Двое в ночи. Часть третья

                Часть третья:
                «ОН и ОНА»

   Над Неаполем медленно, но неизбежно разгорался рассвет. Ночь, укрывавшая иллюзии, таяла. Темнота залива сменилась тяжёлым, свинцово-серым глянцем. Первыми из полумрака проступили фиолетовые очертания Везувия – безмолвного свидетеля крушения чужих судеб. Воздух наполнился солёным запахом остывающей воды, мешавшимся с ароматами кофе и солярки из просыпающегося порта. Небесная даль окрасилась пронзительно-розовым, почти багровым светом. Горячие лучи солнца безжалостно ударили по верхушкам мачт. Заскрипели якорные цепи. Порт оживал, наполняясь чужими, равнодушными звуками, которые окончательно заглушили отчаянный зов. Фантазии рассеивались. Наступало утро – время, где их «вместе» больше не существовало.
   – Расставшись, мы начинаем тосковать друг по другу, а встретившись, стремимся расстаться…
   – А когда ты злишься на меня, у меня точно сердце из груди выскакивает.
   – Стало быть, мы ненавидим друг друга…
   – И любим друг друга...
   – И ненавидим потому, что любим. Мы ненавидим потому, что связаны друг с другом. Мы ненавидим наши узы, ненавидим любовь. Мы ненавидим самое сладостное, которое есть самое горькое, лучшее, что дарит нам жизнь. Возможно ли, спрашиваю я себя, что ты впитала моё зло, когда я от него освободился, а твоё добро вселилось в меня? Если это я сделал тебя злой, я говорю «прости» и целую твою руку, что ласкала и царапала… руку, что вела меня в темноте… вела меня по долгому пути… к тебе…
   – Я люблю!
   – Ты забыла прибавить: «и ненавижу».
   – Но я люблю!
   – Зачем… Это странное чувство всё ещё теплится в моём сердце… Ты спросишь…
   – Я ни о чём тебя не спрашиваю…
   – Ты спросишь… Зачем я это говорю?..
   – …я просто люблю!
   – …Для чего? Для кого? Для них или для себя? Для того, кто уже ушёл, или для того, кто ещё придёт, чтобы испытать то, что мы с тобой уже никогда не испытаем… В той дали тебя нет… В той дали нет меня…
   – Но я ни о чём тебя не спрашиваю – я просто люблю!
   – Как ты впервые сказала… И как я впервые не ответил… Нет… не ответила ты… Это произошло сегодня. Вот только сейчас… Ты в последний раз, тяжело дыша в трубку, захлёбывалась этими страшными словами, которые я слушал, теряя себя в том мире, где живёт это странное чувство, которое кто-то назвал любовью… Слово, что ты произнесла, прозвучало ещё страшнее… Слово, которое я никогда не произношу вслух… Ты сказала: «Прощай».   
   – Я сказала: «Люблю!»
   – Ты сказала: «Прощай…» И разговор прервался… Тебя больше нет…
   – Я здесь, и я всё ещё люблю!
   – Тебя больше нет…
   – Я здесь. Посмотри на сигнальные огни моего корабля. Они бьются в такт моему сердцу.
   – Это лишь игра отражений на воде. Неаполь полон обмана. Мы смотрим на чужие маяки, думая, что зовём друг друга.
   – Но мы слышим один и тот же шум прибоя. Разве можно так отчётливо помнить голос, если человека больше нет?
   – Можно. Если тишина становится слишком громкой. Когда мой корабль исчезнет из вида – я возьму с собой эту тишину… Чтобы помнить её. А вместе с ней… Тебя…
   – Ты не сможешь её увезти. Она останется здесь охранять твой пустой силуэт, пока я буду плыть навстречу своему рассвету. Но без тебя...
   – Я не слышу тебя… Между нами слишком много воды… И прошлого… Оно стоит между нами и разрывает нас на части…
   – Послушай меня! Не уходи! Обернись! Моя любовь – это не обман! Это всё, что у нас осталось!
   – Тебя больше нет...
   – Я здесь! Посмотри на меня! Я кричу тебе сквозь этот проклятый туман! Ну ответь же, ответь!..
   Но его силуэт на корме оставался неподвижным. Не поднимая головы, он прошептал какие-то слова, словно произнёс заклинание, поставившее точку в его мыслях.
   – Ты была равнодушна ко мне. Я сам дал тебе это оружие, и теперь ты бьёшь им без промаха…
   – Я любила тебя! Мне было достаточно просто любить тебя… Но ты не принял моей любви, поэтому…
   – Не уходи… Когда холодный дождь стучит в твоё окно незваным гостем…
   – Я больше не хочу ничего…
   – … Не оставляй томиться в темноте твоей обиды, горечи, презрения…
   – … слышать и видеть…
   – …Твоих невыплаканных слёз и где-то затерявшейся надежды… Не забывай…
   – Забуду…
   – Вернись туда, где ждут, где кто-то счастлив вновь тебя увидеть, в твой Образ обернутся, а потом…
   – … и вычеркну…
   – … потом… пусть будет то, что будет…
   – … тебя…
   – Не умирай… В его ничтожном мире, в том замкнутом пространстве, где кто-то ждёт того, что кануло, ушло, исчезло, растворилось, минуло, но ещё живёт…
   – … из своей…
   – … Не уходи… не оставляй… не забывай… Ни на секунду, ни на миг, ни на… Не говори в полночный час «прощай».
   – … жизни…
   – … В том ни твоя и не моя вина… Не надо больше говорить, давай же просто так любить… Давай любить, не думая, не зная, не чувствуя, но понимая, ни абы как, не вместе и не врозь, не так как надо, но и не по-другому…
   – … раз и навсегда!
   – … Давай любить – сегодня… Нет – сейчас… На затемнённых влагой окнах твоё пишу я имя в тишине. Твоё – другое, что до сих пор мне незнакомо… Потом бегу туда, где нет тебя, на тот конец неведомого края, где без тебя нет счастья, нету рая, нет вечности, надежды, нет любви… Приди ко мне… Счастливой иль несчастной, больной, здоровой, обвинённой в лжи, богатой, бедной, разо-чаровАнной, неведомой, невидимой… Моей… Приди ко мне… На час, секунду, миг… навек… Приди любой, такой, какой не знаю, какой не можешь быть – застенчивой, надменной, несвободной, любимой кем-то, может быть… но всё равно… приди… приди ко мне… Пусть даже нет тебя… Пусть будешь сном моим, видением, мечтою, фантазией, иллюзией иль миражом… я жду… тебя… Чтоб эту жизнь прожить любя, но только… только лишь тебя…   

