Обратное эхо. Глава 10. Анатомия толпы

Зал ресторана «Прага» обрушился на них волной чужеродного, запретного мира. После вони вентиляционной шахты, хлорки и страха, воздух здесь казался густым от запаха жареного мяса, сигарного дыма и французских духов. Это был другой СССР. СССР для избранных. За столиками под белыми накрахмаленными скатертями сидели интуристы в дорогих костюмах, сопровождаемые молчаливыми, напряженными «искусствоведами в штатском» из Интуриста.
Игорь и Лена ворвались в этот аквариум, как две торпеды. Синяя драповая тряпка Лены и грязное пальто Игоря выглядели здесь как оскорбление. Они были грязными, мокрыми, от них несло помойкой и порохом.
— Стоять! — раздался рев сзади. В дверях кухни, сметая официантов, появились люди в сером. Спецназ. Они не стреляли — слишком много иностранцев, международный скандал через пять минут. Но они шли стеной.
— К окнам! — рявкнул Игорь, не сбавляя шага.
Лена бежала за ним, спотыкаясь. Её ноги в грубых ботинках «Скороход» путались в длинном подоле уродливого пальто. Она видела лица людей за столиками. Американец, жующий стейк, замер с вилкой в руке. Жена советского министра подавилась шампанским. Официант с подносом бокалов замер, как статуя.

Игорь не стал выбегать в главный вестибюль — там наверняка уже ждали. Он рванул ручку двери с надписью «Служебный вход. Доставка». Заперто.
— Игорь! — закричала Лена. Спецназ был уже в десяти метрах.
Игорь не стал дергать ручку. Он разбежался. Это было движение хищника, расчет биомеханики. Он выставил вперед здоровое левое плечо, прижал к груди сломанную правую руку, превращая её в щит, и всей массой, помноженной на скорость, ударил в дубовую дверь.
Раздался треск, который показался оглушительным в гудящей тишине ресторана. Дверь не просто открылась. Дверь взорвалась, разлетевшись на щепки. Игорь, не удержавшись на ногах, вывалился в темный коридор, увлекая за собой Лену.
Они покатились по бетонному полу, заваленному пустыми ящиками из-под болгарского вина. Сзади, в зале ресторана, закричали женщины.
Коридор вывел их в глухой, колодцеобразный двор, куда не проникал солнечный свет. Здесь пахло помойкой, кошками и сыростью. Игорь вскочил на ноги первым. Схватил Лену за шиворот, рывком поднимая.— Сюда!
Он потащил её к арке, ведущей на соседнюю улицу — Сивцев Вражек. Узкий проезд, заставленный мусорными контейнерами. Но там, в конце арки, уже мелькали фуражки. Милиция перекрыла все выходы. Кольцо сжималось.
— Думай! — Лена вцепилась в его рукав, оглядываясь. — Они нас загнали!
Игорь прижался к стене, тяжело дыша. Он смотрел наверх. Не на небо. На окна. Окна коммуналок, нависающие над двором.
— Второй этаж, — пробормотал он. — Окно приоткрыто.— Ты с ума сошел?! — Лена посмотрела на высоту. — Мы разобьемся!— Разобьемся, если прыгнем вниз, — отрезал Игорь. — Вверх — это физика.
Он схватил пустой деревянный ящик, валявшийся под ногами. С размаху швырнул его в стену под окном. Ящик разлетелся в щепки. Шум был оглушительным.
В окне третьего этажа с треском отдернулась занавеска. Показалось лицо старухи в бигудях.— Хулиганье! — взвизгнула она. — Я милицию...
Игорь не дал ей договорить. Он подпрыгнул, уцепился за край карниза, подтянулся на одной левой руке. Это было невероятно. Сломанная правая рука болталась плетью, но он использовал её как противовес, балансируя.
— Лена! — он протянул ей здоровую руку сверху. — Прыгай! Хватайся за ногу!
