1. 26. Что для фашиста значит слово ответственн...

   Что означает слово ответственность? Это слово, имеющее, как минимум, несколько значений. Первое – это качество, присущее человеку, который всегда задумывается о последствиях своих поступков. Второе – это способность ответить на все вопросы к своим действиям, и ответить так, чтобы претензии состроить было не из чего. А третье – это меры, предусматривающие наказание для тех, кому этого качества (или способности) в должной мере не хватает. Бывает у некоторых и ещё одно значение, но о нём чуть позже, а пока начнём с последнего.
    Суть вопроса заключается в следующем. Вот представьте себе, собираются, допустим, незадачливые гангстеры ограбить банк. Думают, выхватят стволы, в потолок шмальнут – все сразу на пол, они сумку кассиру швырнут, он её спешно начнёт купюрами набивать, и как только закончит, они её сразу хвать, и поминай, как звали. Но что-то пошло не по плану. Началась стрельба, появились лежащие в крови, полиция окружает создание, налётчики берут заложников, начинается импровизация.
    Чем больше гангстеры натворят дел, тем больше придётся отвечать, а чем больше отвечать, тем сильнее не хочется, и тем на более крайние меры они готовы. Где-то переходится черта, после которой терять уже нечего, а вот до того, пока она не перейдена, есть смысл ещё думать и отступаться.
    Если никто не пострадал при попытке ограбления – это одна ответственность, если кого-то ранил – другая, а если убил – третья. Зачем это нужно? А чтобы лучше думал на каждом этапе эскалации (и о каждом этапе тоже). И если тебя нельзя остановить от первого шага, то хотя бы минимизировать риск дальнейших шагов. И если просто размахивал стволом, но не стрелял – то это будет иметь значение, а если стрелял, то будет иметь значение, куда. Вот и думай, как обойтись минимальным количеством угроз. Сразу думай, когда планируешь налёт, а не на месте в цейтноте.
    Думай, как никого не убить. Хорошо думай – это в твоих интересах. Чем лучше подумаешь, тем лучше тебе же будет. И чем больше ответственность за бездумность, тем больше стимула думать.
    Всякое твоё действие вызовет ответную реакцию, которая специально предусмотрена такой, чтобы борьба с ней была чревата увеличением ответственности. Не уверен на 100%? Вот и не переходи на новый уровень. Не уверен, что получится сделать без риска увеличения ответственности? Вот и не начинай. Чем сбалансированнее будет распределена ответственность, тем меньше вероятности, что полезешь.
    Аналогичное дело будет (ну в смысле должно быть) и в политике. Перейдёшь границу – встретишь сопротивление. Применишь силу – получишь сдачи. Ударишь сильнее – получишь соответственно. И т.д, по аналогии. Не хочешь эскалации – не переходи границу. Но у фашистов логика совершенно другая. У них кто победит, тот судьёй и будет. Надо просто победить, и ответственности не будет. И с этим «планом А» они прут через все границы. А перед тем, как нападать, они любят накачивать себя гордыней: они великие, другие ничтожные, они высшая раса, другие низшие, и поэтому они должны победить, и точка.
    Чтобы иметь больше шансов победить, фашистам надо напасть неожиданно. А для этого, надо держать народ в состоянии, когда ему говорят, что они (вроде как) не вероломные. А потом в нужный момент чтобы все единогласно переобулись и одобрили нападение. А чтобы народ был к такому готов – его надо обрабатывать. Специальными методами, с которыми страна превращается по сути в одну большую тоталитарную секту. А чтобы не смели противиться – нужны репрессии. Всё завязывается в один узел, и подмены понятий в конечном итоге на 180 градусов выворачивают понятие ответственности.
    Для нормального человека ответственность – это если в твоей стране какие-то силы пытаются готовить акт агрессии, то воспрепятствовать этому. А если так получилось, что они говорили: «Да мы? Да никогда!» и ты им поверил, то ты их поддерживаешь до того момента, пока они держат своё слово. А если же окажется, что они это говорили, только чтобы заручиться поддержкой, а как получили, сразу переобулись, то, как только это случается, ты отвечаешь за то, что им доверился. Т.е. спрашиваешь с них ответ за их действия (и спрашиваешь так, чтобы искупить свою вину за то, что им помог). А если ответа нет, то ты с ними, как с предателями, которые подвели тебя под ответственность. Потому, что если ты этого не сделаешь, то как с предателем, уже с тобой должны будут те, кто страдает из-за твоей безответственности. Но это для порядочного человека; для фашиста всё иначе.
    Для фашиста слово «ответственность» означает нечто совершенно другое. Ему нужно победить. А чтобы победить, нужно напасть неожиданно. А чтобы напасть неожиданно, надо подписать пакт о ненападении, и сделать всем народом вид, что искренне в него верят. А потом, когда придёт время его порвать, всем народом его так же дружно не отвечать на вопрос, как такое получается. А чтобы не отвечать, нужно состроить террор, который заставит бояться спрашивать. А чтобы состроить террор, нужно не говорить заранее, что собираешься строить террор. А обещать только привести страну к благоденствию и процветанию. А всех, кто будет не согласен, давить под предлогом того, что он мешает процветанию. И таким макаром потихоньку выстраивать террор. Всё это связано с определёнными видами ответственности, которые могут быть только фашистском государстве.
