12. Ираида. Пирог раздора

Жили-были Капитолина Никитична и Пульхерия Ивановна. В одой панельке, в одном подъезде, на одном этаже. Дружили девушки шестьдесят семь лет — со второго класса. Первые секреты, двойки за прогулы, свадебное платье — все пополам! Детей воспитывали сообща неправильно, но креативно.

Беда пришла с выходом на пенсию.

Дружба рухнула.

Убил её рецепт вишневого пирога. Капитолина утверждала, что в классическом бабушкином рецепте должно быть именно три капли коньяка и щепотка корицы. Пульхерия же возмущенно пыхтела, что коньяк в пироге — это алкоголизм, а корица — преступление против человечества. И, кстати, без цедры лимона это все – чёрте что..

Слово за слово, в руках появились скалки — до мордобоя не дошло, но чудом. Шестидесятисемилетняя дружба рассыпалась мукой сквозь решето слов.

Трагическим макаром лавочка под подъездом превратилась в демилитаризованную зону. Бывшие подруги привлекли арбитром старуху Дусю с первого этажа и та составила строжайший, поминутный график выгула вражин на лавочке, чтобы не дай бог не пересеклись. Капа сидела с 15:00 до 16:30, а Пуля — с 16.30 до 18.00.

Годы шли, и здоровье начало сдавать. Капу пленил Альцгеймер, из-за чего её память превратилась в швейцарский сыр с огромными дырами. А у Пульки развился Паркинсон. В результате она стала вибрировать на частоте китайского строительного перфоратора.

Однажды свершилось чудо. В солнечный осенний вторник система дала сбой.

Альцгеймер Капитолины коварно нашептал ей неправильное время. Никитична преспокойно взяла свою подушечку для мягкости сидения и спустилась во двор второй раз.

На лавочке, согласно графику, угнездилась Пульхерия. Из-за Паркинсона она мелко и ритмично вздрагивала, пытаясь удержать в руках кроссворд.

Капа подошла к лавочке, напрочь забыв про сущность бытия: десятилетнюю войну, рецепт и график.

Она увидела свою старую подруженцию и неимоверно удивилась:

— Пулька, привет! А ты чего так дрожишь? Тебя что, в розетку включили?
Пуля от возмущения затряслась еще сильнее. Но… её взгляд встретился с абсолютно чистыми, детскими, родненькими глазами Капы. Капа не помнила зла. Она вообще ничего не помнила, кроме того, что это её любимая со второго класса Пулька.

— Капа… — выдохнула Пуля, и её, было , праведный гнев вдруг сменился щемящей жалостью и бесконечной любовью.

— Дура ты, Капка. График же…

— Какой график, Пуль? — улыбнулась Капа, примостясь рядом.

— Слушай, у меня в голове такая каша! Но я точно помню, что мы с тобой сто лет назад пекли какой-то шиковый пирог. Там еще был коньяк, корица и… кажется, лимонная цедра?

Пульхерия замерла. Рецепт, из-за которого они чуть не подрались, в ущербной памяти подруги стал идеальным. Коньяк встретился с лимоном в небесной гармонии.

— Да, Капочка, — со слезами на глазах прошептала Пульхерия. Она протянула дрожащую руку и стиснула старенькую ладошку подруги.

— Именно так он и пекся. Прости меня, дуру.

— И ты меня прости, — ответила Капа, крепко обняв подругу.

В этот момент высоко в небесах, кто-то очень высокопоставленный просматривая эту сцену, умилился и решил, что 67 лет дружбы не должны упереться в кабинет невролога. Произошло некое волшебство, которое позже нарекли медицинским чудом.

По телу Пульхерии разлилось приятное тепло, и дрожь прекратилась. Руки стали твердыми и уверенными, как в молодости.

А в голове у Капитолины вспыхнул мощный прожектор: туман рассеялся, и все воспоминания — от формулы площади круга за седьмой класс до адреса любимой дачи — мгновенно вернулись на свои места.

Невролог из местной поликлиники в результате перешел с коньяка на валерьянку. В свободные минуты подолгу разглядывал их чистые томограммы, и бормотал что-то про «спонтанную массовую ремиссию».

А наши бабуленции вернулись домой, достали вишню, корицу, лимон и коньяк.
Пирог получился расчудесный — замечательный, удивительный и радостный.

Теперь они высиживают на лавочке только вместе, без всякого графика, и вовсю обсуждают, не рвануть ли им на Урал, раз уж такое дело.

Приходите в наш двор — сами увидите.
 

P.S.

Молодой айтишник Серега с третьего этажа, который раньше всегда просачивался мимо лавочки на цыпочках, чтобы не попасть под горячую руку враждующих старушек, испуганно притормозил.

— Деточка, привет! — весело крикнула ему Капитолина.

— А мы тут пирог спекли! Ты маме передай, что коньяк в тесто нужно лить щедро, тогда и память будет как флешка на терабайт!

Серега кивнул, перекрестился (хоть был атеистом) и ринулся гуглить: «купить вишню коньяк корица оптом».

По подъезду пополз слух, что Пуля с Капой открыли секрет бессмертия. К вечеру у лавочки выстроилась очередь пытливых соседей, желающих записать чудодейственный рецепт. Подъездная война закончилась абсолютным, сытым и очень ароматным миром.