День из жизни чиновника

День предполагался заманчивый. Впереди была дорога, новые впечатления и веселая мужская компания. Что можно придумать лучше деловой поездки с целью ревизии? Ничего! Размечтавшись о том, как их будут принимать, главный ревизор постарался не обращать внимания на ежедневные, ставшие частью его жизни стенания жены. Еще не старая, довольно симпатичная женщина, особенно когда ей хотелось произвести должное впечатление на какого-нибудь незнакомца, каждое утро вставала с левой ноги. Перечень невыполненных и растущих, как снежный ком поручений жены достиг критических размеров. По истерическим ноткам, довлеющим в голосе, ревизор почувствовал, что именно сегодня грядет ежемесячное объяснение, когда оправдываться и давать торжественное обещание будут не его подконтрольные функционеры, а он сам, собственной персоной. Удивительно, как кардинально может поменяться женщина, еще совсем недавно бывшая милой желанной подругой, едва только приобретет статус законной супруги.

У ревизора нынешняя жена была по счету четвертой. Каждый раз, когда из эфемерного создания, порхающего вокруг и желающего лишь насладиться драгоценным обществом ревизора получалась жена, похожая, как клонированная копия, повадками и  скверным характером на предыдущую, он некоторое время пребывал в философском раздумье:  за что ему такая судьба? Позже, смирившись на некоторое время со злосчастной фортуной, он тянул лямку до того момента, когда очередная сильфида начинала кружить вокруг него, и с удовольствием выслушивать его комплименты; тут он возрождался из пепла и с наивной детской надеждой устремлялся в новую авантюру. В нем продолжал жить мальчик-шалун, которому обязательно хотелось получить новую игрушку и тут же разобрать ее на мелкие части, чтобы посмотреть, что там внутри. А внутри оказывалось не всегда так красиво, как снаружи, и самое главное, обратно собрать игрушку никогда не удавалось. Совсем не ко времени вспомнил он о Синей Бороде, посочувствовал собрату по несчастью, а вслух произнес:

-Душа моя, сегодня я отлучусь из города, приеду завтра к вечеру. У меня деловая поездка.
Женщина от неожиданности замолчала. Зная по собственному опыту, что деловая поездка не обязательно связана с делами государственной важности, дела бывают разные, как когда-то объяснял ей ревизор. Она даже забыла о самом важном, что хотела ему сказать, о том, что у ее старой подруги, появился новый мобильный телефон, ее мечта, а она все еще продолжает пользоваться устаревшей моделью, просто стыд! Все, что она собиралась сказать по этому поводу, мгновенно вылетело у нее из головы, остался лишь неприятный осадок от слов мужа о деловой поездке. «Знаем мы эти дела, всё закончится разводом. Надо отдать ему должное, ни одна из прежних его жен не могла пожаловаться на судьбу. Он уходил из дома с одним маленьким чемоданчиком. А вдруг, на этот раз он решит сделать по-другому? Времена меняются, кто его знает? Захочет разделить не очень-то шикарную трехкомнатную квартиру? Как я тогда буду выглядеть? Как совершенная дура! Сегодня он еще главный ревизор, а это, что-нибудь да значит, а завтра?! Ничто не вечно под луной. Тогда уж точно не придется рассчитывать на широту души. Вот уж воистину никогда не знаешь, что хорошо, а что плохо! Может быть, даже лучше если он разведется прямо сейчас. Пока у него все  о’кей; он будет чувствовать себя виноватым, а я смогу изобразить оскорбленную невинность.» Она  осторожно подошла к мужу и с натянутой улыбкой спросила:
-Дорогой, деловая поездка, это как понимать? Как повод прогуляться в район  в мужской компании или что-то серьезнее? Зов сердца, к примеру. Можешь сказать мне совершенно откровенно, в конце концов, мы были с тобой в разных ситуациях, - она деланно засмеялась и подняла на него глаза.
Ревизор, по старой сложившейся традиции, принял суровый обиженный вид. Если бы жена не была прежде его подругой, то ей стало бы стыдно, от своего невероятного предположения. Однако пронять её фальшиво оскорбленным видом было невозможно, и ревизор, вздохнув, обыденным тоном произнес: 
-Тебе не кажется, что я немного устал от женщин, и единственное, чего мне хочется, побыть от них вдали?
-Да, в самом деле, на твоем месте я чувствовала себя именно так. И хотя я не на твоем месте, (слава богу!, подумала она про себя),  ты прав, я тебе верю.

