Том восьмой Глава 7. Два берега одной жизни

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

**Том восьмой**

## Глава 7. Два берега одной жизни

— Значит, вы всё это время знали?

Вера Андреевна не ответила.

На столе лежали две папки.

Серая — с историей человека, который всю жизнь строил мосты между людьми.

Красная — с воспоминаниями, подписанными именем Николая Петровича.

Сергей смотрел на них и чувствовал себя обманутым.

— Вы сказали, что рукопись написал ваш муж.

— Нет, Сергей. Я сказала, что мой муж знал Николая Петровича и что рукопись хранилась среди его бумаг.

— Но позволили мне думать, что он её автор.

— Да.

— Зачем?

Вера Андреевна села напротив.

— Потому что хотела узнать, как вы читаете.

— То есть устроили мне экзамен?

— Можно и так сказать.

— Предупредили бы. Я хотя бы галстук надел.

Она улыбнулась, но Сергей остался серьёзен.

— Вера Андреевна, я ведь не студент, которому вы поставите оценку. Вы пригласили меня разобраться в судьбе людей.

— Знаю.

— И решили, что ради этого можно немного поуправлять моими выводами?

Хозяйка отвела глаза.

— Пожалуй, именно так и получилось.

Сергей помолчал.

— **Правда, которую открывают с помощью обмана, не всегда становится убедительнее. Иногда первым делом приходится восстанавливать доверие к тому, кто её сообщил.**

Вера Андреевна медленно кивнула.

— Вы правы. Простите.

Она произнесла это без оправданий.

Сергею стало неловко за собственный раздражённый тон.

— Ладно. Давайте разбираться. Только теперь без экзаменов.

— Договорились.

— И без неожиданных третьих папок.

Вера Андреевна посмотрела на шкаф.

Сергей проследил за её взглядом.

— Ну вот. Зря я это сказал.

Они оба рассмеялись.

Потом женщина придвинула к нему красную папку.

— Я хотела, чтобы вы увидели не только то, каким Николая Петровича помнили соседи.

— А каким его помнили дома?

— Да.

— Неужели это два разных человека?

— Один. Просто **чужие люди чаще запоминают нашу помощь, а близкие — наше отсутствие именно тогда, когда мы были нужны.**

Сергей больше не улыбался.

Он открыл папку.

***

Первый лист начинался без вступления.

«Мою дочь зовут Марина.

Когда ей исполнилось семь лет, она попросила меня сделать маленький деревянный мостик через ручей за домом.

Ручей был узким. В сухую погоду его можно было перепрыгнуть.

Но Марина боялась воды.

— Папа, сделай мост.

— Сделаю, доченька.

— Завтра?

— Завтра».

Сергей перевернул лист.

На следующем продолжалась история.

На следующий день Николай Петрович задержался на заводе.

Потом помогал соседу ремонтировать крыльцо.

Потом заболела мать товарища.

Затем у знакомых случился пожар, и он несколько дней восстанавливал крышу.

Каждое из этих дел было важным.

Кому-то требовалась помощь.

Кто-то благодарил его.

Кто-то называл человеком с золотыми руками.

А дома ждала семилетняя девочка.

— Папа, а мост?

— На выходных.

Прошло лето.

Осенью ручей разлился.

Однажды Марина попыталась перейти его по скользким камням.

Нога соскользнула.

Девочка упала в воду.

Её вытащил проходивший мимо мужчина.

Она промокла, испугалась, простудилась.

Вечером, уже лежа в постели, сказала отцу:

— Ты всем помогаешь, кроме меня.

Николай Петрович рассердился.

— Как тебе не стыдно! Я для семьи работаю!

— Я знаю.

— Ты понимаешь, сколько у меня дел?

— Понимаю.

— Тогда зачем говоришь такие вещи?

Марина больше не попросила построить мост.

А через несколько лет перестала просить отца вообще о чём-либо.

***

Сергей закрыл папку.

За окном проехала машина.

На кухне тикали часы.

Вера Андреевна не торопила его.

— Вот ведь странно, — наконец сказал Сергей.

— Что?

— Петрович мог за день починить крышу. За вечер помочь человеку. Найти инструменты, людей, материалы. Решить сложную задачу. А маленький мост так и не построил.

— Почему?

Сергей задумался.

— Наверное, потому что дома его никто не хвалил за каждую прибитую доску.

— Вы думаете?