Лена попятилась. Спецназ вбегал в арку.— Я не...— ЖИВО! — это был рык зверя.
Она разбежалась. Толчок. Она не допрыгнула. Её пальцы скользнули по грубому сукну его брюк. Игорь зарычал. Он перегнулся через подоконник, рискуя вывалиться сам, схватил её за воротник пальто. Ткань затрещала. Лена повисла в воздухе, болтая ногами над пропастью двора.
— Держу! — прохрипел он. — Подтягивайся!
Она нащупала его сапог. Уперлась в него ногой, как в ступеньку. Рывок. Она перевалилась через подоконник, рухнув на грязный, заставленный пустыми банками пол чужой кухни.
Игорь свалился следом. Он тяжело дышал. По его виску текла не только кровь от старой раны, но и пот.
— Где мы? — прошептала Лена.
— В гостях, — Игорь встал, пошатываясь. — И нам пора извиниться.

Кухня была типичной для старого Арбата: пять метров, газовая колонка, запах жареной на сале картошки. За столом сидел толстый мужчина в майке и читал «Советский спорт». При виде двух грязных, оборванных людей, ввалившихся в его окно и разбивших герань, он подавился чаем.
— Вам кого? — пискнул он.
Игорь не стал тратить время на объяснения. Он подошел к двери, ведущей из кухни в коридор.— Тихо, — бросил он мужику. — Мы из Горгаза. Проверяем утечку.
Он припал ухом к двери. В коридоре квартиры слышался шум. Спецназ был уже здесь. Они шли по квартирам, методично, этаж за этажом.
— Лестница забита, — констатировал Игорь. — Окно во двор — тоже. Остается фасад.
Он подошел к окну кухни, выходящему на Сивцев Вражек. Толпа. Милицейское оцепление. Машины. Но...Игорь прищурился. Напротив, через дорогу, шла стройка. И там, прислоненная к стене дома, стояла пожарная лестница. Старая, деревянная, шаткая. Она вела на крышу.
— Нам нужно на ту сторону, — сказал он. — Но улицу не перейти.
Игорь подошел к телефону. Старому, дисковому аппарату вишневого цвета, висевшему на стене.— Что ты делаешь? — спросила Лена. — Они же...— Они ищут двух беглецов, — Игорь снял трубку. — А я сейчас вызову им третьего.
Он набрал номер. 03.— Скорая? — его голос мгновенно изменился. Стал слабым, старческим, задыхающимся. — Сивцев Вражек, дом 14, квартира 12. Мужчине плохо. Инфаркт... Да, задыхается... Быстрее!
Он бросил трубку.— У нас есть три минуты, — сказал он Лене. — Пока они думают, что мы внизу.
Он подошел к двери кухни. Вытащил из кармана грязный платок. Вытер им ручку двери. Затем достал из другого кармана — Лена даже не видела, когда он успел его взять — маленький стеклянный шприц-тюбик. Ампула.
— Что это? — Лена отшатнулась.— Промедол, — Игорь ловко, одним движением, отломил носик ампулы. — Из моей личной аптечки. Он закатал рукав своего пальто. Ввел иглу в вену левой руки. Нажал.
Лена смотрела, как прозрачная жидкость исчезает. Лицо Игоря на глазах менялось. Землистая бледность сменилась легким румянцем. Плечи расправились. Глаза... в них появился странный, влажный блеск. Это был не просто стимулятор. Это был щит. Он отключал боль, чтобы включить мозг на полную мощность.
— Пошли, — его голос стал глубоким, бархатным. — Играем в прятки.
Он открыл дверь кухни и шагнул в коридор квартиры, прямо навстречу двум офицерам КГБ, которые как раз поднимались на этаж.
— Товарищи, — Игорь улыбнулся самой обезоруживающей, пьяной улыбкой. — Вы из Горгаза? А то у меня в пятой квартире так пахнет... аж жена в обморок падает.