Как странно складывается жизнь, если бы еще пять лет назад ревизору сказали, что самым лучшим отдыхом для него будет поездка на ревизию в один из ближних районов, он решил бы, что человек не в себе, и прежде всего именно ему не мешает отдохнуть. А сейчас, он только и думал о том, как он завернет в соседний «мини маркет», магазин с идиотским названием, к которому он уже почти привык за годы «демократии» и с удовольствием выберет  алкоголь, больше всего соответствующий его настроению и предполагаемой компании. Конечно, что-нибудь покрепче и попроще,  русскую водку, к примеру! Распрощавшись с почти успокоившейся супругой, ревизор бодрым шагом вышел из подъезда. Прибыв на место сбора с пакетом, в котором призывно позвякивали бутылки, он оказался в компании своих самых близких сотрудников, сроднившихся с ним, за время долгого сидения в одной конторе. Они и в самом деле стали ближайшими, если не самыми близкими родственниками. Им было известно все, или почти все о главном ревизоре: о его женах, болячках, проблемах, планах на ближайшие двадцать лет. Сидели они  в разных комнатах. Главному ревизору, в полном соответствии с главенствующим положением полагался отдельный кабинет. В этом кабинете неспешно протекала большая часть жизни ревизора, куда он смог принести любимые вещи: несколько старинных бронзовых вещиц и небольшую коллекцию камней причудливой формы.
В квартирах, где распоряжались его жены, ему никогда не удавалось выразить себя. Его книгам, камням, поделкам, рыбкам, дискам, а когда-то виниловым пластинкам, не находилось места. Сначала новая подруга обязательно разделяла его увлечения: подолгу наблюдала за тем, как вуалехвоста красиво изгибаясь, плывет по дну аквариума, слушала, тихо вздыхая, джазовые композиции, надеясь, что они не такие уж длинные и терпеть придется недолго. А вот когда ревизор, разомлев, от сходства натур и удивительного  душевного родства, соединялся законным браком с любимой женщиной, предварительно расставшись с предыдущей, (чаще всего мирным путем), то выяснялось к ужасу ревизора, что и эта женщина не любит ни джаза, ни рыбок, ни камней, ни бронзы, ничего такого, на чем может собираться пыль, и что загромождает, квартиру. Так  начинался второй период жизни, когда женщина, в отличие от бабочки, у которой превращения идут от гусеницы  к легкокрылой красавице, претерпевала метаморфозу и из яркой, почти воздушной особи переходила в состояние, очень напоминающее гусеницу. Превращение происходило мгновенно, никакого инкубационного периода. Главный ревизор был немало поражен, когда увидел фокус в первый раз; в последующие разы все происходило не так болезненно, и все же он удивлялся и не переставал надеяться, что он встретит Женщину с большой буквы, естественную и близкую ему по духу. В последние годы, когда он вдруг с неудовольствием вспомнил, что у него есть сердце, печень, суставы и  они имеют обыкновение выходить из строя, его все меньше заботили прежние искания, он даже придумал формулу для своего нового состояния. Он назвал необычную для себя манеру поведения «убить надежду».  И стал неукоснительно придерживаться новаторского для себя взгляда на жизнь. Теперь, когда на пути встречалась симпатичная и, как казалось, понимающая душа, главный ревизор тут же вспоминал свою магическую формулу «убить надежду» и не поддавался искушению.  К вящему удовольствию друзей.
 
Друзья, бывшие одновременно коллегами, переживали счастливый период совместной жизни и работы. Наконец, всеми почитаемый главный ревизор понял, что не в женщинах счастье, а в суровой мужской дружбе и со всем присущим ему пылом стал отдаваться работе, а главное друзьям, а еще вернее дружеским застольям. Не особо обременительная работа, заключавшаяся в основном в инспекционных поездках, оставляла время, а главное доставляла необходимые средства для приятного досуга.

