Светлые рассветы

               
                "Неужели только великие люди не исчезают
                вовсе? Неужели только им суждено и посмертно
                оставаться среди живущих? А от обычных,
                таких, как все, неужели от них ничего не
                останется? Жил, зарыли и, как будто не было
                тебя, как будто не жил под солнцем"
               
                Григорий Бакланов.
               

                Глава I.

   Нащёкинская Криуша приглянулась Егору Люкову с начальных пор батрачества. Притягивал к себе этот ивовый уголок, выгороженный среди большой России извилистой речушкой без имени, питающей собой через такие же неизвестные водоёмы реку Ворону, зарастающим прудком, перекалённой до трещин пустошью, к которой примыкали ржаные поля с, ниспадающим за ними, горизонтом.

   Местечко находилось с восточной стороны Воронежа, неподалёку от села Романовки, Аннинской волости. У него особая история происхождения. Возникновение самой Аннинской волости связано с активным освоением южных чернозёмных земель в эпоху Петра I.

   В ста пятидесяти километрах отсюда родительский дом, где он появился на свет и куда возвращался всегда отовсюду, куда бы не заносила его нелёгкая батрацкая доля.

                ***

   Шестьдесят пять дней пробыл Пётр I в Воронеже и ещё пять дней плыл на галере "Принципиум" по рекам Воронежского края. Со времён Азовских походов царя живут тут люди.

   К приезду Петра I в Воронеж, 29 апреля 1696 года, уже было собрано несколько тысяч мастеровых людей из окрестных городов и уездов. Они возили необходимый для кораблестроения лес, тесали брёвна, брусья, пилили доски, варили смолу, работали в кузницах. Работы шли медленно и приезд царя дал мощный толчок к ускорению производства. Пётр зажёг своим активным участием в корабельном строительстве, подготовке соответствующих припасов.

   24 августа был спущен на воду тридцати шести пушечный корабль "Апостол Пётр". Достраивался он уже в пути. Последний отряд кораблей покинул Воронеж 24 мая 1696 года. Старожилы о тех событиях рассказывают с особым настроением.

   История волости начинается с Аннинской слободы, первое документальное упоминание о которой датируется 1698 годом. По указу Петра I от 1699 года слобода была сожжена, а её жители сосланы. В том же 1699 году земли по реке Битюг были переданы в ведение Приказа Большого Дворца для последующего переселения дворцовых крестьян. На старое место слободы переводили крестьян из центральных и северных районов России. Именно эти переселенцы и основали на Битюге новую дворцовую волость.

   Царь Пётр сделал немало хорошего для России, к которому наприлипало много плохого. Он решил перенести столицу в город Петербург - поближе к прорубленному им окну в Европу. Европейское окно дорого обходилось для России. Порыв Петра был подправлен его наследниками. Столицу вернули назад, так как над Москвой есть окно небесное.

   Трон русский отличался праведностью, строгостью и, по тем временам, особой силой. При русском троне - венценосный ангел-хранитель. Но, похоже, что за ним застряла тёмная необыкновенность - невидимая, но её присутствие даёт о себе знать.

   Впереди немало испытаний от возникших отклонений. Но, преодолев их, Россия встанет на круги своя.

                ***

   Нащёкинская Криуша. Побелённые хатки, называемые тут куренями с опрятными оконцами да соломенными крышами, кучкуются по-особенному, среди полей весёлой зелени взошедшей ржи, после усатой, с позолотой.

   Вовсе не нужно обходить хаты стороной, чтобы перейти на противоположный конец. Не видать мусора, хлама. Даже кизяки уложены с внутренних сторон изгородей.

   Несмотря на близость между селениями, расширяющийся к горизонту, простор зимами сбивает с пути. Пургу, ненастье настового обледенения лучше переждать день-другой. Проторенный санный путь сносится пургой и выравнивается с равниной. Теряется зимами и речка.

   Головным селом является Нащёкино с, расположенным там, волостным управлением - единственный деревянный особняк, потемневший от давности. В селе сто казачьих куреней.

   В пяти километрах от Нащёкино и находится небольшое селение Криуша, с деревянной церквушкой и небольшой оружейной мастерской, которая поначалу была одним цехом, но вскоре разделилась: на ружейный, по изготовлению пулемётов, и цех боеприпасов.

   Между деревнями каменный особняк старшины. Верхом ведает старшина Штефан.

                ***

   Владея плотницким ремеслом, не найдя в приглянувшихся местах работы, ушёл Егор Люков батрачить в соседние уезды. И всё же, он хотел когда-нибудь вернуться сюда.

   На первом пути приметила Егора птичница Ульяна, из богатой усадьбы князя Мезецкого, и стала то и дело поглядывать на дорогу.

   Через двенадцать лет возвращался Егор назад этим же путём. Ульяна увидела его с поклажей через плечо, плотницким инструментом. Боясь, что пройдёт мимо, отчаянно прикрикнула на кур: мол, сраму насорили за ограду и лица не видать из-за пуха. Выкрик получился звонким. А тут ещё и барин прикрикнул, назвав её Улькой, но рассмеялся, увидев, как петухи перед птичницей встали в шеренгу и по команде смирно.

   Как обычно, подскочил услужливый приказчик, обозвав дурой. Запах куриного помёта, исходящий от девушки, заставил его брезгливо поморщиться.

   - Из-за ваших носов не должны хозяйские куры страдать, - парировала Ульяна. - Надоели мне ваши штучки, хуже петухов неграмотных. А барин знает и понимает запахи. -

   За ответные слова услышала сплошное унижение. До барина, слывшего баловником, доходили слухи, как птичница защищалась от назойливых приказчиков.

   Егор завернул на барский двор, в имение князей Мезецких. - Что тут? - Барин повернулся к пришельцу смеющимся лицом. Тогда представился Егор ремесловым плотником, мастером по плетению корзин. - И в поле гож - пища за троих, а работа за пятерых. Сон между зорями и всё за молодку со двора. -

   Барином обсказалась такса: за сдобную молодку вольная через три года, а за попроще - вольная через год. Выбрана была вольная через три года.

                ***

   И начал Егор латать помещичий двор. Дерево на корню подбирает, сам пилит, сам валит, сам сучья рубит и во всём остальном справляется. По усталости корзины плести принимается. Слову своему хозяином оказался: пища за троих а работа за пятерых. А с Ульяной переглядываются. Егор в уме держит о ней мысль, как о родоначальнице, а Ульяна, наоборот, думает так о нём.

   Много слёз пролито на барском дворе. Привела Ульяну в неволю родная мать, едва исполнилось двенадцать лет. Вела да поучала: не гнушаться никакой работы, глядеть в оба глаза и не забывать, что лицом не красна и глаза синие не скрасят.

   Вскоре умерла мать, а она так и осталась в неволе. Из-за непокорности много насмешек к ней, но Ульяна защищается запахом куриного помёта. Двенадцать лет умывается и купается в курятнике.

                ***

   Через три года Егору выдали на руки вольную для любой молодки. Предлагали остаться, но он сослался на то, что ждут его дома.

   Барское слово решил проверить у батюшки. А вписана ли невеста? А, вдруг, не ту приведёт, а этим можно рассердить барина. Однако, барин оказался хозяином своему слову.

   Спустя три дня, Егор с Ульяной были в дороге на Криушу. Он рассказывал про лозняк, пригодный для саманки и которого в тех местах очень много. На весь род хватит. Обсказал всю будущность и что родиться у них шесть сынов и две дочки. Егор назвал даже своих будущих детей по именам. Ульяна радовалась воле, но всё ещё не могла этому поверить. 

   Шли они к отзывчивым людям, которые живут по своим правилам, устоявшимся от предков, и ничего не хотят менять. Перемешались между собой казаки, кацапы, цыгане. Крепко ладят на семейных узах. Нащёкинские хлопцы на вороных и гнедых тройках воруют криушских невест, а криушские - нащёкинских.

   Добрались за полгода, так как останавливались на заработки. Наконец и криушский приход. Церквушка, посеревшая от времени и выщипанная птицами до глубины моховой прокладки, показалась обоим уютной. Поставив свечку, Ульяна, наконец, успокоилась. Поверила в свою волю.

   К именному особняку Штефана подошли во время возвращения хозяина. Штефана встречала улыбающаяся жена Ирма. На пухлых щеках добродушные ямочки от улыбки. Хозяева располагали к себе с первого взгляда. Оба приглянулись подошедшим.

   Пока Егор рассказывал о себе, старшина рассматривал его. Ульяне показалось, что откажут, и она принялась помогать мужу. Мол, и сама сгодится в хозяйстве, так как исправная птичница. Но, когда придёт время сынам, которых будет шесть, пойдёт в жницы.

   Егор не ошибся в своей избраннице. При такой родоначальнице снохи выберутся до желаний помещиков и их приказчиков.

   Старшина отправил их на отруба, в трёх километрах отсюда. Там смогут решить дела свои от его имени. Приобрёл криушский мыс Иван Прокопьевич Крючков. В поддержку столыпинской реформы хозяином пожелал стать. С устной рекомендацией Люковы отправились на криушские отруба.

   А на барском дворе продолжили обсуждать переселенцев.
 - Чудная пара, - определила Ирма. - Неприглядная с виду, длиннорукая птичница недолго же простояла   ровным, синеглазым, осиновым колом. Защитница! Вон как принялась помогать своему кареглазому святоше с шебутной скороговоркой и прядью волос на голове венцом. Избранник, похоже, с малого возраста к бревну да ивовому пруту припаян. Оттого руки с колесом схожи, а с локтей топорщатся. Плечо из-за ноши крючковым как бы не стало. В профиль строг, а с лица, вправду, дед Егор - из-за леса, из-за гор. -

 - Батраки, озарённые жизнью, У самих ни кола, ни двора. Жаль добряков. - Согласился с женой старшина.

                ***

   Егор подгадал вовремя. Иван Прокопьевич раскраснелся, иногда просил помочь жену и тут же покрикивал. Рядом со срубом разместился навес из лозняка и оттуда спешила к мужу молодая.

   Егор на ходу распоясал свой мешок, снял с плеча и с топором остановился перед Иваном. Теперь запонукал Иван и работа пошла быстрее. Познакомились и женщины. Наталья подала Ульяне серпок, чтобы та не теряла времени, а нажала камыша да мелкой лозы. Дала и помощников - двух сынишек.

   В густых сумерках ели уху из мелкоты. За ухой Иван не утаил своего замысла, что разведёт райский сад, займётся табаководством. Им выхлопочена хорошая ссуда у Штефана.

   Он облюбовал место для будущей протоки из пруда в речку. Тогда появится возможность развести карпа, угря. Этим прудком и разделятся отруба. По крючковской стороне встанет рубленый дом-пятистенок, если удача будет.

   Предложению Ивана Прокопьевича батрак не препятствовал. Сразу же обговорил себе местечко за заросшей протокой, то есть, с другой стороны прудка. Природу изменили бобры, а подправить - уже их черёд. Конечно, его стройка пойдёт медленней, так как придётся извести лозняк, подтаскать грунта, что углубит протоку и очистит от ряски.

   Обмозговал Егор и домишко на своей стороне. Цельного дерева батраку не осилить, но подтаскает чурбашек, обрезь, щепу крупную с помещичьих усадеб. Расплатится с хозяевами тем, что будет брать частичный расчёт.

   Времени много понадобится, так как один принос едва хватит на пол венца.

   - Что надумал, Егор Петрович? Всё будет... - Иван Прокопьевич похлопал Егора по плечу.

   - Да сад на наших отрубах прикинул мыслью. Красива во цвету и плоду графская груша. Вот только название не упомнил. - Он пообещал раздобыть графской груши.

   - Реформа даст ещё большее поветрие к самостоятельности. - Откликнулся начинающий хозяин.


                Глава 2.

   Не прошло и полутора лет, как Ульяна поставила на ножки годовалого Степанка. Обласканный первенец во все глаза смотрел на родителей. Видел, как мать подошла к отцу стороной. Ясновидящими они не были, но ума-разума не занимать. Редкий знает о том, что можно судьбу прочесть по первым шагам младенца. Егору такое приходилось делать довольно часто.

   Для этого наперёд надо предугадать начальную попытку к шагам, тут же поставить на процесс, не дожидаясь самовольного шага. По сопровождающим движениям при первых шагах идёт прочитка: сколько лет прожить, количество детишек, каким трудом семью накормить, будут ли военные события.

   К Егору часто обращались с таким вопросом. Кто-то читает по звёздам, кто-то по картёжной раскладке, у некоторых бобы собираются в разговорчивые кучки. Судьба может предсказываться по церковным канонам, случаются общения с духами, мало ли как. Иногда помогают и сновидения.

   Егор был внуком, перенявшим ремесло своего деда предсказывать по первым шагам. По первым шагам не только своих детей и внуков, а по множеству младенческих шагов составлялась схема жизни. По первым шагам младенцев читалась схема земли российской.