— Возможно. Чужому человеку помог — получил благодарность. Сделал что-то для дочери — вроде бы обычная обязанность.

Вера Андреевна тихо произнесла:

— А ребёнку не нужны подвиги каждый день.

— Да, — согласился Сергей. — Иногда ему нужен просто отец.

Женщина посмотрела на фотографию Николая Петровича.

— **Детям не всегда запоминается, что родители сделали для них. Но очень хорошо запоминается, сколько раз они сказали «завтра» и не пришли.**

Сергей хотел возразить.

Ведь родители действительно бывают заняты.

Работают.

Болеют.

Пытаются обеспечить семью.

Но потом вспомнил собственные обещания, отложенные звонки, встречи, для которых никак не находилось подходящего часа.

— Наверное, — сказал он, — слово «завтра» особенно опасно, когда его произносят человеку, у которого нет другого способа получить твоё внимание.

— А вы сами всегда замечаете такие вещи?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Сергей посмотрел на женщину.

— Стараюсь.

— Я спросила не об этом.

Он улыбнулся невесело.

— Вы, смотрю, всё-таки продолжаете экзамен.

— Нет. Теперь я спрашиваю как человек.

Сергей помолчал.

— Не всегда замечаю.

Вера Андреевна кивнула.

И снова придвинула красную папку.

***

Марина выросла.

Поступила в институт.

Вышла замуж.

Родила сына.

Назвала его Виктором.

Николай Петрович приехал поздравить дочь.

Привёз детскую кроватку, сделанную собственными руками.

Красивую.

Прочную.

С резными спинками и небольшими деревянными звёздами.

Марина поблагодарила отца.

Они вместе поставили кроватку в детской.

Когда он собрался уходить, дочь остановила его.

— Папа, можно тебя кое о чём попросить?

— Конечно.

— Только не обещай сразу.

Он удивился.

— Почему?

— Потому что ты обещаешь всем.

Николай Петрович сел.

— Хорошо. Говори.

— Просто приходи иногда. Без подарков. Без инструментов. Без необходимости что-нибудь чинить.

— Буду приходить.

Марина грустно улыбнулась.

— Вот видишь. Опять обещаешь.

Он рассердился.

Не сильно.

Скорее обиделся.

— Я же тебе кроватку сделал!

— Спасибо, папа. Она замечательная.

— Тогда чего тебе ещё не хватает?

Марина посмотрела на сына.

Потом на отца.

— Тебя.

В красной папке после этого слова стоял большой пробел.

Сергей долго смотрел на пустое место.

Ему показалось, что Николай Петрович так и не сумел записать продолжение разговора.

***

— Он стал приходить? — спросил Сергей.

— Первое время, — ответила Вера Андреевна.

— А потом?

— Потом снова появились чужие дела.

Она налила чай.

— Знаете, Николай Петрович был не плохим отцом в привычном смысле. Он не бросал семью. Работал. Заботился о материальном. Помогал, когда что-нибудь ломалось.

— Но не замечал, что дочери нужна не только помощь.

— Именно.

Сергей посмотрел на кроватку, изображённую на старой фотографии между страницами.

— Получается, он умел делать полезные вещи, но не понимал, что присутствие тоже бывает подарком.

— Иногда самым дорогим.

— **Можно принести в дом всё необходимое и всё-таки не принести туда самого себя.**

Вера Андреевна опустила глаза.

— Это почти его собственные слова.

Она вынула из папки сложенный лист.

— Здесь он попытался написать дочери письмо.

— Отправил?

— Нет.

Сергей развернул лист.

***

«Марина!

Я много раз собирался поговорить с тобой, но каждый раз не находил подходящих слов.

Ты думаешь, что я любил чужих людей больше, чем тебя.

Это неправда.

Но теперь я понимаю, почему ты так думаешь.

Чужому человеку я мог помочь за один вечер.

Соседу — починить дверь.

Товарищу — устроиться на работу.

Мальчишке — показать, как держать молоток.

И каждый благодарил меня.

А с тобой было иначе.

Ты ждала не помощи.

Ты ждала меня.

И я не знал, что делать с таким ожиданием.

Мне казалось, что если я обеспечиваю семью, значит, выполняю свой долг.

Но деньги заканчиваются, вещи стареют, дома перестраиваются.

А детское ожидание иногда остаётся на всю жизнь.

Прости меня за тот мост.

