Миг. Часть1

Какая бы ни была погода, оно всегда почему то совпадает с моим настроением. Сейчас начал капать дождь, я понял это по запаху озона и мокрого асфальта. А ещё эти звуки редких машин, которые периодически проезжают по лужам. Тут я сквозь закрытые глаза вижу вспышку. Началась гроза. Я переполнен мыслями, я должен что то делать, но не знаю, что. В начале иду смотреть в окно… Первое слово, которое пришло в голову «Ненавижу».
Ненавижу! Ненавижу и всегда ненавидел моралистов, я просто не могу им верить. Это же на самом деле самые ужасные люди… Но кого я называю этим словом? А именно тех, кто с первой встречи всем своим видом и действиями заявляет, что они чтят закон, понятия, порядок, старших, принципы, гуманитарное право и так далее, и далее. Вам они знакомы, да. Вы узнаёте их на всех этапах своего жизненного пути. На детской площадке они обычно решают, во что играть и по каким правилам (чаще тем, что они выучили где-то), и при этом совершенно не выносят критики или иного предложения. В садике они любимчики воспитательниц, они всегда вырезают фигуры ровно и разукрашивают, не выходя за поля, — и в этом все они. В школе и вузе они уже становятся старостами, ибо лучше улавливают настрой преподавателя и наперёд знают, что делать толпе. Кажется, что это прирождённые лидеры, но нет. Настоящие лидеры — это тот же преподаватель, хулиган со своей компашкой, отличник с «ботаниками», то есть любой, кто в своём кругу завоевал авторитет. Они доказывают это через поступки. У спортсменов — кто сильней, у «ботаников» — кто умней, у хулиганов — кто резвее. А такие, как ОНА… простите, они просто в любой компании умеют понять, кто есть кто, и подыгрывают. На работе, когда уже все выросли и играют по «своим» правилам, они почему-то попадают в секретарши, культорги, то есть они не делают что-то реальное, они просто поддерживают то, что уже определено. Иначе говоря, я ненавижу тех, кто притворяется, что чтит те или иные правила, и яростно следует им. Я чувствую фальшь и внутреннее отвращение к ним…
Эмоции… Многие живут в них, не умея контролировать, оттого и счастливы. А как же трудно их держать в себе и вовремя выплескивать… И честно, я завидую им… Кажется дождь прошёл. Можно пройтись…
Я всегда думал, что знаю себя. Но в очередной раз нахожу в себе противоречие. Так я сам того не понимая влюбился в такую моралистку, при этом думая, что она такая же, как другие. Но я не понимал, что происходит. Это трудно понять. Когда она появилась в моей жизни, я всей душой хотел, чтобы она исчезла. Когда это произошло, я как будто потерял… Себя?
Начну с того, что я вспыльчивый, но умею держать себя. Это отталкивает других: они хотят увидеть кого-то одного, а в итоге за час могут увидеть разных людей. Но это особенно проявлялось в детстве. Например, в тридцать лет на тебя уже всем всё равно, важнее, что ты делаешь и как продаёшь. Это мне нравится. Я люблю читать людей. В продажах это главный навык. Я научился по взгляду определять, какая машина заинтересовала клиента и какую цену он имеет в кошельке. Фонари зажглись на набережной… несмотря на сырость, воздух приятно охлаждает…

Я тогда даже не понял, что это была она, а не просто фон или случайный человек. Просто заметил. И всё. Мы пересеклись в кафе-кофейне. Это заведение слишком большое для кофейни, но слишком маленькое для кафе. Я тогда был в девятом-десятом классе. После школы любил забежать туда и на карманные деньги накупить выпечки и сладостей. Почему-то я считал, что ходить туда могу, когда что-то удалось: контрольная, доклад или просто удачный день. Я тогда про себя говорил: «Победная сосиска в тесте!» При этом я ходил туда, даже когда «проигрывал», и говорил: «Утешительный осетинский пирог». Иначе говоря, искал повод, чтобы поесть. Я не придавал ей никакого значения. Она просто была там тогда же, когда и я. Я заметил её. Только и всего. «Ну просто у неё такой график, что мы пересекаемся».
Сначала, как я и говорил, я воспринимал её фоном — я был ботаником, голова забита учёбой и олимпиадами. Потом начал замечать, что она красивая. Тогда я начал находить закономерности: когда она была уже в кафе, когда я приходил; когда она уже уходила; когда она стояла в очереди и садилась в противоположный угол, у окна. Она садилась у окна, которое смотрит на шоссе. Я — со стороны парка. Я считал, что чисто из «научного интереса» я должен узнать, кто она. Я просто не хотел тогда признавать себе, что волей-неволей начал влюбляться.
Я понял, что она, скорее всего, моя ровесница: у неё из-за рюкзака торчали такие же учебники, как у меня. График, когда она появлялась, зависел от трамвая, напротив дороги, поэтому она садилась со стороны дороги. Но я ни разу не видел, как она входит. Она либо уже сидела, либо ждала в очереди.