Нельзя сказать, что всегда все происходило гладко, и не было желающих занять столь выгодный и главное престижный пост, но неспроста главный ревизор трудился на своем месте бессменно в течение тридцати лет и много воды, а вместе с ней и начальства утекло. За время своей плодотворной административной жизни он уразумел очень важный принцип, согласно которому, он никогда не спорил с вышестоящим начальником, и при этом всегда делал по-своему. Производил видимость деятельности, что, в сущности, и требовалось. Писал огромное количество бумаг, подтверждающих его добрую волю и полезность на данном посту, ничего не менял, чем оправдывал репутацию доброго и толкового мужика. Одним из его ценнейших качеств являлось умение составить официальный документ таким образом, чтобы все оценили красоту стиля и полное отсутствие содержания. Вроде все по форме, все на месте, придраться не к чему, а вот какую цель преследует документ, этого сказать не мог даже самый искусный бюрократ. И еще: все поздравительные и благодарственные письма в их государственном ведомстве писал главный ревизор. Он всегда находил нужные слова и обтекаемые выражения. В нем умирал составитель торжественных од, способный соединить красочные эпитеты восточного стиля со звучным и четким строем классического русского стиха. Получив поздравительный адрес, вдохновенно составленный главным ревизором, счастливый юбиляр, долго еще блестя глазами, зачитывал избранные места своим близким.  Видя такой разумный подход к делу, ни один из многих, сменившихся за это время начальников, не решался расстаться с бесценным сотрудником. Главный ревизор оставался незаменимым и неизменным на своем посту. А зависящие от него подчиненные  и вовсе в нем души не чаяли. Так и называли его меж собой, «Душка».

Как раз этой осенью в их сплоченный коллектив пришел молодой живой человек, еще не закостенелый, не заработавший мозоль от долгого сидения на жестком конторском стуле. У него были широко открытые глаза, совсем, как у несмышленого котенка,  с удивлением взирающего по сторонам. Главный ревизор не мог понять, как получилось, что в наш век, когда дети уже рождаются немного уставшими, во всяком случае, знающими много больше, чем любой из взрослых, этот юноша сумел сохранить столь очевидную наивность во взгляде. Он вспомнил себя, наивного и живого как ртуть и ему захотелось продлить состояние неведения у симпатичного юноши. Ревизор взял его под свою опеку и когда особенно веселые сослуживцы начинали пересказывать эпизоды из жизни сильных мира сего, смакуя детали, ревизор гневался.  Не всерьез, а только чтобы не обидеть и не разочаровать откровенным цинизмом краснеющего словно девушка молодого человека. Уняв весельчака, он обращался к молодому человеку:
-Ну, что ты в самом деле всему веришь, не видишь что ли, разыгрывает он нас, - одновременно он незаметно подмигивал сослуживцу и тот быстренько сориентировавшись  менял тему разговора.
В поездку взяли и юношу, оживленно рассказывающего бородатый анекдот из интернета. Остальные со снисхождением смотрели на него. На лицах у всех попутчиков читалась одна мысль «Ну что с него возьмешь, молодой зеленый». Один главный ревизор с умилением глядел на безусого юнца и громко смеялся любой его незатейливой шутке. Незаметно выехали из города и один из коллег, горевший нетерпением с самого начала пути, не вынес:

-Как-то скучно стало и холодно, не пора ли согреться. Принять на грудь грамм  по сто для начала.
Самому ревизору с утра не терпелось выпить, он только и думал о том, как впадет в состояние нирваны и все его неразрешимые проблемы, повисшие неподъемным бременем хоть на непродолжительное, но от того не менее счастливое время удалятся в небытие или, в крайнем случае, покажутся простыми арифметическими задачками. Вообще, главный ревизор был по жизни везунчиком, Все ему удавалось легко и без особых последствий. И с выпивкой ему очень повезло. Ревизор умел и любил пить. Он не становился после нескольких рюмок угрюмым подозрительным типом, способным обвинить во всех смертных грехах подвернувшегося собеседника. Напротив, проявлялась свойственное ему от природы благодушие. Окинув зорким глазом развалившихся сослуживцев и запнувшись на вопрошающем взгляде молодого человека, главный ревизор счел нужным ответить:

-Ну, Мамед, ты загнул, Во-первых, почему тебе холодно? Жара стоит, невозможная! У тебе только одно на уме. Не успели выехать из города, тебе не терпится выпить. Нет, я конечно не против, расположиться с комфортом, на природе, где птички поют, чтобы с чувством, с толком порадоваться жизни. Мамед, я не прав?
-Прав, прав, начальник всегда прав, что не знаешь?, -уныло заключил сослуживец и прилип к окну.
Цель он преследовал совершенно определенную, заданную ему хоть и симпатичным, но начальником. Мамед искал природу, которая могла хоть как-нибудь удовлетворить главного ревизора. Как назло дорога пролегала по пыльной ширванской степи и в качестве атрибутов природы присутствовали  запыленные кустарники по обеим сторонам асфальтовой ленты, никоим образом не подходившие под определение начальника.
Главный ревизор вновь погрузился в размышления о своей непростой семейной жизни, когда раздался вопль сослуживца, сразу же положивший конец тягостным раздумьям ревизора.
-Природа!, - закричал сослуживец так громко, что перекрыл голос ресторанного певца, доносившийся из кабины шофера.
-Какая природа? Ты о чем, Мамед?, - главный ревизор за своими тяжелыми думами совсем забыл о своем предложении устроить пикник, а главное выпить на природе.
-Не видишь что ли, начальник, природа, -  радостно произнес сослуживец, показывая на одинокое чахлое деревцо, чудом выросшее чуть поодаль от дороги. Все остальные дружно посмотрели в сторону дерева и без всяких разногласий решили, что их коллега нашел вполне подходящее место для трапезы.
-Ничего не попишешь. Природа – она и есть и природа,- главный ревизор, обрадованный рациональным отношением своих друзей, не стал перечить и иронизировать над хилым деревцом и тем более над сослуживцем, имевшим смелость назвать стойкое растение, серьезным словом «Природа».

Друзья вылезли из автобуса, расположились под деревом, не споря из-за мест. Тени, все равно, не было и в помине. Измученные жаждой, осушили сразу две бутылки спиртного и, разомлев, стали рассказывать анекдоты ничуть не похожие  на веселенькие истории молодого человека. Главный ревизор устав призывать своих коллег к порядку, махнул рукой и расслабился. Зазвонил мобильный телефон, прозвучала витиеватая мелодия Розовой пантеры и все уставились на начальника, признав знакомый мотивчик. Начальник посмотрел на табло, подул в трубку, громко проговорил «Ничего не слышу» и разъединился.
-Супруга звонила? – Мамед позволил себе в непринужденной обстановке задать не очень удобный вопрос.
-Звонила, а что? – С вызовом ответил начальник, - Законная, так сказать подруга жизни, имеет право интересоваться супругом?  Что, не так?
-Так то оно так, только почему же ты не стал отвечать?
-А это уж не твоя печаль, дорогой мой Мамед, займись своими «покойниками в шкафу», так, кажется, говорят англичане. Нужно нашего юного друга спросить, он наверняка знает.
Юного друга с непривычки разморило, и он тут же заснул, прислонившись к деревцу. Главный ревизор еще раз  порадовался тому, что все складывалось удачно. Молодой человек так кстати заснул, и ревизору не нужно больше напрягаться, чтобы не сморозить пошлость. Обсудили все насущные проблемы: от тем высокой политики потихоньку перешли к личностям и остановились на жизни главного ревизора. Никто из коллег не мог себе позволить столь откровенно выражать свою  любвеобильность, как это делал главный ревизор. Он никогда не признавался в своих победах откровенно, но то, как он со значением опускал глаза, если речь заходила о его пассии, говорило само за себя. На этот раз он решительно пресек  поползновения своих сослуживцев. Вновь запел телефон, главный ревизор с удивлением смотрел на табло. Звонила его предыдущая жена. «Что ей от меня нужно? Непонятно!»
-Это ты дорогой? Здравствуй? Давно тебя  не слышала, дай, думаю, позвоню? Ты хорошо слышишь меня? Дорогой?
-Слышу, слышу, доллары капают, переходи к делу.
-Ко мне сейчас позвонила твоя теперешняя жена, интересовалась, не собираешься ли ты вернуться ко мне? Ну, естественно, и мне стало интересно. Ну, так как? Собираешься или нет? Я, видишь ли, пока не готова, морально.
-Я тоже, привет родным и близким! Чао.

Главный ревизор как будто попал под холодный душ или еще того хуже кислотный дождь. Стало зябко, несмотря на приличное количество выпитого. Опять вспомнилась неизменная семейная жизнь, с единственной переменной- внешностью очередной жены. Вспомнилась прежняя, а потом предшествовавшая прежней и так все до единой супруги.