Я мог построить его за один день.

Но так и не построил».

Письмо обрывалось.

Ни подписи.

Ни отметки об отправлении.

Сергей медленно сложил лист.

— Почему он не отдал его Марине?

— Не знаю.

— Боялся?

— Возможно.

— Гордыня?

— Может быть.

— Не хотел признавать собственную неправоту?

Вера Андреевна покачала головой.

— Сергей, он ведь её уже признал. На бумаге.

— Верно.

— А вот подойти к дочери оказалось труднее.

Сергей задумался.

— **Иногда человек способен написать целую книгу о своём раскаянии, но не может произнести два слова тому, перед кем виноват.**

Вера Андреевна кивнула.

— И какими были бы эти слова?

— «Прости меня».

— А ещё?

Сергей посмотрел на женщину.

— «Я пришёл».

Она тихо повторила:

— Я пришёл.

И неожиданно вытерла глаза.

***

— А что произошло с Виктором? — спросил Сергей.

— Он вырос, работал в разных местах. Одно время был дворником в нашем доме.

— Почему именно здесь?

— Сначала я думала, что просто искал работу. Потом поняла: его интересовали дедушкины бумаги.

— Он знал о рукописи?

— Знал, что какие-то записи существуют.

— И специально спас её?

— Думаю, да.

Сергей задумался.

— Значит, история с мусорным ведром была не совсем случайностью.

— Не совсем.

— Вы опять что-то скрываете?

Вера Андреевна вздохнула.

— На этот раз не скрываю. Я действительно собиралась выбросить часть старых бумаг. Виктор увидел папку, прочитал начало и попросил отдать ему. Потом принёс обратно.

— Почему?

— Хотел, чтобы я тоже прочитала.

— А сам?

— Сам искал другую сторону истории.

Сергей посмотрел на две папки.

Серая рассказывала о добрых поступках Николая Петровича.

Красная — о его ошибках.

Вместе они создавали человека, которого не было ни в одной рукописи по отдельности.

— Любопытно, — произнёс Сергей. — Почему люди так любят спрашивать, хорошим был человек или плохим?

— А каким он был?

— Разным.

— Удобный ответ.

— Зато точный.

Вера Андреевна улыбнулась.

— А если бы вам пришлось выбирать, какую папку издать?

— Пока ни одну.

— Почему?

— Мы ещё не разобрались с авторством и разрешениями.

— А если разберёмся?

— Тогда, наверное, обе. Или одну книгу, в которой будут показаны обе стороны.

— Даже если это испортит красивую историю о добром мостостроителе?

Сергей покачал головой.

— **Человек не становится хуже оттого, что мы узнали о его ошибках. Хуже становится наша прежняя привычка считать его безупречным.**

Вера Андреевна помолчала.

— А если Марина откажется?

— Тогда её личную историю без согласия публиковать не будем.

— Даже если она окажется лучшей главой вашего романа?

— Даже тогда.

— Кажется, теперь я понимаю, зачем вам Кодекс литературного навигатора.

Сергей усмехнулся.

— Пока он нужен хотя бы для того, чтобы я вовремя вспоминал собственные обещания.

***

Вера Андреевна достала ещё несколько листов из серой папки.

— Есть кое-что, что поможет нам разобраться с её авторством.

— Наконец-то!

— Только не объявляйте открытие раньше времени.

— Уже боюсь.

Она перевернула последний машинописный лист.

Сергей прежде видел его лицевую сторону, но не обратил внимания на едва заметный карандашный номер внизу.

На обороте находилась запись.

«Истории Николая Петровича. Литературная обработка. Андрей».

Ниже — исправления нескольких предложений.

Вера Андреевна положила рядом старое письмо мужа.

Почерк был похож.

— Это Андрей писал? — спросил Сергей.

— Очень похоже на его руку. Я узнаю буквы.

— А машинописный текст тоже его?

— Я полагаю, что он составлял эту рукопись, используя рассказы Николая Петровича и собственные воспоминания.

Сергей внимательно рассмотрел обе записи.

— Значит, вероятнее всего, автор серой рукописи — Андрей.

— Да.

— А красная?

— Подписана Николаем Петровичем. Отдельные листы написаны от руки. Я знала его почерк, но независимую проверку мы не проводили.

— Получается, у нас две разные работы: литературный рассказ Андрея о Николае Петровиче и личные записи самого Николая Петровича.