   Процесс первых шагов в семье всегда был праздником. На первые шаги ребёнка ставит самый старший в семье. Поставят внучка на определённом расстоянии, а дед или прадед ласковым словом поманит к себе. По первым шагам прочтётся вся судьба.

   Итак, всё готово. Внучок оставлен без поддержки. - Что же подскажет нам Солнышко? - Начнёт дед или прадед ласково и поманит к себе младенца.

   Сам Егор, будучи мальцом, после сорокового шага круто повернул от двери саманки в сторону. Это не помешало считать и читать по движениям рук, головы, выражению лица.

   - Солнышковые лучики ловит правильно. Человек должен жить на виду, а без лучиков - тьма, - комментирует дед. - А в сорок лет своё гнездо вить начнет.

   Младенец делает шаг за шагом со взмахами рук, возгласов, чтобы не упасть. Что нашагал, то и получилось. Но, в какой-то момент, чуть не лишился воли, что заметил дед по нескладным движениям, от которых плечи у внука содрогнулись, словно от озноба. После девяностого шага малыш собрался присесть, но устоял. Потом сделал ещё два шажка и сел. И считалкам был дан отбой. Последние два шага засчитал уже сам дед. Внук был назван полным именем. Девяносто два года выпросил у Солнышка Егор Петрович. -

   Батрача, Егор прошёл много обжитых земель, до самых астраханских краёв - вдоль и поперёк. Но после заработков всегда возвращался в отчий дом и вот, на сороковом году ушёл он из-под родительского крова. Пришла пора свою саманку слепить и род свой родить.

                ***

   Егор Люков - выходец из старинного славянского рода. Рода от корня жизни. Отец рода - русский князь. Над родом тяготел ненастливый рок. Поместье его пращура Петра Разумовского было сожжено со всем движимым и недвижимым, а семейство в собственной молельне, куда к иконостасу сходились большой семьёй. Пращур родил двадцать сынов и двух дочек, считая с побочными.

   Спастись от пожарища удалось только Петру - прадеду Егора. Долго блудил он в поисках дороги к светлым рассветам, на самом виду юродивым шёл. Был слог его немым и со слезой. Шёл, не прячась от людей, разговаривая сам с собой. Обращался мыслями к солнцу днём, в ночи к луне, пытался звёзды счесть, чтобы не сбиться с пути. Но не было ответа ни от солнца, ни от луны в ночи, не тревожило звёздное торжество. Тогда решил кулаком просить удачного продолжения пути.

   Со временем внешность пришельца изменилась: стал выше ростом из-за худобы, воспалённые глаза, лицо скрыла борода, одежда едва держалась на плечах. Но он шёл, кулаком тряся над своей головой и что-то мычал в бороду. Знать, мысль была одна: за что их древо жизни огнём взято, за что? Чтобы не оставить ни одной ветви? Вот всё, что осталось - в кулаке горсточка земли. Но не было ответа путнику.

   Повелось, что юродивые обладают проницательностью, умением предсказать. Наш же путник лишь помощи просил. Слова его не понимались и потому он шёл, разговаривая сам с собой и тряся кулаком над своей головой. Однажды он был остановлен старцем. Старец долго смотрел путнику в глаза: юродивый - не немочь. Глаз воспалён, но искра в нём жива. Вот только разум - словно норовит всем скопом уйти от него. Не скажешь, что вне ума. За что-то грозит небу кулаком. Старец добрым словом подсказал: - мол, по святой Руси идёшь, а что же хвастаешь кулаком? -

   Пришелец, услышав в "разуме" часть родовой фамилии, неистово затряс перед старцем кулаком. Пытался объяснить, что это всё, что осталось от родной земли и больше нет ничего. Откуда идёт - о том не скажет, какие там непроходимые, чащобные леса. Средь них болот с зеркальным глазом полным-полно.Вместо болотных кочек, по ряске, белые кувшинки во цвету обмывали щёчки свои с зари до зари. До самой осени радовали собой. Там шелест листвы деревьев состоит в смеси с детскими голосами: где плач, где смех, где песен слог, да шутки-прибаутки.

   Старец развёл руками в стороны. - Так Бог дал. -
Всё это время, пока юродивый изливал своё горе, грозя кому-то кулаком он молчал. Перекрестив путника, старец исчез. Пришелец же не понимал: старец присутствовал или привиделся ему? Похоже, однако, что веха его долгого пути подвела черту. Набежавший ветерок поманил за собой к блеснувшему осколку болота. Коленопреклонённым шёл путник к топи той, держа кулак над головой.

   Но кто же там? Из глубины таращились воспалённые глаза, вместо лица взлохмаченная борода, одежда едва держится на плечах и кулак замер над косматой головой. Путник кивнул тому, кто в болотном зеркальном осколке. В ответ точь-в-точь кивнули и ему. Убрав космы со лба, он прощупал всё своё лицо. Вновь не поверили ему и повторили все его движения. В отчаянии ткнул кулаком себя в грудь. В глазах появился бесёнок.

   - Образина! - Вот же правая щека, а вот левая щека. Глаза два, уха два, вот лоб. Да ты смотри-смотри же в своей глуби!

   Точь-в-точь навстречу вторили, тряся кулаком. В его глазах бесёнок уже бесом стал. И вновь всё это он видел в болотной глуби.

   - А не рассмотреть ли окаянного вблизи?

   Но, когда путник-пришелец собрался схватить подводный образ и достать из воды, увидел рядом с отражением своим молодицу с дитём на руках.

   - И, впрямь, страшнее чёрта! Там же отражение твоё. Чудак! - Молодица отвернула его голову от воды. - Чьих земель-то будешь? А в глазах-то не бес искрит. Чертяка!!! -

   Стоял он на коленях в ошеломлении, а рядом молодица с дитём на руках. Таков был от Солнца ответ. Звёзд уж нет, погасли. Нет и луны. Тогда чей же взмах руки по Млечному погасшему пути? И, впервые за всё время, разжал кулак. Знать, чудо содержала горсть земли: на глазах чёртова дюжина кувшинок расцветала, раскачиваясь на воде.

   Забавною картина была: Пётр Разумовский коленопреклонённым стоит пред крестьянкой с дитём на руках. Молодица одной рукой дитё к себе прижала, а другой отвернула от плохих мыслей голову пришельца. Перед ними чёртова дюжина кувшинок венцом в болотной топи.

   Вот так, взмахом небесной руки по Млечному пути и обвенчаны были. Пётр Разумовский - прадед Егора, принял новое имя - Пётр Люков. У них родятся тринадцать детишек: одиннадцать сынов и две дочки - Аксинья с Пелагеей. Именно в эту ветвь Бог дал сверхъестественные способности. Именно эти сверхспособности знали, как обойти конец света.

   Спустя сто лет после пожарища, в сорокалетнем возрасте Пётр посетит родовое поместье. Произведёт захоронение останков.

   Вряд ли сохранилось до наших дней надгробие, выложенное из природного камня с моховой прокладкой. В кладь надгробья Егор вмонтировал своё соображение: как выглядит нисхождение жизненной энергии от солнечных высот к земле. На надгробнице две чаши из такого же камня, подобного клади. Чаши до верху бывают заполнены водой в дождь. Вода остаётся на уровне от капель, скатывающихся из окольцованных проёмов. Упавшие капли вытесняются в том же количестве. Рядом с захоронением выложен из камня чурбак. На чурбаке остатки прогоревшей свечи.

                ***

   И вот уже его первенец-сын стоял без поддержки на самом виду.

   - Дитё рождается - жизнь начинается. - рассуждает вслух Егор.

   Маленький Степанок должен пройти свои первые шаги без ручной поддержки. Расстояние - шагов до ста. Столько шагов намечено для каждого сына. По первым шагам определят будущность. Сам Егор своим дедом был поставлен на первые шаги и знал, что суждено прожить ему ровно девяносто два года, то есть до конц 1920 года. От деда и сам научился прогнозировать.

   Итак, сеанс продолжился. - Самый маленький, самый любимый грибочек, Степаша, покажи-ка свои ножки. - На воркующий отцовский голос и, не спуская с него глазёнок, Стёпа пошёл самостоятельно. Чтобы не упасть, махал руками, а Егор считал: сколько лет прожить первенцу, сколько детей родит, какова смерть.

   Не прошагал Степанок отведённый для него промежуток, но в конце сеанса получил полное имя. Теперь он стал Степаном Егоровичем.

   Через время ещё пятеро сынов прошагали свои первые шаги перед родителями - это Константин, Григорий, Тимофей, Иван, Михаил. Дочки - Аксинья с Пелагеей на шаги не проверялись.

   Ни один из сынов не взял плотницкое ремесло, что огорчило отца. Вот, что прочлось: Степан с тремя своими сынами, Григорий с двумя, то есть первая пятёрка внуков и два сына, в бою погибнут. Тимофей половину жизни проведёт на службе и, вместо имени, Егор назовёт сына рекрутом. Иван с Михаилом нашагали для крестьянского труда. А вот Константин проживёт всего лишь полвека и при грамоте. Первый в их батрацком роду грамотей.

   Обо всех прогнозах можно сказать: поживём - увидим. Егор успокоил сам себя, так как могут ошибаться все. Батрак наказал сам себе - это рассказать семейную реликвию, что перенял от деда, тому, кто примет наследие плотницкого ремесла.

Ничего особенного их реликвия не содержала. Батраки принадлежат к старинному славянскому роду. Пращур рода родил двадцать сынов и двух дочерей. На протяжении известного времени рождаемость сыновей уменьшалась. Но дочери каждый раз завершали родовую нить.

                ***

   Дети Егора и Ульяны с девяти лет гуськом пройдут через штефанский скотник. Егор сам провожал на труд первого дня. С шестнадцати лет скотник покидали и шли на большие заработки.

   Константин отличился с первого дня на ферме. Его первый день начался со встречи с капризным бычком. Перед этим отец всю дорогу рассказывал и поучал, как обращаться с животными, объяснял о необходимости участия человека к ним.

   Случилось то, что гружёную тачку не удержал и она раскатилась навстречу бычку, которого трое скотников вели купаться. Бычок не любил эту процедуру. Строптивец вырвался и нёсся навстречу Константину. Бычок мычал и бодался. Маленький возница в ответ тоже замычал и забодался, надеясь таким образом выпросить дорогу у животного. Почти разминулись, но Константина подвело то, что наскочил на стойло, зацепился за коровий рог рукавом и поранил руку. Выпустив тачку из рук, он прошмыгнул за перегородку, но тут случилась другая неожиданность. Из угла с лаем поднялась немецкая овчарка. Пришлось Константину поговорить и на собачьем языке. Он выразительно лаял в ответ.

   Появилась хозяйка. Ей показалось забавным происходящее. Перебинтовывая ему руку, она объясняла про проказы бычка. Назвала бычка неглупым, так как понимает человеческую речь, но не любит купаться. Хозяйка очень любила животных. Костя пил молоко и слушал. В это время бычка вели с купания. Около хозяйки бычок остановился и, с мычанием, ткнулся ей в плечо.

   - Прощения просишь? Виноват? - Дружелюбно проговорила Ирма Штефан. - А мальца-то как напугал. -

   Бычок потянулся к Косте и тому снова пришлось помычать. Когда же Костя протянул бычку кружку с молоком, хозяйка растрогалась. Ирма наказала, чтобы от Бурёнки из дальнего стойла подарили мальцу бычка. Костя возразил, что лучше телка.

   - Ну, тогда телка! Согласилась она.

   Вскоре Ирма обратилась к мужу с просьбой: мол, в криушской церкви очень неприятной наружности священник, к обедне ходить не хочется. У мальца же глаза праведные.

   Артур Карлович понял свою жену, но осторожно заметил, что женщинам мужскими делами заниматься не следует.

   - Волости нужен писарь. - Сказал он голосом, не терпящим возражений.

   Через три года Егора пригласили в волостное управление. От старшины узнал, что его Костя будет учиться и за обучение уплачено.

   В последний день на ферме Константину подарили телка. Сама Ирма с улыбкой передала на руки Егору подарок с голубым бантом на шее.

   - Телок лучше бычка, - твердил дорогой сынишка, а ещё, что от бурёнки телок добрый. Отец радовался подарку и до самых отрубов нёс телка на руках. В голове батрака вертелась мысль - поделиться радостью с людьми. Поделился радостью с соседом, но телка с рук не спустил.

   Иван Прокопьевич встал уже на твёрдую ногу. Обзавёлся скотным двориком, за которым омшаник, а к самому прудку от него разбиты три большие деляны сада. В благодарность за землю Егор забатрачил для него несколько саженцев графской груши бергамот. Скотник появился от двух стригунков, которых Иван Прокопьевич выбил в ярмарочный молот. В тот же день снял со столба кожаное пальто. На что-то выменял двух ярочек и нетель.

