали. Ну, не аккуратно же.
Маша старалась быть аккуратной, но иногда путалась, конечно.
Потолочные жители ее никогда не ругали, понимали, что ребенок маленький, может и ошибиться. И если Машина голова по недосмотру оказывалась у нее - в кармане, ну, так и что. Они суп и в карман могли налить. Подумаешь.

53.
Маша добрая девочка была . И всегда папе с мамой помогала. И то делала, и се делала, и всякое такое дело. Ну, прямо всегда все делала.
Вот прямо всегда- всегда.
Мама с папой рады были. Так уж рады, так уж рады. А иногда и не рады. И не рады, и не рады. И совсем не рады.
Временами так не рады были, что прямо, караул.
Так и говорили –
Караул!
(И даже не говорили, а кричали).
И пытались от нее избавиться, да только не могли.. Только выставишь , глядь, а она , – опять тут, как тут.
Папа с мамой иногда даже в полицию звонили. (Вот до чего доходило).
Опять?- Думали потолочные жители и , побросав свои важные
дела,бежали в полицию или куда-то там еще и забирали Машу. И все дождаться не могли, когда же , наконец, Маша вырастит и повзрослеет.
Она же в те времена совсем еще маленькая была: и своих папу с мамой от других папа с мам не всегда отличала. Ну, путалась в них.
А у других пап и мам, между прочим, свои маленькие Маши были, и им до нашей Маши – дел никаких не было.
Понимать же, надо!




  48
Однажды Маша с бабушкой в лесу гуляла. Вот гуляла , гуляла, и вдруг потерялась. Смотрит бабушка - а Маши нет , а потом опять смотрит – а вон, и есть. Вон, на дереве сидит. И ее зовет.
Бабушка! Лезь ко мне!
Ну, бабушка к Маше на дерево и полезла. Она , конечно, не шибко умела по деревьям лазить, все-таки она бабушкой была (а еще и волчицей). Но чего только ради Маши не сделаешь? Все сделаешь! Ну, бабушка и сделала.
Добралась она до Маши и, сев рядом на ветку, осматриваться начала. И тут видит, а внизу ее родственник бежит, ну, волк, то есть (надо понимать, что каждый волк бабушке родственником приходился). Торопится куда-то.
Во , - говорит бабушка,- родственник. Надо его в гости позвать.
Да, да,- говорит Маша.- Конечно!
И стали они этого родственника в гости звать, и так зазывательно звали, особенно, Маша , что он к ним на дерево , без всяких раздумий полез, прямо, раз, раз – и за ветку зацепился. Два, три, и уже лапу Маше подает, знакомится.
Потом и другой родственник, который поблизости бегал, на дерево был зазван . И третий, и четвертый, и пятый.
Так в скором времени вся стая волков, неожиданно для себя, оказалась на дереве.
Любой бы там оказался. (Звать надо уметь. Маша вот умела).
Ну! – осмотревшись, сказала бабушка, - вроде все на месте.
И чайник из рюкзака достала. После еще тарелки, салфетки, пирожки, кастрюлю с супом. Половник вытащила. Она без кастрюли с супом гулять никогда не ходила.
Славно они там посидели . Пообедали, посмеялись, новостями обменялись.
А заодно и от охотников, которые в тот день по лесу бродили, спаслись.


59.
Однажды Маша шла куда-то, и по дороге ей дерево попалось. Ну, Маша на дерево и залезла, а птицы ее там за птенца приняли.
Такая уж Маша в тот день была . Маленькая, взъерошенная, еще и рот широко разевала. Прямо невозможно, как широко.
Вот  птицы ее морожеными-пирожеными  и накормили  Потому что ребенок - голодный (ну, раз пасть широко открывает), а детей с широко открытой пастью, хоть убейся, а покормить надо. Ну, у птиц так принято. Они по-другому не могут.
После этой истории Маша  при любой возможности (по воскресеньям) всегда на дерево забиралась. Ну, а чего? На потолке-то печеньем с шоколадом и мороженым ее не часто баловали. (Ну, ладно – баловали. протсто птицы  баловали больше).
Но Маша была вежливая девочка, она никогда в жизни не ходили в гости с пустыми руками.
Она всегда дерево с собой приносила.


