Глава 2. В чёрной торговле

Солнце с трудом пробивается сквозь покрытые пылью и затянутые паутиной окна и тускло, но все же достаточно освещает мрачный кабинет судовладельца Янгера из Уайтхейвена. Этот солидный мужчина сидит за своим столом, устремив взгляд на торчащие мачты, которые, словно сосны на склоне холма, густо усеивают гавань внизу. Лицо судовладельца Янгера за несколько лет, прошедших с тех пор, как он отправился в Арбигланд в тот штормовой день, чтобы набрать команду для Дика Беннисона, приобрело суровый вид. Кроме того, на лице судовладельца Янгера появилось новое выражение — высокомерное, но сдержанное самодовольство. Это выражение лица приводит в ужас и одновременно завораживает клерка, сидящего в дальнем конце комнаты. Судовладелец Янгер избран в парламент, и его ужасающее самодовольство — видимый признак этого возвышения. Известие об избрании его хозяина вызывает у клерка благоговейный трепет, и он почти убеждает себя в том, что видит нимб над лысой головой судовладельца Янгера.
Последний выводит околдованного клерка из транса, поворачиваясь к нему.
«Ты посылал, парень, — кричит он, — на мою пристань с вестью для юного Джека Пола?»
Клерк отвечает, что посылал.
«Тогда можешь идти обедать».
Клерк, действуя в соответствии с этим разрешением, с восторгом вскакивает на ноги. Когда он выходит через единственную дверь, входит юный Джек Пол. Смуглый мальчик с ялика «Арбиглэнд» превратился в энергичного молодого моряка, подтянутого и опрятного. Он пожимает руку судовладельцу Янгеру, который протягивает ему два пальца с той снисходительной сдержанностью, которая, по его мнению, соответствует его статусу члена Палаты общин. Сделав так много для своего достоинства, судовладелец Янгер расслабляется.
«Присаживайся, парень!» — говорит он. «Приведи ее сюда, чтобы мы могли поболтать».
Аккуратный Джек Пол приносит стул для клерка, поскольку в комнате есть только один свободный стул, не считая того, на котором сидит судовладелец Янгер. В каждом его движении чувствуется бывалый моряк: его шаг быстр, кошачьен и уверен, и в его походке есть что-то от морской качки, как будто океанские волны все еще отдаются в его ногах. Когда он ставит стул так, чтобы оказаться лицом к лицу с судовладельцем Янгером, он говорит:
— А теперь, сэр, какие будут приказания?
«Я пошлю за тобой, Джек, — начинает судовладелец Янгер, многозначительно растягивая свою бритую верхнюю губу, — я пошлю за тобой по трём разным причинам: чтобы сделать тебе пару комплиментов, прочитать хорошую лекцию и, наконец, чтобы завершить наше дело». Ибо я считаю, — продолжает судовладелец Янгер назидательным тоном, — что разговоры, в которых нет ни капли дела, — не более чем треск терновника под горшком. Ты же знаешь, что я богат, Джек, — ты же знаешь, что я могу звенеть своим золотом, считать свое золото и хранить свое золото у самого щедрого человека в Уайтхэвене?
Юный Джек Пол улыбается и кивает в знак полного согласия.

CHAPTER II—IN THE BLACK TRADE

The sun is struggling through the dust-coated, cobwebbed windows, and lighting dimly yet sufficiently the dingy office of Shipowner Younger of Whitehaven. That substantial man is sitting at his desk, eyes fixed upon the bristle of upstanding masts which sprout, thick as forest pines on a hillside, from the harbor basin below. The face of Shipowner Younger has been given the seasoning of several years, since he went to Arbigland that squall-torn afternoon, to pick up a crew for Dick Bennison. Also, Shipowner Younger shines with a new expression of high yet retiring complacency. The expression is one awful and fascinating to the clerk, who sits at the far end of the room. Shipowner Younger has been elected to Parliament, and his awful complacency is that elevation’s visible sign. The knowledge of his master’s election offers the basis of much of the clerk’s awe, and that stipendary almost charms himself into the delusion that he sees a halo about the bald pate of Shipowner Younger.
The latter brings the spellbound clerk from his trance of fascination, by wheeling upon him.
“Did ye send doon, mon,” he cries, “to my wharf, with word for young Jack Paul to come?”
The clerk says that he did.
“Then ye can go seek your denner.”
The clerk, acting on this permission, scrambles to his fascinated feet. As he retires through the one door, young Jack Paul enters. The brown-faced boy of the Arbigland yawl has grown to be a brisk young sailor, taut and natty. He shakes the hand of Shipowner Younger, who gives him two fingers in that manner of condescending reserve, which he conceives to be due his dignity as a member of the House of Commons. Having done so much for his dignity, Shipowner Younger relaxes.
“Have a chair, lad!” he says. “Bring her here where we can chat.”
The natty Jack Paul brings the clerk’s chair, as being the only one in the room other than that occupied by Shipowner Younger. One sees the thorough-paced sailor in the very motions of him; for his step is quick, catlike and sure, and there is just the specter of a roll in his walk, as though the heaving swell of the ocean still abides in his heels. When he has placed the chair, so as to bring himself and Shipowner Younger face to face, he says:
“And now, sir, what are your commands’?”
“I’ll have sent for ye, Jack,” begins Shipowner Younger, portentously lengthening the while his shaven upper-lip—“I’ll have sent for ye, for three several matters: To pay ye a compliment or twa; to gi’ ye a gude lecture; an’ lastly to do a trifle of business wi’ ye, by way of rounding off. For I hold,” goes on Shipowner Younger, in an admonishing tone, “that conversations which don’t carry a trifle of business are no mair than just the crackle of thorns under a pot. Ye’ll ken I’m rich, Jack—ye’ll ken I can clink my gold, an’ count my gold, an’ keep my gold wi’ the warmest mon in Whitehaven?”
Young Jack Paul smiles, and nods his full agreement.