   Большой бедой стала для соседа болезнь жены Натальи. Переболела простудой и почти ослепла. Чтобы скорее помереть, начала пить. Много раз разбирался с ней Иван, вожжами шутил, но не добился, кто приносил ей самогон.

   С такими мыслями подошёл Егор к своему двору. Во дворе уже осторожно поставил телка на но ножки.

   - Телок лучше, чем бычок, - он первым погладил телка. - А ленточку надобно прибрать. Скотина барская и норов таков же. -

   Всем двором холили они и ласкали тёлочку.


                Глава 3.

   Во все времена само время с крыльями. С отличием закончена криушская четырёхгодичная церковно-приходская школа. Константин аттестован в проповедники, но старшина Штефан дал ему должность писаря Аннинской волости.

   Константин хотел, чтобы его первый трудовой день запомнился ясным, уверенным и солнечным. Из-за этого часто просыпался, тихонько подходил к окну, смотрел на небо. Небесный массив торжествовал обилием звёзд. Ульяна, занимаясь одеждой сына, не мешала. Вернувшийся глубокой ночью, Егор застал жену за утюжкой. Он поделился радостью, что скоро их домок-теремок подрастёт под стреху. Домишко действительно получался похожим на теремок, украшенный кудрявым мхом.

   - Мается наш писарь, - заметил он. Ульяна кивнула. - Уж который раз к окну подходит. Остальные за него волнуются. Нет сна. -

   После оба сидели возле окна. - Ух, ты! - Воскликнула Ульяна, увидев падение звёздочки. - Ещё и ещё, провалившись в темень, звёздочка вынырнула и снова покатилась. - Что же будет, если все звёздочки попадают?  - Вздыхает Ульяна.

   - Знает ли наша детвора, - голос Егора стал проникновенным и оттого скороговорка поредела, - не падают и не гаснут звёздочки. Не может такого стать, так как они есть перфорации небесных поясов, перекрывающих друг друга под косину. Каждая звезда самостоятельная в небесной системе и необходима. Небо совсем не такое, к какому мы привыкли. Оно состоит из множества частиц разных контуров изломов. Весь путь солнечной системы, скажем корабля вселенной, схож с винтовым возвратно-поступательным вращением. Во время винта и происходят мгновенные расщепления по контурам изломов. Проникающие световые вспышки принимаются за солнечные извержения. К тому вышел, что в звёздах изломы и сходятся. -

   Ульяна попросила мужа, чтобы никому не рассказывал про свою теорию. Пусть звёзды остаются звёздами, которые могут падать и гаснуть.

   - Назовут блажным и смеяться станут.

   Поняв, что не найдёт слов объяснить не только своей Карповне, а и детям, решил изобразить, как это происходит.

   - Не звёзды падают. Не могут падать звёзды, - продолжил Егор. Он отодвинул лавку, уселся к окну лицом, повернувшись плечом, поднял руки и оставил их на уровне плеч. - За падение звезды принимают взмахи рук Светилы. Траектория постоянна, что позволяет судить об обыкновении человеческих движений. В полуночном небе Светила ниже, а с лица всё иначе: раскалённой белизны злата Человечище, держа руки на уровне плеч, бывает возвышающимся в своём океане. Восходы и закаты позволяют судить о том, что трон у него кумачовый. -

   - Да, что же такое, Егор? Хоть детям головы не забивай, окаянный! - Ульяна перекрестилась.

   - Итак, - не унимался Егор, -  в полуночном небе, когда произошло ответвление звёздных проходов противоположным к нам временем суток, отчётливей для нас бывает вершина указательного пальца распростёртой к нам руки. Поняли же, что Светила к нам одним плечом находится. Расправил Светила по всем жилкам свои руки - обязательно приближение ручной кисти в нашу сторону. И более всего выходит из-за теневого массива вершина указательного пальца. От обыкновенной звезды, верней звёздного прохода, вершина указательного пальца отличается плотностью по всей поверхности. Нет блёсток по центру. И тогда: взмах руки Светилы вверх - отчётливо взлетающее смещение, принимаемое за звезду, вершинки пальца и одновременное сопутствующее продвижение, по подобию буравчика по винту. -

   Дети слушали отца, затаив дыхание. Никто и никогда не рассказывал так правдиво похожее на сказку.

   - Взмах рук Светилы вниз - всё наоборот происходит. До трёх раз нами видится взлёт, и после падающая звёздушка меркнет. Потому что сам Светила с каждым взмахом рук не продвигается по кривизне - мы к нему подходим. В такую погоду все движения плавные - стало быть, очищены небесные жернова: нет ветра, нет дождя, нет снежка. И тут случаются обратные явления и тогда локтевые сгибы рук круче и резче. И всё для того, чтобы жить. Сложна природа и труд у Светилы. Как и любому человеку нужны движения, иначе онемение суставов произойдёт. Сколько веков поют свою песню небесные, бескорыстные жернова. -

   - А каков же лицом наш Светилушка жизни? - Материнский вопрос насторожил всех. Что же скажет отец?

   - Каков лицом? - Запнулся Егор. - Коли попрощался с нами Светила, стало быть, поужинать время и ко сну. -

                ***

   Вскоре саманка забылась в коротком и крепком сне. От россказней мужевых Ульяна долго не могла уснуть. Лишь только проводив Егора, задремала у оконца. Вдруг, словно кто-то по голове рукой задел. Вскрикнув вскочила.

   Вслед за алым заревом, потушившим звёздушки, всплывал огненный трон Светилы. Небеса вздрагивали от рывков. Неужели Егор её прав? И, вдруг, пригрезился мужчина - улыбчивый, с чертами её Егора.

   - А что, разве не может быть такого? Может, - решила Ульяна и усмехнулась.

   Константин не слышал, как ушёл отец. Проспал бы, если бы не окрик матери. В семь часов утра приехал управляющий. Он привёз униформу молодому писарю и сообщил, что старшина Штефан выделил для писаря умную гнедую.

   Не успевшие уйти на ферму братья, уставились в оконце. Посреди двора стояла старая гнедая, впряжённая в новую двуколку. Рядом с ней осёдланный гнедок управляющего, с красным чепраком.

   - Хозяин решил повременить с рысаком. Гнедая дорогу знает и очень умная лошадь.

   Униформа пришлась впору. Незаметно для чужих глаз, Константин посмотрел на себя в оконце.

                ***

   Он полностью доверился лошади, но до онемения вцепился в вожжи. Лошадь шла иногда трусцой. Перед криушской церквушкой остановилась, постояла напротив притвора и до самого Нащёкино шла шагом.

   Со сборней ознакамливался один. Напротив писарского стола, почти во всю стену - большой портрет Александра III, стоявшего перед старшинами. Царь держит речь: - "Слушайтесь ваших предводителей дворянства!"

   Похоже, что из-за картины, дверь к старшине всегда раскрыта. Это удобно, так как около его стола находится шкаф с документами.

   Прибыл Артур Карлович и поприветствовал шестнадцатилетнего писаря уважительно.

   Константину хватило дня, чтобы изучить бумаги и разложить по темам. В основном, тут редкая переписка, доставляемая нарочным по податям царскому двору.

   Не заметил, как прошёл день. Стал собираться после того, как отъехал на тройке вороных старшина. На обратном пути снова постояли напротив церковного притвора. Теперь он чувствовал себя уверенней и даже поигрывал вожжами.

   С каким-то томным успокоением опускался вечер. Попав под его настроение, Константин радостным приближался к отрубам. Перед саманкой лошадь немного прибавила шаг, но, дойдя до угла,встала и оглохла на все просьбы молодого хозяина. Не выпуская вожжи, Константин подходил к гнедой со всех сторон, но напрасно. Закончилось тем, что гнедая обмочила его. - Да ты что? Сдурела? Новая униформа! За что обсиканила? - Константин был в отчаянии за свою форму.

 На крик появилась мать. Сразу же во всём разобралась и вернулась в дом. Обратно вышла с бадьёй воды и тряпицей. Константину пришлось сбегать за ковшом. Во время умывания гнедая освободилась от остатков. Протирая тряпицей, мать приговаривала, что лошадь барская и к обиходу приучена.

   Рассмеялась, вспомнив про подаренную телушку, которая приготовилась весь коровий век при ленте голубой на ферму ходить, коль заблагорассудится. У животных свой норов.

   Подаренная телушка, действительно, преподносила особые хлопоты. Егор понял, что пришла пора. Запрудный бычок зарекомендовал себя чарующей улыбкой и ко двору ближе. Сходил и договорился. Однако, телушка оказалась капризной и строптивой. Бычок несколько раз гордился своей рекомендацией, но Бурёнка вертела головой и крутила хвостом. Пришлось идти на ферму, но пока не привязал ленточку, не шла. Две недели гостил там. В положенный срок на люковском дворе появился первый телок. Домашние обрадовались тёлочке. Но подошёл Егор с охапкой соломы, взял на руки и отнёс кому-то в Криушу. Были и последующие телочки и каждый раз относились Егором. Объяснял тем, что подарок приносит больше пользы, нежели съесть.

                ***

   Вскоре Ульяна обрядилась в жницы. Вечером же привела первую невестку в жёны Степану. Материнские васильковые глаза радовались. Константин догадался, почему Степан у прихода вертелся.

   Невестка была строга, молчаливого характера. Степану приглянулась будущая жена. Лишь попросил не менять причёску, а оставаться с косой, сколько пожелается. Вот так появилась Анна - первая сноха Егора Люкова. Перед самым ужином пришёл отец Анны - Меркул Селиванов. Крестьянин, напротив, оказался словоохотливым. Снял картуз, пожелал хлеб-соли и перекрестился переднему углу с прибауткой, мол,обычай таков: не поклонишься переднему углу и ложка не сдвинется ко рту.

   - Встречное тому: а ближе к столу и ложка полна ко рту! - Шутит Егор в ответ. Представил свату всю свою семью, начиная от хозяйки. И всех назвал полными именами.

   Ложками работали старательно. - Было в чаше бугром, а стало звонким дном, - Меркул рассмеялся рассыпучим смехом. - Оттого так: кашка пшеничная вкусна, вот и ложка ко рту полной шныряла. -

   Поговорили о разном. Особо запомнилось Константину о мужицкой маяте, охватившей собой немалые окресты. Вопрос стоял о земле.

   Меркул пошутил, что не прочь дойти до самого Солнца. Константин и задумался над разрешением такого случая.

   И последним событием дня стало заявление Тимофея пойти в рекруты. Решил Отчизну охранять, нежели из-за межей ругаться, да кукиши друг-другу ставить. Он кукиша не потерпит. И ответит не кукишем, а иначе. И тогда - острог. А жениться вообще не намерен. Похожая на родную мать едва ли где сыщется.

   Родители поделились с сыном своей самой светлой красой: от матери - васильковые глаза, а румяна от отца, но он решил не делиться этим ни с кем.

   Вещались затяжные вёдра. Ульяна наметила заняться сенниками. Успеется заменить, просушить и до следующего года солнцем будут пахнуть.


                Глава 4.

   Хлебный вопрос резко озадачил Константина. Дело имело отношение к аграрной реформе 1861 года, которой предусматривалась передача земли крестьянству.

   Из ста девяти миллионов десятин земли, принадлежавшим частным землевладельцам, семь миллионов находились в руках удела, то есть в частной собственности императорской семьи, шестью миллионами ведали церкви, остальные принадлежали помещикам.

   Реформа наметила дать крестьянству земли пусто-лежащие, а также земли, обычно сдаваемые владельцами в аренду. У арендаторов теплилась надежда со временем приобрести землю в частное пользование. Однако, тут возникали свои сложности.

   Заражённый крестьянским вопросом, Константин решил побеседовать с отцом. Писарская служба порядком задерживала в волости, но отец возвращался ещё поздней.

   Нынче получилось освободиться пораньше. А отец и на этот раз вернулся в сумерках.

   Константин пока охотно помогал Тимофею с Михаилом заниматься приготовлением кизяков. Заготовлять кизяки принимаются с наступлением тепла. Около шайки с глиняной жижей мешались маленькие сестрички. Шестилетняя Аксютка и четырёхлетняя Палаша - в холщовых передничках. Они помогали склеивать в полешки мелкую щепу, опилки, солому, а старшие братья укладывали кизяки под навес и, по мере высыхания, переворачивали.

   Вернувшийся Егор перво-наперво зашёл на стройку, чтобы принесённый материал сразу определить в очередной венец. Он справлялся сам, без помощников.

   Закончив с кизяками Константин отправился к отцу. Застал его сидящим на верхнем венце, старательно работающим конопаткой.

