По закону бытия. 3

 Адвоката звали Ричард. Конечно же, носитель такого имени был безукоризненно пунктуален и прибыл под бой часов в холле.

Но на этом церемония приёма окончилась, не успев начаться: мы позвали Ричарда на кухню, наполненную соблазнительными запахами нашей с Эдгаром стряпни, и достали пиво из холодильника.
Ричард облегчённо выдохнул, бросил пиджак на диван, развязал галстук и судорожно сглотнул, глядя на запотевшие бутылки пива.
— Нет, ну на пытки я не подписывался, я же за рулём!
— Да брось, мы вызовем тебе такси, — весело прогоготал Эдгар. — У нас ещё есть бренди и коньяк, — подмигнул он.
— Эрик, достань стаканы, а я накладываю блюда.
— Нет, лучше спрячьте, потом выпьете, когда я уеду. Я бы с большим удовольствием с вами напился, но у меня встреча с ещё одним клиентом. Жить-то как-то надо, — ухмыльнулся он.
— Ричард, нам нужен такой документ на развод, чтобы отрубить наглой манипуляторше все возможные претензии в дальнейшем, — сообщил Эдгар.
— Хорошо, тогда пара вопросов: дети и совместное имущество.
— Оба ответа отрицательные, — снова ответил Эдгар, а я утвердительно кивнул в знак согласия.
— Тогда без проблем. Решается без суда. Но если вторая сторона откажется подписать развод, тогда ждём пару месяцев и передаём дело в суд, который разведёт без согласия другой стороны.
— Окей, это хорошо, что без волокиты, — заметил я. — А может, ей предложить компенсацию, чтобы сразу подписала?
— Нет! — рявкнул Эдгар, глядя на меня. — Нам спешить некуда, пусть мучается и надеется, но больше ничего не получит.
— Да, Эрик, в этом нет смысла. Её отказ ни на что не влияет. Вы же всё равно живёте порознь. Спешка оправдана только в случае нового срочного бракосочетания, — заметил Ричард.
— О, нет! — замахал я руками. — Увольте от всяких сочетаний. Прививку я уже получил.
Эдгар с адвокатом весело захохотали.
— Ричард, а ты женат? — спросил Эдгар прищурившись.
— Пока нет, но у меня есть подруга, с которой иногда встречаюсь. Я столько насмотрелся на бракоразводные процессы и столько намотал нервов, участвуя в них, что это тоже действует как прививка, — засмеялся он, качая головой.

После обеда адвокат достал из своего кожаного кейса папку и протянул заготовленные документы. Эдгар взялся читать, потом передал мне для подписи.
После этого Ричард стал прощаться, пообещав держать нас в курсе. Эдгар отвёл его в сторону и что-то ему сказал. Ричард ответил, что он такими вопросами не занимается, это надо к нотариусу, и дал ему номер телефона своего знакомого.
— Хороший парень, хоть и адвокат, — захохотал Эдгар, когда тот ушёл. — Надо за него выпить, раз он сам не смог. Теперь можно достать наше пиво и бренди.
— Может, мне не стоит пить? — нерешительно спросил я.
— По чуть-чуть для расслабления — можно. Я разрешаю.

Но пить мне особо не хотелось, а вот пиво очень привлекало, и я его потихоньку отхлебывал, пока Эдгар нажимал на бренди.
— Слушай, ты пьёшь будто это у тебя развод, а не у меня, — пошутил я.
— А это я от радости за тебя, отмечаю важное событие в твоей жизни.
Потом я незаметно для себя, увлёкшись разговорами с Эдгаром, всё же приложился немного к его бутылке бренди, и меня очень быстро накрыло. Видимо, организм совсем ослаб от этой суеты и тяжёлой работы. И я отрубился.