Совсем недавно ему рассказали  интересный случай, задевший его за живое. Речь шла о недавно назначенном министре, только  приехавшим из горной местности и осваивавшим городскую цивилизацию. Чиновник привыкал к новой жизни не один, а вместе с дружным семейством. Рассказывал один из счастливчиков, пользующийся его полным доверием и побывавший в министерской  роскошной огромной квартире,  современного дизайна, напичканной аппаратурой, о назначении которой сам министр и его домочадцы смутно догадывались, но не были уверены настолько, чтобы пользоваться ею. К такому заключению гость пришел, увидев в большой сверкающей ванне мокнущее белье и тут же рядом стиральную машину-автомат самой последней модели. Гостя принимали по-домашнему. Усадили на пол в кухне, заботливо укрытый ковром, положенным на плитку и дали в руки тарелку с едой. Вилок и каких-либо других излишеств хозяйка не подала.
Гость, чтобы соответствовать этикету, принятому в этом доме и не навлечь на себя гнев столь уважаемой персоны, решил сначала понаблюдать, как будет управляться министр со сложным блюдом. Очень ловко, кусочками хлеба чиновник осушил в несколько приемов свою тарелку, и через некоторое время, гость с удивлением обнаружил, что министерская тарелка совершенно чиста, а сам он так и не решился последовать примеру шефа. Заметив замешательство своего подчиненного, министр,  пребывавший в благодушном состоянии после еды, сказал, что вилка ни в какое сравнение не идет с пальцами, данными Богом. У вилки всего четыре зубца, и то какие-то неуклюжие, а у нас, людей, слава Создателю, имеются пять ловких пальцев. Так зачем же отказываться от такого богатства и мучить себя и портить вилку. В кухню неслышно зашла супруга министра, поглядев с нежностью на своего мужа, она покивала, соглашаясь с бесспорным преимуществом пальцев над вилкой. Без лишних рассуждений и ужимок, она также бесшумно выплыла из кухни, понимая, что мужчин нужно оставить одних за важной беседой.

 Гость тут же к месту вспомнил японцев, в последних исследованиях  доказавших, что пища намного лучше усваивается, если есть руками, без приборов. Министр  воодушевился примером  и предложил  на каком-нибудь званном фуршете не подавать столовых приборов, а вернуться к национальным традициям, а заодно и к новым японским веяниям.

Главного ревизора в этой истории более всего подкупило согласие, царившее в семье министра. Он позавидовал тому, как жена министра соглашается во всем с ненаглядным и мудрым супругом. Никакой головной боли, ненужных пререканий и радостей на стороне. Вот она идиллия! Может вернуться к истокам? Жениться в последний раз на доверчивой нежнейшей и послушной девушке, откуда-нибудь из девственной глубинки, и, наконец, обрести счастье?  Опять зазвонил чертов телефон, ревизор с неудовольствием прочел на табло имя последней супруги и отключил телефон, прежде заметив, что стрелки часов на табло неумолимо движутся вперед и самое время заканчивать привал и двигаться дальше. 
-Подъем, - бодрый голос главного ревизор прозвучал совсем, как пионерский горн в далеком счастливом детстве ревизора и его коллег. Все встрепенулись, расселись на прежние места и двинулись к намеченной цели.
-Мне кажется, что никто из вас не помнит, куда и зачем мы едем, - главный ревизор внимательно оглядел своих соратников.
-Мы едем, чтобы проверить, как идут дела на строящемся объекте. Его должны сдать к выборам,  - молодой человек проснулся, и ему захотелось порадовать хмурого главного ревизора.
Ревизор засветился благодарной улыбкой и с нежностью произнес:
-Чтобы мы все без тебя делали.

К обеду машина с уважаемой комиссией, которую дожидались уже часа два вспотевшие в темных костюмах и полузадушенные галстуками руководители района, подъехала к большому зданию, бывшему раньше райкомом партии, а теперь ставшее  пристанищем главы исполнительной власти.
-Дорогой начальник, заберу твои печали ( Qadan al;m), где вы задержались? Ждем, не дождемся, да буду я жертвой за тебя! (Qurban olum!)
Если бы принятая в родном языке формула вежливости «заберу твои печали» могла реализоваться  хоть на малую толику, главный ревизор с радостью переложил груз своих печалей, и главное свою непростую семейную жизнь на местного шефа. Представив себе низенького упитанного краснолицого главу рядом со своей капризной супругой, он испытал несвойственное ему злорадство. Милая подруга! Вряд ли она будет приставать к серьезному занятому мужчине с разными глупостями, вроде нового недорогого французского наряда самой близкой подруги. Научится, наконец, готовить еду. Забудет про косметику и бесконечные процедуры по омоложению.
Но вот нарисовать картину, как «отец» района станет «жертвой за него» ревизор при всем своем воображении не смог. Зато легко, безо всякого напряжения представил, как районного масштаба чиновник при удобном случае подставит ему, ревизору, подножку, чтобы самому подняться хоть на одну ступеньку выше по нескончаемо длинной крутой и очень скользкой служебной лестнице.
-Дорогой начальник, -  главный ревизор очнулся от грез, - все уже давно готово, вас дожидается, долма такая, как вы любите, во рту тает.