   - Хочешь узнать, как мужику правду найти? - Встретил он сына вопросом, не отрываясь от дела. - Казус тут неминуем. Царь-батюшка своим перстом утвердил: землицы дать мужику, чтобы сам растил хлеба. Но, какой же из русского мужичка хозяин? - Заершились в царской привилегии. - Да только царь-батюшка себе на уме и решения менять не стал. Мужик обеими руками ухватился за любую сделку. Взять землю - это ещё не всё сделано. Особо трудновато арендующим. Земельный надел входит клином в хозяйский, оттого и подпахивался со всех сторон. Ни подойти и ни подъехать. За подати хозяину, что его тропой к своей земле подходит, мужик обиходит свой клин. На следующий год приказчик перенарезает новый клин и вновь он со всех сторон подпахан. Делать нечего, принимается мужик за обиход нового надела. Приказчик тут-как тут. Заставляет платить за тропы к межам, водопоям и лугам. Мужик уговаривает скостить оброк, хотя бы за труды, ушедшие на латание трещин. В ответ, перед своим лицом, кукиш видит.

   - Коли перегрело, до пустошей перепекло, о том с Солнцем разговаривай. - Мужик не готов с ответом, а кукиш уже развёрнут перед его лицом и указательный палец приказчика на мужицкий нос наседает. - В обиде,знать, Солнце на мужика. - Доведётся попасть к Солнцу своему, - привет от нас, то есть от его дружков. - Насмехается приказчик.

   Насмотрелся Егор сцен разговоров мужика с приказчиками. Успевай лицо отвернуть от привета. Того и гляди, как бы на бок не свернули нос. Отправка к Солнцу - самая забавная. Как будто сговорились свалить всю нерадивость на Светилу.

   Ловчит приказчик и за непослушание наказан мужик: мужицкие покосы велено за реку перевести да налогом обложить за подход к реке, за почву под ногой, за лодку.

   Отправился мужик к батюшке, чтобы разобраться что и почему? А там, на кого с бедой своей выйдешь, и про анафему напомнят. Не помог и суд. В капкане мужик и обратного нет пути. Что ни год, то больше совестят его, да придумывают новые налоги.

   А почему же не обратиться к Солнцу? И такая удаль овладела, будто сам сатана своей силой поделился. Мужик вспомнил, как с Солнышком разговаривали его предки, да он сам. С рождественских погод начнёт на небо заглядывать, да подобру вспоминать январских - Григория, Федосью, Татьяну. Февральских - Макария, Ефимия, Тимофея-полузимника, Аксинью, Ефрема, Трифона. Мартовских - Федота, Канона, Алексея, чтобы лето было во всём в меру. Не забывает доброго слова, чтобы в апрельскую Матрёну щука хвостом лёд разбила. Марья зажгла снега и половодье открыла, Федул тепляком порадовал, Родион льдом занялся, Антон, чтоб воды речные вскрыл. А там до Егория рукой подать. Мужик хочет видеть в майских: Макея сухим, Сидора тёплым, но согласен на прохладу. Так старики говорят: май холодный - год хлебородный. В конце мая пусть приходит Пахом со своим теплом. Даст Бог дожить до троицы, когда земля всходами покроется. Разве не разговаривали с Солнышком? Вон, сколько вестей приносили.

   Наступил 1886 год, а до сих пор приказчик ловит мужика на слове. А мужик до Солнца пока не добрался. Совестят мужика за упрямство - приказчик, его хозяин, батюшка, суд земной. Совестят, на чём свет стоит. Отправляют к Солнцу, привет от себя передают, как от его друзей, а дороги все пообпаханы.

   - Похоже, что неотвратимый процесс, по случаю аграрной реформы, всё более усложняется, - заметил Константин.

   Егор согласился с сыном о неизбежности революции. - Мужик дойдёт до Солнца, вот только дорогой нужно обзавестись. -

                ***

   Константина заинтересовало решение суда по делу Меркула. Через дочь Анну его пригласят домой. Писарь посоветует Меркулу, даже продиктует обращение к волостному старшине по содействию запроса протокола суда для апелляции.

   Недели через две протокол суда по делу Меркула лежал перед Константином. Он сразу же обратился в губернию с прошением по аграрной реформе, но там никаких бумаг не оказалось.

   Старшину по этому вопросу пригласили в губернию. Причину отказа объяснили по-разумному.

   - Вот, пожалуйте, - подумал про себя Константин, - и тут нет дороги. Пока нет. К концу года прибудет курьер по податям царскому двору. -

   Константин продумал, как можно вернуть дороги, а это, надобно сказать, нужно в первую очередь.

                ***

   В хлопотах прошла летняя пора. Напоследок порадовались бабьему лету. После отлёта журавлей ещё недельку стоит погода и дымит летняя печь, а потом кухня возвращается в саманку.

   Вечерами вся семья изучала азбуку, учились читать и писать. Грамоту преподносил Константин. Он рассказывал родным про обучение в церковно-приходской школе и о том, что пришлось познать и увидеть искажения. Сказал, как лучше и грамотней выглядело бы: закрыть церковно-приходские школы, а образование перевести в государственность. К этому можно привлечь большую часть, не могущих определиться, грамотных людей. И священники могут читать уроки, но только не так, как у них в Криуше.

   Предпочтительней всего у батюшки Михаила была тема "рождение Спасителя". Каждое занятие начиналось с такого замызганного вопроса к кому-либо из учеников: где родился Спаситель? -

   Бесхитростный ученик, видя перед собой прищуренные глазки строгого наставника, которому требуется говорить одну правду, объяснял: - ходил ночью тайно в стайку, но в яслях никого не обнаружил. -

   - Ну, как же так? по книжному писанию в яслях родился Спаситель, - убеждает отец Михаил. - А, может, в яслях у дядюшки? - И просит понаблюдать.

   Таким образом, узнавались все прибыли в семьях. Правда, меры наказания, как избиение и оскорбления, не применялись Михаилом. Выглядело несколько иначе: ставили на горох, на колени под иконой Спасителя, а после наказания приходилось ещё собирать все горошины. Не обошёл разговор о Спасителе и Константина. В то время отелилась первый раз Бурёнка. Константин не утаил этого от батюшки, но ответил словами отца: мол, телок, подаренный Ирмой Штефан, имеет ценность, при которой может только передариваться, способному поступить так же, и не подлежит убиению.

   Батюшка назвал его нехристью. Вызывался Егор по этому случаю в приход. Священник сказал, что Константин заветы божьи  назубок знает, к религии благоволит, но нехристь.

   Егор ничего не возразил батюшке. В том правда, что Спаситель родился в яслях. Но и российский мужик, лишённый медицинского вмешательства, рождается где угодно: в поле, в стогу, в самой стайке. Такой была одна из незадач, от которых избавляться очень трудно. Однако лицо своё мужик обретёт через гражданскую реформу. С такими мыслями Егор вернулся от батюшки.

                ***

   К Рождеству выучили азбуку. Научились читать, писать. На этом обучение батрацкой семьи закончилось.

   Ульяна побаловала лапшой из крупчатки. В будни готовила щи крестьянские, кашу-рассыпуху из пшена, картошки, лука с подсолнечным маслом. А нынче особый ужин.

                Глава 5.

   1861-1893 года. Аграрный аффект дошёл до самозабвения. Ни одна из сторон не уступят друг другу. Продолжаются шутки с отправкой мужика к Солнцу и, в напутствие, наказывают передать от них приветы. Зажиточные дружки благодарны Солнцу.

   Упрямый и дошлый, как никогда, настроен Константин пройти последнюю инстанцию. Умиротворённость аффекта Константин видел в одном. - это создание необходимой психологической среды между помещиком, приказчиком и крестьянином. То есть, вместо приказчика, посредником сделать суд. При правильном аргументировании, решения суда будут в пользу малоимущих, а обладание грамотой, пусть самой малой, поможет. Как говорится: - Бог в помощь!

   Негласно заговорили о наследнике царя. Император Александр III сравнительно молод. Ему недавно перевалило за сорок. В настоящем безнадёжно болен. Вести подобного рода привозит старшина Штефан из губернии, где бывает по делам раза два в месяц.

   Из сборни разговоры доносились до домашних. Ульяна особо отнесётся к последней новости. Назовёт царскими тяготами, а у неё пришло время собираться в жницы за второй невесткой. Достала из кладовки узелок с чупи(зимняя обувь) и поношенным шушуном. Уходя в поле попросила Константина заезжать за ней.

   Определение судьбы молодого писаря ожидали за прудом. Иван Прокопьевич наказал свояченице, которая тоже была в жницах, дать знать ему, как Ульяна приведёт невесту для писаря. Мечтает запрудский сосед с батраками породниться.

   Жатва начинается на казанскую, через сорок дней после Федосьи-колосницы. Несколько дней, с самого утра, кружит голову пряный запах вчерашнего жнивья и всё пропитывается этой пряностью: сами жницы до корней волос, набегающий степняк и даже солнышко. До самого Прокла такая пряная, туманная пора.

   На третий день Прокла упала обильная роса и долго не оседал туман. В самой гуще туманного марева жницы увидели новенькую. Чёрный платок съехал углом на лицо, поверх широченной, холщовой юбки шушун с чужого плеча. Стоит, что сноп-развалюха, и серпок к себе прижимает.

   Ульяна, тебе помощница! - Крикнула одна из жниц. Не успелось ничего сказать, как увидели верхового. Жницы отправили молодку в сноп головой. Девушка поняла и, припав на колени, ткнулась головой под сноп.

   Приказчик оглядел жниц, ткнул кнутовищем лежащую. Из под снопа послышался молодой кашель, но Ульяна загородила собой новенькую, сведя на беременность. Женщины заговорили в голос о таких моментах. Приказчик торопился и даже не спешился с лошади. Обозвал копной, ткнул ещё раз кнутовищем и пошутил, чтобы рожала красивую дочку.

   Женщины обрадовались быстро отъехавшему приказчику, с расчётом, что он появится теперь перед самыми сумерками. Опасность миновала и можно уже открыться. Ульяна взяла крайний рядок, поставили рядом девушку и успокоила, что с первого раза жницам в редкость.

   - Нездешняя, Дарьей зовут, а фамилии нет, - назвалась Даша. Рассказала о недавней смерти своей матери и, что в семье, кроме неё, три брата.

    - Мать, знать, была красивой цыганкой? - Поинтересовалась Ульяна. Даша ответила попросту, мол, некрасивых матерей не бывает, а у неё мама русская, но отец цыган.

   Жали молча. Ряд прошли по росе, оставляя за собой вереницы снопов. Сквозь редеющий, поднимающийся туман проглядывалось небо. До обеда успели вернуться к дороге. Всего четыре дня, с Казанской, держится такая погода, но на день Прокла выпадает обильная роса и дольше держится туман. Лето продолжает брать своё и подсылает к жницам жаркий ветерок.

   Жницы переговаривались. Откуда взялось столько знающих природу людей? На выручку пришла Ульяна, узнавшая от своего Егора, что через таких понимающих людей составлялся народный календарь.

   Верно же, что до Ильина дня под кустом сушит, а после Ильина дня и на кусте сушит. От него ночь длинна и вода холодна. Как говорят в этих местах: пришёл Илья - принёс гнилья, Пётр и Павел на час день убавил, а Илья-пророк два дня уволок, но придёт Петрок и отщипнёт листок, а Илья отщипнёт два листка. Не успелось оглянуться, когда до обеда лето, а после обеда осень, но к Силину дню надобно отсеяться.

   Шестой ряд дожинали в сумерках. Подъехали одновременно - Константин на своей гнедой и  верховой приказчик. Остановились друг против друга.

   - Дашуха, твой подъехал! - Ульяна окликнула свою помощницу. Жницы направились к приказчику за расчётом.

   Даша, тем временем, сбросила с себя шушун, юбку, сняла с головы платок и завязала всё в узелок.

   - А что же копна за расчётом не подходит? - Приказчик был в кураже. - Эхма, а молодка-то при алой ленте! - Он даже присвистнул.

   Жницы оглянулись, но не отошли от приказчика. Жнивьём не шла, а плыла статная незнакомка в платье розовой зари. На шее поблёскивала нитка прозрачных бус. В одной руке держала узелок, а руку с серпом прижимала к груди.

  Возле самой дороги у Даши сбился шаг. - Пропаду же. - Прочёл Константин в тревожных, карих глазах девушки и с улыбкой протянул руку. На виду у всех подправил бусики, забрал из рук узелок с серпком, ласкаво спросил имя. Девушка назвалась Дашей. Но Константин покачал головой и подсадил её. - Такую красоту по отцу зовут. -Двуколка плавно удалялась.

   - Как с картины сошла, - не мог успокоиться приказчик. - Незнакомка-жница!

   - Какая же незнакомка-жница? Писарша она! - Погордилась Ульяна.

   Иван запрудский увидел подъехавшего писаря с невестой.