Очнулся я, когда Эдгар укладывал меня на диван и укрывал пледом.
— Совсем ты, братец, ослабел: от ста граммов отрубился.
— Так я же пиво пил, — пробормотал я. — Давно хочу спросить: почему ты так сильно добр ко мне и почему так заботишься? — попытался сказать я, немного заплетаясь и глядя на него полузакрытыми глазами. — Я же тебе чужой человек.
Он сильно покраснел и нахмурился, потом его глаза яростно засверкали:
— Может, я тебе и чужой, а ты для меня — нет!!! В самое трудное время моей жизни, когда я уже был на грани суицида, ты единственный, кто постоянно мной занимался, кто меня везде прикрывал, разбирал мои ошибки и промахи без криков и критики, а как родной, любящий отец или брат. Ты вникал в мой быт, в мои проблемы. Ты мог примчаться среди ночи, когда я болел, и выхаживать меня, хотя мог просто уложить в клинику на уход персонала. Только благодаря тебе я смог доконать эту грёбаную интернатуру и стать тем, кем я стал, сам этому удивляясь. Ведь я совсем в себя не верил, меня одиночество и брошенность убивали. В меня верил только ты и этой верой постоянно вытаскивал со дна, сам того не понимая.

От этих слов Эдгара я почти протрезвел, и мои глаза округлились:
— Брат, я думаю, ты немного преувеличиваешь.
— Нет, совсем нет, — ответил он и снова налил себе алкоголь. — Ты был моим единственным светом в том мраке, в котором я находился, но изо всех сил старался не показывать это, чтобы не разочаровать тебя и не потерять из-за своей слабости. Я полюбил тебя как самого родного человека, как папу и маму вместе взятых, и привязался сильнее, чем собака к хозяину.
Сказав всё это, он так сильно заплакал, что я испугался.
Я порывисто его обнял и с трудом крепко стиснул его накачанный торс. Он уткнулся мне в плечо и, продолжая всхлипывать, уже тихо добавил:
— А теперь я больше всего на свете боюсь тебя потерять. У меня больше никого нет, кроме тебя. Прошу, не считай меня чужим и не думай больше, что ты мне чужой.

Я понял важную вещь: насколько детская, израненная душа была у этого мужественного, крепкого человека. И каким чутким был мой интеллигентный Эрик.

Мы долго сидели на диване рядом, голова Эдгара лежала у меня на плече. На сердце было так тихо и благостно, как не было никогда ни в этой, ни в прошлой жизни.
И тут меня осенило, что рядом с ним я чувствую себя дома. Это чувство возникало не от жилья, а от человека. «А ведь я тоже его люблю, но никогда бы не распознал в себе этого, если бы не услышал от него».

Проснулся я утром в своей комнате. Как я туда попал — не помню, но настроение было чудесное. После вчерашнего хотелось пить, и я побрёл на кухню. Эдгара не было, но на столе лежала записка: «Меня вызвали в клинику. Еда в холодильнике».

Вызов на работу в выходной день — это наше привычное состояние, оно не вызывает никаких вопросов или недовольства.

Заглянув в холодильник, понял, что без похода в магазин не обойтись: надо к приходу Эдгара приготовить обед.
Чтобы не тащить на себе тяжёлые пакеты, поехал на машине и затарился так, чтобы долго в магазин не возвращаться. Очень хотелось отплатить Эдгару за его гостеприимство.

Потом я занялся готовкой, и это занятие наполнило меня такой благостью, какой я давно не ощущал. Тишина, солнечная уютная кухня, свежие продукты, приятные ароматы — всё это наполняло сердце тихой радостью.
«Боже, как я тебе благодарен, что ты дал мне эту ситуацию с Галей, которая в конце концов вывела меня на свободу».

Позвонил Эдгар:
— Братец, ты там поел? Я скоро буду. Операция была срочная, но не сложная. Уже всё нормально.
— Давай, дорогой, жду тебя к обеду.

Обед получился на славу: гороховый суп-пюре с рёбрышками и тонкие блинчики с овощной начинкой. А на десерт я сделал торт, который в детстве готовила мама — печенье, перемазанное кремом. Но я этот рецепт существенно оптимизировал: печенье купил бисквитное, крем сделал сметанным и дополнил всё ягодами, а сверху полил чёрным шоколадом.

