Загадочная смерть музыканта - новая версия

Из полицейского протокола:
«Зарасайский районный комиссариат полиции зафиксировал, что 7 января 2015 года в деревне Локяй на дороге № 5305 на открытом воздухе было обнаружено тело мужчины 1959 года рождения без внешних признаков насилия, рядом с легковым автомобилем. Усопшим оказался известный виолончелист Пранас Липкус. Покойный работал в Национальной филармонии, участвовал в ряде джазовых проектов, имел свой бизнес. У П. Липкуса неподалёку была усадьба в красивом месте, где он проводил много времени. Досудебное расследование начато и продолжается. Тело доставили в Вильнюсское отделение Государственной службы судебной медицины при Министерстве юстиции для установления причины смерти. Только в четверг до полуночи специалисты передали семье останки, найденные в среду до полудня».

Выдержка из местной газеты:
«Загадочная смерть талантливого музыканта. Уже в пятницу тело было кремировано, вызвав недоумение у многочисленных друзей и коллег покойного. Похороны состоялись в субботу. Главный вопрос, который многие задают: а не является ли смерть известного виолончелиста насильственной и не слишком ли спешно прошла кремация?
Корреспондент нашей газеты принёс соболезнования вдове Липкуса Гражине, потом побеседовал с ней. Вот интервью:
— Мой муж никогда не злоупотреблял алкоголем, любил спорт, имел хорошее здоровье. У него была чуткая душа настоящего художника, никогда не было врагов, его все любили и уважали.
— После обнаружения останков было замечено окровавленное лицо, что вы думаете по этому поводу?
— Прокурор считает, что мог быть несчастный случай.
— Большое спасибо за интервью. Ещё раз мои соболезнования».

Я встретил его в Испании, года за три до того, как в новостях замелькали зловещие сводки из Зарасайского района. Узнал сразу по стеклянному глазу.
— Господи, сколько лет прошло! Вальдемар, что ты тут делаешь, тоже отдыхаешь?
— Миша, рад тебя видеть! Сколько же мы не виделись, лет тридцать?
— Ты живёшь в Литве?
— Так ведь я уже двадцать лет живу здесь, в Барселоне. У меня собственный бизнес — небольшая гостиница, несколько магазинов.
— Но как ты раскрутился?
— История простая. Начало её ты знаешь сам. На втором курсе консерватории мне выбили глаз.
— Помню, после этого ты бросил учёбу. Но при чём тут Барселона?

Я разглядывал Вальдемара и вспоминал наши студенческие годы. Честно говоря, музыкантом он был посредственным, серым и на редкость злым. На кафедре его не любили и постоянно шептались, что парня вот-вот выкинут за профнепригодность и хронические прогулы. А вот Липкус... Пранас был фигурой колоссальной, баловнем судьбы. Да, бабник, да, любитель выпить и побуянить, но — гений. Когда Липкус брал в руки виолончель, зал замирал, а профессура плакала. За этот божественный, породистый звук ему прощалось абсолютно всё.

Вальдемар тем временем достал из кармана тёмные очки, надел их, скрывая безжизненный стеклянный протез, и желчно ухмыльнулся:
— В тот вечер все классы в консерватории были заняты. А мне, бездарю, нужно было как-то вымучить и сдать зачёт по общему фортепиано. Пошёл в подвал к духовикам. И в конце коридора обнаружил пустующий, списанный, раздолбанный инструмент. Разозлился на весь мир и сел ковырять фальшивые аккорды. Через полчаса услышал шум и хохот. Пришёл пьяный верзила Пранас, а следом — трое его дружков с пятого курса. Разложили на столе ящик пива, притащили стулья. Я продолжаю стучать по клавишам, из принципа не обращаю на них внимания. Подошёл Липкус, свистнул мне прямо в ухо — я чуть не оглох. А потом завопил: «Эй, ты, хиляк дохлый, пианист хренов! Убирайся отсюда. Мы будем играть в карты. Твой нудный Бах нам мешает!»

Вальдемар сделал глоток вина, его бледные пальцы мелко задрожали от застарелой, невыветрившейся обиды:
— У него в руках всё горело — и карты, и виолончель. А у меня внутри всё закипало от зависти к его лёгкости и успеху. Ну и полез на рожон: «У меня завтра зачёт, никуда я не уйду, поищите другое место». Пранас ухмыльнулся: «Сам поищи». — «Нет». — «Тогда получишь в лоб». — «Попробуй». Не успел я опомниться, как стул полетел в мою сторону. Падая, я со всего маху ударился лицом об угол стола. Потом был шум, гам, кровища... Перепуганный Липкус орал, что мне просто стало плохо и я сам упал. Вызвали скорую. Очнулся я уже после операции.

Вальдемар умолк, уставившись своим единственным живым глазом куда-то поверх крыш Барселоны.
— Так это был Липкус... А я тогда и не знал деталей, — тихо произнёс я. — Но почему его не исключили, не посадили?
— Его? Главную надежду филармонии? — Вальдемар зло сплюнул. — Да профессура за него горой стояла, замяли бы в любой момент! Но главное — к вечеру примчалась его мамочка, привезла из Америки кучу долларов. Откупились. Учиться мне всё равно не светило, меня бы к лету и так отчислили. Я забрал эти грязные деньги и уехал. Долго лечился, а спустя десять лет, уже после распада Союза, открыл здесь бизнес.
— Ну и как, ты счастлив?
— У меня есть всё, Миша: любимая семья, дети, отличный доход. Но гармонии в жизни нет. Из-за этой сытой скотины я больше никогда не смог взять в руки инструмент. И ещё... самое главное. Не знаю, поймёшь ли ты? Я тридцать лет не мог спокойно спать. Не должна эта гениальная свинья Пранас ходить по земле, собирать аплодисменты и радоваться жизни, пока я до конца дней обречён носить этот чёртов кусок стекла в глазнице.

Тогда, в солнечной Испании, я не придал значения этой вспышке застарелой злобы посредственности к ушедшему вперёд гению. И только в январе 2015 года, разглядывая в вильнюсской газете сухой полицейский отчёт о «загадочной смерти» великого виолончелиста на заснеженной ночной дороге, я вдруг почувствовал, как по спине пробежал леденящий холодок.

25.01.2021 - 15.10.2026