Офицеры замерли. Перед ними стоял грязный, окровавленный человек. Но он не выглядел загнанным. Он выглядел... абсолютно уверенным в себе. И от этого им стало не по себе.
— Вы кто? — опомнился один из них.— Я? — Игорь икнул. — Я — мебель.
Он развернулся и, насвистывая, пошел обратно на кухню, оттеснив офицеров плечом. Те настолько опешили от такой наглости, что пропустили его.
Игорь захлопнул дверь кухни перед носом Лены. Щелкнул замок.
— Игорь! — закричала она изнутри.— Жди! — донеслось из-за двери.
Снаружи, в коридоре, раздался топот. Спецназ ворвался в квартиру.— Где они?!— Там! — крикнул один из офицеров, указывая на закрытую дверь кухни. — Он сказал, он мебель!
Спецназ выбил дверь. Кухня была пуста. Окно — открыто настежь. На подоконнике валялся пустой шприц-тюбик.
А Игорь в этот момент, поднявшись по пожарной лестнице рядом с окном кухни, уже бежал по карнизу пятого этажа, на высоте двадцати метров над брусчаткой Сивцева Вражека. Ветер бил в лицо. Внизу выли сирены «Скорой», «Милиции» и КГБ. Промедол гудел в крови, стирая боль в сломанной руке и превращая смертельный риск в просто... очень интересную инженерную задачу.
Лена выглянула в окно. Увидела его фигуру, балансирующую на узком камне. Она перекрестилась. И полезла следом.
Ветер на высоте пятого этажа дул иначе. Он не просто свистел — он толкал, пытаясь сбросить тяжелое, пропитанное грязью пальто, как ненужный балласт.
Игорь остановился на узком каменном карнизе, шириной в две ладони. Под ногами — двадцатиметровая пропасть, уходящая в мокрый асфальт двора. Промедол, вколотый минуту назад, выжигал боль в сломанной руке, но Игорь понимал химию процесса: это не лечение, это обман. Адреналин в смеси с синтетическим опиатом превращал его в идеальную машину, лишенную инстинкта самосохранения. Страх не исчез, он просто стал... расчетливым.
— Игорь, я не... — голос Лены из открытого окна кухни сорвался на сипение. Она стояла на ступени пожарной лестницы, вцепилвшись в раму так, что побелели костяшки.
— Смотри на меня, — не оборачиваясь, бросил он. Его голос звучал ровно, почти скучающе, словно он объяснял студентам принцип работы дифференциала. — Не смотри вниз. Внизу — физика. Гравитация. Мы ее игнорируем. Смотри на меня. Я — твой центр тяжести.
Он сделал полшага влево. Его правый ботинок («Скороход» Лены, который он надел для маскировки) оказался на скользком лишайнике, покрывавшем камень. Нога поехала. Игорь не дернулся. Его тело сработало как маятник. Он перенес вес на здоровую левую ногу, присел, гася инерцию, и правой рукой — той самой, сломанной, которая сейчас работала на чистом мышечном усилии и химии — резко взмахнул, восстанавливая баланс.
— Видишь? — сказал он, не меняя тона. — Это просто вектор. У него есть направление и точка приложения.
Лена смотрела на него расширенными от ужаса глазами. Человек, который час назад планировал геополитику в кабинете, сейчас танцевал на краю бездны, как канатоходец.
— Теперь ты, — приказал он. — Ставь ногу ровно туда, где стояла моя левая. Не на сантиметр в сторону.
Лена, всхлипнув, начала лезть вверх по пожарной лестнице. Ее пальто, которое казалось спасением от холода, сейчас стало парусом. Ветер мгновенно надул его, пытаясь оторвать девушку от стены.— Сбрось! — крикнул Игорь. — Сбрось пальто!
Лена трясущимися пальцами попыталась расстегнуть пуговицы. Пальцы не слушались.— К черту! — Игорь понял, что времени нет. Спецназ внизу уже оцепил периметр, и через десять секунд кто-то из офицеров просто посмотрит вверх.