— Именно.

— Это уже значительно понятнее.

Сергей улыбнулся.

— **Иногда самая важная редакторская работа — не исправить текст, а выяснить, чьи слова мы вообще собираемся исправлять.**

— Вот теперь, — сказала Вера Андреевна, — можете задавать вопросы Марине.

***

Вечером они позвонили дочери Николая Петровича.

Сергей ожидал услышать усталый голос женщины, которой неприятно возвращаться к давним обидам.

Но ответ прозвучал бодро:

— Слушаю!

— Марина Николаевна? Меня зовут Сергей Бухдрукер. Я сейчас у Веры Андреевны. Мы читали рукописи, связанные с вашим отцом.

На другом конце провода наступила тишина.

— И что вам нужно?

— Хотел бы задать несколько вопросов. Только если вы не против.

— О чём?

— О двух историях. О той, которую рассказывали о вашем отце другие люди, и о той, которую он оставил после себя.

— А зачем вам это?

— Я пишу книгу о литературных встречах. Но прежде всего хотел бы понять, не ошибся ли в своих выводах.

Марина неожиданно рассмеялась.

— Вот уж не думала, что через столько лет кто-то будет проверять папины рассказы.

— Вы согласны поговорить?

— Сначала ответьте на один вопрос.

— Слушаю.

— Вы прочитали обе рукописи до конца?

— Да.

— Тогда скажите: сколько мостов построил мой отец?

Сергей задумался.

— Я не считал.

— А надо было.

— Сколько?

— Ни одного.

Сергей посмотрел на Веру Андреевну.

— Как ни одного?

— Он всю жизнь собирался стать мостостроителем. Но ни одного настоящего моста так и не построил.

— А мост Андрея?

— Его построил Андрей.

— А деревянный настил?

— Его построили мальчик с отцом. Папа помог им начать.

— Но ведь Николай Петрович действительно соединял людей!

— Иногда соединял. Иногда помогал. А иногда вмешивался туда, куда его не просили.

— Вы говорите о нём строго.

— А вы хотите, чтобы я говорила неправду?

— Нет.

— Тогда приезжайте.

— Куда?

— Я покажу вам один мост.

— Настоящий?

— Самый настоящий.

Она назвала адрес.

Сергей записал.

— Когда можно приехать?

— Завтра.

— Хорошо.

— И ещё, Сергей.

— Да?

— Не берите диктофон.

— Почему?

— Потому что сначала я хочу поговорить с человеком, а не с писателем.

Сергей улыбнулся.

— Договорились.

— И никаких фотографий без моего разрешения.

— Разумеется.

— Вот и прекрасно. А то нынче человек ещё не успел поздороваться, а его уже куда-нибудь опубликовали.

***

На следующий день Сергей приехал к Марине.

Дом стоял на окраине небольшого города.

За ним тянулся сад.

Среди яблонь виднелась старая беседка.

Марина встретила гостя у калитки.

Невысокая женщина с седыми волосами и удивительно молодыми глазами.

— Проходите.

Она не предложила чай.

Не стала расспрашивать о книгах.

Сразу повела его через сад.

За яблонями начиналась узкая тропинка.

Тропинка спускалась к ручью.

И там Сергей увидел мост.

Маленький.

Деревянный.

С простыми перилами.

На одной из досок была вырезана дата.

Марина остановилась.

— Вот он.

Сергей посмотрел на мост.

— Его построил ваш отец?

— Нет.

— Кто?

— Мой сын.

— Виктор?

— Да.

— Когда?

— После смерти деда.

Она подошла к перилам.

Провела ладонью по дереву.

— Виктор однажды спросил меня, почему я так редко рассказываю о своём отце.

Я рассказала ему историю про ручей.

Он выслушал.

Не стал объяснять, что дедушка был хорошим человеком.

Не сказал, что я должна его простить.

Просто через неделю приехал с инструментами.

Спросил:

«Мама, покажи, где должен был стоять мост».

Я показала.

Он измерил расстояние.

Купил доски.

И построил.

Сергей молчал.

Марина посмотрела на него.

— Знаете, что он сказал, когда закончил?

— Что?

— «Дедушка не успел. А я успел».

Она улыбнулась.

Но глаза её были влажными.

— И тогда я впервые подумала, что всю жизнь ждала не самого моста.

— А чего?