                *********
   
   Молодая женщина стояла у леера спиной к палубе, крепко сжав горячие поручни. Позади слышался оживлённый гул: торопливые шаги, обрывки разговоров, смех, стук чемоданных колёс по деревянному настилу – утомлённые плаванием пассажиры спешили к выходу.
   – Синьорина, судно прибыло. Позвольте, я помогу вам, – раздался за спиной голос матроса, который заставил её вздрогнуть.
   Она обернулась, кивнула и, поправляя на плече сумочку, медленно двинулась к выходу, сопровождаемая молодым матросом, катившим её чемодан на колёсиках.
   Вдали, у соседнего причала, замер ещё один лайнер. С его палубы также бесконечной вереницей спускались пассажиры. Среди них заметно выделялся высокий мужчина. Его серый костюм никак не вязался с душным неаполитанским климатом.
   Каменный пирс встретил их утренней прохладой и криками чаек. Она шла, рассеянно глядя под ноги. Чтобы защититься от бьющих в глаза ярких солнечных лучей, она, не сбавляя шага на пути к стоянке такси, расстегнула сумочку и потянулась за солнцезащитными очками. Пальцы дрогнули и очки выскользнули из рук, с негромким стуком упав на каменные плиты пирса, прямо под ноги идущему сбоку мужчине в сером костюме. Он остановился, поднял их и протянул ей, проделав это машинально.
   – Спасибо, – вежливо поблагодарила она.
   Он едва заметно кивнул и последовал дальше, растворяясь в потоке людей, так же спешивших на стоянку такси. Она замерла, провожая его взглядом. Потом резко дёрнулась и пошла в сторону, где скрылся незнакомец. Она видела, как он взмахнул рукой, останавливая проезжавшее мимо такси и сел в него.
Она подбежала к другому автомобилю, стоявшему на стоянке, и резко дёрнула дверь.
   – Скорее, за тем такси! – выдохнула она водителю, захлопывая дверцу.
   Мотор взревел, машина набрала скорость, встраиваясь во встречный поток.
   Она смотрела на мелькающие за окном серые стены домов, на чужой, спешащий город. И вдруг внутри что-то словно замкнулось. Она закрыла глаза. Сделала медленный, глубокий вдох.
   – А впрочем, не надо. Я передумала, – негромко, но уверенно произнесла она. – Отвезите меня на Вия Назарио Сауро.
   Водитель глянул на неё в зеркало заднего вида, пожал плечами и резко вывернул руль в правый ряд, уходя на боковую развилку.
   Машины разъехались в разные стороны, унося их друг от друга. Навсегда. Ни Он, ни Она не стали знакомиться. Они решили остаться свободными.

                КОНЕЦ