   - Ай, да Ульяна! С цыганским отливом выбрала. - Поудивлялся он. Этим же разом отправился на ферму за тройкой вороных, чтобы ехать за криушской Мариной. Невесту сыну Василию уже высватали, но ждали писаря.

                ***

   Спустя несколько дней, пришёл отец Даши Артемий. Словесно обрисовал своё житьё-бытьё. Объяснил бесфамильность дочери. Не ходили они с женой за благословением ко крещению и не крестили свою Дашу. Согласовали рождение мёртвого ребёнка, показали соседям похороны. Сыновьям же объяснили, что это Дашка, которая подброшена солнышком, и надо молчать, чтобы не отобрали цыгане. Семейную тайну сберегли, а прозвище именем стало. Ненароком, прослышал он про умную жницу, которая в поле снох выбирает, и привёл своё утаённое дитя.

   Оседлый образ Артемия начался с её бабки. Она помогла дочери,родившейся от случайной встречи с немолодым графом, бежать из цыганского табора. И он поведал им эту трагическую историю.

   Табор обитал неподалёку от имения богатого, стареющего уже графа. Пригож собой, обладал пониманием цыганских песен, принимал их музицировать со сцены в своём поместье. Именно с этим графом и произошёл роковой для него случай.

   В своём саду повстречал молоденькую цыганочку - дочку барона. Облюбовала их будущая бабка небольшой ручей, который находился на задах графского сада. В ручейке с утра до вечера купались солнечные лучики, и ручей был прогрет до самого дна. Цыганочка прибегала к ручью за водой с солнечными зайчиками. Тайком от родителей прибегала и в звёздную ночь полюбоваться роскошными отражениями. Утром и в течении дня набирала пригоршнями воды на чай, выбирая светлашки.

   За таким занятием и застал её как-то, возвращающийся с утреннего моциона, граф. Привлёк его всплеск воды и граф остановился за цветущим кустом роз. Несколько времени наблюдал, как юная цыганочка восторженно ныряла руками в воду, восхищалась какими-то дашками и, поймав, бросала их в ведёрко. Она была очень гибкой и проворной. Вся в голубых, сияющих брызгах.

   Граф вышел из-за куста и, в шутку, возмутился. - Зачем рыбку таскаешь из моего пруда? -

   - Какую рыбку? из какого пруда? - Удивилась цыганочка. Граф объяснил, что ручей вытекает из его пруда, а там его рыбка.

   Шутка не понялась. Схватив ведёрко, прибежала она ручьём и поставила перед графом ведро.

   - Нет тут никакой рыбки. Тут только солнушковые дашки.

   Оба склонились к ведру.

   - Видишь, что из твоих дашек получилось? - Граф всколыхнул воду, рванул к себе девочку и поднял на руки. Цыганочка крепко обняла его за шею. Ей показалось, что граф падает. Утренний моцион закончился около цветущих роз. В таборе обо всём узнали. Граф сгорел убитым в постели, а табор покинул сытное место, спалив графское имение.

   У цыганского барона родилась белая девочка. Цыганка мать, затаив обиду, за совершённое злодеяние над графом, отвергла всех цыган. Когда дочке исполнилось шестнадцать лет, ушла из табора вместе с ней. Артемий, влюбившийся в юную красавицу, ушёл вслед за ними. Впоследствии женился на ней и родилась у них дочка, которую они прозвали Дашкой.

                ***

   Даша стала писаршей. Артур Штефан тут же отправил Константина подправить здоровье. Сам отвёз к знакомому доктору в Воронеж. Уговорил с трудом, мол дети же будут. Спустя две недели, Даша собралась проведать своего мужа. В гостинец положила пирожков со щавелем, стакан мёду. Ульяна проводила до большака. От большака добиралась сама. Несколько раз подвозили, к одиночным не садилась. По тёмной одежде принимали за неудачницу-поденщицу. Зато в Воронеж въехала в господском экипаже. Прежде, чем сесть, поизучала подножку и объяснила что господин Штефан увёз её мужа писаря лечиться и она едет его навещать.

   С господином повезло, оказался неразговорчивым и что-то писал или рисовал. У Даши сполз с головы платок, обнажив величие, но она этого не заметила. Экипаж остановился возле самой больницы. Господин на прощание показал ей рисунок. - Вот такой должна быть писарша. - Даша взглянула на себя, изображённую на рисунке, и благодарно улыбнулась.

   Господин видел, как она на ходу высвобождалась от мрачной одежды и перед окном остановилась настоящей писаршей, с блестящими глазищами и статная.

   - И, впрямь, писарша!

   Константин рад был встрече. - Хороша, писарша! - Воскликнул подошедший сзади доктор. - Жена моя, Дарья Артемьевна! - Погордился Константин.

   Свидание было коротким, так как выйти на улицу не разрешили. Перед уходом Даша снова обрядилась в мрачную одежду.

                ***

   Вскоре у Люковых появилась третья сноха. Сама пришла и назвалась Варькой. - Куда же мне деваться с церковной красой? - И Варька заплакала.

   А собой краса церковная: каштановые волосы, лицо тёплого мрамора, ласково взглянула, ну, икона.

   - Как куда деваться? За Ивана укройся. - Ульяна взяла Варю и поставила рядом с третьим сыном.

                ***

   На двадцать пять лет покинет родные места Тимофей. У Егора с Ульяной остались ещё два сына. Григорий с Михаилом не набирали нужных годков.

   Стать снохами деда Егора пожелают две сестрички: Аксюшка и Полюшка. Григорию с Аксютой придётся повременить годок, так как младшая Полюшка не захотела остаться в родительском доме без Аксюшки и принялась, было, собирать свой сундучок.

   По прошествии года, в февральское сретение, братья под такое событие взяли на ферме тройку вороных и поспешили за невестами.

   Сретение предсказывает весну: если несёт снег через дорогу, быть поздней и холодной весне. Если оттепель - жди весну ранней и тёплой. Коли приморозит - весна будет холодной. Вдруг, снег - тогда затяжная и дождливая весна.

   Григорий с Михаилом доехали быстрёхонько. Аксюшка с Полюшкой накинули шубейки, укутались в шерстяные пледы, обулись в сапожки и встали каждая со своим избранником. После благословления родители отдарили швейную машинку "Зингер". Одну на двоих, но каждой по сундучку.

   Снохи у батрака Егора - одна краше другой. Между собой ладят, ведут разные разговоры, нарядов себе понашили. Хороши снохи: Анна, Дарья, Варька, Аксюшка и Полюшка.

   Однажды, Анна с Варварой предложили сходить на праздник в киевскую церковь. Полюшка с Аксюшкой поддержали, так как никогда там не были. Даша сразу была против киевского собора. С первого раза отговорить не получилось. Возобновила разговор через день.

   - Уж не с нами ли надумала, украшение снох деда Егора? - Белозубая Варька лукаво улыбнулась.

   Даша пропустила мимо ушей хвальбу и посоветовала подумать и перестать глазеть на киевские соборы. О том же самом рассказывают и в местном приходе. На разговор, из саманки, показались личики остальных. Даша оглядела их всех. - Нет! Никуда не собираетесь. Пора знать, что кражи наблюдаются, а воруют родовую красоту. Могут и убить. А в кладбищах недостатка нет. -

   Сношенницы переглянулись. Замужние-то кому нужны? А вот Варьке с церковной красой нужно подумать. Пошутили, поговорили и согласились с Дашей. Принялись помогать мужьям пристрои к родительской самане делать.

                ***

   Как снег на голову, свалился указ о наборе в царскую дружину. Призывался Иван.

   Теперь никакие уговоры не помогли, ни о чём не хотела слышать Варвара. В киевский собор её сопровождали Аксютка с Полюшкой. Наполнили короба едой, забросили за спину и отправились поплакаться.

   Из Киева Аксютка с Полюшкой вернулись двумя днями позже и с опухшими от слёз глазами. Наперебой рассказывали, что с ними произошло. Подошёл молодой причетник, назвал сёстрами. - Радуйтесь, сёстры, радуйтесь! - А они и доверились такому обходительному.

    - Повторил несколько раз, а нашей Варюхе предложил за своего мужика возле алтаря поплакаться. До самого вечера прождали, уж  и двери закрыли, а её так и не было.

   Егор не замедлил отправиться в Киев. Остальным строго наказал от насестов не отходить. В его отсутствие возвращается Иван. Дружина наполнилась, и он не угодил на службу. С трудом уговорили его дождаться отца.

   По возвращении, Егор строго наказал держать язык за зубами. С церковью шутки плохи.

                ***

   Прошло несколько месяцев, а о Варваре ни слуху, ни духу. Горе заставило сходить в цыганский табор. Старой цыганкой предсказалось отдалённое возвращение. Мол, сама придёт.

   Теперь все люковские батрачили только в киевской стороне, частенько посещая церковь на окраине. Сам Егор стал посещать утренние и вечерние службы, в надежде найти зацепку к поиску Варвары. Сделался таким богомольным, что мог молитвы со сна прочесть.

                Глава 6.

   Лишь осень 1894 года стала переломом в писарской службе. Произошла смена тронной власти. Весть о восшествии на престол императора Николая II снова привёз старшина.

   Возвращаясь из Воронежа, прихватил с собой художника. Художник должен был воспроизвести портрет молодого императора.

   За портрет принялись сразу. - Ещё одному престолодержателю от господа Бога вручена власть. - Пробормотал художник, глядя на, изображённого в полный рост, царя.

   Вскоре наведался медлительный акцизный чиновник с предупреждением о сроках податей царскому двору. Действительно, пожаловал нарочный из царской канцелярии. Очень возмутился дорогами, так как порядком поплутал.

   Константин ухватился за случайность: не обратиться ли к царю с вопросом? Пока молодой чиновник находился у старшины, писарь успел изложить просьбу. Обыкновенный вопрос Государю всея Руси состоял из нескольких строк. Константин настоящим просил о нижеследующем: "за последнее время участились случаи подпашки дорог, соединяющих волости, уезды, губернии. По долгу службы необходимо разъяснение, а вправе ли такие явления, так как бездорожье тормозит выполнение заданий государственной важности."

   В конце письма поставил все координаты сборни Аннинской волости, Воронежской губернии и свою подпись. Вообще-то, надежды на ответ было мало, но нарочный мог рассказать от себя.

   Ровно через месяц, тем же нарочным, донесён ответ: "Дороги между, независимо от масштаба, населёнными пунктами и дороги, ведущие к водопоям и лугам, не подлежат подпашке и являются почтовыми."
 Роспись императора Николая II подтверждала государственная печать.

   Вслед за первым документом на полке особо важных дел Нащёкинского волостного управления вскоре появится второй документ. С ведома Артура Штефана писарь обратиться к воронежскому голове с предложением о постройке мостов через малые водоёмы с использованием в дальнейшем под гужевой транспорт, что предоставит возможность сообщения между селениями неограниченно. Предложил разделить затраты на постройку мостов следующим образом: финансово-материальные затраты возложить на близлежащие помещичьи усадьбы, трудосилу - на крестьян тех усадеб. Эффективность предложения выразил в сохранении казны на эти цели.

   Константин прогнозировал для себя, что указов на восстановление дорог не последует, но их запросят крестьяне через суды. С визой "На ваше усмотрение" предложение отправлено с курьером на царский двор.

   Ответ донесён в волость. Был он такого содержания: "В целях государственного значения постройки мостов через малые водоёмы, предоставить возможность сообщения между селениями, независимо от масштаба, неограниченно. Затраты определить по предложению автора: финансово-материальные - на близлежащие помещичьи усадьбы и строить при участии крестьян тех усадеб. Объявить мосты почтовыми." Государственная печать с подписью императора.

   На полке особо важных дел появился второй документ. Повезло в том, что писарские просьбы попадали напрямую к реформаторам, минуя канцелярию.

   Константин доподлинно переписал оба текста. С ссылкой на них составил два ходатайствования, своё полное имя и должность.

   Первым крестьянином, выигравшим дело, стал Меркул Селиванов. Сразу же волость посетили судебные приставы не только из своей волости, а из других губерний так же.

                ***

   Весть о царёвых бумагах среди крестьянства распространяется из уст в уста. О самом писаре рассказывается, как о бескорыстном батраке, который может разговаривать с Солнцем в любое время суток и дать бумагу, обучив грамоте. Начались и ответы от солнышка.

   Каков собой писарь? Борода русая, окладная, а глаз-алмаз церковный. К писаревскому, такое прозвище ему присвоили, надо идти с пустыми руками, чтобы не тратить время попусту. Берётся разговаривать с Солнышком, а передать гостинцы не может. В противном случае не примет, горяч очень нравом. Так что ответ от Солнца даст, но никаких подарков.