    Когда фашист готовится неожиданно напасть, он и слова не захочет слышать о том, что он собирается нападать. Всё это будет называться не иначе, чем клевета на его бедную-честную родину, и будет караться такими мерами, чтобы боялись даже намекать на то, что она готовит что-то нехорошее. Поэтому когда фашисты готовят нападение, народу нельзя раскрыть глаза на то, что они готовят, потому что фашисты этого не потерпят. И готовят они войну такую, какую большинству народа на тот момент и в голову не придёт, что они такую войну могут начать. И потому этот народ готов будет в большинстве своём поддержать меры против тех, кто наводит «клевету» на их родину, потому что его никто не просветил, что на самом деле он поддерживает.
    Просветить такой народ тоже должно быть нельзя. Потому что, чтобы это сделать, нужно его систематично тыкать в факты, что фашисты обещают одно, а делают другое. А это оказывается трудно, потому что те, кто пытается это сделать, попадают под разные виды ответственности. Какие? Любые. Какие угодно. Фашисты просто пишут много разных законов, запрещающих и то, и сё, и пятое, и десятое (называется тоталитаризм). И пишутся эти законы так, чтобы хочешь ты или не хочешь, но что-то ты да нарушишь. И если ты лоялен к системе, то на это они посмотрят на это сквозь пальцы, а вот если ты борец, то тебя сразу цап – и к ответственности. На языке фашиста это называется «Время беспорядка у нас кончилось, началось время порядка, и кто нарушает наши законы, теперь будет нести ответственность!»
    Как же народ должен захотеть сам всё это поддержать? А его для этого методично накачивают гордыней и победоманией (это я уже объяснил в предыдущих статьях). И по мере того, как он ими набирается, он уже готов поддерживать сначала репрессивные меры в отношении несогласных. А потом и агрессию в отношении других стран.
    Чтобы не дать помешать накачке всеми этими вещами народа, нужны законы, запрещающие критиковать гордость народа за свою историю, и ту версию истории, которую рисуют этому народу пропагандисты. История сочиняется такой, чтобы народ испытывал только гордость, и желание творить подвиги во славу своей страны. И подвиги именно такие, какие бы он со стороны других народов в отношении своего не потерпел. Всё это сопровождается законами, запрещающими критиковать эти вещи. На языке фашистов это называется «Мы не потерпим никакой клеветы на нашу историю, и если кто-то будет лить на неё грязь, он будет отвечать со всей строгостью закона!» И гордиться этим тоже будут приучать народ.
    Т.о, чем больше фашист пытается сотворить вещей, за которые не собирается отвечать, тем больше будет вещей, за которые перед ним надо отвечать, если попытаешься помешать ему готовить те вещи. И эта куча «ответственности» будет во много раз больше, чем нужно нормальному обществу, чтобы спокойно существовать, и отстаивать свои ценности. А вот фашистскому обществу будет нужна именно такая. И весь народ будет приучаться к потребности это поддерживать и не мочь жить без этого. Это и есть тот отдельный вид ответственности – назовём её ответственность фашистская.
    Если фашист хочет говорить «не нападём», а потом взять и напасть, и не нести за это никакой ответственности, значит ответственность будет предусмотрена для того, кто посмеет за это спрашивать. До нападения – за «клевету», а после – за подрыв «народного единства в трудное время». Если фашист хочет накачать народ желанием поддерживать такой порядок, значит, ответственность будет за попытку критиковать идеологию, которой его накачивают. Если фашист хочет накачать народ стремлением рваться творить агрессию, и нежеланием за это отвечать, значит, ответственность будет для тех, кто попытается умалять вещи, вызывающие в народе такие чувства. Чем более безответственные вещи замышляет фашист, тем жёстче будет ответственность за попытку этому помешать. Это закономерная особенность фашистской ответственности.
    Фашистская ответственность – это когда нельзя взять и сказать народу: «А вот спорим, ваши фашисты сейчас говорят одно, а завтра скажут другое? И если вы это увидите, вы готовы от них отвернуться, или расписаться, что живёте по лжи, и что все ваши ценности лживые?» Потому что, когда наступит момент, в который это всё подтвердится, народ уже ничего слушать должен не захотеть. И он вообще не должен помнить, что ему такое говорили, и как он спорил, что этого не будет. И тех, кто ему об этом должен будет это напоминать, тоже уже и не должно быть, потому что все они должны быть своевременно убраны, и народ должен был своевременно не обратить на это внимания. А если кто ещё и останется не заткнутым, то народ будет требовать жёстких законов, которые просто запретят такое спрашивать, и отвечать ни за что не захочет.
    Когда же фашистский режим проиграет, и наступление противника будет ехать по нему катком, добивая то последнее, что от него осталось, и народ, загибаясь от истощения, окажется в положении во много раз худшем, чем было до прихода фашизма, то придёт фашист, и будет требовать отдать ему то последнее, что по ему мнению, ты ему должен. Он не будет отвечать за то, как он кричал, какие вредители те, кто мешали ему строить фашизм. И он не будет отвечать, как так получилось, что он позволял себе их прессовать. И он не собирается отвечать за то, как так получилось, что он обещал процветание, а привёл вот к этому. Он будет спрашивать так, как будто ты перед ним виноват по самое не-хочу, и тебе даётся последний шанс искупить свою вину.
    Он будет требовать от тебя, чтобы ты пошёл воевать за то, чтобы его режим просуществовал как можно дольше. И чтобы умер за то, чтобы его безответственность ещё сколько-то продлилась. А не захочешь, значит – предатель, и с тобой надо как с предателем. И ответственность должен понести, как самый позорный предатель. Вот что значит для фашиста значит ответственность.