60.
Правда, сами потолочные жители тоже как-то Машу за птенца приняли.
И сломанное крыло ей лечили.
Маша тогда разОзлилась сильно. И даже поклевать их хотела. Ну, а чего? Гулять нельзя, прыгать нельзя, бегать нельзя. Ничего нельзя. Сиди себе, да плачь. (Но она, конечно, не плакала).
Непростое было время.
Но поточные жители всякие времена видали.
Хотя, конечно, машино поведение им  не нравилось. И они все дождаться не могли, когда же , наконец, крыло залечится, и Маша клеваться перестанет, ну, то есть , когда , она за ум возьмется и птичьи повадки бросит, ну, вернее, когда же, когда же, когда же осень закончится и зима наступит.
Поволновывались потолочные жители, а вдруг Маша осенью с птицами начнет на юг улетать. А это опасно. Разбиться  можно.
Все-таки Маша  была девочкой. И летать не умела.
Потолочные жители насквозь ее видели, а другими словами - очень и очень любили.


61.
Маша, когда маленькая была, любила в песочнице играть. Возьмет совок, возьмет ведерки и - в песочницу.
Наделает целую кучу блинчиков , и потолочным жителям отнесет, ну, чтобы попробовали.
А потолочным жители, что делать? Песок с глиной есть?
Ну, да, песок с глиной есть. А как еще? Не обижать же Машу.
Так и было. Возьмут потолочные жители Машины блинчики и спокойно съедят их . Но сперва, правда, в печь сунут погреть, а потом вареньем польют (потому что блинчики положено с вареньем есть). И фруктами украсят (потому что и с фруктами блинчики можно есть ) . И сыр порежут  (потому что блинчики с сыром тоже хорошо сочетаются , да с чем угодно они , если честно, хорошо сочетаются).
Ну, и замечательно получалось.
Варенье, фрукты, сыр – потолочные жители сами съедали, а блинчики , которые в горячей печи, затвердев, здорово на тарелки смахивали  (глина же) – дракону отдавали. Он их с большим удовольствием ел.
Ел и Машу благодарил. Такие нежные, такие хрустящие! Во рту просто таят!


63.
Маша, когда маленькая была, всегда с прогулки что-нибудь приносила. То палочки, то не палочки.
Однажды, вон, пароход нашла, и его притащила.
Ну, пароход и пароход. Потолочные жители и глазом не моргнули, Они на своем потолке ко всякому привыкли, поэтому пошли и пароход этот в море и выпустили. Пароходы все-таки должны в море плавать, а не на потолке сидеть.
А если совсем честно, это все-таки это не совсем пароход был. Если честно, Маша им кита на потолок притащила.
Ну, случайно . Маленькая была. Вот и не разобралась, где там пароход, а где там кит.
Да и подумаешь.
Потолочные жители, ругаться не стали. Напротив,
Какая у нас Маша!- Подумали.
Нет, ну, правда же , вон, какая славная! Вон, какая хорошая!
Каждому пароходу помочь хочет!

64.
А однажды Маша куриное яйцо на потолок принесла.
Но если честно, это она так  курицу на потолок несла. Курица  голосовала на дороге,  Маша шла мимо, и   подобрала ее. Вот только по пути она (курица, не Маша, от Маши такое тоже можно было ожидать, ноне в тот раз)  в яйцо обернулась.
Ну, бывает,- сказали на это потолочные жители. ( Ну, правда, ведь
бывает).
И скорее  это яйцо в космос и зашвырнули. ( Конечно, аккуратно это сделали, так чтобы оно не разбилось. Они же не дураки  были, чтобы яйца о космос бить).
Зашвырнули и порадовались.
И понятно, что порадовались. Куда им на потолке такое? В том яйце ведь не только курица, там еще и корова, и овца, и утка, и петух, и собачка, и кошка сидели.
Все они в том яйце сидели.
Всем им срочно-срочно в космос  надо было.  А общественный транспорт в тот день не ходил.
Спасибо Маше и потолочным жителям.
Подбросили.

65.


66.
Однажды потолок у потолочных жителей сильно замусорился. Его бы убрать, да только потолочным жителям некогда было. Дела, дела. А тут маленькая Маша говорит.
Я,- говорит, - пойду, и потолок этот уберу.
Пошла и убрала.
И так здорово убрала, что никто его потом найти не мог.
Уж постаралась , так постаралась.
Правда, потолочные жители не очень из-за этого пережевывались. Подумаешь, потолок пропал. Чего им потолок? Это же чужой потолок был, не их собственный.
Поволновывались только , а вдруг Маша его проглотила.
Но Маша, конечно, потолок не глотала. Она, что дурочка какая, чужие потолки глотать?
 Воспитание у нее было строгое. Оно бы ей и не позволило.