   Пришлось Егору поспешить с домишкой для сына. И на люковском дворе построился похожий на теремок домок. Искусно сложен из мелкого кругляка, с обильной моховой прокладкой. Зимами инеем обрастает, летами мелким бисером от рос сверкает. Стоит домок теремок на берегу безымянной речки, в окрестности криушского прихода. Двумя оконцами на дорогу, которая вдоль прудка. Третье оконце издалека видно и горит на третьем оконце от зари до зари яркая свеча. По другую сторону прудка цветёт груша бергамот. Из уст в уста таким образом и передавалось.

                ***

   Не прошло года, как аграрный аффект всей массой обрушился на Аннинскую волость и, более того, пошёл неотвратимый процесс. 

   Стариками предсказался ураган. Они, словно барометры, видели наперёд. За всю историю в России не наблюдалось такого самозабвения. Любого времени непогода не сдерживала людской поток к криушским отрубам. Приходили одиночные и группами ходоки, ехали гужевым транспортом и, более удобным, санным путём.

   Константин объективно продумал о необходимости обращения в суды по каждому случаю землеустройства и счёл последний вариант самым эффективным. Не исключил и несудебного решения.

   Принимал за рабочим столом и в домашности. В сборне по каждому случаю, с разрешения Артура Штефана, брал оригинал для оформления ходатайства. Объяснял вполголоса, то есть прочитывал документ сам, ведя указательным пальцем под строками текста. Просителя просил повторить до мельчайших деталей. Неграмотных отправлял на отруба.

   Небезызвестная развёрнутая фигура "кукиш" стала паролем. Ответ от Солнышка изображался указательным пальцем, опрокинутым к тексту ходатайства, а из-за него торчала верхушка большого пальца.

   Старшина, понаблюдав за приёмом, заметил о риске и, в первую очередь, под угрозой была вся семья. Ибо воспрепятствие произойдёт от церкви. Как знать, что придумает церковь по поводу солнечного ответа и чью сторону поддержит?

   Приём ходоков на отрубах отличался Пока писаревский разговаривал за ширмой с Солнышком, пришедший успевал рассмотреть домашнюю простоту, где, кроме печи, всё из деревоотходов. Посреди стол на шести сборных ногах, со всех сторон лавки с чурбаками и тоже сборными. Вдоль стены лавка, а над ней сучки вместо вешалочных крючков. Но всё после струга и заглажено до блеска.

   Писаревский выходит из-за ширмы улыбающимся и ласкает на своей груди ходатайство. А за ширмой небольшая угловая полка вместо стола, где лежат пачки, заготовленных впрок солнечных ответов . Рядом высокая чернильница-непроливайка с пером.

   Писарем преподносился жаркий урок. Неграмотного надо было обучить, необходимой для прочитки ходатайства, грамоте. Озвучивались и прорабатывались вопросы, которые могут возникнуть в судебных разборах. Заострялось внимание на поведении истца, с учётом характеров членов суда. Ко всему, писарь выяснял характерные особенности обидчика., справлялся о помещике, приставе, интересовался и помещением, где должен был происходить разбор. Старался делать это, как бы между прочим. Только после выясненных факторов определял в истце индивидуум. Вскоре Константин знал все стороны задействованных судов.

   В течение получаса крестьянин прочитывал по порядку и вразброс текст ходатайства, в обозначенном месте росписи и печати царя. Писарь показывал, как должен вести себя истец. Истец должен настойчиво показывать место печати и росписи царя. В большинстве приходили немогущие читать, но ходатайство каждый должен был прочесть сам. Этим истец защищал себя и документ.

   Предотвратить всевозможные недоразумения, как ходоки-любопытники, помогала Даша. Писарша уточняла, по просьбе мужа, очередных на глаз, на слух, на внутреннее состояние. Для этого Даша принималась носить воду из Безымянки в пруд и наоборот. За плетнём, с двух сторон, образовались глубокие ручьи в зарослях лозняка. Во время носки несколько раз заходила в избу попроведать детей. Детский уголок, огороженный шторой из холста, замечался при входе, хотя находился за печью.

   Получалось так, что едва проситель успевал поудивляться деревянным столу с лавками, как взгляд писаря приковывал к себе. От вошедшего просителя ждали пароль - Это изобразить отправку к Солнцу. В случае неудачного исполнения пароля Константин  подходил к окну.

   - Дарья Артемьевна, что зп народ вдоль прудка нашего? - Константин удивлённо отворачивался от окна. - Вроде бы невест у нас нет и некому идти к венцу. Погляди-ка, что за лопоухий треух вокруг головы вертится, а лица не видать? Не разгляжу. -

   Из-за такого неудачника вся очередь отправлялась к волостному управлению. Писарю приходилось ехать за разрешением к старшине. Обслужив всю очередь, сборню покидал затемно. А на отрубах, в его отсутствие, скапливались заново люди. Константин умывался прохладной водой и снова выдавал солнечные ответы.

   Подрастали дети. Старший Петруша, заглядывая в материнские глаза, пожимал плечами, так как его не замечали ни родные, ни ходоки.

 Время летело. Давно ли распечатан год, а уже август, окроплённый то холодными росами, то мелким дождём, перевалил за середину. Августовскую пору наполняет жужжание пчёл-медоносов, встревоженных выкачкой мёда. А вот в пору первого медового спаса улетают ласточки. У Константина с детства вошло в привычку провожать птиц. На этот раз не успел: птицы уже улетели, оставив после себя, вытрясенный  из гнёзд, пух. Вместо ласточек поднялась стайка серушников. Лошадь по привычке остановилась у паперти прихода. С грустью наблюдал за дворником, который установил деревянную лестницу, чтобы подновить моховую прокладку вокруг двери, окон, по стенам.

                Глава 7.

   Очень редко к Егору сходились для разговоров. Обычно выдавался такой вечерок в каком-нибудь престольном празднике. Нынче нет праздника. Просто Егор сдал ещё одну саманку, поставленную для Григория с Михаилом, Карповне. Нравиться ей при затирке по стенам выводить ёлочные разводы, которые красиво обрастают в снежную, инейную пору. Карповне помогают снохи.

   Происходит забавный случай. Старший сынишка писаря Пётр загадал загадку, которую не смогли отгадать и пришли к деду Егору.

   - Что за народ вдоль прудка? Вроде бы невест нет и некому идти к венцу. А вот лопоухий треух вокруг головы вертится, а лица не видать. Не разглядеть. - Петруша рассказывает, что загадывал загадку отец матери и та не разгадала. Чтобы не показать, что не знает, схватила вёдра и долго носила воду, пока отец не позабыл.

   - Что это? - Все собравшиеся уставились на Егора.

   - Значит лопоухий треух вокруг головы вертится а лица не разглядеть?

   Ответ деда был длинным: - Вот пришёл мужик в суд со своей бедой. - Обещаешь, смельчак, правду говорить? - Спрашивают мужика. - Лишку не закричу перед судом земным, - обещает мужик.Для убедительности перекреститься захочет, но с ушастым треухом принимается маяться. Помнёт-помнёт, сунет за пазуху. Теперь руки свободны и перекреститься можно. Но только подымет руку, а треух-то вываливается из-за пазухи. В конце концов, между коленями зажал лопоухого. Наложил на себя кресты, принялся говорить с какой правдой пришёл. А треух опять на пол вывалился. Судейство молча глядят на суету, маету. Вообще-то есть стул, но на нём картуз приказчика. Сам приказчик с помещиком рядом сидят. Никем мужику не подсказалось, что можно на окно положить, на угол свободный у стола, на голову напялить. Пока возился мужик, треух полысел, а от его правды самая малость осталась. -

   Суд продолжается. - Так и так. - Суд себе под нос стригёт и начинает опрос. - Землицу взял? Взял. Так-так. -

   - Не только землицу брал. - Ответчик тут, как тут. - Соху брал, лошадку, сбрую к ней. - Не отрицается мужиком, так как всё это брал у хозяина на сезон и за вё уплачено. У него другая беда. Беда в том, что землица неспособной была: как дождь прольёт - бралась жижей вся, а солнышко пригреет от души - трещинами прокалялась. Удобрил, обласкал, до камушка перебрал, но богатый хозяин приказчика обязал землицу забрать и взамен следующий постник дать. Делать нечего, коли арендатор, Снова руки приложил, потом своим скропил, Должником не был и за всё платил, так как не нажил собственную соху, борону и лошадку тоже. А тут новый оброк: за межу, за тропу к ней, а там новый лоскут землицы растрескался. Хоть бы пяток годков порадоваться позволил. -

   - Лукавая же харя у этого облапошника, - подаёт голос приказчик и тут же извиняется перед господами присяжными за обзыванку.
   
   -Ну, какой же из такого, с виноватой харей, хозяин? Не может взять в свой толк, что с Солнцем разбираться надо: почему у одних лады, а у него перепекло да трещинами взялось? Тут дело не до суда. Ведь объяснили, а он голову суду пришёл морочить.

   - Коли получится, дружок, побывать в той стороне, где Солнышко наше бытует, снеси привет да благодарность от его закадычных друзей и почитателей, Сам Бог натолкнул.

   Мужик заговорил про межи, но суд прервал тяжбу. Хочется разобраться и в межах, которые от его землицы проторены, а приходится платить. А, может быть, в обиде за что-то Солнце на мужика? Бог - за хозяина.

   После таких рассуждений по вопросу поиска правды мужик вспомнил про свой треух, тот давным-давно под ногами валяется. Из суда ушёл ни с чем.

   - Не поможет ли в беде батюшка?

   Идёт мужик к батюшке и всю дорогу удивляется: может ли быть в обиде на него Солнышко?  Разве возможно по-разному греть?

   В приходе рассказал обо всём. - Если Солнышку можно одним лучи посылать, а мужику ... - выговорил в сердцах.

   Тут батюшка советует, - мол, спроси сам у него: за что и как? Заодно привет ему от друзей огромный передай. - Перекрестил батюшка мужика и был таков. Вот тут уж загадка. В один голос твердят, что они с Солнышком друзья. На перепутье мужик. В губернию без пользы сходишь. Решил напрямки в солнечную страну идти.

   Но, не тут-то было. Пока к Солнцу отправляли и дороги все пообпахали. Прослышал про писаревского, мол, может разговаривать с Солнышком в любое время.

   Писаревский понял почему лопоухий треух вокруг головы вертится и лица не видать. Очередь большая к писаревскому, но никто не разговаривает. Как же так? Писаревский догадался, что мужику в лопоухом треухе надобно хорошую головомойку устроить, прежде, чем царский лист показать, где государева печать и роспись.

   Вновь мужик перед судом. Вошёл с собственным табуретом, поставил возле двери и треух на нём примял. Судейство переглянулись.  Неудобно себя сразу почувствовали. Мужик, пройдя часовую писаревскую баньку, совсем удивляет. Назвал себя полным именем. Только после этого поклонился переднему углу. Из-за пазухи изымает свой ответ от Солнышка. Развернул, разгладил ласково сгибы и несёт к суду.

   - Ну, и нехристь! - Возмутился приказчик. Знать, смекнул на кляузу против него.  С разрешения суда сам прочёл по слогам, ведя указательным пальцем.

   Приказчик с хозяином возникают, - мол, вспашка дорог для оброка царю-батюшке. Да и суд взъерошился сперва.

   - Не о том, браток. - Мужик отвлёкся от бумаги и повернулся лицом к приказчику. - Царь-батюшка своим перстом уверяет о неразумности подпашкой дорог заниматься, ибо нарушаются почтовые дороги. Своими глазами видел печать государя, которая подтверждала перст батюшки-царя. -

   Удивляется суд. Место царской печати мужик безошибочно показал. В том месте упрямо плясал палец бедняка. А кукишку, которая выглядывала из-за пальца, никто не заметил.

   Выиграв дело, мужик пообещал прийти в суд за помощью по постройке моста. Мужику пришлось денёк подождать потому, что от суда побывали у писаря в волости и убедились в царском повелении. -

   Рассказав эту правдивую историю, Егор строго-настрого наказал. - Чёк-чёк, зубы на крючок. А то из-за леса, из-за гор выйдет для разбору сам дедушка Егор. -

   Ребятишки не поняли, что отправлены были к деду на разговор Константином преднамеренно.

                Глава 8.

   На всё был отклик от Солнышка.Крестьянские прошения переплелись: обращаются в суды, ведут дела с помещиком о земле, дорогах, мостах через малые реки.

   Повеселело село в Черноземье. К 1907 году зарубка по расходованию бумаги на ходатайства перевалила за пятнадцать тысяч листов. Вот сколько судебных дел рассмотрелось в пользу крестьянина. Умница Столыпин обрёл масштабную поддержку своей реформе.

   Хотя нашлись и такие, которые сказали, что разговелся мужик. Того гляди, за сады примется.
   На отрубах занялась очередная ночь.

    В оконце писаревского дома снова горит свеча. И который раз проводит свой жаркий урок писарь. Не понять, откуда в нём берётся сила. Чутьё подсказало Константину уплотнение на ближайшие пять-шесть лет.