Главный ревизор хотел было воспротивиться и прежде заняться проверкой, точно зная, по своему богатому опыту, что после трапезы, ревизия, даже самая упрощенная, невозможна. Правда,  ревизор за долгие годы, отданные государственной службе,  вывел закон, чем-то напоминающий известные законы Мерфи. Он установил обратно пропорциональную зависимость трапезы к делам конторы: чем обильнее угощение, тем хуже дела, и наоборот, чем скуднее стол, тем меньше украдено у государства. Поколебавшись всего лишь минуту, но так, чтобы районный божок вполне мог прочувствовать цену уступки главного ревизора, он согласился. Глаза главы района засветились неземной признательностью, и выражение лица стало почти благостным. «Интересно, что он думает про себя, пока выговаривает все эти формулы политеса, нисколько не изменившиеся, вероятно, с шахских времен.  Наверное, тоже, что думали и тогда. Чем скорее этот царедворец уберется, тем лучше. Главное, не рассердить его. Кто знает, что он доложит шаху. Чужая душа потемки. А душа царедворца, подобна южной ночи, черным черна.»

Обед проходил, как и предполагалось в здравицах и заботах о здоровье главного ревизора, его семьи, самых близких, а потом и дальних родственников. Когда все участники трапезы уже были не в состоянии не то, чтобы производить какую-то ревизию, а просто двинуться с места, глава района, удовлетворенно икнув, пригласил всех к себе на самоварный чай. В полном составе комиссия явилась в скромный особняк, с большим садом. Мимо них неспешно прошествовал павлин, волоча за собой сказочный хвост. В отличие от хозяина,  павлин не стал распускать хвост в неурочное для себя время и совершенно проигнорировал прибывших важных гостей. В беседке увитой виноградом, два мальчика накрыли стол к чаю, и потекла неспешная беседа, сопровождаемая ароматным чаем. Букет чая оставался секретом. Каждый раз главный ревизор пытался запомнить, какие травы необходимо перемешать с хорошим чаем, чтобы получить несравненный напиток, и каждый раз терпел фиаско. В столице, чай, тщательно приготовленный по данному рецепту, даже отдаленно не походил на оригинал.  Как, впрочем, и воздух и вода и трава и  сумерки, окутавшие мягкой дымкой сад и горы, виднеющиеся вдали. «Как можно оставить всю эту красоту и стремиться в пыльный, грязный задымленный город. Не вспоминать потом о ручьях, птичках, поющих на рассвете, а только думать о том, чтобы получить кресло в душном, заставленном тяжелой мебелью кабинете и мечтать о том, чтобы вместо этих гор лицезреть искаженные лестью физиономии своих подчиненных? Если ты не родился в городе и не привык с колыбели к шуму, чаду, толчее, неужели можно легко привыкнуть к аду городской жизни?» Глядя на главу района и почти физически ощущая неспешное течение его мыслей, главный ревизор знал наверняка, что если представится малейшая возможность у этого радушного хозяина сменить его, ревизора на посту, он воспользуется ею без промедления. Не пожалеет ни о саде, ни о горах, ни о чем.

-Ну что, дорогой наш хозяин, может, все-таки покажете нам объект? Не шутка, спортивный комплекс, такого нет в соседних районах, вам оказана особая честь.
-Знаем, как не знать, Днем и ночью бога молим за здоровье нашего дорогого президента, дай Бог ему долгие лета! Не оставляет он нас своим вниманием.