67.

68.
У подруги рыбищи семьи не было, и родственников никаких тоже не было (даже самых дальних). Поэтому потолочные жители и заботились о ней. И так заботились, и сяк. Мама, например, ей шила разное . У рыбищи было полным полно вещиц, сшитых мамой. Она их очень любила. Вот переоденется во что-нибудь эдакое , и не узнать ее. То она одно, то другое, то третье. А иногда, вон, даже в Машу переодевалась.
Маше нравилось, что ее подруга рыбища (да – они дружили) такая разносторонняя, и во всем старалась походить на нее. Особенно она старалась походить на нее, когда рыбища в Машу переодевалась. (Маша ведь была чудесной девочкой. И походить на нее, ну, никто бы не отказался).
Радовались потолочные жители.
Хорошая,- говорили они, - у Маши подружка! Чудесно на Машувлияет!





Из главы 5
Потолочный папа любил о всяком вечном подумать. Ну, ученый же.
Вот подумает, подумает , а потом начинает делиться. Особенно, Маше доставалось. С детьми ведь положено всяким таким делиться. Папа и старался, а Маша отбрыкивалась.
Да, ну, - говорит.- Не надо. Не делись .
Но папа не слушает. Делится и все тут. Прямо из-за всех сил делится . 
А Маша  стоит, головой вертит и ничего, ничего не понимает. Хоть и умная девочка была.
Ну, хоть деление выучила.




Глава 137
Маша, когда маленькая была, по потолку бегала, и все время об углы запиналась. Запнется, упадет, а потом у нее - то один синяк появится, то второй , то третий. А бывало, что и все сразу появятся, и тогда Маша вся синяя, как один большой синяк ходила.
И вот, чтобы Маша вся синяя не ходила, стали потолочные жители углы в шкаф убирать.
Вот убирали, убирали, и убрали. Все убрали.
И хорошо так получилось: и Маша запинаться перестала.
Да и шкаф - многоугольным сделался.



Глава 178
А спать Маша поздно ложилась. Все на свете уже давным-давно спали, когда она спать ложилась.
Вот как это было поздно. Ну, прямо очень поздно. Позднее не бывает.
Но Маша не боялась!
Она была смелая девочка. Очень-очень-очень смелая девочка.
Ну, а к тому же, потолочные жители в это время тоже еще не спали. Правда, они незаметно не спали. Ну, на всякий случай, чтобы Маше было нестрашно позже всех на свете спать ложиться, чтоб ей неодиноко было позже всех на свете спать ложиться.
И Маше было не страшно. И не одиноко. Напротив. Ей очень нравилось позже всех на свете спать ложиться: никто не мешает, не отвлекает, можно со всеми поговорить.





ЧАСТЬ V. СМЕРТЬ
73.
Маше сон однажды приснился,
Что умерла она. Испугалась
Маша и быстрее проснулась.
Смотрит, а она и, вправду, умерла.
«Ну и дела!- Думает Маша,- Лучше я еще посплю».
И опять заснула.
Спит Маша, и бабушка ей снится.
Маша ей говорит:
Что-то я умерла, бабушка.
А бабушка ей:
Ты,- говорит,- спи и ни о чем не волнуйся.
А ничего, что я мертвая? - спрашивает Маша.
Ничего,- говорит бабушка.- Во сне это ерунда, во сне - это не
страшно.
Еще бабушка сказала, что пойдет с Машиными родителями
Разбираться, а то, вон, мол, до чего ребенка довели, смотреть страшно.
Как сказала, так и сделала. Помчалась бабушка
С Машиными папой и мамой разговаривать.
А те и не в курсе, что у них ребенок помер.
Очень они огорчились, конечно, узнав об этом.
Мама кричит:
Опять нахимичил!
Папа кричит:
На себя посмотри!
Долго они так кричали и перепирались. Но криками ведь
Ничего не изменишь,
Ничего не вернешь!
Эх, Маша!
Папа с мамой покричали, покричали,
Да и, успокоившись немного, пошли вещи
Собирать. А бабушка у них под ногами вертелась:
Мячик не забудьте и косточку.
Переезды, переезды, - ворчала мама, укладывая бабушкин мячик
косточкой в чемодан. - Терпеть не могу.
Но другого выхода не было.
Нет, действительно, не бросать же Машу?!
Словом, как бы мама ни ворчала, но пришлось им опять всем к Маше в сон, на потолок переезжать. Да там, на новом месте, и обустраиваться.