— Чтобы кто-нибудь услышал мою просьбу.

Сергей посмотрел на мост.

Небольшой.

Совсем не похожий на большое сооружение через реку, которое спроектировал Андрей.

И всё-таки почему-то более важный для этой женщины.

— **Один человек может построить мост через огромную реку и остаться незнакомым для тех, кто по нему ходит. А другой построит три метра настила — и изменит целую жизнь.**

Марина улыбнулась.

— Только не делайте из моего сына великого героя.

— Почему?

— Он просто приехал к маме и сделал то, что она попросила.

— А разве это мало?

— Нет. Но мне хочется, чтобы он так и остался моим сыном, а не превратился в памятник самому себе.

Сергей рассмеялся.

— Согласен. С памятниками разговаривать неудобно.

Они перешли мост.

На другом берегу росла старая яблоня.

Марина остановилась.

— Знаете, что самое странное?

— Что?

— Когда я была маленькой, мне казалось, что мост избавит меня от страха перед водой.

— А теперь?

— Теперь я понимаю: мне нужно было знать, что папа услышал меня и сделал обещанное.

Она оглянулась.

— **Ребёнок просит мост, игрушку или прогулку. А проверяет при этом не вещи — можно ли положиться на человека, которого любит.**

Сергей долго смотрел на неё.

Потом тихо сказал:

— Спасибо, что рассказали.

***

Они стояли возле ручья, когда Марина неожиданно произнесла:

— Вы можете написать об этом.

Сергей повернулся.

— Вы уверены?

— Да. Но при одном условии.

— Каком?

— Не делайте моего отца святым.

— Не собираюсь.

— И злодеем тоже.

— Не собираюсь.

— Напишите, что он был человеком, который многое умел делать для других, но не всегда умел быть рядом с собственными близкими.

— Хорошо.

— И ещё.

— Да?

— Не называйте меня несчастной дочерью.

Сергей улыбнулся.

— А какой вас назвать?

Марина задумалась.

— Женщиной, которая однажды дождалась своего моста.

Сергей кивнул.

— Можно я запишу эту фразу?

— Можно.

— И расскажу об этом в книге?

— Об этой встрече — да. Но сами семейные письма сначала покажите мне. Я не хочу узнавать о собственном детстве из опубликованного романа.

— Договорились.

Марина посмотрела на мост.

— Знаете, что я сейчас думаю?

— Что?

— Возможно, Виктор построил его не только для меня.

— А для кого ещё?

— Для деда. Чтобы внук сделал то, на что у того так и не хватило времени.

Сергей посмотрел на дату, вырезанную на доске.

— Иногда дети продолжают дела родителей. А иногда исправляют то, что родители оставили незаконченным.

Марина тихо сказала:

— Только бы они не тратили на это всю собственную жизнь.

***

Когда Сергей вернулся домой, Литературный навигатор уже ждал его.

— Ну что? — спросил тот.

— Я нашёл мост.

— Настоящий?

— Настоящий.

— И что теперь?

— Теперь понимаю, почему нельзя судить о человеке по одной истории.

— Это новое правило?

Сергей открыл Кодекс.

Перечитал написанное раньше.

Потом добавил:

«Прежде чем делать вывод о человеке, постарайся узнать не только то, что рассказывают о нём другие, но и то, что он сам хотел рассказать».

Навигатор кивнул.

— А следующая запись?

— Какая?

— Вы ведь получили две рукописи.

— Да.

— И собираетесь использовать их в книге.

— Только в пределах согласованного с семьёй.

— А что сделаете с Виктором?

Сергей задумался.

— Найду.

— Зачем?

— Поблагодарю.

— Только?

Сергей посмотрел на фотографию деревянного моста, сделанную с разрешения Марины.

— И спрошу, почему он решил спасти рукопись.

— А если ответ окажется неожиданным?

— Тогда сначала выслушаю. А уже потом подумаю, что писать.

Навигатор улыбнулся.

— Вы становитесь осторожнее.

— Не путай осторожность с медлительностью.

— А разве это не одно и то же?

— Нет. **Торопливый человек часто бежит не вперёд, а мимо того, ради чего вышел из дома.**

— Это вы о своей литературной работе?

— О ней тоже.

***

Вечером пришло сообщение.

От Виктора.

«Здравствуйте, Сергей.

Мама сказала, что вы были у неё.

Спасибо, что выслушали.