Ревизор отметил про себя, как легко глава помянул Бога, раньше как раз в этом контексте он обязательно вспомнил бы родную партию и генерального секретаря. Ничего не попишешь, меняются времена. Вслух главный ревизор произнес:
-Мне очень хочется посмотреть на ваш тренажерный зал, мне говорили, что в вашем комплексе самые новейшие тренажеры, какие-то особенные, каких нет нигде в республике. Это правда?
-Правда, правда. Analogu olmаyan. Сам, - тут глава района поднял глаза вверх, - лично обещал приехать на открытие комплекса.
-А вот скажи, ты, дорогой, собираешься там заниматься?  И чем?, - главный ревизор повернулся всем корпусом к главе района.
-Как чем?! Неужели уважаемый начальник не догадывается?, - Мамед после сытного обеда и ароматного чая был настроен повеселить компанию, - для начала нужно будет выяснить чем занимается «Сам», а уж потом определяться. Вон в России, все сначала теннисом занимались, а теперь и козе понятно, что нужно заниматься «дзюдо». А у нас этот вопрос пока остается открытым. Отдыхаем, пока!



Краснолицый глава района стал багрово-коричневым и не знал, как реагировать на слишком вольную шутку: то ли засмеяться, то ли напротив, насупиться. На всякий случай, он покашлял, высморкался и вновь обрел душевное равновесие.
«Разболтались работнички вконец», - подумал ревизор, демонстративно посмотрел на часы и поднялся.
-Поехали, пока еще не совсем стемнело, я хочу все увидеть своими глазами.

Глава района резво вскочил, распорядился подавать машины. Сел в белый джип, приглашая главного ревизора занять место рядом с собой. Но тот отказался и демократично присоединился к своим коллегам в автобусе.

Дорога к комплексу была ровной, недавно заасфальтированной. По обеим сторонам дороги выстроились рядами фонари, диссонирующие с окружающим пейзажем. Наперерез джипу, ехавшему первым, выскочил гусь. Машина успела затормозить, выглянувший из окна водитель громко ругнулся. Двинулись дальше и очень скоро подъехали к громадному зданию, сверкавшему стеклом и металлом. Спортивный комплекс располагался на пустыре и напоминал футуристическую картину. Где-то вдали виднелись одноэтажные постройки, назначение которых невозможно было определить с первого взгляда. Джип громко посигналил и из боковой, скрытой в стене двери вышел сторож с большой связкой ключей в руках. По его  виду можно было догадаться, что  он ждал гостей. На лице та же готовность и умильность, что и у главы района при общении с главным ревизором. Сторож проворно пошел вперед, с готовностью открывая все встречающиеся на пути замки. А их оказалось немало. Главный ревизор вспомнил свою далекую уже молодость и повинность, которую он отбывал в качестве учителя в одной из близлежащих провинций. Молодой и почти такой же несмышленыш, как его сегодняшний юный коллега, никак не мог взять в толк, почему на некоторых классах висят тяжелые замки, а ему молодому специалисту приходится заниматься в подвале с дырявыми полами. Только когда в школу прибыла комиссия, ему стало все ясно. Сняли замки и открыли классы, в которых было все для счастья учеников и учителей. Проверяющие с удовольствием прошлись по показательным классам и совершенно удовлетворенные увиденным уехали в в столицу. Старый завуч, покачав головой и с грустью глядя на молодого учителя, сказал тогда: «Потемкинские деревни». Прошло много лет, старого завуча уже нет в живых, развалилось старое и родилось новое государство, молодой учитель стал важным главным ревизором, а высказывание старого завуча актуально и поныне.

-Вот скажи мне, дорогой, что это за штука такая, для чего она нужна? , - ревизор подошел к сложному тренажеру с множеством рычагов.
Глава района тут же обернулся к сторожу и выразительно на него посмотрел. Сторож подскочил к тренажеру, стал дергать один рычаг за другим. Механизм заскрежетал. Догадавшись, что сторож так же несведущ в адской машине, как и он сам и чего доброго сломает ее ненароком, глава района побледнел и свистящим шепотом что-то приказал сторожу. Тот оставил дорогостоящую игрушку и, сникнув, отошел в сторону. Молодой человек не удержавшись, вышел вперед, сел на сидение и уверенно потянул на себя рычаги. Механизм тут же откликнулся на умелое обращение и заработал.
-Не надо так расстраиваться, дорогие мои, - главный ревизор похлопал по плечу убитого горем главу района, - У вас еще будет время накачать мышцы. К следующему нашему приезду, я думаю, вы не только будете знать для чего нужны тренажеры, но удивите нас накачанными мышцами «как у Ван Дамма» Последнее замечание, ревизор произнес про себя, пожалев и без того расстроенного главу района. «А то чего доброго начнет выяснять кто такой Ван Дамм, того и гляди заболеет от чрезмерного усердия».
-Как же, как же, начальник, главное трудовой мозоль убрать, - Мамед выразительно показал какой трудовой мозоль он имеет в виду, сцепив далеко перед собой руки. Глава района натужно улыбнулся. «Задам я тебе головомойку», - подумал главный ревизор, недовольно взглянув на Мамеда. 
-Ну что, пора в обратный путь. А тебя, дорогой, хвалю, так и начальству передам, какой ты молодец, все почти готово. Есть кое-какие мелочи. Ну там, перед входом и по бокам цветочки посадить, портреты не забудь, ну сам знаешь, не мне тебя учить. Да, главное, хоть одного человека найди, кто знает как обращаться с этими штуками. Ты меня понял, дорогой?