Он сделал еще один шаг. Карниз здесь делал едва заметный изгиб. Игорь почувствовал, как вибрация камня изменилась под подошвой. «Точка напряжения, — пронеслось в голове. — Коэффициент сжатия известняка. Если прыгнуть здесь, камень может треснуть».
— Лена, бросай всё! — рявкнул он. — Просто лезь!
Она отпустила пуговицы. Ветер подхватил тяжелую ткань, и пальто, кувыркаясь, полетело вниз, исчезнув в темноте двора. Лена осталась в одной водолазке. Холод мгновенно впился в кожу тысячей иголок, но парус исчез.
Она сделала шаг. Ее нога встала точно в след Игоря.— Молодец, — выдохнул он. — Теперь держись за стену. Пальцы в стыки.
Сам он уже достиг угла здания. Здесь сходились две стены. Карниз обрывался. До пожарной лестницы, прислоненной к стене дома напротив, было метра три пустоты. Три метра чистого воздуха.
— Прыжок веры, — пробормотал Игорь.
Он посмотрел вниз. Во дворе творилось безумие. Спецназовцы, задрав головы, напоминали стаю черных грачей. Он видел красные точки газовых лазерных целеуказателей (ЛЦУ), скользящие по стене. Пока они искали их на уровне второго этажа, где была квартира, но как только кто-то додумается посмотреть выше...
— Игорь! — писк Лены за спиной стал паническим. — Я сорвусь!
— Не сорвешься, — отрезал он. — Ты — константа.
Он повернулся к ней. Расстояние между ними на узком камне было смертельным. Одно движение — и они столкнут друг друга.— Обернись, — скомандовал он. — Лицом к стене.
Она подчинилась. Игорь шагнул к ней, прижимая её спину к своей груди.— Обхвати меня, — сказал он ей на ухо. — Ногами за бедра. Руками за шею. Как в танце. Крепче. Ты весишь пятьдесят килограммов. Я выдержу.
Лена, плача, обвила его руками. Игорь почувствовал каждый её вдох. Она дрожала, но вцепилась в него мертвой хваткой утопающего. Теперь они были единым объектом. Центр тяжести сместился. Инженер внутри Игоря мгновенно пересчитал параметры. Масса увеличена. Плечо — рычаг — повреждено. Вектор прыжка должен быть строго перпендикулярен стене, иначе центробежная сила оторвет их от карниза при толчке.
— Закрой глаза, — сказал он.
Он глубоко вдохнул. Воздух был острым, пах озоном и гарью. Он почувствовал, как промедол пульсирует в венах, стирая остатки человечности. Остался только расчет.
— Три, — начал он отсчет. Он чуть согнул колени, упираясь в крошащийся камень.— Два. Он зафиксировал взгляд на ржавой перекладине лестницы напротив.— Один.
Он не оттолкнулся. Он выстрелил собой. Используя здоровую левую ногу как пружину, а правую — как балансир, он вложил всю массу своего тела и тела Лены в один импульс.
Мир на секунду исчез. Это была идеальная парабола. Физика в чистом виде. Игорь чувствовал, как ветер свистит в ушах, как Лена вскрикнула, вжимаясь в него, но рук не разжала.

Удар. Жесткий, выбивающий дух. Левая рука, которой он вцепился в ржавую перекладину пожарной лестницы, едва не вылетела из сустава. Металл резанул ладонь даже сквозь перчатку.
Но они держались.
Лестница качнулась. Старая,  деревянная, с металлическими ступенями, она не была закреплена. Она начала медленно, с оглушительным скрипом, начала крениться в сторону, отрываясь от стены.
— Вверх! — прохрипел Игорь, чувствуя, как металл рвет кожу. — Лезь!
Он подтянулся на одной руке, закинув ногу на нижнюю перекладину. Лена, всё еще висящая на нем, мешала двигаться, но она была его якорем. Если он ее отпустит, она полетит вниз.
