Формула сытости. гл. 2

Обратная реакция

Община Грязных прижалась к останкам промзоны: бетонные склады, обрушенная эстакада, гаражи. К стенам лепились навесы из жести, по арматуре вился хмель, на верёвках сохло бельё. Ржавчина всюду. Мусор прошлого стал строительным материалом настоящего.
У реки вскопали грядки.
 Лагерь просыпался не по сигналу — его будил свет из-за мёртвого горизонта, где рёбра небоскрёбов прорезали сизую дымку.
К шести утра мычали козы, стучал топор, пахло хлебом.

 Марк вышел из гаража — бывшего автосервиса с прорубленным окном. Ладони, сбитые вчера на уборке зерна, саднило. Когда-то он писал победные реляции о «Формуле-0» и называл еду атавизмом. Теперь эти руки пахали землю.
Сойка месила тесто — пекла на всех, пять лет назад была биохимиком в центре «Формулы-0», ушла сама.
 У реки стирали, варили мыло из золы и жира. В автосервисе лепили кривобокие горшки. Старик Грамотей читал детям по пожелтевшим книгам — они не знали слова «нейроинтерфейс», но знали, что такое страшно и смешно.

Вечером Марк сидел у очага. Вспоминал жену, сына, тот день, когда выкрал их — и не смог удержать.
Стук в дверь был чужой. Ритмичный, настойчивый.
На пороге — человек в сером плаще с капюшоном. Худой, кожа серая, под глазами тёмные провалы. Пахло хлоркой. Чистый.

— Марк. Я Ли.

Марк узнал голос. Ассистент Вэнс. Тот, кто молчал на совещаниях, глядя в планшет.

— Как ты нашёл меня?

— Неважно. — Ли оглянулся. — Можно войти?

Он сел на табурет, не сняв капюшона. Руки дрожали мелко, как у старика.

— «Формула-0» даёт сбой. У некоторых. Таблетка перестаёт работать — или работает не так. Галлюцинации. Боль. Голод, который нельзя заглушить. Вэнс называет их браком.

Марк молчал.

— Их будут списывать. Сегодня ночью. Вывозят в сектор «Омега». И… — Ли сглотнул. — Там уже держат твою жену и сына.

Марк застыл.

— Зачем ты пришёл?

— Я тоже бракованный, — тихо сказал Ли. — Вэнс ещё не знает. Но узнает. Скоро.

Он расстегнул ворот. На шее под кожей проступали тёмные прожилки — как трещины на фарфоре.

— Я изобрёл антидот. Он может обратить перекалибровку. Вернуть вкус, голод, жизнь. — Он помолчал. — Но без одного компонента не работает.

— Какого?

— Крови Грязного. Того, кто ни разу не пробовал таблетку. С рождения. Первая группа.

Марк медленно опустился на второй табурет.

— Я пришёл за тобой, — сказал Ли. — Ты никогда её не принимал. Я проверял по старым базам. — Он помолчал. — Я не герой, Марк. Я просто хочу жить. С вкусом. С памятью. С болью. Но жить.

— Допустим. Кровь я дам. А кормить их чем? — Марк кивнул в сторону города. — У нас зерна впритык.

— В «Омеге» есть склады. С биомассой. «V.B.T.» разрабатывала её до «Формулы-0». Для Марса. Если выпустить — растёт быстро, питательна, её можно есть. Но надо контролировать. Иначе сожрёт всё.

— Ты умеешь?

— Нет. Но если обновлять — не сожрёт.

Марк молчал. Где-то во дворе заплакал ребёнок.

— Значит, у нас есть год. Может, два. Чтобы научиться жить заново.

— И сколько их? Тех, кто согласится жевать? Работать.

— Не знаю. Может, половина. Может, меньше.

— А остальные?

— Остальные умрут или уже умерли. — Ли не отвёл глаз. — Я не могу спасти всех. Я могу дать шанс. Кто захочет — выживет.

Марк взял лепёшку, разломил надвое. Протянул половину.
Ли взял. Поднёс ко рту — и замер. Горло сжалось спазмом. Тело, годами жившее на таблетке, забыло, что значит жевать.
Он положил лепёшку обратно.

— Не могу. Пока не могу.
Марк откусил сам.

 Прожевал медленно. Проглотил.

— Значит, начнём с тех, кто готов, — сказал он. — Остальные — не наши.

Конец 2 главы
P. S.