Глава района затряс головой. Ревизор изобразил улыбку удовольствия, и глава   расцвел, лицо приобрело свой обычный кирпичный оттенок. «На глазах ожил, теперь можно отчаливать». Главный ревизор вышел из зала, свита двинулась следом. На обратном пути вся компания клевала носом, и  попытки молодого человека переполненного впечатлениями завязать разговор разбивались о сонное безразличие коллег. Главный ревизор думал о том, что поездка удалась. Проветрились, главе района напомнили о своем существовании. Обязательно к какому-нибудь празднику приедет поздравить. Ревизор задумался, вспоминая ближайший праздник, но оставил эту затею, справедливо полагая, что не его это забота беспокоиться о празднике. Пусть побеспокоится  глава района. За окнами автобуса ночь погрузила все вокруг в чернильную кляксу. Изредка, как светляки белели тусклым пятном источники света. На въезде в город главный ревизор вытащил из кармана мобильник и включил его. В ту же минуту раздалась знакомая мелодия:

-Где ты пропадаешь. Я вся извелась. Не могу к тебе дозвониться. Что случилось? Может объяснишь любимой жене, где ты пропадаешь? Или уже не любимая? Нашел себе кого-то? Знаю я вас мужчин! Все одинаковые! Только за порог, так обязательно новая юбка на горизонте, - весь скопившийся за день словесный мусор высыпался на главного ревизора.
-Ты закончила свой монолог, женщина? Может мне вообще не приезжать домой? Я найду, где переночевать, не сомневайся.
-А я и не сомневаюсь, - голос жены стал тише, - я сегодня долго думала и решила. Я согласна.
-На что ты согласна, объясни, не говори загадками, тебе это не идет, ты не народный избранник, а моя жена.
-Я согласна на твоих рыбок. Да, да не молчи. Я согласна загромоздить нашу столовую твоими дурацкими рыбками, ты слышишь?
-Слышу, пока.
Главный ревизор отключил телефон, улыбнулся и согласился с тем, что жизнь иногда не так плоха, как о ней привыкаешь думать. Преподносит приятные сюрпризы . Во всяком случае с последней женой он постарается договориться. Не мальчик уже, пора остепениться. И с ревизией все получилось замечательно. Одно обстоятельство немного смущало ревизора. Каким видом спорта придется заниматься ближайшие пять лет? А вдруг тяжелой атлетикой? Или скалолазанием? Или конным спортом? Автобус резко затормозил, прервав размышления ревизора. Прямо перед автобусом медленно шагом проехал всадник  на гнедой лошади. Ревизор потер глаза, чтобы убедиться  в том, что это не мираж и обречено подумал: « Так и есть, уже выяснили, «Он» предпочитает конный спорт. Надо где-то раздобыть лошадь и амуницию.» И тут же повеселел. «А для чего тогда нужен глава района? Он то и поможет с лошадью.»

Дома ревизора ждали новые необыкновенно вкусные запахи хорошей кухни и улыбающаяся нарядная жена.
«Не буду больше завидовать министру- горцу с его покладистой женой». Ревизор привлек к себе жену и нежно поцеловал ее, совсем как когда-то. «А ведь горец, наверное, гарцует на лошади, на то он и горец» Думы так и не покинули главного ревизора вплоть до того момента, когда уставший после суматошного дня он заснул под воркование жены, ставшей вдруг необычайно внимательной и заботливой.