— Ногу! — крикнул он. — Обхвати балку!
Лена, захлебываясь слезами, извернулась и закинула ногу на вертикальную стойку лестницы. Игорь перехватил руку. Его левая ладонь была рассечена в кровь, но пальцы работали.
Лестница со стоном накренилась еще сильнее. Они висели на ней, как муравьи на падающем листе. Внизу, во дворе, кто-то из офицеров наконец поднял голову.— Вон они! Пятый этаж! К лестнице!
Застрекотали автоматные очереди. Пули защелкали по дереву, выбивая щепки в сантиметрах от их лиц. Одна пуля с визгом срикошетила от металлической стойки, опалив Лене волосы.
— Не останавливаться! — прорычал Игорь.
Он начал подъем. Это было не скалолазание. Это был подъем раненого механизма. Левая рука — рабочая. Правая — висит плетью, но он прижимал ею Лену к себе, используя собственное тело как корсет. Ноги. Шаг. Еще шаг.
Дерево трещало. Лестница, лишившись опоры о стену, теперь держалась только на честном слове и ржавых гвоздях, вбитых в фасад.
Они достигли края крыши. Кровля была покатой, покрытой мокрым, скользким шифером. Игорь перевалился через край водостока, затаскивая Лену за собой.
Они рухнули на асбестовые волны крыши, мокрые, грязные, окровавленные. Снизу, из двора, доносился рев команд и бесполезная стрельба — спецназ не мог стрелять по крыше, рискуя попасть в окна жилых домов на проспекте.
Игорь лежал на спине, раскинув руки. Дождь смывал кровь с его лица. Лена лежала на нем, вцепившись в его куртку, рыдая в голос.
— Математика... — выдохнул Игорь, глядя в серое небо. — Всегда... работает.
Он пошевелил правой рукой. Боль была адской, но кости, кажется, не сместились еще сильнее. Промедол начинал отпускать, и реальность возвращалась — холодная, мокрая и невыносимо тяжелая.
— Вставай, — он спихнул Лену с себя. — На крыше мы — мишени. Нам нужен чердак.
Они находились на крыше дома, выходящего на Арбат. Где-то там, внизу, их искала вся мощь государства. А они только что прошли сквозь неё, используя лишь законы физики и чужие ботинки.
Кровельный шифер был покрыт скользкой, жирной пленкой московской копоти, смешанной с ледяным дождем. Каждый шаг грозил превратить бегство в полет вниз, на брусчатку Сивцева Вражека.
Игорь первым пришел в себя. Промедол всё еще гудел в крови, притупляя боль в сломанной руке, но начинал вызывать мерзкую тошноту и тремор. Он с трудом сел, опираясь на здоровую левую руку. Лена лежала рядом, свернувшись клубком, её плечи сотрясались от беззвучных рыданий.
— Елена, — его голос прозвучал хрипло, чужеродно. — Собор Василия Блаженного видишь?
Лена подняла заплаканное, перепачканное сажей лицо.— Ч-что?— Красные купола. Напротив. Если видишь — значит, мы на крыше дома номер 14. Это жилой фонд. Значит, под нами — чердак.
Он пополз к краю крыши, не рискуя вставать. Его движения были расчетливыми, как у паука. Он свесился вниз, заглядывая за парапет. Внизу, во дворе, всё еще суетились «канарейки» и спецназ, но теперь они казались мелкими, игрушечными.— Лестница упала, — констатировал Игорь, глядя на деревянные обломки внизу. — Путь назад отрезан. Вперед.
Он пополз вдоль желоба, внимательно осматривая козырек чердачного окна.— Старый фонд, — бормотал он себе под нос. — Постройка 1890-х. Стропила дубовые. Вентиляция...
Лена, пошатываясь, поднялась на четвереньки. Ветер на открытом пространстве рвал её водолазку, ледяные капли били по спине. Она подползла к нему.— Игорь... у тебя кровь.
