Данаида

Данаида и Аристарх  влюблённая пара,
Ах… Как прекрасна была их небесная игра!
Однажды над океаном они летали,
Резвились, кружились, о счастье мечтали.

Всё выше и выше стремились к светилу,
К сиянью, что небо собою затмило.
Но солнце коварно: крыло опалило
Данаиде в полёте так горько и больно было

«О, Аристарх, умоляю, возьми меня с собой!
Кричала она, задыхаясь от боли живой.
С одним крылом мне не взлететь, не спастись никак,
На себе меня донеси  прошу, будь не враг!»

Но Аристарх вдруг переменился в лице,
Взгляд потемнел, наполнился злобой, как в страшном сне.
«Ты тяжела, — буркнул он, холодно глядя вперёд,
Я тебе ничего не обязан. Прощай. Летит мой полёт».

И улетел , хладнокровно, небрежно, легко,
Оставив её посреди бушующих волн далеко.
Волны трепали бабочку, бились о гребни морей
А рыбы играли с ней, словно с игрушкой своей.

Чайки кружились, норовили её проглотить,
Казалось, уже не спастись, не взлететь и не жить.
Но вдруг — рыбак! Появился из ниоткуда, как знак,
Спас бабочку хрупкую, вырвав из лап бурных атак.

Крылышко новое он ей смастерил не спеша,
Жизнь вторую подарил, от беды заслонив чуть дыша.
Взлетела Данаида — свободна, легка, высока,
Поклон отдала рыбаку: «Спасибо тебе на века!»

И тут Аристарх вновь подлетел, будто гром среди дня:
«Я так тебя сильно люблю! Ты нужна мне, ты — моя!»
«Теперь ты сильная стала, — шептал он, глядя в глаза,
А слабых я не люблю , чтоб ты знала раз и навсегда.
Теперь я готов быть с тобой, ведь ты больше не тягость, не груз,
Ты весела, ты легка — вот теперь я тебя и возьму!»

Данаида почти расцвела от этих пустых, громких слов,
Поверила в искренность, в сказку, забыв про прежний холод и кров.
Да только рыбак, что её от гибели спас тогда,
Всё время следил за ней, не сводя с неё взгляда всегда.

Он тихо подкрался и, не дав даже слова сказать,
Схватил её бережно, но крепко , и стал уводить опять.
«Вторую жизнь испортить тебе я не дам, не позволю, нет,
Будешь жить здесь, в моём саду, в тишине и покое, мой свет».

Так в личном саду рыбака она осталась жить,
От штормов и ветров, от лживых признаний укрыта, как в храме, хранить
Ту жизнь, что он ей подарил, не требуя взамен наград,
Среди цветов и тишины , вот её тихий, новый закат.