   Он не ошибся. С 1908 года началось поветрие. Ходоки пошли потоком. Шли к сборне, шли на отруба. В волости столь строгое дело оправдывалось царской бумагой. Пока Константин принимал ходоков в волости,Дарья изучала собравшихся на око, слух, душевное равновесие. Носила воду из Безымянки в пруд и наоборот. По обе стороны изгородей углублённые ручьи от вылитой ею воды.

                ***

   В один из воскресных дней подгадали Дашины братья. Очередные заметили горшок с топлёным внутренним жиром и оговорили, - мол, писарь с пустыми руками принимает. - Одно твердят: - умеет с Солнышком разговаривать, а передавать подношения не берётся. У Светилы крутой нрав. - Братьям ничего не оставалось, как засунуть гостинец в мешок. Сестру увидели таскающей воду мимо очереди. Даша узнала братьев, но порадовалась лишь взглядом. Очередь до них дошла за полночь. В избу вошли вместе. На лицо напахнул густой запах стеарина в смеси с кизяковым дымком. Даша предупредила кто пожаловал в гости.

   Писаревский держался молодцом. Был бодр, оживлён, но сквозь огромную волю заметилась усталость. Усталость не смывалась очередной водной маской. Как и каждого встретил, их проницательный взгляд писаря.

   Молва правдива. Батрак, способный разговаривать с Солнышком в любое время - с алмазным глазом.

   - Как же нашли? - Спросила Даша.

   Оказалось, что по молве. Мол, стоит домок-теремок - не низок, не высок. Сложен из мелкого кругляша, с обильной моховой прокладкой. Зимами инеем обрастает, летами мелким бисером от рос сверкает. Стоит домок-теремок на берегу на берегу безымянной речушки в окрестности криушского прихода. Стоит двумя оконцами на дорогу, которая вдоль прудка. Третье оконце видно издалека и горит на нём от зари до зари яркая свеча. И в самой избе всё из дерева, кроме печи. Посреди стол на шести сборных ногах., со всех сторон лавки на таких же ногах, пол из крупной щепы, вместо вешалочных крючков сучки, но всё после струга и заглажено до блеска. Оконце со свечой так мало, что писаря в нём не разглядишь. Появляется над свечой окладная борода, но отвернётся от окна - глаз, что алмаз, проницает ходока.

   Братья рассказали, что пытались узнать от отца, где их сестра. Каждый раз отшучивался мол, живёт их Дашка солнушковая так: ни послать, ни одеться, но царицей. Вскоре ушёл в табор. Нашли через молву.

   Константин покашливал в носовой платок, который аккуратно засовывал за борт пиджака. В приоткрытую дверь влетали разговоры. Кто-то спрашивал - где писаревский живёт или с какой стороны? - Ему откликались, - вон же, теремок. Сказывают, что речист с Солнышком, что крут, бескорыстен и "банька" его жарка. - Но где же банька у батрака? - Чей-то голос отвечал, что после узнает  и про "баньку".

   - Чей же сад такой и средний пятистенок уральским железом крыт, хлебной зеленью окрашен? Диво! И собак не слышно

   Крючковский сад и впрямь мог посоперничать с райским садом. В семье воспитывались сильные садоводы, особо старший сын. Сам Иван Прокопьевич сад перекроил на свой манер. Всё своими руками. Жена Наталья и старшак хлопотали рядом.

   - Силён сад! Чей же?

   - Кто его знает? Сперва с землёй определиться надобно, а после за черенками сюда и с хозяином познакомиться можно. Ведь тут без совета не обойтись.

   Братья засобирались домой, чтобы дать писарю отдохнуть какой-нибудь часок, другой.

                Глава 9.

   Опрометчиво считать о полном уважении к батракам. В народе-то о них хорошие вести шли. На месте же многое было не так. Глубокая, непрошенная неприязнь устоялась между Константином и батюшкой Михаилом из Криушского прихода.

   Священник желал, чтобы пробил час расплаты для писаришки и ждал удобного случая предать анафеме.

   Константин ни о чём не ведал, но не хотел отступать при виде непоследовательности, определяемой им в местном священнослужителе. Священник перестал понимать и старшину волости, который, как ему казалось, стал необъективным к некоторым вещам.

   К примеру, совсем недавно отменено "благословление ко крещению", прижившееся с давних времён. Обряд "ко крещению" отменён, но "благословления к венчанию" пока не отменили.

   Масла в огонь подлил случай с бедняком Курзелком Макеем. Получилось такое, что писарю пришлось вникнуть. Константин едва забылся после ночных просителей, как время вставать. Умывание холодной водой не прогнало сон и дорогой немного задремал. Слышал остановку возле паперти прихода, но после лошадь остановилась не по привычке.

   Открыв глаза, писарь увидел Макея, который очень спешил. Бедняк не стал упрямиться и живо подсел к писарю. Если бы Константин оглянулся, то увидел бы, подошедшую с противоположной стороны, Варвару с девочкой на руках. Прошла в родительский дом, минуя отруба. Не заметил.

   Макей, тем временем, поведал о своём горе. В эту ночь у них родились два сына и дочка. Пришлось трижды с краю на край деревни бегать.

   - Благослови ко "хрещению", батюшка! Сынок у меня! - Радуется Курзелок перед квадратным глазком, размером с ковригу, которую принёс батюшке.

   - Благословляю, придёшь завтра. - Батюшка перекрестился сам, перекрестил Макея, а ковригу ржаную бросил в угол, на корм свиньям.

   Только прилёг батюшка Михаил, как потревожили снова. Открыл глазок, а перед ним Курзелок, радуется и второе благословление ко крещению просит: сынок второй родился, пока бегал. Протянул половину ковриги, мол, больше нет. Прощения просит. Простил батюшка, попросил прийти завтра. Но не успел задремать, как снова стучат.

   - Ещё дочка, батюшка! -  Перед окошком запаленный бедняк. От радости руками разводит. - Порадуй, батюшка! Дочка родилась - помощница по куреню. -

   Не удержался батюшка, трижды встревоженный, и отправил Курзелка Макея к какой-то матери и захлопнул глазок, не дав благословления ко "хрещению" дочке. Тот дождался рассвета и отправился в волостное управление к самому старшине просить помощи.

   Артур Штефан сразу же послал за батюшкой. Разбирались на ногах, что означало недовольство у старшины. Макей стоит спиной к картине коронации царя и спрашивает. - Отчего же не дали дочке благословления ко "хрещению" и как ей без него? -

   - Не ахти какой случай. - Произнёс старшина волости.

   Сошлись на том, что объединили благословление ко крещению с крещением. Священник потерял значимую прибыль, но не противоречил.



   По велению старшины батюшка отправился к Курзелку провести обряд крещения на дому. Штефан дал своих вороных. Бедняк на виду, выстроившейся к писарю, очереди ходоков погордился, усевшись рядом со священником. Константина не покидало чувство удовлетворённости. Подобное было и у священника: ещё ближе час возмездия над писаришкой. Писарь заслужил, чтобы предать всю его семью анафеме.

                Глава 10.

   Осталось пройти несколько метров до отчего дома. Наконец, вот он. Побелённый, со слежавшейся соломой на крыше, двориком, калиткой в лозняковой изгороди и дорожкой до самой двери.

   Варя остановилась у самой калитки и прижалась щекой к тёплому личику, спящей на руках дочки.

   Увидев свою жену с ребёнком на руках и, приняв за мираж, Иван так прильнул к окошку лицом, что щёки выдавились и нос свернулся в сторону. Варвара приняла его за сидящую у окошка мать. С криком - Мама-мама! - Распахнула калитку и вбежала во двор.

   - Ма...- и остановилась напротив окна обрадованной, с раскрытым ртом.

   Немая сцена. Такое мог на стекле изобразить только её Иван, пронеслось у неё в голове. Варя продолжала оставаться обрадованной, с раскрытым ртом и смотрела на Ивана, у которого свёрнутый на бок нос торчал на расплывшихся щеках деревянным сучком, только что изъятом из гнезда.

   Иван не видел Вари. Он изогнутым истуканом, с прильнувшим к окошку лицом и, оттого искажённым, смотрел на изгородь, где недавно принял за мираж жену с дитём на руках.

   Нужен был толчок, способный расстроить первое мгновение встречи. Немую сцену расстроил слог недопроизнесённого: - ма...!

   - Не мираж - Варюха! Даже две Варюхи! Иван кинулся на улицу, Он схватил плачущую Варю в охапку и кричал, - Варюхи, вы мои, Варюхи! Берегите носы да ухи! -
   Всё шло кувырком. Вместо лобзаний, ласок,прочего Иван затопил баню и оставался там до готовности, а Варя продремала целый час возле окна с дочкой на руках.

   Баня отогрела. Порадовались дочке, поплакались друг перед другом. Сбежав из церковного плена, с трудом добрела до поля и родила в стоге дочку, куда же было ей деваться. Ушла далеко от этих мест. Поскиталась, пока не вышла к каким-то отрубам при деревушках Чернушка с Чернухой. Там и нашла приют, работу. Жила до тех пор далеко от родных мест, пока не прослышала про смерть служителя из собора. Подумала, что прошло целых семь лет и отправилась к матери. Пришла вот, а мать умерла, не дождавшись. Все эти годы Иван трудился на ферме Штефанов. Утрами и вечерами заходил сюда, обихаживал и ждал, ждал свою Варюху.

   Сегодня отец поднял задолго до рассвета. Сон ему пригрезился, который поднял на ноги: увидел Варвару с дитём на руках. Сон в руку.

                ***

   До сумерек вернулись на отруба. Варвара удивлялась, глядя на рассевшихся, кто где, мужиков: по берегу Безымянки, в отдалённом буераке, в зарослях лозняка. Группа прихожан окружили соседского Ивана Крючкова. Его дуля привлекала не менее, чем табак, который на рынке проходил за высшее качество. Лучшего табака, чем крючковский, не было в ту пору. Умение табаководства досталось по наследству.

   Варя слушала мужа и удивлялась всему услышанному и увиденному. Теперь на отрубах две очереди - одна к писарю и сосед не обойдён. Что за очередь к писарю? Да за пропусками к правде. С Солнышком может разговаривать старший брат Константин.

   Как только Иван с Варварой прошли мимо писаревского дома, вышла Даша с бадьёй воды и тряпицей. Должен приехать Константин, а ей обихаживать лошадь. Что-то непонятное донеслось от родительской саманки. Что за слёзные крики? Даша поспешила туда.

   Аксютка с Полюшкой и Анна спешили двором. Никогда не приходилось видеть родителей в таком состоянии. Оба стоят на коленях при овладевшей ими ектении. Растерявшись, она не сразу признала Варю, которая ходила вокруг родителей и брызгала из ковша. Егор с Ульяной поочерёдно читали молитвы.

   - Матерь божия! Варюха! Дома! - Все пятеро снох деда Егора смеялись и плакали. После кружили вокруг родителей и друг на друга брызгали из ковша. Закончилась двухчасовая ектения.

   Мужчины с детьми стояли в дверях до полного успокоения. Наконец, все угомонились. Рассевшись, слушали Варину историю.

   Варя рассказала, как подошедший к ним причетник, называл её, Полюшку и Аксютку сёстрами и что надобно помолиться,а ей лучше у алтаря. Варя пошла за причетником к алтарю. Обманом попала в ризницу. Причетник попросил подождать, так как у алтаря кто-то исповедуется. Сам вышел, и Варя осталась одна. Когда же сообразила уйти, то дверь оказалась запертой.

   После вечерни пришёл священник в архиерейской одежде. Пообещал отпустить в том случае, если оставит ребёнка по доброй воле. Оказавшись в ситуации довольно сложной, вспомнила предупреждения Даши, всегда предостерегающей их в отношении поведения некоторых священников.

   - Могут не только родовую красоту выкрасть, а и убить. -

   Противиться было бессмысленно. Умереть никогда не поздно. Варю увели к молодой монашенке и оставили под её приглядом. Два месяца прошло без уличных прогулок. После разрешили прогулки под присмотром монашенки.

   Сиделка оказалась неопытной и её удалось обмануть. Разыграла ночью предродовые схватки. Монашенка выскочила за водичкой, а Варя, в её отсутствие, выскользнула на улицу. Родила в киевской стороне, в поле. Теперь пришлось уходить с дочкой. Примкнула к цыганскому табору, но и там казалось небезопасно. Всё далее и далее уходила она от родных мест. Приютили на отрубах двух деревушек - Чернушки и Чернухи. Жила там в работницах до тех пор, пока не прослышала о смерти того архиерея из киевского собора. Обратная дорога к дому была веселей.

   - Церковная краса при тебе, Варвара. Вместо иконы Варюха-горюха у нас. Сколько можно говорить, о том же говорят и в нашей Криушской церкви.