Он посмотрел на свою правую кисть. Перчатка была пропитана темной кровью, которая смывалась дождем, обнажая белую кость в месте перелома.— Это просто гидравлика, — отмахнулся он. — Ищу люк.
Вход на чердак в таких домах никогда не бывает случайным. Это инженерный узел. Игорь пополз к центру крыши, туда, где кирпичная труба дымохода — широкая, массивная, обложенная старым, потемневшим кирпичом — пронзала кровлю.
— Дымоход — это сердце дома, — прошептал он, огибая трубу. — А чердак — его черная душа.
Лена следовала за ним, повторяя каждое его движение, словно тень. Она больше не плакала. Страх высушил слезы, оставив после себя звенящую пустоту и абсолютное, животное доверие к этому человеку, который, кажется, сошел с ума, но при этом точно знал, что делает.
Игорь остановился у основания трубы, со стороны, противоположной обрыву. Он лег на живот и пополз по периметру кирпичной кладки, ощупывая мокрую поверхность крыши.— Здесь, — вдруг сказал он.
Лена присмотрелась. В стыке между шиферным листом и кирпичной кладкой трубы виднелась тонкая, едва заметная щель. Она была не прямой, а шла зигзагом, повторяя края двух листов шифера. Игорь достал из кармана перочинный нож.— Шаг назад, — скомандовал он.
Он просунул лезвие в щель. Нажал. Шифер — хрупкий материал. Но он лежал на массивном основании. Игорь навалился всем весом, используя здоровую руку как рычаг. Раздался сухой, трескучий звук. Край шифера приподнялся.
— Старая ошибка кровельщика, — выдохнул Игорь, откидывая тяжелую пластину в сторону. — Неправильный нахлест. Нам на руку.
Под шифером показался темный, влажный брезент — толь, а под ним — массивные, почерневшие от времени деревянные балки перекрытия. Игорь посветил внутрь зажигалкой. Пламя выхватило из темноты облако вековой пыли, паутину толщиной с канат и уходящую вниз темноту. Прямо под ними, в метре от края крыши, зиял черный прямоугольник чердачного проема. Люк был открыт.
— Добро пожаловать в преисподнюю, — усмехнулся Игорь. Из-за действия препарата его улыбка выглядела безумной, обнажая десны.
— Я не полезу туда, — прошептала Лена. — Там крысы. И там темно.
— Там нет крыс, — Игорь повернулся к ней. Его глаза в полумраке казались черными впадинами. — Крысы живут там, где есть еда. А на чердаках живут голуби и призраки старых жильцов. Крысы слишком умны, чтобы лезть так высоко.
Он подполз к проему. Внизу, в чердачной утробе, пахло сухим деревом, пылью и... озоном. Старым, застоявшимся электричеством. Игорь свесил ноги в пустоту.— Я спущусь первым.
Он повис на руках на краю проема. Его правая рука взорвалась болью, но промедол превратил её в далекий, глухой гул. Он нащупал ногами опору — толстую потолочную балку. Затем вторую.
— Это не чердак, — вдруг тихо сказал он, глядя вверх на Лену. — Это антресоль.
Лена заглянула вниз. В тусклом свете его зажигалки она увидела не просто стропила. Всё пространство под крышей было превращено в лабиринт. Вдоль стен тянулись стеллажи из нестроганого дерева, заставленные ящиками, коробками, связками пожелтевших газет. В центре, под самой высокой точкой крыши, стоял массивный дубовый стол, на котором громоздились какие-то приборы с тускло светящимися зелеными лампами, катушки проводов и огромный радиоприемник, похожий на алтарь. И повсюду — змеи. Толстые, черные, резиновые змеи кабелей тянулись по полу, свисали с балок, исчезали в дырах вентиляции.
— Что это за место? — выдохнула Лена.
— Это берлога радиолюбителя, — Игорь спрыгнул с последней балки на толстый слой опилок, покрывавших пол. Пыль взметнулась серым облаком. — Или... чего-то посерьезнее.