Приехал Эдгар:
— Ого, ты так много наготовил праздничной еды! Ароматы просто божественные!
— А какой праздник? Я просто хотел тебя угостить хорошим обедом. Домашним, — улыбнулся я.
— В смысле? Ты не помнишь, какой сегодня день? — удивился он.
— Какой? — спросил я, испытывая полное недоумение.
Он смотрел на меня некоторое время с недоверием, ожидая очередной шутки, но я действительно ждал его ответа.
— Эрик, — тихо произнёс он. — У тебя сегодня день рождения. С чём я тебя и поздравляю! Но как ты дожил до такого, что совсем о себе забыл?

Тут меня как током стукнуло: и вправду забыл, как будто из головы вычеркнули. Но зато я помнил день рождения из своей прошлой жизни, а вот текущую как-то упустил. Хорошо хоть не успел озвучить это вслух.
— Так это получается, что меня не зря так пробило на приготовление целого обеда с десертом! — снова удивился я. — Давай, мой руки и садись. Но пить уже не будем, хватит вчерашнего.
— О да, вполне хватит, с этим согласен, — закивал Эдгар и начал увлечённо есть суп.
— Слушай, этот супчик неожиданно оказался каким-то волшебным. А эти румяные хрустящие блинчики уже вводят меня в экстаз, — комментировал он, быстро всё уплетая.

Суп и вправду был очень лёгким и вкусным. В нём был баланс растительного и белкового протеина.
— Сваришь мне ещё такой? Я тебе за это подарок приготовил.
— Ты шутишь? Какой ещё подарок, я что, барышня? — возмутился я, подливая ему ещё супа.

Эдгар перестал есть и протянул мне папку, которую положил на край стола, когда вошёл.
Я её открыл, вчитался в документ, который в ней был, и у меня всё поплыло перед глазами. Я схватился за голову и прикрыл глаза, чтобы удержать равновесие. Эдгар подскочил ко мне:
— Что с тобой?! Прости, мне надо было тебя подготовить, а не устраивать сюрприз.
Я молча смотрел на него, не зная, что говорить. Из глаз начали катиться слёзы. Это была дарственная на половину его дома.
— Я хотел, чтобы ты не чувствовал себя гостем или квартирантом. Мне хотелось, чтобы ты был дома, но вместе со мной, — ответил он смущённо.
— Я бы мог купить у тебя эту половину, зачем дарить? Пусть уже документ будет, но деньги возьми, — просил я.
— А мне так сильно хотелось сделать для тебя подарок, но я ничего не мог придумать достойного тебя. А эта идея пришла самой первой — значит, она от Бога. Поэтому не сопротивляйся и не отказывайся, ты меня этим очень огорчаешь.
— Тогда это царский подарок, — констатировал я.
— А я думал наоборот, что это выглядит довольно эгоистично с моей стороны — как желание привязать тебя к этому дому, чтобы ты был всегда со мной.
— Ну нет! Привязать себя я не дам. Если ты будешь меня мучить своим контролем, я возьму "развод", а свою половину продам какой-нибудь въедливой старушке! — захохотал я.

Эдгар тоже начал смеяться, представив себе эту картину:
— Ах ты диверсант! — и повалил меня на пол, размахивая диванной подушкой.
— Ой, сдаюсь! — закричал я. — Предлагаю в качестве откупа вкусный десерт, он в холодильнике.

Эдгар вскочил и побежал к холодильнику. Распахнув его, он замер, поражённый красивым шоколадным тортиком, украшенным ягодками.
— Ты меня нагло обманул, когда льстил, что я повар, а сам скрывал свой талант шефа! Ладно, поставлю чайник, но сначала  съем ещё пару блинчиков. Давай увольняйся из клиники, я буду платить тебе больше за кулинарный талант.
— Вот она, чёрная неблагодарность: выучил на свою голову, теперь с работы выгоняют! — запричитал я с пола.

Эдгар легко меня поднял и стал наливать чай.
— Чувствую, день рождения удался, — заметил я. — Но на подарок я согласен с одним условием: я буду полностью оплачивать коммуналку.
— Согласен — платим пополам, — ухмыльнулся Эдгар.