                Глава 11.

   Недавно прошёл гусопролёт, подтащив на хвосте зиму. Через два-три дня улетели журавли. Журавли вновь улетали с нервным курлычём. Константин замечал такое с позапрошлой осени. Сбой стай вызывался вожаками. Птицы вели себя таким образом, словно что-то мешало им. Оборачивались, разбивали хвосты стаи и образовывалось кольцеобразие. С трудом удавалось успокоить вожаков. Стоило лишь принять правильный полёт, как вновь сбивался молодняк.

   Нынче также улетали журавли. На тревожный курлыч лошадь шевелила ушами и вздрагивала шеей. Константин, как обычно, доверялся лошади. Пол обе стороны дороги зеленела рожь, прерываемая растресканными пустошами. Незадолго до отрубов поле сходило в такую же пустошь. Дорога изучена до мельчайших подробностей.

   Незаметно добрались до Криуши. Сквозь частоколы чернели перекопанные грядки, рядом с которыми осталась наливаться капуста. В последние сентябрьские дни утрами начались зазимки.

   Незнакомая тревога заняла его и не отступала за целый день, а ещё более возросла по возвращении вечером домой.

   - Разрослось люковское родовое дерево, - подумал Константин с умилением, завидев родные саманки, с приплюснутыми соломенными шляпами, которые удерживались ивовыми прутьями.

   Это действительно так. У Степана с Анной три сына, у Григория с Аксютой два сына, у Михаила с Полиной двое детишек. Иван с Варварой чуть не лишились семейного счастья, но подумывают об увеличении семьи. У него с Дарьей тоже три сына, недавно родили дочку Агафью. А где Тимофей? Как ушёл в рекруты и, как в воду канул. Поубавилось тем, что сестёр, Аксинью с Пелагеей, выдали замуж в пролетарскую слободу и с той поры не виделись.

   Грустно оттого, что родоначальникам настучали годки: отцу - семьдесят четыре, а матери  - шестьдесят два.

   Недавно отметили тридцатилетие Константину, которое пришлось на четырнадцать лет службы. Артур Карлович отблагодарил новой униформой и дал овчинный тулуп с мерлушковым воротником. Родными подарена мерлушковая шапка и белый длинный шарф, концы которого после трёх оборотов вокруг шеи свисают ниже пояса. Рассмеялся вслух, вспомнив, как примерял шарф перед родными. А мать назвала его горе-писарем. Это с солидным-то стажем.

   Что-то с ним не то. То озноб, то жар до больной печали. Может, огорчаться, может, радоваться. Вещуется что-то.

   Но, поравнявшись с соседским садом, порадовался их трудам. На фруктовых деревьях закручивались по краям самые выносливые листочки. Подошедшая, по своему времени, осенняя погода, сместила собой тепло, поторопила вывезти последний воз с поля.

   Константин поймал себя на мысли, что начинает запоминать мудрые внушения стариков. Те говорят обо всём, стараясь закрепить в молодых головах свои навыки и наблюдения, то есть поучают определять по рогам месяца погоду. Да разве схватишь всё? Для него, к примеру, легче было познать, что после двадцатого числа прилетают сорок пичуг: жаворонка видеть - к теплу, чайку - скоро лёд пойдёт, грача - на проталину, а вот мартовские птицы почти не оседают у них. Через два месяца начнётся ледяной наст, вроде как, с ноябрьских Матрён. Период настового оледенения - самый нежелательный  в местах центрального Черноземья и держится с неделю, до Матвеева дня. А на Матвея зима потеет из-за оттепелей до Введенских морозов. Примечают по народным приметам: если в октябре, на Сергеев день, выпал снежок, то с ноябрьских Матрён зима на ноги встанет.

   - Не к добру, а к печали впал в лирическое настроение, - подумал Константин и оказался прав.

                ***

   Пока ужинал, Даша рассказала о случившемся. А произошло вот что. Как обычно, в это время, собираются мужики молоть зерно. Стоят в очереди на помол, а сами обо всё разговоры ведут.

   Очередь продвигалась медленно, потому что мельник, будучи в состоянии куража, продолжал прикладываться к ковшу с самогоном. Подносившая самогон мельничиха, каждый раз увещевала, ноо муж огрызался и с каждым разом становился словоохотливей. Не пропускал очередного, чтобы не унизить едким словцом. Очередь старалась пропускать мимо ушей, мол, что с самодуром поделаешь? Жену не щадит, ни одного наследника нет - все дети рождались мёртвыми. Жадность, да зависть - сложный процесс в человеке и более относится к болезни. Лекарство от таких болячек - ссылка на Бога. Между тем, очередь дошла до Матвея Курзелка.

   - О-о-о, Курзелок! Протянул мельник, а, ну-ка, расскажи люду честному, как тройню смастырил? Вроде бы,от земли метр с кепочкой. Никак приспособу придумал, которая в три ручья ухоживает? Поделись, что за приспособа? - Мельник расхохотался.

   Егор несколько раз вникал, чтобы не молол вздор. Мельник, в свою очередь, вёл в сторону Егора пьяным глазом. Снова за своё. - Посудите, православные, сами: метр с кепочкой, со стежённым малахаем на башке и - тройня. Нет-нет, без приспособы не обошлось. -

   Курзелок, покраснев на все открытые части тела, наклонился над своим мешком и молчал. Собрался Егор ущипнуть зарвавшегося соседа: не хочет ли позаимствовать? Но, уважая мельничиху, сказал другое. - Приспособа на твой язык метит и не лучше ли крутиться посноровистей возле жерновов. -

  Жернова заскрежетали. - И очередь веселей пошла! - Заметил Егор. Доходит до батрака.

   - А-а-а, праведный? - Встретил у жерновов мельник Егора. - Клеймённый! Сам-то люду расскажи, кто из тебя клёпку такую смастерил?  Никак Улька-птичница? Горяча! Вон какие поперечины проторила, которые спину поперёк делят и по груди секут. Ай, да баба, как сквадратила мужика! - И снова продолжительные хи-хи-хи.

   Егор не успел и самодуром назвать мельника. Похихикав, тот добавляет. - Мол, небось, вспоминать себя боишься? Каков был хват! А? Люд честной ждёт, давай расскажи! -

   - Очередь, сосед, большая. Не порти жерновую музыку. Слышь-ка, песнь какая Егор не поверил своему самообладанию Мельника же начало раздирать Егорово самообладание.

   - Не скрывай! Всем известно, что Улька начала чичереветь в курятнике.

   Егор смолчал и на эту оплеуху. Он увидел спасение в расчёте за помол. В это время мельник делается похожим на сволочного приказчика. Он не занялся следующим, пока батрак не побросал свои мешки на телегу к Ивану Прокопьевичу. Мельник хорошо знал норов батрака Егора Люкова. Но почему не ответил?

   - Ну, и ухарь! - Услышал Егор  в спину, - и ухом не ведёт. -

   А вот на эти слова Егор ответил. - Получается, что я перед тобой в долгу. -

                ***

   До самых отрубов батрак молчал. В нём, неожиданно для себя самого, появилось желание мести, так хватануть бывшего приказчика времён рабства Ульяны, чтоб впредь знал. Но как и чем отомстить - для семидесяти четырёх лет было уже сложностью.

   Муку сгрузить помогли внуки и перетаскали в чулан. Ульяна, по обыкновению, вышла навстречу с тряпицей, но на сей раз попала под горячую струю. Ни с того, ни с сего, чего прежде не бывало. Егор расходился и завыговаривал непонятные слова.

   - Меня не проймёшь! Знаю, что на ногу скора, но и я не лыком шит! Я же хват-хват-хват! Вот я кто и, притом, клеймённый. Хватану, ох, как хватану! И весь тут сказ. Посмотрим на все хи-хи-хо-ха!

   Егор метался по саманке, чего-то ища. Ничего не понимающая Ульяна, остановилась посреди, подбоченясь обеими руками.

   - Что надумал?

   Наконец, Егор нашёл, что искал - это запасные чупи с онучами. Схватил в охапку зипун, мешок с плотницкой утварью, прихватил трость и выскочил за дверь. Ульяна заспешила за мужем, не меняя положения рук. Егор оглянулся со сверкающими глазами и замахнулся на неё тростью. Ульяна застыла от неожиданного окрика.

   - Ни с места! Смотри у меня! А то хватану! - Вдобавок помахал тростью.

   Егор вовсе не серчал на свою Карповну и жаль было её. Самой большой сложностью для него было убедить жену, но он предусмотрел про дыхание Карповны и знал, что, как только справится с ним, пойдёт вдогонку. - Без разбора оставить всё? Вот уж нет! Клейпану, хи-хо-ха! -

   Оно так и случилось. Как только справилась Ульяна со своим дыханием, проделала всё по порядку: подоткнула подол юбки За пояс, пошевелила пальцами ног, поправила на голове платок и зашагала со двора.

   Сосед Иван видел, как ушёл Егор, видит и Ульяну. Решил, что что-то произошло у них. Ульяна нагнала мужа на втором километре. Поравнявшись с ним, саданула острым локтём и, не сбавляя шага, ушла вперёд. А Егор свернул в сторону. Понял, что его Карповна дойдёт до мельника.

   Ульяна, действительно, шла, не сбавляя скорости, пока не ткнулась лбом в ворота опустевшей мельницы. Оттолкнулась и зашагала назад. Думала выйти Егору навстречу и спросить: - за что и кого хотел поджечь? - Когда Егор кричал клейпану, ей слышалось подожгу.

   Первой на пути попалась Даша, несшая бадью пойла Бурёнке. Удивилась материнской решимости и отправилась за ней. У родительской саманки опомнилась и, перехватив  в другую руку коровье пойло, вернулась назад. Бросила бадью перед коровой и не сразу сообразила, что же ей нужно? Вспомнила!

   Когда вернулась к родительской саманке, то увидела мать, возглавляющую вереницу из снох и детей. Все наперебой спрашивали, что произошло? А Ульяна молча принялась обходить все саманки. Снохи с детьми шли за ней. Даша влетела во двор и бросилась к матери. Ульяна взяла её за плечи и поставила за собой. Всей вереницей заглядывали они в каждую саманку и во все углы. Такой же молчаливой вереницей отправились на крючковскую сторону. От растерянности перепутали и свернули к протоке со своей стороны. Через протоку переходить не решились и отправились в обход.

   - Егора нет! Пропал Егор! - Резанула Ульяна, вышедшему к ним, крючковскому агроному, то есть брату жены Ивана Прокопьевича. Тому ничего не оставалось делать, как рассказать, что произошло на мельнице. Где Егор сейчас, он не знал.

   Так же, вереницей, вернулись назад. - Что-то надумал Егор. - Ульяна поняла, но не могла знать, что именно.

                ***

   - Ещё один казус, а, может,курьёз, вполне возможна оказия. Жаль, не сумел выяснить причину неспокойного журавлиного отлёта. Утро вечера мудренее. - Константин вышел из-за стола. - Дарья Артемьевна, что за народ у нас нынче? - Константин смотрит в окно. - Понадобится несколько мостов. - Он понял это по очереди. - А, значит, придётся прорепетировать несколько судебных заседаний. - Сам он будет за весь состав суда и со всеми могущими возникнуть вопросами, а крестьянам за всю свою деревню придётся доказывать, да пособничать выгодным для себя вопросам. Да и грамоте, для прочитки ходатайства, должны будут знать по порядку и вразброс. - С твоей лёгкой руки, Дарья Артемьевна. - Константин подал жене свечу.

   На окошке загорелась свеча. Значит, восстановится несколько дорог и новые добавятся.

                Глава 12.

   Уже которую зиму небо распоряжалось неспешно и снег валил сияющими, крупными фигурками, а иногда принимаются сыпать рыхлой крупой или колкой мелкотой.
               
   Иван Прокопьевич занимался садом. Подбирал черенки, подвязывал мочальные метки, чтобы не искать по надобности.

   Сквозь снежный хруст уловил цокот копыт и ровный перестук колёсного экипажа. Снял треух, чтобы убедиться. Признал, что экипаж нездешний. Тут же продолжил своё занятие.

   Возле дома всхрапнули лошади. Иван направился к калитке. В упряжке четвёрки лошадей - экипаж с царской регалией.

   Спросили Константина Егоровича Люкова. Иван кивнул на писаревский домишко. Экипажу пришлось выезжать за отруба, чтобы развернуться.

   Писаревские вышли на улицу - все, находящиеся в домашности. Ульяна подошла последней. Курьер окинул взглядом с достоинством стоящих женщин с детьми и подошёл по старшинству. Вежливо подал конверт Ульяне Карповне. Возвращаясь к экипажу, снова посмотрел на насторожившихся женщин и улыбнулся.

   Не разошлись по своим углам до тех пор, пока экипаж не обогнул прудок, проехал по запрудской стороне и выехал в криушском направлении.