Он поднял голову.— Прыгай. Я поймаю. Высота — два метра. Сгруппируйся.
Лена посмотрела в темную пасть чердака, потом на серое, безжалостное небо за спиной. Выбора не было. Она села на край, свесила ноги, нащупала балку.— Игорь...— Я здесь.
Она разжала пальцы. Полет был коротким. Игорь поймал её, обхватив здоровой рукой за талию. Удар о его тело выбил из неё остатки воздуха, но она не упала. Он поставил её на ящик, набитый старыми радиолампами. Стекло хрустнуло под подошвой.
Как только её ноги коснулись пола, снаружи, с крыши, раздался грохот. Скрежет металла. Игорь резко дернул Лену на себя, вжимая в пыльную стену между стеллажами.— Замри.
В чердачный люк заглянуло лицо. Спецназовец. В маске. С автоматом.
Он поводил стволом по темному пространству чердака. Луч его фонаря резанул по воздуху, скользя в сантиметрах от их лиц, освещая горы хлама. Он не видел их. Для него чердак был просто темным пятном. Хаосом. А хаос — лучшая маскировка для инженера.

Луч фонаря мазнул по радиоприемнику на столе, по катушкам, и исчез. Голова спецназовца скрылась. Послышался топот тяжелых ботинок по шиферу — они пошли дальше, проверять соседние крыши.
Игорь выдохнул. Только сейчас он позволил себе опереться спиной о стеллаж. Его правая рука безжизненно повисла. Лицо было белым, как мел, покрытым испариной. Действие стимулятора заканчивалось.
— Мы в ловушке, — прошептал он, сползая по стене на пол. — Это тупик. Выход один — через подъезд. А там внизу...
Лена села рядом с ним на ящик. Она дрожала не от холода. Она посмотрела на приборы на столе. Провода. Лампы.— Игорь, — тихо позвала она.
Он поднял голову.— Что?— Твоя рука... она висит.— Я знаю, — он поморщился. — Ключица. Смещение.
— Нет, — она взяла его за здоровую руку. — Посмотри.
Она кивнула на стол. Среди хаоса радиодеталей, старых конденсаторов и катушек индуктивности, лежал предмет, абсолютно чуждый этому месту. Черный, кожаный, потертый. Медицинский саквояж.
Игорь прищурился. Он пополз к столу, волоча ногу. Открыл саквояж. Внутри, в гнездах из красного бархата, лежали шприцы, ампулы и бинты. Но не только. Под подкладкой, в специальном отделении, Игорь нащупал плотный конверт из вощеной бумаги.
Он достал его. Трясущимися, окровавленными пальцами надорвал край. Внутри лежали два новеньких бланка служебных заграничных паспортов в синей обложке с золотым теснением герба СССР, которые могли заполняться от руки, шариковой ручкой. И деньги - десятирублёвые банкноты СССР, которые пользовались особым интересом за рубежом.
Игорь смотрел на паспорта и деньги-червонцы, и его губы снова тронула та страшная, кривая улыбка.— Виктор, — прошептал он в пустоту. — Ты думал, я бегу.
Он поднял глаза на Лену. Действие промедола схлынуло окончательно. Боль в руке стала невыносимой, красной вспышкой. Но в его глазах горел холодный огонь триумфа.
— Генерал перекрыл вокзалы, — сказал он, сжимая билет в кулаке. — Он перекрыл аэропорты. Он думает, что мы — дичь. Он посмотрел на радиоприемник, на паутину проводов.— Но мы не дичь. Мы — охотники.
Он встал, опираясь на здоровую руку.— Этот чердак — не тупик, Лена. Это узел связи. Он подошел к огромному радиоприемнику. — И мы только что вышли на связь со всем миром.
За окном, на крыше, снова раздались шаги. Но теперь они звучали иначе. Они звучали как обратный отсчет.