Однажды я пришёл раньше обычного. Она уже была там. Я пришёл позже — она тоже была там. Как будто она не подчинялась времени. Или я просто не хотел этого замечать…
В её поведении я ничего особенного не мог выделить. Это и было странно. Обычно все приходят с подружками, парнями или с ноутбуком и раскладывают тетради по столу, как я. Она просто брала кофе, пирожное и сидела с книгой. Всегда с книгой. И я ни разу не видел, чтобы она листала страницы. Просто сидела и смотрела. Или читала. Я не знал. Каждый раз книги были разные, но старые, те, что лежат у бабушки в советской стенке. Она сажалась на разные трамваи, 2,3,10. Я не понимаю, что их объединяет. 2 едет по кольцу, 3 и 10 заворачивают в разные стороны,  а общих остановок у всех трёх маршрутов нет.
Вскоре я стал чуть смелее. Хотел узнать, что она читает. Я пересел за два столика от неё и сел спиной, а смотрел через отражение в окне и в мониторе ноутбука. Когда я видел её, казалось, весь мир начинал крутиться отдельно, вокруг неё. Вокруг неё была какая-то своя аура, не подчинявшаяся суете. И хотелось быть таким же — независимым от суеты.
Мне было обидно, что из-за черного отражения монитора и кривого отражения я не мог видеть её полностью. Я просто знал, что она сидит.  Я иногда хотел повернуться и как бы невзначай оглянуть кафе и снова «погрузится в работу». Мне хотелось, чтобы она заметила, что я занятой и не замечаю её. Не знаю почему, это но это так. Я заметил, что когда «оглядывался», она каждый раз смотрела, то в окно, то в книгу, то на соседний столик, но при этом я не видел, как она двигается. Это утомляло… Утомляло то, что она не поймет, что я её «не замечаю», я для неё просто фон. В конце концов, я устал просто изучать её и снова вёл как и раньше, просто теперь не скрывал, что интересуюсь ей, но я переживал, что буду выглядеть как сумасшедший. Вот почему кто то может просто подойти познакомится, сказать ерунду, но при этом его посчитают нормальным. В итоге я перестал сидеть спиной и демонстративно зазубривать.
Помню один момент. Я впервые пересёкся с ней взглядом. Она забрала заказ, пошла к окну. И из рюкзака выпала книга. Не помню, что за книга. Мне было не до неё. Когда она подняла книгу, я посмотрел ей в глаза. Тут меня как током ударило. Я увидел именно её. И как будто дальше глаз, куда-то вглубь.
Потом какой-то дед толкнул меня, хотя я точно знаю, что имел право затупить. Я всегда был вежлив со старшими, но не сдержался и наорал на деда. Хотя потом понял, что дед просто подвинул меня, а не толкнул.
Тогда я сразу пошёл домой и стал вспоминать, что было. Я не понял, что произошло в тот момент. Понял только когда сел дома на диван.
Странно, я помню не момент, а как будто воспоминание, которое мне прислали в голову. Она подняла книгу, и когда отряхнула её посмотрела на меня и слегка улыбнулась и увела взгляд как и я. Это было доли секунды, но за это время я осознал, что она стройная невысокая зеленоглазая блондинка с каре, одета в бежевый плащ поверх скорее всего школьной формы, в черных школьных туфлях, с красным маленьким рюкзаком. У неё было лицо про которое нельзя сказать миленькое или грозное, или растерянное, оно было просто красивым. Я ещё неделю не был в том кафе, из-за каникул, на которых я уезжал на олимпиаду по истории. И я ненавидел эту неделю. Мне хотелось опять каждый день поле школы видеть её. И вот наконец. Когда я приехал домой, я ждал когда будет школа, чтобы после уроков побежать в кафе. Но её там не было… «Ладно, после каникул же», подумал я. Но в итоге я каждый день был в кафе и уходил сразу же, если ее там не было. И тогда моё состояние по умолчанию было грустным. А ведь на каникулах я прокручивал в голове события, что набрался смелости подойти ней, заговорил, познакомился. А в итоге, когда я собрался с силами, я просто сижу и смотрю как стынет мой чай, на том же столике, где сидела она…
Дождь снова пошёл. Я сажусь на любой трамвай, чтобы скорее вернуться домой. Сажусь у окна. Смотрю, как капли стекают по стеклу. И вспоминаю. Вспоминаю кафе. Вспоминаю её… И тогдашнего себя…
Я вернулся домой. Почему то так пусто, хотя я изрисовал свою картину яркими пейзажами. Я открыл в себе дар художника в университете. Отчасти тогда, когда опять встретил её. Но тогда уже было все по другому, на 4 курсе. Я уже перерос все те переживания. А узнал её только «в конце».