Но я должен предупредить: история моего деда ещё не закончена.

Вы прочитали две папки.

Есть третья.

И в ней написано то, из-за чего я много лет не решался показывать эти бумаги никому.

Если хотите узнать больше, приезжайте.

Только не говорите маме, пока мы не поговорим».

Сергей перечитал сообщение.

Потом ещё раз.

— Вот теперь начинается самое интересное, — сказал Навигатор.

— Нет. Пока начинается самое подозрительное.

— Почему?

— Виктор просит скрыть разговор от матери.

— Может быть, хочет уберечь её.

— А может быть, не хочет, чтобы она узнала правду.

Сергей набрал ответ.

«Виктор, спасибо за приглашение. Я готов выслушать вас. Но не хочу участвовать в обмане вашей матери. Если речь идёт о вашей личной истории, мы можем поговорить наедине. Если о её жизни и документах, касающихся её семьи, придётся отдельно обсудить, что можно сообщать и публиковать».

Он отправил сообщение.

Затем заметил вложенную фотографию.

На ней был деревянный мост.

Небольшой.

С простыми перилами.

По виду — очень похожий на тот, возле которого сегодня стояли Сергей и Марина.

Но снимок был старым.

На мосту находились двое.

Мужчина, похожий на молодого Николая Петровича.

И маленькая девочка.

Сергей увеличил изображение.

Девочка держалась за перила.

Мужчина стоял рядом и улыбался.

На обороте фотографии виднелась надпись:

«Марине. Чтобы ты никогда не боялась переходить на другую сторону».

Сергей почувствовал, как только что услышанная история снова разделилась надвое.

— Навигатор!

Тот подошёл к столу.

— Что случилось?

— Посмотри.

Навигатор долго рассматривал снимок.

— Похоже на старый мост.

— Похож на тот самый!

— Похож.

— На фотографии Николай Петрович с маленькой Мариной. Значит, он мог построить ей мост ещё в детстве.

— Мог.

— Но она утверждает, что он этого не сделал.

Навигатор посмотрел внимательнее.

— Вы уверены, что это тот же ручей?

Сергей замолчал.

— Нет.

— Что фотография сделана в указанное время?

— Нет.

— Что изображён именно Николай Петрович?

— Похож, но надо проверить.

— А что мост построил именно он?

Сергей вздохнул.

— Этого мы тем более не знаем.

Навигатор кивнул.

— Значит, пока у вас есть фотография и несколько вопросов.

Сергей посмотрел на изображение.

— Но если она настоящая, кому-то придётся объяснить, почему мост исчез из воспоминаний Марины.

— Или почему снимок оказался у Виктора.

— Или кто написал надпись.

Он снова приблизил оборот фотографии.

— **Фотография умеет доказать, что кто-то стоял перед объективом. Но не умеет сама объяснить, почему человек оказался там и что произошло после снимка.**

Навигатор улыбнулся.

— Кажется, у нас появилась работа.

— Да. И на этот раз начнём не с догадки, а с вопросов.

Сергей написал Виктору:

«Получил фотографию. Хотел бы увидеть оригинал, узнать, кто, когда и где её сделал, а также понять, что вам известно о мосте. И ещё: кто автор надписи на обороте?»

Ответ пришёл через минуту.

«Оригинал у меня. Покажу при встрече».

Следом появилось второе сообщение:

«Мама до сих пор не знает, кто на самом деле построил первый мост».

Сергей посмотрел на фотографию.

Потом на снимок нового мостика, сделанный сегодня.

Два моста.

Две фотографии.

Две разные истории о том, что отец успел и чего не успел сделать для дочери.

А где-то между ними — третья папка.

Сергей задумался.

Если снимок подлинный, то один из рассказов мог оказаться неполным.

Если нет — кто-то сознательно пытался изменить семейную память.

Но было и третье объяснение.

Возможно, все говорили правду.

Просто говорили о разных мостах.

Сергей взял ручку.

Записал три вопроса для Виктора.

Затем выключил компьютер.

— Ну что, Навигатор, — сказал он, — завтра узнаем, сколько мостов может существовать в одной семье.

— А сколько?

Сергей улыбнулся.

— **Иногда люди всю жизнь спорят, кто построил мост, хотя важнее узнать, удалось ли кому-нибудь по нему перейти.**

**Следующая глава — Том восьмой. Глава 8. «Третья папка».**